Baka-Tsuki - User contributions [en]

Phenomeno ~Russian~

2021-10-26T19:20:15Z

Mortelight: послесловие 2 тома

{{Status|Active}}

[[File:Phenomeno VN cover-1.jpg|thumb]]

"Феномен" (フェノメノ) — серия романов за авторством Ниномаэ Хаджимэ, иллюстрированных Ёситоси Абэ. Ранобэ насчитывет шесть томов и две дополнительные истории. Также, по первой истории первого тома была выпущена визуальная новелла.

Переводы на других языках: [[Phenomeno|English]], [[Phenomeno - Français|Français]].

==Описание==

Ямада Нагито с детства увлекается оккультизмом. Поступив в университет, он переезжает в старый дом в округе Токио. Всё вроде устраивает, но ночью происходят странные вещи: постоянный скрежет, непонятные звуки. Наги проверяет все комнаты, но распространителя звуков так и не обнаруживает. Беруши в уши — и спать. Но проблема не только в шуме. Через две недели он обнаруживает на стене высеченный иероглиф «семь». Еще через несколько дней находит в ванне надпись «шесть», а еще через некоторое время — «пять» в туалете. Герой в ужасе убегает из дома. Кто-то или что-то есть в этом здании. Обратный отсчёт пошёл…

== Работа над проектом ==
=== [[Phenomeno ~Russian~:Registration_Page|Регистрация]] ===
Каждый переводчик должен указать все главы, над которыми работает (или планирует работать в скором времени), на [[Phenomeno ~Russian~:Registration_Page|странице регистрации переводчиков]] данного проекта.

=== Оформление ===
Каждая глава после редакторских правок должна отвечать общепринятым требованиям, представленным в следующих документах:
*[[Format_guideline|Общие рекомендации по стилю и оформлению]] (англ.)

=== Содержание и правки ===
Данный перевод является вторичным — с английского языка. Практика показывает, что в таких случаях возможно наличие некоторых расхождений с японским оригиналом. Если вы заметили ошибку или неточность — смело исправляйте. Не ждите разрешения или персонального приглашения, действуйте самостоятельно.

===Обратная связь===

Группа ВК, посвящённая Феномену: https://vk.com/phenomeno_vk

Вопросы по переводу конкретных мест можно оставлять на странице обсуждения главы.
Или же в дискорде Baka-Tsuki.

==Новости и обновления==

* 5 июня 2021: Создан проект, добавлены существующие переводы 1,2 и начала 3 историй + перевод двух дополнительных историй
* 13 октября 2021: Переведён первый том

==Серия "Феномен" автора Ниномаэ Хаджимэ==

[[File:Phenomeno 1 Cover.jpg‎|thumb|left|x120px]]
===[[Phenomeno:Volume 1 ~Russian~|Том 1. Мицуруги Ёиши не испытывает страха]]===
*[[Phenomeno:Prologue ~Russian~|Пролог]]
*[[Phenomeno:Case 01 ~Russian~|История 01: Дом, исполняющий желания]]
*[[Phenomeno:Case 02 ~Russian~|История 02: Личная ответственность]]
*[[Phenomeno:Case 03 ~Russian~|История 03: По ту сторону фусума]]
*[[Phenomeno:Volume 01, Afterword ~Russian~|Послесловие]]
 
[[File:Phenomeno Volume 2 Cover.jpg‎|thumb|left|x120px]]

===Том 2. Плавящий дождь из животных===
*[[Phenomeno:Case 04 ~Russian~|История 04: Отверстие в часовой башне]] (не завершено)
* История 05: Кошачий лабиринт
* История 06: Ророро
*[[Phenomeno:Volume 02, Afterword ~Russian~|Послесловие]]
 
 
[[File:Phenomeno_Volume_3_Cover.jpg|thumb|left|x120px]]
===Том 3. Сжимающийся дождь из животных===
* История 07: Портрет Юри
* История 08: Есть подвал иль нет его?
 
 
 
 
[[File:Phenomeno_Volume_4_Cover.jpg|thumb|left|x120px]]
===Том 4. Происшествия четырёх коридоров===
* История 09: О, великий Нострадамус!
* История 10: Невидимый друг
* История 11: Меланхолия кометы
* История 12: Шестнадцатилетнее надгробие
* Эпилог: "То, что было до начала"
 
[[File:Phenomeno_Volume_5_Cover.png|thumb|left|x120px]]
===Том 5. Человек, у которого ничего нет===
* Глава 1
* Глава 2
* Глава 3
* Глава 4
* Глава 5
* Эпилог
 
[[File:Phenomeno_Volume_6_Cover.jpg|thumb|left|x120px]]
===Том 6. Мицуруги Ёиши не улыбается===
* История 13: Призрачный путь
* История 14: В зеркале
* История 15: Неспокойный дом. Продолжение
* Финальная глава
 
===Дополнительно===
[[File:Raven_Notes_Cover_rus.png|thumb|left|x60px]]
* [[Phenomeno:Raven Notes ~Russian~|Записки Ворона]]
* [[Phenomeno:Bonus story ~Russian~|Бонусная история]]
 
 

==Участники проекта==

*Администратор: [[user:Mortelight|Mortelight]]

===Переводчики===

:*[[user:Mortelight|Mortelight]]
:*[[user:ALVIBO|ALVIBO]](неактивен)

==Оригинальное ранобэ==
* 美鶴木夜石は怖がらない (フェノメノ, #1) — 2012, ISBN13 9784061388291
* 融解ファフロツキーズ (フェノメノ, #2) — 2013, ISBN13 9784061388550
* 収縮ファフロツキーズ (フェノメノ, #3) — 2013, ISBN13 9784061388611
* 四回廊事件 (フェノメノ, #4) — 2013, ISBN13 9784061388826
* ナニモナイ人間 (フェノメノ, #5) — 2014, ISBN13 9784061388956
* 美鶴木夜石は微笑まない (フェノメノ, #6) — 2015, ISBN13 9784061399129

[[Category:Genre - Horror]]
[[Category:Genre - Mystery]]
[[Category:Genre - Supernatural]]
[[Category:Light novel (Russian)]]

Phenomeno:Volume 02, Afterword ~Russian~

2021-10-26T19:18:58Z

Mortelight: Created page with "==Послесловие== Примерно в то время, когда я писал это послесловие, на район Канто обрушилась сил..."

==Послесловие==

Примерно в то время, когда я писал это послесловие, на район Канто обрушилась сильная метель. Поезда перестали ходить, столичная автомагистраль закрылась — город оказался совершенно неподготовленным к такой снежной массе и был парализован. Как и многие другие, я побежал покупать лопату, чтобы разгрести снег. Однако, у нас уже давно не было снегопада, и потому весь имеющийся инструмент тут же раскупили в мгновение ока. Несколько дней спустя снегоочистительные средства снова появились в продаже, но к тому моменту исчезли уже и снег, и моя необходимость в лопате. Я понял тогда важную истину: ценность предмета заключается в том, чтобы быть под рукой в нужное время.

Впервые я познакомился с загадочным явлением "дождь из животных" в фильме "Магнолия". Когда я в первый раз увидел его знаменитую последнюю сцену, я испытал одновременно физическое отвращение и странное чувство облегчения. Я подумал: "Этот невероятный феномен стал для героев спасительным дождём, столь необходимым им, чтобы смыть их невыразимо сложные жизненные проблемы". Кажется, небо и тут преподаёт нам урок. Разумеется, это только моё субъективное мнение.

Эта книга содержит в себе первую часть арки о дожде из животных, её продолжение выйдет в ближайшее время. Предполагалось, что эта история завершится в течение одного тома, но из-за моей неопытности она растянулась, и мой редактор Кацуси Ота сказал: "Можешь не торопиться! Пусть будет двухтомник!" Его слова действительно облегчили моё положение. Огромное за это спасибо. Позволю себе намекнуть, что обе книги связаны неким секретом, поэтому я буду рад, если вы хотя бы смутно сохраните в своей памяти сюжет до выхода следующего тома.

Господин Ёситоси Абэ в очередной раз подарил нам прекрасные красочные иллюстрации. В этой короткой заметке невозможно выразить, насколько они вдохновили меня, поэтому позвольте мне однажды угостить вас чем-нибудь вкусненьким. Большое спасибо за всё.

И всем вам, дочитавшим до конца. Спасибо от всего сердца. Я буду счастлив снова встретиться с вами в следующей книге.

<noinclude>
{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Назад к [[Phenomeno:Case 06 ~Russian~|шестой истории]]
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
| Вперёд к [[Phenomeno:Case 07 ~Russian~|седьмой истории]]
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno ~Russian~

2021-10-17T16:03:36Z

Mortelight:

{{Status|Active}}

[[File:Phenomeno VN cover-1.jpg|thumb]]

"Феномен" (フェノメノ) — серия романов за авторством Ниномаэ Хаджимэ, иллюстрированных Ёситоси Абэ. Ранобэ насчитывет шесть томов и две дополнительные истории. Также, по первой истории первого тома была выпущена визуальная новелла.

Переводы на других языках: [[Phenomeno|English]], [[Phenomeno - Français|Français]].

==Описание==

Ямада Нагито с детства увлекается оккультизмом. Поступив в университет, он переезжает в старый дом в округе Токио. Всё вроде устраивает, но ночью происходят странные вещи: постоянный скрежет, непонятные звуки. Наги проверяет все комнаты, но распространителя звуков так и не обнаруживает. Беруши в уши — и спать. Но проблема не только в шуме. Через две недели он обнаруживает на стене высеченный иероглиф «семь». Еще через несколько дней находит в ванне надпись «шесть», а еще через некоторое время — «пять» в туалете. Герой в ужасе убегает из дома. Кто-то или что-то есть в этом здании. Обратный отсчёт пошёл…

== Работа над проектом ==
=== [[Phenomeno ~Russian~:Registration_Page|Регистрация]] ===
Каждый переводчик должен указать все главы, над которыми работает (или планирует работать в скором времени), на [[Phenomeno ~Russian~:Registration_Page|странице регистрации переводчиков]] данного проекта.

=== Оформление ===
Каждая глава после редакторских правок должна отвечать общепринятым требованиям, представленным в следующих документах:
*[[Format_guideline|Общие рекомендации по стилю и оформлению]] (англ.)

=== Содержание и правки ===
Данный перевод является вторичным — с английского языка. Практика показывает, что в таких случаях возможно наличие некоторых расхождений с японским оригиналом. Если вы заметили ошибку или неточность — смело исправляйте. Не ждите разрешения или персонального приглашения, действуйте самостоятельно.

===Обратная связь===

Группа ВК, посвящённая Феномену: https://vk.com/phenomeno_vk

Вопросы по переводу конкретных мест можно оставлять на странице обсуждения главы.
Или же в дискорде Baka-Tsuki.

==Новости и обновления==

* 5 июня 2021: Создан проект, добавлены существующие переводы 1,2 и начала 3 историй + перевод двух дополнительных историй
* 13 октября 2021: Переведён первый том

==Серия "Феномен" автора Ниномаэ Хаджимэ==

[[File:Phenomeno 1 Cover.jpg‎|thumb|left|x120px]]
===[[Phenomeno:Volume 1 ~Russian~|Том 1. Мицуруги Ёиши не испытывает страха]]===
*[[Phenomeno:Prologue ~Russian~|Пролог]]
*[[Phenomeno:Case 01 ~Russian~|История 01: Дом, исполняющий желания]]
*[[Phenomeno:Case 02 ~Russian~|История 02: Личная ответственность]]
*[[Phenomeno:Case 03 ~Russian~|История 03: По ту сторону фусума]]
*[[Phenomeno:Volume 01, Afterword ~Russian~|Послесловие]]
 
[[File:Phenomeno Volume 2 Cover.jpg‎|thumb|left|x120px]]

===Том 2. Плавящий дождь из животных===
*[[Phenomeno:Case 04 ~Russian~|История 04: Отверстие в часовой башне]] (не завершено)
* История 05: Кошачий лабиринт
* История 06: Ророро
 
 
 
[[File:Phenomeno_Volume_3_Cover.jpg|thumb|left|x120px]]
===Том 3. Сжимающийся дождь из животных===
* История 07: Портрет Юри
* История 08: Есть подвал иль нет его?
 
 
 
 
[[File:Phenomeno_Volume_4_Cover.jpg|thumb|left|x120px]]
===Том 4. Происшествия четырёх коридоров===
* История 09: О, великий Нострадамус!
* История 10: Невидимый друг
* История 11: Меланхолия кометы
* История 12: Шестнадцатилетнее надгробие
* Эпилог: "То, что было до начала"
 
[[File:Phenomeno_Volume_5_Cover.png|thumb|left|x120px]]
===Том 5. Человек, у которого ничего нет===
* Глава 1
* Глава 2
* Глава 3
* Глава 4
* Глава 5
* Эпилог
 
[[File:Phenomeno_Volume_6_Cover.jpg|thumb|left|x120px]]
===Том 6. Мицуруги Ёиши не улыбается===
* История 13: Призрачный путь
* История 14: В зеркале
* История 15: Неспокойный дом. Продолжение
* Финальная глава
 
===Дополнительно===
[[File:Raven_Notes_Cover_rus.png|thumb|left|x60px]]
* [[Phenomeno:Raven Notes ~Russian~|Записки Ворона]]
* [[Phenomeno:Bonus story ~Russian~|Бонусная история]]
 
 
==Участники проекта==

*Администратор: [[user:Mortelight|Mortelight]]

===Переводчики===

:*[[user:Mortelight|Mortelight]]
:*[[user:ALVIBO|ALVIBO]](неактивен)

==Оригинальное ранобэ==
* 美鶴木夜石は怖がらない (フェノメノ, #1) — 2012, ISBN13 9784061388291
* 融解ファフロツキーズ (フェノメノ, #2) — 2013, ISBN13 9784061388550
* 収縮ファフロツキーズ (フェノメノ, #3) — 2013, ISBN13 9784061388611
* 四回廊事件 (フェノメノ, #4) — 2013, ISBN13 9784061388826
* ナニモナイ人間 (フェノメノ, #5) — 2014, ISBN13 9784061388956
* 美鶴木夜石は微笑まない (フェノメノ, #6) — 2015, ISBN13 9784061399129

[[Category:Genre - Horror]]
[[Category:Genre - Mystery]]
[[Category:Genre - Supernatural]]
[[Category:Light novel (Russian)]]

Phenomeno:Case 04 ~Russian~

2021-10-17T16:00:50Z

Mortelight: Created page with " ==История четвёртая. Отверстие в часовой башне== <noinclude> ==Примечания== <references/> {| border="1" cellpadding="5" c..."

==История четвёртая. Отверстие в часовой башне==

<noinclude>

==Примечания==
<references/>

{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Назад к [[Phenomeno:Volume 01, Afterword ~Russian~|послесловию первого тома]]
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
| Вперёд к [[Phenomeno:Case 05 ~Russian~|пятой истории]]
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno ~Russian~:Registration Page

2021-10-14T18:32:54Z

Mortelight:

== Правила регистрации ==
*Перевод идет по принципу "Кто первым пришел, тот и переводит". Пожалуйста, отметьте здесь истории или главы, над которыми собираетесь работать.
*Не рекомендуется брать несколько историй одновременно.
*Это не контракт в стиле "Раз подписался - умри, но сделай". Переводчики могут изменять обозначенные ими здесь решения — как по договоренности между собой, так и в индивидуальном порядке.
*Если в течение долгого времени от переводчика не поступает правок и он не выходит на связь, зарегистрированные на него главы могут быть взяты другими людьми.

== Список ==

===Том 1===
* Пролог - [[user:Mortelight|Mortelight]] - '''Готово'''
* История 01 - [[user:Mortelight|Mortelight]] - '''Готово'''
* История 02 - [[user:ALVIBO|ALVIBO]], [[user:Mortelight|Mortelight]] - '''Готово'''
* История 03 - [[user:Mortelight|Mortelight]] - '''Готово'''
* Послесловие - [[user:Mortelight|Mortelight]] - '''Готово'''

===Том 2===
* История 04
* История 05
* История 06

===Том 3===
* История 07
* История 08

===Том 4===
* История 09
* История 10
* История 11
* История 12
* Эпилог

===Том 5===
* Глава 1
* Глава 2
* Глава 3
* Глава 4
* Глава 5
* Эпилог

===Том 6===
* История 13
* История 14
* История 15
* Финальная глава

===Дополнительно===
* Записки Ворона - [[user:ALVIBO|ALVIBO]], [[user:Mortelight|Mortelight]] - '''Готово'''
* Бонусная история - [[user:Mortelight|Mortelight]] - '''Готово'''

<noinclude>
{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
|-
|}
</noinclude>

[[Category:Registration Page]]

Phenomeno:Volume 1 ~Russian~

2021-10-14T18:24:20Z

Mortelight:

{{:Phenomeno:Prologue_~Russian~|Пролог}} 
{{:Phenomeno:Case_01_~Russian~|История 01: Дом, исполняющий желания}} 
{{:Phenomeno:Case_02_~Russian~|История 02: Личная ответственность}} 
{{:Phenomeno:Case_03_~Russian~|История 03: По ту сторону фусума}} 
{{:Phenomeno:Volume_01,_Afterword_~Russian~|Послесловие}} 
<noinclude>
==Примечания==
<references/>

{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
{{#ifexist:Phenomeno:Volume_2_~Russian~ | {{!}} Вперёд ко [[Phenomeno:Volume_2_~Russian~|второму тому]]}}
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno:Volume 01, Afterword ~Russian~

2021-10-14T18:19:04Z

Mortelight: /* Послесловие */

==Послесловие==

Есть знаменитое выражение: "Единственная истинная мудрость — знать, что ты ничего по сути не знаешь".

"Изучив так много, я, полагаю, уже разгадал где-то 80% всех тайн, составляющих наш мир, верно?" — думает обычный человек. "Чем больше я узнаю, тем отчётливее понимаю, что мы ещё даже не стоим у порога к тайнам мироздания", — полагает мудрец.

Так я всегда это воспринимал. Однако недавно я осознал, что между обычным человеком и мудрецом нет никакой разницы, есть лишь различие в восприятии самого мира. В зависимости от того, считаешь ли ты то, что видишь всем сущим или лишь малой его частью, твоё представление мира полностью меняется. И, будучи обычным человеком, я в конце концов пришёл к мысли, что второй вариант делает жизнь куда более увлекательной. Думаю, именно в этом и заключается важность расширения кругозора.

Я до сих пор не знаю, существуют ли на самом деле призраки или пришельцы. Но я убеждён, что они прекрасно выступают в роли персонажей, поскольку являют собой сумрачные размытые сущности, таящиеся в тумане за стенами наших знаний. Они всегда были источником страха и очарования для многих людей. И сегодня, я публикую данную книгу, ясно понимая, как сложно передать на письме этот "сумрачный" аспект.

Господин Ёситоси Абэ, иллюстратор, который с присущей ему чуткостью уловил всю суть моей писанины и выразил её в великолепных визуальных образах. Господин Кацуси Ота, мой главный редактор, чьи вдохновенные слова помогли мне добраться до финишной черты. Большое вам спасибо.

И вам, держащим сейчас эту книгу в своих руках. Для писателя, читатель является "сумрачной" фигурой, чьё присутствие неясно и расплывчато. Всегда немного страшно общаться с людьми посредством своего творчества. И тем не менее, я хотел бы от всей души поблагодарить каждого из вас за эту прекрасную встречу, которую мы провели вместе.

''Ниномаэ Хаджимэ, июнь 2012 г.''

<noinclude>
{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Назад к [[Phenomeno:Case 03 ~Russian~|третьей истории]]
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
| Вперёд к [[Phenomeno:Case 04 ~Russian~|четвёртой истории]]
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno:Case 03 ~Russian~

2021-10-14T18:17:02Z

Mortelight: /* История третья. По ту сторону фусума */

==История третья. По ту сторону фусума==

===1===

В тот день мне снова снился этот сон.

Стоял знойный летний полдень. Где-то стрекотали цикады. Было так жарко, что даже замерев без движения, я чувствовал стекающие капли пота. Я сидел на крыльце дома, рассеянно глядя на сад.

В какой-то момент девушка из дома присела рядом. На ней была белая рубашка и простая однотонная юбка. По её внешнему виду сложно было сказать, в какой эпохе мы находимся — и всё же мне казалось, что действие происходит недалеко от современности. Меня девушка из сна видеть не могла.

Поэтому мы даже не обменялись приветствиями. Девушка сошла с крыльца, набрала воды в небольшой тазик и присела рядом со мной, опустив в него ноги. Обмахиваясь небольшим веером для прохлады, она выглядела воистину очаровательно. Чёрные волосы были аккуратно связаны в пучок, а неизменно сомкнутые губы подчёркивали её твёрдость духа.

Мы пребывали в полном молчании. Бамбуковая роща за белой стеной негромко шуршала, покачивалась от ветра. Мир был безмолвен и безмятежен.

Или должен был быть…

Меня охватило странное ощущение, перерастающее в убеждённость. Дурное предчувствие, что у этого сна не будет счастливого конца.

Окутанный голубоватой дымкой огромный особняк в японском стиле. С недавних пор он стал постоянно мне сниться. Иногда сон возобновлялся с последнего места, а другой раз казалось, что я пропустил несколько серий. Но, рано или поздно, в итоге сон заканчивался. Я понемногу начал наслаждаться этими сновидениями, и, в тоже время, каждый раз я просыпался в печали. Со временем я понял, что эти чувства связаны с неизбежным трагичным финалом, предстоящим этому дому. Я не раз видел синий мир, окрашенный красным и залитую кровью девушку, лежащую на земле.

Это явно было осознанное сновидение. Иначе говоря, сон, в котором понимаешь, что ты спишь.

Обычно сны выделяются своими особыми возможностями. В частности, осознанные сновидения дают ощущение всемогущества, поскольку в них можно сотворить что угодно. Однако, этот сон всегда вызывал у меня тревожное чувство бесконтрольности.

Почему? Не следует ли мне это выяснить? И я приступил к исследованию этого дома.

Условно говоря, в особняке жило четыре человека. Девушка, дарившая всем улыбки, наполненные свежестью весеннего ветерка. Мужчина лет пятидесяти, вероятно, хозяин дома и её отец. Два парня — кажется, влюблённые в неё двоюродные братья. Ещё я видел слуг, время от времени входящих и выходящих из дома, но их, думаю, можно не считать. В центре здания была комната главы семьи, размером примерно в пятьдесят татами, с большой колонной прямо по центру. Сбоку от неё была спальня девушки, а дальше — комнаты её кузенов. Также в доме была кухня, цветник, гостиная и комната для прислуги. Конечно, особняк без преувеличения можно было назвать огромным, но в моей деревне дома такого размера не редкость, так что я не был особо впечатлён и просто бродил по округе.

Окна и раздвижные двери не имели для меня никакого значения. В этом мире я был как призрак, я мог войти куда угодно, если бы пожелал. Но чем больше я блуждал, тем сильнее на меня давило это странное и неуместное чувство.

"Что-то не так с этим домом".

Эта мысль засела у меня в голове. Мне казалось, что я уже чувствовал эту странность прежде. Подумав, я осознал — это было прямо как в том доме. "Доме, исполняющем желания", в котором я жил по приезде в Токио. Доме, предназначенном не для людей, построенном отчаявшимся архитектором, чтобы служить его последним пристанищем. Это было то же ощущение беспокойства, которое я чувствовал тогда.

И это означало… Что в особняке есть комната, в которую не попасть обычным путём. Место, намеренно запечатанное от людских глаз.

Было немного жутковато, но я всё равно решил поискать его.

Однако, я забывал о своей цели всякий раз, когда начинался сон. Только понаблюдав за событиями в доме (например, забавным разговором девушки с братьями, хозяином, мучающимся с деревьями в саду, или слугами, торопящимися по делам), я, наконец, вспоминал о своей задаче. Я поспешно принимался за поиски, но моё время в этом мире истекало и я просыпался. Словно сама мысль о существовании этой комнаты была нарушением правил, за которое администратор изгонял меня из сна.

Конечно, это всё-таки просто сон. Не всё в нём обязано иметь смысл. К примеру, глядя на искреннюю весеннюю девичью улыбку, я чувствовал, что не так уж и важна на самом деле эта комната. Разве плохо будет просто желать девушке счастья? Разве недостаточно будет просто любоваться её прекрасными манерами? Я начинал понемногу думать так, несмотря на скребущееся в уголке разума беспокойство.

Я лежал на крыльце и наблюдал на девушкой, подрезавшей деревья в саду, когда сверху раздался знакомый голос.

— Занятный домик.

Я поднял взгляд и уставился на Мицуруги Ёиши, откуда-то появившуюся в моём сне.

— Здесь всё создано, чтобы ещё более запереть нечто, уже бывшее запечатанным, — прошептала она и тёмные глаза на её белом лице заблестели.

— Ты… — я направил на неё палец, — ты что вообще здесь делаешь?

Открыв глаза, я обнаружил себя сидящим на заднем сиденье в машине. Чертовски тесной машине, нужно сказать — меня едва не раздавила куча сумок, лежащих рядом. Я попытался выпрямиться, и чуть не поперхнулся чьими-то чёрными волосами, благоухающими у меня прямо под носом. Я отодвинул в сторону владелицу шевелюры — Мицуруги Ёиши вяло перевернулась на другой бок, похожая на безжизненный труп.

— Это из-за тебя всё, — проворчал я, но Ёиши продолжала спать как убитая.

— Помолчи, Наги.

Со стороны водительского сидения веяло холодом. Я поднял глаза — Кришна буравила меня взглядом из зеркала заднего вида.

— Я из-за тебя навигатор прослушала.

Эти слова наконец полностью вернули меня в сознание. Солнце ярко светило в окно автомобиля, мчащегося на запад на полной скорости. Я видел, как Тихий океан простирается перед моим взором, сверкая в солнечных лучах за окном. Да… Я ехал в старой машине Кришны, направляясь домой в Фудзиэду.

— Это древняя модель, ему нужно много времени чтобы пересчитать маршрут, если пропустишь поворот. Он словно наказывает меня за то что я не уделяю ему внимания.

Кришна, находившаяся не в ладах с любой техникой кроме компьютера, отчаянно пыталась настроить навигатор. Старенький дисплей начал выдавать ещё более безумные показания.

— Потому что нечего было покупать такую рухлядь, — усмехнулся я, слегка поддразнивая её. Кришна не замедлила открыть ответный огонь:

— Мне сказали, что это хорошая сделка. И дизайн машины мне вполне понравился.

— Ты слишком чутко слушаешь не то, что следовало бы, Кришна.

— Заткнись. Я верю, что если относиться к технике с уважением, она когда-нибудь ответит тебе тем же.

— Знаешь, Кришна, Фудзиэда должна была быть всего в нескольких минутах езды от шоссе.

— Не надо меня винить, я ехала по навигатору.

Я вздохнул. За время поездки мы уже несколько раз прошли этот разговор. Мда, и всё это потому что я замотался с экзаменами первого семестра и забыл купить билет на поезд домой.

Это было вчера. Сдав последний экзамен, я спал как бревно, восстанавливая недостаток сна за последние недели. Меня поднял звонок телефона. На другом конце провода была моя сестра: "Мы уже готовимся к завтрашнему фестивалю. Ты скоро там?". Мой мозг на секунду замер, а затем мои перегретые учёбой извилины нашли в себе скрытые резервы и, словно божественное откровение, на меня снизошло: "Кришна же говорила, что собирается на офлайн встречу в Сидзуоке в конце июля". Минуту спустя я уже звонил ей, умоляя захватить меня с собой.

И вот я захвачен и трясусь в этой тесной коробке.

— Поэтому я и пыталась тебя отговорить, — раздался сердитый голос Кришны спереди. — Я не очень хороший водитель, а эта машина — старое тридцатилетнее ведро с гайками. Но ты же так настаивал на своём. У меня и без того куча вещей, которые нужно привезти на встречу, и вы с ней только усугубляете положение. Когда я одна еду, у меня всё нормально…

Кришна оглянулась на нас с Ёиши, всё ещё спавшей между сумок как сломанная кукла.

— Идея запихнуть вас обоих сюда была явно нездоровой.

— Согласен, но ты же знаешь, не я её сюда притащил.

Ёиши пробормотала, не раскрывая глаз: "Это ты сказал мне приехать на гору Эбоши".

— …А?

И тут машина подскочила на кочке. Мой желудок едва не вывернуло наизнанку, но я пересилил себя и сдержался. А вот Ёиши… Её и без того бледное лицо стало пепельно-серым.

— Эй, не смей здесь блевать!

— Что?! — отчаянно завопила Кришна, но Ёиши уже открыла заднее окно, высунула наружу голову, и её вырвало прямо на асфальт.

— Ах ты!!

Поразительно, но синий спорткар, ехавший за нами, успел вильнуть в сторону. Кажется, водитель там был получше Кришны и ему удалось уклониться от лужи рвоты на дороге. После этого синий автомобиль старался держаться от нас на безопасном расстоянии. Осуждающие взгляды его пассажиров были вполне заслужены, но от того не менее обидны.

Когда Ёиши перестало тошнить, она закрыла окно и, как ни в чём не бывало, вернулась ко сну. Из уголка её губ всё ещё стекала ниточка слюны. Что поделать, пришлось мне доставать мятый платок из кармана. "Не садись в машину, если тебя укачивает", — ворчал я про себя, вытирая ей рот.

Наша загадочная встреча с Ёиши произошла рано утром. Мы с Кришной собрались перед клубной комнатой, чтобы погрузить в машину её вещи: видеокамеры, штативы, компьютеры и прочее. Почему-то, туда пришла и Ёиши.

"Ты что тут делаешь?" — разумеется, спросил я её, но ответа не получил.

Период летних отпусков уже начался и, помедли мы с отъездом, дороги оказались бы забиты транспортом. Пришлось загружать машину, не обращая внимания на болтающуюся рядом Ёиши. Переднее сиденье было уже занято одеждой Кришны и оккультными книгами, а багажника в этом мини-автомобиле считай что не было. Поэтому я затолкал свой багаж назад, вместе с камерами и прочей аппаратурой. Каким-то чудом мне удалось втиснуть это всё, и даже оставить место для себя самого. Но, прежде чем я успел понять, там уже обосновалась Ёиши. Естественно, я сказал ей вылезать, но она лишь молча закрыла глаза. И, сколько бы я не уговаривал, она уже на меня не реагировала. Благодаря этому, я и оказался на заднем сиденье посреди многочисленных сумок, скрючившись, словно креветка.

Вытерев остатки рвоты, я посмотрел на Ёиши. Та тем временем ловко вытащила из своего рюкзака книгу, и теперь читала её у себя на коленях.

— Эй, Ёиши, — я указал на её одежду и поинтересовался, — а зачем ты пришла в школу так рано утром и в форме, сейчас же летние каникулы?

— Вовсе не рано.

— А?

— Всю прошлую ночь я была на кладбище Цукимори, и только возвращалась домой.

— Ага… То есть ты не ночевала дома и пришла под утро.

Или мне стоит спросить, что за дела такие требуют провести ночь на кладбище? Подумав об этом, я торопливо покачал головой.

— Ладно, как знаешь. Я не буду уточнять, чем ты там занималась. Наверняка чем-нибудь жутким. Но когда мы доберёмся до Фудзиэды, ты должна обязательно позвонить домой. Подумай, как волнуются твои родители.

Под присмотром Кришны, сидящей впереди, я старался вести себя, как достойный мудрый взрослый.

— Интересно, где будет проходить встреча Икаигабучи? — Ёиши задала вопрос Кришне, пропустив мимо ушей мои наставления.

— В Сидзуоке. Там объявлено интересное исследование о Конохана-Сакуяхимэ<ref>В японской мифологии, Конохана-но-Сакуяхимэ — богиня горы Фудзи и дочь горного бога Ооямацуми. Она — царевна-цветок и символ нежной земной жизни, чей образ — это образ сакуры.</ref>, — ответила Кришна, не отрываясь от вождения. — Изначально это было просто "банановыми мифами"<ref>Мифы о происхождении смерти и короткой продолжительности жизни людей, которые встречаются во многих регионах, в основном в Юго-Восточной Азии и Новой Гвинее. Обычно выглядят следующим образом: бог подарил людям камень и банан, велев им выбрать любой из них. Люди выбрали банан, потому что его можно было съесть, и прогадали, поскольку неизменный камень был символом бессмертия. С тех пор людям суждено жить короткой жизнью и умирать. В японских легендах подобным мифом можно считать историю женитьбы богов Ниниги и Конохана-Сакуяхимэ. Повстречавшись на берегу моря, они полюбили друг друга и Ниниги попросил её руки у Ооямацуми, отца Сакуяхимэ. Тот предложил взамен свою старшую дочь, Иванага-химэ, но Ниниги отверг её из-за уродства и предпочёл Конохана-Сакуяхимэ. Отец неохотно согласился, и влюбленные поженились. Поскольку Ниниги отказал Иванага-химэ, в чьём имени "Ива" означает "камень", считается, что человеческие жизни коротки и мимолётны, как цветки сакуры, вместо того, чтобы быть прочными и долговечными, как камни. [https://www.japanese-wiki-corpus.org/literature/Banana%20type%20Myth.html Подробнее(англ.)]</ref> из Юго-Восточной Азии, но есть некоторые редкие японские описания, которые нельзя считать таковыми. В Сидзуоке есть человек, который уже много лет занимается изучением этой темы. Он готовится восполнить эти недостатки, представив новую гипотезу, и я собираюсь в этом поучаствовать.

Кришна была в необычно хорошем настроении. Поскольку Икаигабучи был известен на национальном уровне, встречи и поиски мест с привидениями проводились ежемесячно по всей Японии. Хоть я и старался посещать все собрания в Токио, всё же я не следил за темами по Сидзуоке.

— Много что произошло, из-за чего я воздерживалась от посещения офлайн встреч. Но к Конохана-Сакуяхимэ у меня огромный интерес, поэтому мне просто необходимо присутствовать.

— Вот как?

Конохана-Сакуяхимэ — принцесса цветов и богиня горы Фудзи. В мифах существуют различные версии её обожествления. Она вышла замуж за Ниниги, внука богини солнца, и родила троих детей, младший из которых, Хоори, стал прародителем императорской династии Японии. Это даже мне было известно.

— Фестиваль огня твоей семьи, возможно, также наследует традиции из этих преданий, — сказала Кришна. — Конохана-Сакуяхимэ забеременела в первую же брачную ночь, что вызвало подозрения у Ниниги. Он считал, что ребёнок мог быть от другого бога. Возмущённая обвинениями Сакуяхимэ заперлась в хижине, которую затем подожгла, заявив, что ребенок не пострадает, если его отец действительно Ниниги. Там она и родила троих сыновей, прямо посреди пламени. Эта легенда легла в основу фестивалей огня, которые повсеместно проводятся в Японии. Или, быть может, они происходят из совсем других мифов? Я не знаю наверняка.

— Не уверен насчёт подробностей, но праздник в моём городке изначально был посвящён богу гор. Мы делаем переносные святыни, проезжаем с ними по улицам и, наконец, сжигаем их. Электричество в это время почти гаснет, город освещается лишь светом костров. Это зрелище, как бы его описать… Прекрасно, словно во сне.

— С нетерпением жду, когда я смогу сама это увидеть, — голос сидящей за рулём Кришны был наполнен радостью предвкушения.

Я ещё не рассказал родным, но, в обмен на услуги водителя я пообещал, что Кришне разрешат остаться у нас дома. А что, она вежливый и учтивый человек, не думаю, что с ней будут проблемы. Проблемы будут с Ёиши.

Эта девушка совершенно непредсказуема. С ней даже простое чаепитие превращается в жуткую историю с привидениями. К тому же, по словам сестры, в этом году организация праздника доверена нам, семье Ямада. И хорошо было бы с честью и достоинством исполнить возложенную на нас ответственность… — мрачно размышлял я, обдумывая ситуацию.

— Плохо… — внезапно произнесла Кришна и постучала по навигатору.

— Да я ничего не говорил…

В этот момент из двигателя раздался нехороший глухой стук. Автомобиль свернул на обочину и медленно остановился.

— Я же заправлялась перед отъездом… — жалобно пролепетала Кришна, оглянувшись на нас.

Я посмотрел на Ёиши, подозревая, что это она может быть виновна в произошедшем. Но та, держа дешёвую книжку на коленях, завороженно читала об истории средневековых орудий казни. В глазах её сверкали искорки огня.

В конце концов, после долгой борьбы с трафиком и четырежды заглохшим двигателем, мы добрались до моего дома. Солнце уже садилось, его слабеющий свет жадно поглощали сумерки. Кришна аккуратно заехала и оставила машину в поле, служившем у нас и пашней, и складом для древесины. Я заметил фигуру своей старшей сестры в джинсах и футболке, выходящую из парадной двери дома.

— О, помощничек явился! Ты знаешь хоть, насколько ты опоздал? Явно домой не торопился, халявщик… — тут она осеклась, заметив двух незнакомых девушек, вышедших из машины. — А, это кто?..

— Рада познакомиться, — Кришна представилась, вежливо склонив голову, — я наставник Нагито в университете, Шина Куримото. Наги всегда мне во всём помогает.

— А, вот как… — принимая официальный вид, сестра ответила с невиданной доселе учтивостью. — Я его старшая сестра Акира, приятно познакомиться. Спасибо, что присматриваете за моим братом.

Я подтолкнул Ёиши: "Представься, блин", но та лишь стояла и молча смотрела в никуда. Поэтому у меня не было выбора, кроме как сделать это за неё:

— А это Ёиши. Ёиши Мицуруги. Она, эммм… — я задумался, как бы объяснить наши с ней отношения.

— Она из нашего клуба по интересам… Да, именно так, — выручила меня Кришна.

Услышав эту импровизацию, сестра изумленно посмотрела на Ёиши.

— Но, ты ведь ещё в старшей школе учишься? — в ответ девушка молча подняла один палец.

— В первом её классе<ref>Старшая школа в Японии – это 10, 11 и 12 классы.</ref>, да? — Ёиши кивнула.

В самом деле? Даже я впервые об этом услышал.

— Ты хоть и тихая, но очень красивая, — откровенная реплика моей сестры заставила Ёиши слегка склонить голову. Я уже испугался, что она сейчас скажет что-нибудь вроде: "Какое это имеет значение?".

— Ага! Ёиши красавица, да и Куримото тоже милашка — кто же из них станет женой этого парня? Или, наверное, не мне это решать, мм?

Что?? Да ты…

Потеряв дар речи, я стоял, уставившись на свою сестру. Её длинные светлые волосы развевались на ветру. Кришна решительно сделала глубокий вдох и заговорила:

— Здесь очень живописно и красиво, и воздухом легко дышится. Это в самом деле хорошее место, не правда ли?

— Деревня есть деревня, — хохотнула сестра. — В любом случае, со мной здесь живут только мать с отцом. Поэтому у нас тут куча свободных комнат, валяйте, располагайтесь, — и она пригласила девушек внутрь.

Они ушли, а я остался перетаскивать багаж из машины. Занимаясь этим, я прищурился и поглядел на подножие горы Эбоши, окрашенное солнечным светом. У въезда на гору, на дороге к храму был уже сооружён деревянный каркас. Вокруг него суетились несколько фигурок строителей.

Холодный ветер с горы Фудзи и тёплый ветер от Тихого океана переплетались с дыханием леса и приносили в Фудзиэду неповторимую атмосферу. Когда я ощутил на щеках дуновение ветра, меня поразило осознание… Я наконец дома, в моём родном городе, где скоро начнется праздник огня.

===2===

— Ах, Нагито! С возвращением, сынок! — мать расплылась в улыбке, увидев меня.

— Вернулся-таки, а? — коротко бросил отец, не спеша подниматься навстречу.

Что ж, полагаю, мне стоит немного рассказать о своих родителях.

Эту историю мне поведал отец, имеющий привычку приукрасить да прихвастнуть, так что я ограничусь её урезанным раза в три вариантом.

В юности мой папаша был тем ещё дебоширом. Его можно было назвать янки<ref>Янки — субкультура японских хулиганов, которая была популярна в 80х - 90х годах. Их характерными признаками являются необычные причёски, сбритые брови и видоизменённая школьная форма. [https://zen.yandex.ru/media/id/5a54b46d799d9d01cdb6f23c/iaponskie-gopniki-ili-kto-takie-ianki-5a58ddb7256d5cbd301161cb Подробнее]</ref>, или гангстером, или просто пацаном с района. Хулиган, короче говоря. Даже сейчас он не понимает, что в этом было такого, а уж тогда из-под его руки не уходил никто, кто бы под неё подвернулся.

Семьдесят пять выигранных боёв на двенадцать проигранных. Его слава гремела до самого города Яидзу, заставляя всех в страхе дрожать от имени Канто Ямада. Кажется, на соседских собраниях до сих пор обсуждают его подвиги: он уничтожил чудовищного сома, обитавшего в пруду Касуга, он одним лишь грозным взглядом отправил домой наглых моряков, заявившихся в Яидзу из-за границы — множество подобных деревенских баек сомнительной подлинности.

Естественно, после окончания школы мой отец не собирался заниматься бизнесом своей семьи. Он предпочёл удариться в разгульную жизнь, полную пьянства, драк и женщин, и, в конце концов, навлёк на себя гнев богов храма Миками<ref>Храм Миками — синтоистский храм, расположенный у подножия горы Миками в префектуре Сига, Япония</ref>. С того самого дня он свалился с высокой температурой неизвестной причины, крапивницей на лице, сыпью на руках и бородавками на ногах. Для юноши, самоуверенно гордившегося своей внешностью, такой болезненный удар был равносилен смерти. И, раз уж он собрался умирать, стоило хотя бы забрать с собой воплощение божества, повинного в его бедах. Задумка была отчаянной и нелепой, но мой отец всегда и рассчитывал жить недолго, но ярко.

Повторяя этот девиз словно насмотревшийся геройских фильмов школьник, отец с бензином и зажигалкой отправился в святилище Миками. Однако территорию храма в тот день подметала служанка, Томоко Ноги — моя мать. Она только недавно стала служительницей, но оттого проповедь, которую она обрушила на незадавшегося поджигателя, была не менее пылкой. Девушка вдохновенно наставляла его, что он не должен иметь гнева, что он ещё молод, что ему предстоит долгий путь и так далее. И самопровозглашённый номер один по крутости в Фудзиэде преклонил колени перед моей матерью, даже не надевшей тогда храмовой формы. Он пришёл туда в поисках смерти, но вместо этого предложил ей союз жизней. С тех пор в нашей семье мы называем это обрядом принятия падшего Канто ангелом Томоко.

Ну, какой бы сказочной эта затянувшаяся история не была, а так и начался роман между моими родителями. Не хочу вдаваться в подробности, почему вдруг служительницу храма нарекли ангелом. Как бы там ни было, с тех пор они уже двадцать четыре года живут вместе счастливой супружеской жизнью здесь, в Фудзиэде. Мой отец и сейчас очень любит мою мать, хотя и притворяется строгим властным главой семейства.

— А ты похудел немного, — когда сестра с отцом ушли в гостиную готовиться к приезду гостей, мама потянулась и потрепала меня за щёку. — Тяжело было в Токио, да?

— Ну, когда как.

Я едва удержался, чтобы тут же не рассказать ей о пережитых мной ужасах. Я действительно был на грани того, чтобы выплеснуть всё: и чувство паники из-за неумолимо преследовавшего меня смертельного отсчёта, и обречённость ощущения того что мне некуда бежать, и ползущий по спине страх от надвигающегося гигантского сгустка душ. Конечно, изначально всё проистекало из моей любви к сверхъестественному, но за последнее время я перенёс столько тягот разом, что любовь эта грозила продлиться до гробовой доски, не столь уже отдалённой. А уж сколько раз я порывался сбежать домой в Фудзиэду, и сосчитать сложно.

Я очень хотел излить душу, но…

— Акира, наверное, и так вам рассказывала. Дом, который я снимал, оказался занят предыдущим жильцом. А потом, когда пришлось сходить в больницу, мной вместо нормального специалиста занимались какие-то шаманы.

Умение лгать не было моей сильной стороной, но в этот раз я не сильно грешил против истины. К тому же, историю с одержимостью духами было бы сложно и объяснить, и поверить в неё. В любом случае, всё уже благополучно завершилось, нет нужды тревожить родных.

Тем не менее, мама смотрела на меня с беспокойством в глазах.

— Похоже, тебе немало досталось.

— Да нет, ничего страшного, — я выпрямился и снова склонил голову. — Прости, мам. Я собирался писать письма и сообщения, но на меня столько всего навалилось… Но сейчас я дома и всё хорошо.

Мама прищурилась и лукаво улыбнулась.

— Да, всё хорошо. Я смотрю, ты приехал с подругами?

— А, да. Одна из них меня здорово выручила, а вторая… ну, она сама привязалась.

— Вот как?

Игнорируя её многозначительный взгляд, я открыл сумку и достал свой подарок — кардиган, купленный мной в ателье рядом с вокзалом.

— Я взял его давно, ещё до лета. Можешь носить осенью, когда похолодает.

— Наги, ну не стоило… У тебя же самого денег не хватает.

— Это было из моей зарплаты за первый месяц подработки. Да и не такой уж он и дорогой.

Успокоенная моими словами, мама открыла упаковку и с восхищением посмотрела на свитер.

— Такой красивый цвет. Я буду им дорожить.

Я кивнул, и тут по дому прокатился раскатистый хохот из гостиной, слышный даже отсюда. Похоже, развлекая гостей, отец с сестрой не теряли даром ни времени, ни саке.

— Тебе тоже нужно к ним, Нагито.

— А ты не идёшь?

— Мне ещё надо готовить ужин, чтобы накормить всю вашу ораву. Ты ведь проголодался за день, а?

— Да, сегодня я разве что перекусил немного по дороге. Готов слона съесть, — засмеялся я, поднимаясь на ноги. — Хорошо, будем тебя ждать.

— Опаздываешь, Наги!

Открыв фусума<ref>Фусума — скользящая дверь в виде обклеенной с двух сторон непрозрачной бумагой деревянной рамы.</ref> в гостиную, я обнаружил главу оккультного сайта, учтивую и ответственную девушку резвящейся, стоя на столе. Лицо её раскраснелось, а на лоб была косо надвинута шуточная маска, прежде служившая украшением комнаты.

— Т-ты что творишь?

— Пью, разумеется! Саке у вас тут не просто хорошее — оно о-бал-денное! Это первый раз у меня, когда оно так хорошо пошло.

— Здорово, Кришна! Так держать! — подхватили весёлые голоса. — Эхх, саке у нас ещё хоть залейся!

И отец с сестрой вновь лихо заполнили чашу Кришны до самого верха, даже через край пролилось. Помимо выпивки, стол в гостиной был уставлен рядами всевозможных суши и роллов. Картину довершали валяющиеся пустые бутылки из-под драгоценного отцовского саке и горячо любимого сестрой пива.

— Хэй, Ёиши, да? Давай тоже с нами! — увидев, как моя развеселившаяся сестра вводит Ёиши в искушение, я поспешил вмешаться:

— Это было бы неразумно. Она всё ещё школь…

— Да не будь ты таким занудой, Нагичка. Я ещё в средней школе начала, и ничего.

— Ну, это ты. Ты у нас особенная.

— Ага… Эй, в смысле — особенная?

— В смысле, крутая, конечно же. Твои способности не сравнить с этой маленькой хрупкой девочкой. Пожалей её.

— А, ну ладно. Будешь тогда колу или апельсиновый сок?

Ёиши молча указала на сок. Потягивая понемногу из стакана, она бесстрастно рассматривала наш дом, от стен до потолка.

— Кришна, похоже, немало уже выпила, да? — вполголоса отметил я.

— Вероятно, — столь же негромко согласилась сидящая рядом Ёиши.

— Ты сама только не пей, ладно? Мои отец с сестрой люди так-то неплохие, но зачастую меры не знают.

— О, Наги, а ты чего не с нами? — придвинулся ко мне отец, лицом красный как рак. В руке у него была бутылка местного фирменного саке. — Давай я тебе тоже налью.

— Не глупи, я ещё несовершеннолетний, — я отчаянно пытался его оттолкнуть, но, как и ожидалось от горца, сил отцу было не занимать. Он крепко держал меня за руку и не отпускал.

— Да не, тебе ж лет двадцать уже.

— Возраст своего сына можно было бы и запомнить.

Я сопротивлялся как мог, задыхаясь от запаха спиртного, и тут зазвенел дверной звонок.

— Всем добрый вечер! — дверь открылась, и в коридоре эхом разнеслись знакомые голоса.

О, я их узнал. Эта была моя старая дурная компания, вынырнувшая из времён ещё школьных дней. "Вовремя они пришли", — каким-то образом мне удалось вывернуться из отцовской хватки и ускользнуть, чтобы поприветствовать гостей.

Передо мной предстали давние друзья, вызывающие даже лёгкую ностальгию по былым временам. Эксцентричный парень с квадратным лицом и не соответствующей ему фамилией Маруи<ref>В японском фамилия Маруи созвучна слову "круглый".</ref>, — мы звали его просто Мару. За ним был Ранбаши, который с последней встречи немного похудел и стал выше. Он здорово дрался, если придётся, но обычно имел хорошие манеры. И наконец, знаменитый стиляга и ловелас Хираяма, для друзей просто Пэй, для девушек — "доступен в любое время, милашка".

— Какие люди!

— Ух ты, это же Наги!

— Ни капельки не изменился!

— Здорово, парни, вы тоже не сильно подросли. Как жизнь?

Мы обменялись нашим фирменным неформальным приветствием, состоящим из множества постукиваний и тычков по рукам и плечам. Таинство ритуала бесцеремонно прервала моя сестра. "Закуски прибыли!" — выхватила она из рук Мару его столь своевременный презент.

— А твоя сестра всё такая же.

— Извините, сегодня у нас столько народу, вот она и разгорячилась.

— Много людей? — склонил голову Мару, но не успел я ответить, как из гостиной, пошатываясь, появилась наша главная по оккультизму. Маска сползла со лба вниз и теперь полностью закрывала лицо Кришны.

— Приииивет новым гостям! Ой, я ведь сама гость.

— Эй, кто это?

Ох. Я поспешил снять с Кришны маску и представил её остальным:

— Куримото — мой наставник в университете. С транспортом были проблемы, и она подбросила меня на своей машине.

— Ничего себе.

Немного растерявшись, все трое тем не менее склонили головы и поздоровались.

— Я Маруи, приятно познакомиться.

— Я Хираяма.

— Я Ранбаши.

— А я Куримото, Шина Куримото. Но меня уже давно все называют страшным именем Кришна, — девушка отвесила нетвёрдый поклон, слегка при этом покачнувшись. Затем обратилась ко мне с широкой улыбкой: — Я так рада, Наги! Я была уверена, что ты бука нелюдимый и друзей у тебя никаких нет. А они оказывается есть, и к тому же — такие вежливые!

Она махнула нам рукой: "Заходите", и снова исчезла в гостиной.

— Похоже, будет весело, — ухмыльнулся Мару, снимая обувь. На это я смог только пожать плечами.

— Ого, да здесь же школьница! — удивлённо воскликнул Ранбаши, первым вошедший в гостиную.

— Что, правда?

— Да, самая настоящая старшеклассница!

Удивлённый внезапным ажиотажем, я недовольно поинтересовался:

— Вы, ребята, все предыдущие годы учились в окружении школьниц. Забыли уже, что ли?

— Глупец, в то время мужчины не дорожат тем сокровищем, которое имеют. Только после выпуска я научился ценить вид девушки в школьной форме. Меня мучает тот факт, что я не наслаждался весной моей юности в полной мере.

— Всё в порядке, Пэй. Почему бы тебе не присесть?

Но даже обычно сдержанный Ранбаши не удержался:

— Она ангел! Никогда не видел такой божественной красоты!

Девушка-ангел продолжала мрачно цедить апельсиновый сок, не обращая внимания на разыгрывающееся перед ней представление.

— Это Ёиши Мицуруги. Она член нашего клуба в Токио, ну, вроде как, — познакомил я троицу с объектом их почитания. Пэй галантно её приветствовал, а Мару возопил:

— Чёрт, мне тоже стоило поступать в Токио! Эй, Наги, а там все девушки такие хорошенькие?

— Далеко не все, и вообще я не засматривался.

— И тем не менее, себе ты сразу двух отхватил.

— Угомонись, Мару. У нас чисто деловые отношения.

— Ого, такой волевой подбородок и прямодушные слова… А ты мне нравишься! — к нам снова пришатало Кришну. Она подошла и приобняла меня за плечи, присоединяясь к разговору. — Слышал, Наги? Вот это правильное ко мне отношение, не то что ты смеёшься над моим детским видом. А я, видишь, довольно популярная.

— Да, популярная… Среди любителей всякой мистики.

— Эй, это обидно. Говоришь, словно я какое-то фантастическое животное.

— Я ничего такого не говорил.

— Наги, ты там долго будешь в проходе маячить? Садись и пей! — крикнула моя сестра и затащила меня на место в центре. — Все! За воссоединение семьи Ямада!

— С возвращением, Наги!

— Добро пожаловать домой!

— Твоё здоровье!

— Хахаха!

Над головами взмыли бокалы. "Спасибо, я рад, что вернулся", — смущённо пробормотал я, и поднял свой.

После этого вечеринка превратилась в беспорядочный хаос. Сестра распевала песни, а отец отплясывал какой-то замысловатый танец. В уголке Кришна рассказывала выдуманные на ходу жуткие истории с привидениями. Не любивший ужастиков Пэй хотел было сбежать, но Ранбаши, невозмутимый как камень, придавил его к полу. Мама продолжала заниматься готовкой, следя, чтобы топливо праздника не закончилось. Я не выпил ни капли, но наблюдал за этим цирком с лёгкой улыбкой на лице, опьянённый подзабытой уже атмосферой родного дома.

И вдруг я понял, что Ёиши нет в гостиной. Я даже не заметил, когда она исчезла. Блин, куда её унесло? Я беспокойно огляделся и…

— Слышь, Наги, — подкрался ко мне Мару, — а где у вас ванная комната?

— А? Ты ванну собрался принимать?

— Просто я ничего не могу с собой поделать.

— Что так?

— Меня с ума сводит её грудь.

— Чего?!

— Куримото же рано или поздно пойдёт принимать ванну. Я хочу знать её расположение заранее. Надеюсь, там есть окошко.

— Да ты… хоть понимаешь, о чём говоришь? — Мару глядел на меня мутным взглядом. — Они тебя напоили, да?

— Нет… Ну, то есть, да, но…

— И кто это был?

— Не знаю. У меня давненько не было такого веселья. Может, я одурманен дыханием ночи?.. Нет, всё-таки я опьянён грудью Куримото и красотой Ёиши.

— Кстати, где Ёиши? — спросил я, чтобы отвлечься от этой темы. Мару нетвёрдо указал наружу.

— Она вышла. Слушай, а может, она в ванную ушла? Да точно, в ванную!

…Исключено. Чтобы Ёиши, и добровольно пошла мыться, — в такой феномен я поверить не могу. Отлепив от себя прицепившегося Мару, я сдвинул в сторону дверь и выскользнул в коридор. Прошёлся по веранде до крыльца, заглянул в сад, и обнаружил Ёиши, стоящую там в одиночестве.

— Хэй, ты что там делаешь? — окликнул я её со спины, но девушка спокойно продолжала смотреть на тёмные предгорья. Я надел сандалии и подошёл к ней, встав рядом. — Да, ночное небо здесь не то что в городе. Все звёзды видны.

Но Ёиши, не отвечая, направила палец в сторону храма Миками: "Что там за свет?"

— А, это железный сосуд с огнём для фестиваля. Его будут поддерживать горящим до самого праздника.

— Он движется.

Я напряг глаза, всматриваясь в мерцающий огонёк на склоне горы. Хм. Теперь и мне казалось, что он перемещается.

— Интересно, что это может быть. Возможно, сосуд заменяют?

Я взглянул на Ёиши. В бледно-голубом свете луны её лицо казалось ещё более белым и прозрачным чем обычно. Что она здесь делала в столь поздний час? Меня охватило странное чувство — словно на мою палитру пролилась краска другого цвета, разбавляя и сливаясь с ней воедино. Не сказать, чтобы это было неприятным, но…

— В моём доме довольно шумно, не правда ли?

— Верно, — без колебаний подтвердила она, продолжая смотреть на подножие горы, а затем тихо прошептала: — Но именно здесь лежат твои драгоценные корни.

----

Этой ночью я вновь очутился в своём синем призрачном мире. Мне снова снилось, что я брожу по старому японскому особняку. Однако, на этот раз со мной почему-то была Ёиши, а сон, казалось, возобновился с момента нашей встречи.

— Ну и зачем ты опять здесь? — спросил я, и глаза её загорелись.

— Чтобы найти путь в недосягаемую комнату, — Ёиши решительно направилась внутрь здания.

— Эй, постой! — последовал я за ней. По дороге я натолкнулся на дочь владельца особняка и двух братьев, вьющихся вокруг неё, как пчёлы вокруг цветка. Они шли по бокам от девушки, словно перетягивая канат, и наперебой что-то ей рассказывали. Даже такой новичок в любовных делах как я мог понять, что за её сердце разворачивается ожесточённая битва. Нас эта компания, похоже, видеть не могла. Девушка прошествовала мимо, даже не взглянув на меня, а юноши и вовсе не замечали ничего кроме объекта своей страсти. Ёиши же и не пыталась разминуться с троицей, а просто прошла прямо сквозь них. В этом мире она, так же как и я, была лишь незримым бесплотным духом.

Стоп, не время отвлекаться на беспечные размышления. Изначально я исследовал дом в поисках хорошей концовки для этого сна — поэтому мне нужно было раскрыть истинное лицо зловещей сущности, скрытой в недрах особняка. Но в присутствии Ёиши мрачные предчувствия разрастались с неимоверной быстротой. Моё бурное воображение рисовало картины разворачивающихся жутких событий. Как и всегда, в итоге у меня в глазах будут слёзы, а у Ёиши — её безумный огонёк.

— Я серьёзно, остановись, — в панике я схватил её за плечо. — Оставь в покое это место. Это мой сон, не смей вторгаться в него, сверкая своими страшными глазами.

Ёиши даже не замедлила шаг.

— Моё появление здесь — не моя вина. Это лишь твои грёзы, всё тут создано тобой, включая и меня.

Это был очень хороший аргумент, с таким не поспоришь.

— Тогда вот что я тебе скажу. Я хочу привести эту историю к счастливому завершению. Поэтому, умоляю, не говори никакой своей чертовщины, ладно? Вроде твоего внезапного "Это странно" или чего-то в этом роде, договорились?

Но даже в моём воображении Ёиши оставалась Ёиши.

— Скажи, ты когда-нибудь слышал о сне, от которого невозможно проснуться? — её тёмные глаза ярко сияли, когда она, невзирая на мои предупреждения, повела свой рассказ. — В начале это просто повторяющееся сновидение, но со временем оно приходит всё чаще, и вскоре ты уже не можешь вернуться из мира грёз. Или, пробуждаясь, ты слышишь звук шлепков мокрой тряпки, ощущая, как нечто приближается к тебе. Или наяву возникают проявления того, что существовало только в видениях. В одном все вариации сходятся — в конце концов, сон вторгается в реальность и приносит с собой смерть. Это единый итог для всех.

— Эй, ты же не всерьёз сейчас? Разве этот сон такой?

— Не знаю, но мне кое-что интересно, — её тихий шёпот наполнил меня дурными предчувствиями. Я постарался собраться с духом. — Похоже, мир не существует за пределами этого особняка.

Разве? Хотя, если подумать, я никогда не был вне дома. Мой сон всегда завершался внутри.

— Нет, подожди минутку. Просто я всегда просыпаюсь до этого. Но если я захочу, то, думаю, запросто могу выйти наружу.

Что ж, не попробуешь — не узнаешь. Ёиши сдвинула фусума и направилась к выходу, сквозь две комнаты и сад, через двор с пустующими местами для парковки. Она не останавливалась, продолжая свой путь, и вскоре мы подошли к главным воротам. Они были большими и прочными, сделанными из толстого дерева хиноки. Мне вряд ли удалось бы сдвинуть их своими силами, но, к счастью, рядом обнаружилась маленькая боковая дверь, и я толкнулся в неё. Та даже не шелохнулась. На мгновение мне стало не по себе, но потом осенило — я же призрак в этом мире, двери для меня ничего не значат. Намереваясь пройти насквозь, я тесно прижался к дереву, и моё тело распласталось по твёрдой поверхности. Было что-то, чего я ранее не ощущал, мне словно противостояла чья-то непоколебимая воля.

Да быть того не может. Я отступил на несколько шагов и, разогнавшись, кинулся на дверь что есть силы. Та с честью выдержала громыхнувший удар, а меня отбросило назад и свалило на землю. Я уже целую вечность бродил по этому месту, но эта дверь была первой, которая подчинялась законам физики.

— Видишь? Отсюда не сбежать, — утвердила Ёиши, пока я потрясённо поднимался на ноги.

— Но почему?

— Как правило, осознанное сновидение — это сон, в котором утверждается своё эго, и спящий имеет над ним абсолютный контроль. Однако в данном случае есть две вещи, которые тебе неподвластны… — тёмные глаза девушки наполнились жизнью и я оцепенел. — Запечатанная комната и ты сам.

Наверное, чего-то такого мне и стоило ожидать

С заворожённым выражением лица и мерцающими искорками в глазах, Ёиши заключила:

— Вероятно, этот сон скрывает в себе тайный смысл.

===3===

К полудню температура достигла тридцати пяти градусов. Потоки палящего света молотом били любого, кто имел неосторожность под них подставиться. Касание солнца было настолько жгучим, что мне казалось, что мои волосы вот-вот загорятся. "Безумие устанавливать фестивальную площадку в такой день", — подумалось мне, но когда я обернул голову полотенцем и присоединился к работе, дело пошло настолько бойко, что я заразился этим и подхватил общий темп.

Мой посёлок, Нанго — один из самых маленьких в Фудзиэде. Несмотря на это, с приближением праздника наплыв людей нарастает и вскоре на площади перед храмом Миками собирается немалых размеров толпа. Возведением площадки для фестиваля обычно занимается городская молодёжь, но, как и сказала моя сестра, в этом году это было обязанностью нашей семьи. Хотя, стоит признать, наша роль была по большей части руководящей, а основную работу делали жители города в своё свободное время.

Сегодня перед горной святыней было всё так же многолюдно. В толпе то и дело обнаруживались знакомые фигуры, и я всякий раз прерывался, чтобы поприветствовать и поболтать со старыми приятелями. На лицах у всех играли улыбки. Даже живущая по соседству старушка принесла нам угощение, разделяя общую оживлённость. Окружённый со всех сторон атмосферой торжества, я осознал, что фестиваль действительно на пороге.

— Йо, Наги! — раздался голос позади меня. Я обернулся навстречу квадратной физиономии Мару. — Раз вы уже площадку делаете, значит, веселье на подходе, а?

— Похоже на то, — я вытер пот со лба полотенцем и поинтересовался: — А где Ранбаши и Пэй?

— Они днём работают, так что, скорее всего, будут только вечером.

Вот оно что. Да, если подумать, из всей моей школьной компании только мы с Мару продолжили обучение — я поступил в университет в Токио, а он в местный колледж. Семья его владеет небольшим ресторанчиком, и сам он любит готовить, вот и решил стать шеф-поваром.

Пока я всё это вспоминал, Мару упёрся в меня изучающим взглядом:

— Не высыпаешься? У тебя тёмные круги под глазами.

Да, по правде говоря, отдыха мне в последнее время недоставало. Вначале были бессонные ночи перед экзаменами, затем мне стал являться во сне этот особняк, а появление в нём Ёиши ещё больше усугубило ситуацию. Сон должен быть местом расслабленности и покоя, но она блуждала по нему словно привидение, изрекая своё зловещее "Это странно" или "Как необычно". От такой жути у меня даже в мире сновидений наворачивались слёзы на глаза. Неудивительно, что я был истощён, переживая всё это во время, когда мозгу полагалось бы отдыхать.

Однако Мару пришёл к своим выводам и, ухмыляясь, откомментировал, глядя куда-то в сторону:

— Ну да, если бы я жил под одной крышей с такими красотками, мне бы тоже было не до сна.

— Что?

Проследив за его взглядом, я увидел двух девушек, соперничающих за звание самого одержимого любителя оккультизма в Японии. Кришна, одетая в розовую футболку с изображением поросёнка, помогала готовить еду, утирая выступающий пот. Ёиши же, как обычно слонялась без дела, её строгая белая блузка и чёрный галстук выделялись на фоне живописной сельской местности.

— Они останутся на фестиваль?

— Думаю, да, раз уж не уехали после вечеринки.

— Это добавляет причину с нетерпением ждать начала, — расплылся в улыбке Мару. — Ничего, если я к вам сегодня ещё раз зайду?

— Конечно, но зачем?

— Ради Ёиши с Кришной, разумеется. Пэй тоже хотел прийти, да и Ранбаши, похоже, на Ёиши запал.

— Знаешь, Мару, — сказал я со вздохом, опуская на землю связку дров, — лучше остановись. Не стоит с ними связываться, особенно с Ёиши.

— Почему это?

— Она не от мира сего. Не знаю, как это передать, но когда её слушаешь, возникает ощущение, что земля уходит у тебя из-под ног, а душа ускользает из тела.

И с этими словами я вспомнил…

''Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Истории с её участием заканчиваются кошмаром.''

Я пересказывал старые интернетные слухи о Ёиши. Слухи, которые сам считал дурацким преувеличением и так стремился опровергнуть. Я покачал головой и поправил себя:

— В общем, у неё весьма эксцентричные увлечения.

— Так это же классно, и для города вполне нормально. Всегда хотел познакомиться с такой необычной девушкой.

Похоже, Мару, не понимал всей моей серьёзности. Впрочем, я тоже когда-то был таким и не верил в страшилки, пока сам не побывал в них вместе с ней.
''Заговоривший с Ёиши будет проклят. Встретивший её — погибнет.'' Подобные слухи распространялись из-за её странных ненормальных речей, затягивающих тебя на ту сторону. Как и говорила Кришна, слова Ёиши содержат вещи, которые не следует знать живым людям. Но я не понимал, как мне объяснить это человеку, вообще не интересовавшимся сверхъестественным.

— О, Мару, — возникла на сцене моя сестра. Её длинные волосы были собраны над головой в некое подобие ананаса. — Квадратнорожий, как всегда.

— Ага. Спасибо за вчерашний ужин.

— Да ничего, я тоже повеселилась, — внезапно она ткнула меня кулаком в живот. Я отшатнулся, хватая ртом воздух. — Слушай, Наги, а она мне по нраву.

— К-кто?

— Кришна. Из неё выйдет хорошая жена, — сестра с утвердительным видом покивала головой, опираясь на метлу, как на трость. Выглядела она при этом как заправская сваха, хотя сама в свои двадцать два года и замужем-то не была.

— Вне всякого сомнения! Так, я её застолбил, окей? — тут же подхватил Мару.

— Да щас, это жена для Наги, балда ты.

— С чего вдруг? Не похоже, что он этого хочет.

— О, так значит тогда Ёиши?

Я поспешно открестился руками от сестры, удивлённо округлившей глаза. "Я в принципе с этими двумя ничего не собираюсь…"

— Да не стесняйся ты. Я думаю, Кришна тебе всё же больше подойдёт. Такому витающему в облаках человеку как ты нужен в спутники кто-то постарше. Она недавно разговаривала о храме Миками с главой местной общины, и тот от неё просто в восторге: "Такая юная и такая знающая!"

Ну разумеется. Кришна — администратор огромного оккультного сайта, на который каждый день заходят десятки тысяч человек. По словам Карасу, исследователи фольклора из разных университетов постоянно обращаются к ней с просьбами о сотрудничестве.

— По сравнению с ней, Ёиши немного чудная, — продолжила сестра.

Я взглянул на девушку в школьной форме, сидящую у ворот храма. И был потрясён увиденным — Ёиши с улыбкой на лице откапывала основание арки святилища.

— Да, определённо, чудная, — согласился Мару, а я опрометью бросился к ней. Её зачарованное выражение могло означать только, что Ёиши раскопала нечто, чего не должна была.

— Эй, прекрати сейчас же, ты на себя так проклятье наведёшь! — Ёиши продолжала ковыряться в земле подобранным где-то камнем, и я отвесил ей подзатыльник.

— Ай, больно.

— Да ещё бы. Ты что тут вытворяешь?

— Это место весьма любопытное, — глаза Ёиши засияли, и я поспешил её прервать:

— Не сомневаюсь, но сейчас я и слышать об этом не хочу.

Несмотря на это, она не остановила свою речь:

— Интересно, знают ли об этом люди. То, что ворота повёрнуты в этом направлении…

— Хватит! Довольно уже! — не сдержался и закричал я. Возможно, я слишком долго находился на солнце, может быть, из-за недосыпа, а может, виной всему был скрытый смысл в её словах. В животе у меня что-то сжалось, а ноги предательски подкосились. С меня и так достаточно, хотелось мне сказать. Мне не дают покоя во сне, а теперь пугают и в реальности, куда же мне бежать?

— Почему? Это важная информация, — Ёиши сидела на корточках, глядя на меня снизу вверх своими тёмными как ночь глазами. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё в ответ. Юбка девушки была измята, а белая блузка растрепалась за несколько дней. Руки её были чёрными от возни в земле, а некогда красивые длинные волосы в отсутствие душа превратились в грязные космы. Пока все вокруг весело и с улыбкой занимались своим делом, готовясь к церемонии, она смотрела на меня со зловещим блеском в глазах, как будто доказывая, что одинока в своём нечестивом существовании.

— Ну зачем ты так себя ведёшь? — спросил я, борясь с головокружением от палящего солнца. — Почему всегда так говоришь? Посмотри по сторонам — все радуются, занимаясь подготовкой к празднику. Фестиваль проходит всего раз в три года, и в нашем небольшом городке люди сдвигают все свои планы ради этого дня. Бога ради, Ёиши, сыграй хоть раз по общим правилам! Я не прошу тебя помогать, но ты хотя бы не мешай, ладно? Пожалуйста, ты можешь просто ничего не портить?!

Ох, кажется, я перегнул палку. Не знаю, почему я вдруг сорвался на эту юную девушку передо мной. Нужно было остановиться, но из-за недостатка сна, из-за её стремления совершать странные поступки, не считаясь с мнением окружающих, и из-за того, что я хотел хоть немного улучшить её положение, я не мог сдержаться. Я уже перешёл черту, поздно отступать.

— Почему бы тебе не жить как нормальный человек? Ты должна регулярно ходить в школу и научиться нормально разговаривать с людьми. Иначе тебе придётся очень нелегко потом в жизни.

Ёиши молча опустила взгляд.

— Что ты имеешь в виду под словом "нормальный"?

— В смысле?

— Разве в этом мире есть что-то достойное, чтобы под него подстраиваться?

Тьма в обращённых ко мне глазах была бесконечной. Темнее, чем подвал больницы в Хатиодзи, чернее, чем вода на дамбе ночью.

— Я имею в виду, что в жизни ведь полно всяких придурков, и естественно, что к этому приходится приспосабливаться, не так ли?

— Приспосабливаться? Бессмысленное слово.

Ёиши поднялась на ноги и, отвернувшись от меня, устремила взгляд куда-то вдаль. Её спина выглядела изящной и хрупкой, как и всегда, но я был слишком вымотан и раздражён, чтобы обращать на это внимание. Я устал от экзаменов, устал от сновидений, и устал от загадочных речей Ёиши.

— В любом случае, просто не мешай фестивалю, — повторил я и, оставив её, вернулся к своей работе.

----

Этой ночью было полнолуние. Стоя в саду позади дома, я любовался идеальным кругом ночного светила, крепко сжимая в руке бейсбольную биту. И зачем, спрашивается, я торчу здесь один на корм комарам? Это всё из-за Мару с компанией. К вечеру, когда с площадкой для фестиваля было закончено, к нам присоединились Ранбаши и Пэй, и мы собрались у нас дома на очередную вечеринку. Я помогал матери, присматривая одним глазом за не умеющей пить Кришной и несовершеннолетней Ёиши — чтобы отец с остальными не вздумали им наливать. Однако Кришне, казалось, достаточно было одного запаха алкоголя, и спустя полчаса она уже вновь вытанцовывала в маске тенгу. Проблема возникла после этого.

Когда мать объявила, что ванна готова и предложила Кришне с Ёиши принять её первыми, Мару и Пэй повели себя весьма необычно. Выждав немного, они незаметно отделились от гостей и выскользнули в коридор. Объятый нехорошими предчувствиями, я последовал за ними, и поймал поганцев у входной двери.

— Ну и куда вы двое намылились?

— Никуда, на звёзды смотреть.

— Врёшь, вы собираетесь подглядывать за ванной комнатой, — прямо озвучил я и так очевидную вещь.

— Пожалуйста, Наги, ты мог бы нас просто не заметить? — Пэй сложил руки над головой в карикатурном жесте мольбы. Я был неумолим:

— Вы что, животные? Или совсем уже разум потеряли?

— Вуайеризм — это мужская романтика, сей путь нам предначертан свыше, — начал было гнать пургу Мару, но я твёрдо покачал головой:

— Ни за что. Я буду следить за вами, пока они не выйдут из ванной.

— Тогда мы сваливаем отсюда, — тут же сменил он подход. — Как тебе такое? Удержать нас ты не сможешь.

— Вы действительно домой собираетесь?

— Я с ума сойду от неутолённой страсти, если останусь здесь. Так что лучшим будет покинуть это место. Да, Пэй?

— А, да, конечно. Мы уходим домой.

Пэй с Мару обменялись хитрыми взглядами и слегка друг другу кивнули, что было, мягко говоря, подозрительно. Попрощавшись с моей сестрой, — "О, уже уходите?" — они откланялись и тихо исчезли за дверью. Проводив их до выхода, я заглянул в комнату с татами. Ранбаши был пойман в ловушку наедине с моим отцом, без умолку треплющимся о своей героической юности. Похоже, он единственный из троицы оставался достойным доверия. Но в то, что те двое просто так уйдут домой, я поверить не мог. Поэтому я вернулся в свою комнату, откопал там деревянную биту, валявшуюся ещё со школы, сунул в карман фонарик и вышел на улицу. Я решил занять позицию на заднем дворе к северу от дома, став на страже у окна ванной.

В общем-то, я понимал желание ребят поглазеть на принимающих ванну красоток, но перед Кришной я был в долгу, а с Ёиши повёл себя днём чересчур резко, и это смешанное чувство ответственности и раскаяния вынуждало меня нести свой караул. Сквозь приоткрытое окно в нескольких метрах от меня струились свет и пар. Я безуспешно отгонял налетающую мошкару, но комары возвращались, сколь бы рьяно я от них не отмахивался.

— Всё-таки не умею я пить, — послышался вскоре голос Кришны. — Давай, заходи уже, — обратилась она, по всей видимости, к Ёиши. К слову сказать, это я днём попросил Кришну взять её с собой. Насколько мне известно, она ещё ни разу не заходила в ванную с тех пор, как приехала сюда. Мне не хотелось обсуждать это с семьёй, поэтому я обратился к Кришне: "Извини, ты не поможешь Ёиши вымыть волосы и тело, раз уж сама она не заботится о таких вещах?"

— Эй, не прыгай в ванну так резко, — донёсся до меня возглас Кришны, сопровождаемый звучным всплеском и потоком взмывших из окна пузырей. Я заткнул уши, но расползающийся запах шампуня это остановить не могло. Разум мой всё больше распалялся. Чёрт, похоже, я сам превращаюсь в подсматривающего извращенца. Я изо всех сил потряс головой, но образ их обнажённых тел ярко рисовался у меня в сознании.

— Это называется мирскими желаниями, Нагито, — услышал я позади себя, и, обернувшись, обнаружил Мару и Пэя, выглядывающих из-за стены.

— Явились-таки, бесстыдники.

— Бесстыжий здесь только ты, — парочка нагло вскарабкалась и перелезла через ограду.

— Вам сюда нельзя!

— Да тише ты. А то они услышат.

— Вот я и говорю, не приближайтесь.

— Мы просто тихонько подойдём вон туда, и насладимся воплощением своих мечтаний.

Они спустились со стены и, пригнувшись, прокрались во двор, почти при этом добравшись до меня.

— Ещё один шаг и я закричу, — я предостерегающе поднял биту.

— Ладно-ладно, не кипятись ты, — наперебой зашептали оба.

Из окошка раздался ещё один всплеск и звук льющейся горячей воды. "Вот, я вымою тебе волосы. Повернись сюда", — честно выполняла своё поручение Кришна. Сладкое благоухание шампуня снова окутало меня. Я отвернулся и встретился глазами с Мару и Пэем — они струной вытянулись в направлении ванной, жадно ловя каждый отзвук и частицу аромата.

— Эй, прекратите подслушивать и… вынюхивать! — попытался остановить я их, но оба они отвечали как один: "Ничего не могу с собой поделать", "Я это обожаю", "Запах девушки восхитителен", "Перед этим невозможно устоять" и тому подобное возбуждённое бормотание. Да, я понимаю, прекрасно это понимаю, — я отчаянно старался подавить нарастающее движение в нижней части тела, — так что заткнитесь уже.

— У меня к тебе вопрос, — послышался голос Ёиши. — Что нужно есть, чтобы была такая большая грудь?

— Что…

— Женский бюст и должен быть пышным. Но у тебя же они просто громадные.

………

Я торопливо зажал нос, чувствуя, как что-то тёплое поднимается в задней части нёба. Из ноздрей у Пэя и Мару уже текли красные струйки.

— Откуда мне знать? Я вообще не хотела себе большого размера. Думаю, у тебя как раз подходящей величины.

— У меня её почти и нет.

— Всё нормально, так и должно быть. Как говорится, раз заполняет ладонь, значит заполняет и сердце. А твоя, видишь, именно такая.

…А я думал, что у неё плоская грудь, но, видимо, ошибался. Воображение не замедлило предоставить мне картинку.

— Не знаю, я где-то читала, что лучший размер — такой, чтобы не умещалась в руках, — возразила Ёиши. — Овальной формы, белые и гладкие, как спелый персик или арбуз, который вот-вот лопнет. Я просто хотела узнать, может у тебя есть какой-то секретный метод.

Я изо всех сил пытался обуздать свою фантазию, но в то же время молил Ёиши продолжать описание. Неожиданно я заметил, что растущие в саду деревья стали странно раскачиваться. Пэй яростно тряс старый клён, цепляясь за него словно за якорь, Мару тоже отчаянно пытался держать себя в руках. Оба они были настолько красными, что казалось, сейчас взорвутся.

— Перестань! Хватит уже с этой темой, — раздался смущённый голос Кришны, и высокая дискуссия на этом завершилась. Звук льющейся горячей воды усилился, из окна клубами повалил пар, неся с собой новые волны аромата.

Некоторое время в ванной царило молчание. Наконец, его прервала Кришна: "Кстати, почему ты так прицепилась к Наги?". Верно, подумал я, восстанавливая самообладание. В самом деле, это хороший вопрос. Я действительно сказал, что покажу ей рассвет на Эбоши, но тогда это просто к слову пришлось, да и в Токио много гор такой высоты.

— Ты имеешь что-то против?

После слов Ёиши снова наступило безмолвие. Внезапно я почувствовал удар в бок. Обернувшись, я увидел, что Пэй сверлит меня взглядом, которому капающая из носа кровь только придаёт свирепости. Он яростно зашептал: "Говоришь, деловые отношения, сукин ты сын?" Я отрицательно замахал руками, показывая, что совершенно тут не при чём.

— Зачем ты вообще сюда приехала? Тебе интересен фестиваль огня?

— Интересен. Но, вероятно, по отличной от тебя причине.

— И что же это за причина?

— Я слышала, что изначально фестиваль проводился в знак признательности богам гор этой местности, процветающей благодаря лесному хозяйству. Но если это так, то возникают разного рода несоответствия.

………

— Я думала, ты об этом знаешь.

Что? О чём они говорят? Я в недоумении почесал затылок.

— Не лезь в это, Ёиши, — строго отчеканила Кришна. — В каждой деревне свои порядки. В местах, где люди живут долгое время, складываются традиции, которые чужаку не понять. На этот процесс влияет множество накапливающихся факторов. Это не то, что должен раскапывать посторонний.

— Даже если речь идёт о проклятии?

…Чего? Что за проклятие?

— Этот фестиваль возник не из благодарности или благоговения.

— Даже если и так, — перебила её Кришна, — существует множество обычаев, изменившихся за время своего существования. Сейчас это просто праздник благодарения, который проводится только для изгнания скверны. То, что было запечатано, не должно упоминаться вновь. Этот город… он связан воедино этим фестивалем огня.

Разговор полностью ушёл в сторону оккультизма и мои эротические фантазии стремительно угасали. Эти двое всегда такие. Ни разу не было, чтобы они поладили и мило щебетали друг с другом, как полагается юным девушкам.

Между тем, я уже так долго стоял застывшим в напряжённой позе, что моё тело полностью одеревенело. Я переступил с ноги на ногу, чтобы размяться, и нечаянно споткнулся. Потеряв равновесие, я опёрся на Мару, который, в свою очередь, не удержался на ногах и обрушился на Пэя.

— Ох, чёрт! — с таким возгласом мы всей компанией завалились на землю. В дополнение ко всему, бита выскользнула у меня из рук и с грохотом разнесла стоявшую в сторонке вазу с цветами.

— Кто там? — прогремел из ванной голос Кришны, и Пэй с Мару тут же пустились наутёк. Они сиганули через забор, словно летучие обезьяны, и растворились в ночной темноте. Я попытался последовать за ними, но онемение в ногах ещё не прошло, я соскользнул со стены и снова упал. На этот раз разбился другой цветочный горшок.

— Эй, Ёиши, ты куда?

Услышав голос Кришны, я невольно обернулся. В настежь распахнутом окне ванной была Ёиши. Прикрытая стеной лишь по пояс, она пристально смотрела на меня.

— Что ты здесь делаешь?

— А… Я… Ну, это…

Несмотря на слепящий свет, поглощающий все важные детали, я мог разглядеть очертания тела девушки. Её нежная белая кожа и безупречные изгибы фигуры способны были лишить сна на долгие годы.

— Ты подсматриваешь, — холодно глядя на меня, сказала она. Из моего носа закапало что-то тёплое. — Значит, могут подсматривать и за тобой.

===4===

Этой ночью я долго ворочался, не в силах прогнать из головы образ обнажённой Ёиши. Когда мне каким-то образом всё же удалось заснуть, я вновь очутился в голубом туманном мире. Оглядевшись по сторонам, я ожидаемо увидел старый японский особняк, ставший уже для меня вторым домом. Как обычно, я собирался бесцельно шататься по окрестностям, но на сей раз рядом со мной снова оказалась Ёиши, одетая в свою привычную чёрно-белую школьную форму.

— Давай найдём вход в эту комнату, пока ты не проснулся, — с энтузиазмом предложила она, сияя огнём в глубине своих тёмных глаз. Быстро взяв на себя инициативу, девушка возглавила поисковый отряд и повела нас по зданию, зачем-то открывая по пути все раздвижные двери.

— Знаешь… — обратился я к её спине, всё ещё путаясь между реальностью и сном, — я не пытался подглядывать в ванной. Наоборот, я охранял вас от всяких извращенцев.

— Мне всё равно, — ответила Ёиши, не оборачиваясь. — Почему в этом особняке есть комнаты, в которые нельзя попасть? Почему отсюда невозможно выйти? Именно это я и хочу выяснить сегодня.

…Вот так вот. У этой девушки отсутствует даже нормальное чувство смущения от того, что её видели раздетой. Её не интересует ничего, кроме паранормальных явлений. Она отправляется в путешествие с ночёвкой без сменной одежды, не принимает ванну, блюет где попало, не помогает фестивалю и пытается раскопать ворота священного храма. Из-за этой ребяческой сцены с подглядыванием я совсем позабыл, с кем имею дело. Вздохнув, я поспешил вслед за ней.

Тёмные, прохладные, изрядно потрёпанные половицы поблескивали в тусклом свете, заполняющем помещение. Мне почему-то казалось, что сейчас стоит раннее утро, как раз перед восходом солнца. Воздух вокруг был наполнен напряжением, словно иголками покалывая мою кожу. Это был первый раз, когда я оказался в своём сне ночью. Окружающий мир не был привычного оттенка 8-миллиметровой плёнки с голубым фильтром, нет, я словно очутился под толщей мутной океанской воды. В воздухе также чувствовалась какая-то липкость, и я то и дело машинально пытался стереть с себя это ощущение.

Ёиши тем временем продолжала свой поход, бескультурно распахивая все фусума по дороге. Следуя за ней, я заглядывал в открытые комнаты и неожиданно обнаружил в одной из них уснувшую дочь владельца особняка. Меня охватило чувство волнения и стыда.

— Эй, тут люди ещё спят. Невежливо так оставлять дверь нараспашку.

Внезапно Ёиши остановилась, развернулась на месте, и, глядя мне прямо в глаза, спросила: "Что ты сейчас сказал?"

— Ну, я имею в виду, что не закрывать комнату спящего человека — это…

— Где был этот человек?

— А что такое? — я сделал шаг назад, встал перед комнатой девушки и указал на неё пальцем. — Вот она спит.

Ёиши молча подошла ко мне и заглянула внутрь. Затем тихо покачала головой: "Я никого не вижу".

— В смысле? Вот же она, дочь главы семьи, прямо перед нами…

Ёиши прервала меня на полуслове: "Здесь что, кто-то живёт?"

— Да, целое семейство. Ты разве никогда их не замечала?

Не обращая внимания на мой вопрос, она потребовала рассказать, сколько всего человек проживает в доме.

— Хм, дай подумать… Я знаю про хозяина, его дочь, и двух её двоюродных братьев. Ну, и слуги ещё.

— Какой из себя глава семьи? А дочь? Похожи ли братья друг на друга? — тут же засыпала меня лавиной вопросов Ёиши, и я поведал ей всё, что только смог вспомнить. Какое-то время она молча слушала меня, подперев рукой подбородок, а потом произнесла загадочное:

— Эти два брата тут неспроста.

Двоюродные братья? Почему? Мне казалось, что они были лишь второстепенными персонажами. Главным же героем этого сна в моём понимании определённо являлась девушка.

Тут Ёиши, похоже, что-то пришло в голову, она пробормотала: "Понятно", и резко закрыла перед собой раздвижную дверь. Затем сорвалась с места и стремглав побежала куда-то.

— Эй, ты куда?

Пока я стоял в замешательстве, Ёиши носилась по особняку, задвигая обратно все фусума и ширмы, которые до этого распахивала по дороге.

— Что ты делаешь?

Ёиши не отвечала. Вскоре она снова дошла до комнаты со спящей девушкой, и кивнула мне на дверь: "Открой её".

— Что?

— В этот раз открой её своими руками.

Что она задумала? Выражение лица Ёиши подсказывало, что она будет молча стоять, пока я не сделаю, как она хочет. Пришлось мне подчиниться и подойти к раздвижной двери. На бумаге передо мной тонкими плавными мазками кисти был нарисован узор из распустившихся цветов — интересно, это такой фамильный герб?

Я положил руку на край створки, но так и не смог за неё ухватиться. Пальцы проскальзывали, проходя насквозь. Да, в самом деле, если подумать, в этом сне я никогда раньше дверей не открывал. Я попытался снова, но мне всё никак не удавалось за неё взяться, перегородка лишь слегка дёргалась от моих усилий, и в итоге я, разозлившись, просто шагнул сквозь неё. Обычное дело для сновидения, по которому я странствую бесплотным призраком.

— Не так уж это просто, — заметил я. Ёиши в ответ молча протянула руку, свободно отвела створку в сторону, затем с той же лёгкостью закрыла её обратно.

— Это очень просто.

— …Серьёзно?

Я снова прикоснулся к фусума. Хоть я и чувствовал что-то на кончиках пальцев, но моя рука всё так же проваливалась на другую сторону, и дверь оставалась для меня незыблемой. Не знаю почему, но у меня поползли мурашки. Я не могу делать то, что у Ёиши выходит так естественно, а ведь она даже не видит людей в особняке.

Может, мы с ней воспринимаем этот сон по-разному? Нет… она ведь тоже является его частью. Логично будет предположить, что Ёиши из моего подсознания просто так же странно себя ведёт, как и её реальный прототип.

— Достаточно, — коротко кивнула она. Я помотал головой:

— Подожди, у меня уже почти получилось.

— Всё в порядке. Ты просто не можешь открыть фусума.

— …Да о чём ты вообще говоришь? Такого не может быть. Я просто не настроился ещё, это из-за того что я парю тут, невесомый как пушинка, — собирался возразить я, но Ёиши опередила меня своим очередным мистическим высказыванием:

— Я уверена, что для тебя это запретно.

В тот момент, когда я услышал эти слова, откуда-то раздался скрип. Мне показалось, что он прозвучал где-то в особняке, но на самом деле он эхом звенел внутри меня. Скрежещущий звук надвигался откуда-то издалека, неотвратимо становился всё громче и громче, сопровождаемый бесчисленными отголосками, которые, в конце концов, слились воедино. Не успел я опомниться, как в голове зазвучали слова.

'''''Не входить. Эта комната принадлежит ×××. Открывать категорически запрещено.'''''

Откуда исходит этот голос? Мои колени начали безумно дрожать. Это было несравнимо с тем, что я переживал раньше. Никогда ещё меня не трясло так сильно, ни в моём проклятом доме, ни в заброшенной больнице посреди ночи.

— Эй, тебе страшно? — донеслась до меня знакомая фраза Ёиши. — Ты сейчас боишься?

Её бесконечно чёрные глаза были наполнены кромешной тьмой. Дрожь охватила всё моё тело. Я ощущал, что столкнулся с чем-то до ужаса жутким.

''Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Истории с её участием заканчиваются кошмаром.'' Сетевая городская легенда обретала яркое реальное воплощение, которое тяжким грузом обрушилось на мой разум. Весь особняк исказился, и мне показалось, что виной тому был мой крик. Ну да, поскольку это всё мои грёзы, то с истощением моего духа этот мир превращается в кошмар. Но… это ведь всего лишь сон. Почему он меня так пугает? Разве я не вернусь в обычную жизнь, как только проснусь? Хотя, надо признать, снится он мне уже очень долго, а с появлением Ёиши ещё и превратился в непрерывно длящуюся историю.

Внезапно мне пришло на ум слово "одержимый". И вспомнилась фраза женщины, которая была когда-то вместе с Кришной: "Это уже прочно в нём засело". Я с опаской посмотрел на белое лицо Ёиши. Она собирается разрушить что-то важное для меня? Едва я это осознал, как по спине пробежал холодок. Этот голубой мир изначально был просто сном. Несмотря на то, что он повторялся раз за разом, меня не пугало в него попадать. Скорее, я даже радовался этому, беспечно разгуливая по окрестностям особняка. Конечно, я ощущал присутствие потайной комнаты, но это могло быть и следствием моей истории с "домом, исполняющим желания". И только с появлением Ёиши я стал чувствовать себя таким измождённым. Да, без сомнения, это именно её слова непостижимым образом корёжат мой мир. Одно лишь её участие приводит к появлению двери в преисподнюю, а стоит ей раскрыть рот, распахивается и эта дверь. И в конечном итоге пред тобой предстаёт то, чего видеть не следует…

Но…

— Если ты действительно боишься, — произнесла Ёиши в несколько непривычной манере, — лучше остановиться сейчас.

— Почему?

— Продолжив, ты можешь узреть то, что для тебя под запретом.

………

— Одно я могу сказать тебе наверняка. Если ты хочешь, чтобы этот сон завершился, тебе нужно открыть фусума собственноручно.

Я перестал что-либо понимать. От тряски у меня в ногах, казалось, содрогался весь особняк. Нет, даже более, сам этот призрачный мир колебался и искажался. Будет ли правильным покончить с этим сном? Верно ли будет шагнуть навстречу тому, что я видеть не должен?

— Ёиши, я больше этого не вынесу, — признался я, облегчая душу. — Я не верил, что ты несёшь проклятье, или что люди умирают, связавшись с тобой. Но так я больше не могу. Да, мне страшно, — я хлопнул себя по дрожащему колену. — Я очень боюсь. Боюсь тебя.

Я знал, что такие слова обычно ранят людей. Однако, в конечном счёте, на самом деле я был трусом. Хоть мне и нравились страшные вещи, но устойчивости к ним я не имел никакой. Я осознал, что у меня и близко нет такого пытливого ума как у неё, чтобы осмыслить и постичь непостижимое. Мой дух, измученный столькими переживаниями, истончился и был на пределе возможностей. Как будто мои нервы оголились из-под кожи и каждое слово Ёиши отзывалось в них мучительной болью. Я не мог избавиться от ощущения, что если я продолжу её слушать, что-то внутри меня рассыплется без следа.

— Прости, пожалуйста, — я склонил голову в извинении, — но тебе нужно исчезнуть отсюда. Обхватив руками дрожащие колени, я жалобно умолял зловещую девушку. Несмотря на то, что она была частью моего собственного сна, я отчаянно желал более здесь с ней не встречаться.

Что-то всколыхнулось в голубом мире — и когда я медленно поднял взгляд, рядом со мной никого не было. Я обернулся и огляделся вокруг, но фигура Ёиши бесследно испарилась. С прерывистым всхлипом я сполз на пол. Не столько потому, что она, наконец, оставила меня, скорее, это был вздох облегчения от того, что я всё же могу контролировать свои сновидения.

Верно — в конце концов, это всего лишь мой сон. Со вновь обретённой уверенностью я повернулся к раздвижной двери.

"Чтобы положить конец этому сну, ты должен своими руками открыть фусума". Независимо от того, была Ёиши права или нет, это в любом случае следовало сделать. Не было причин отступать. С чего мне бояться какой-то двери? Нечего страшиться чьего-то присутствия по ту сторону. Если я не разберусь со всем здесь и сейчас, то буду терзаться этими сновидениями до конца жизни.

"Я покончу с этим сном", — медленно, слово за словом произнёс я, убеждая самого себя.

Я снова положил свои ещё дрожащие руки на створку двери. Сосредоточился на кончиках пальцев, на едва ощутимой твёрдой поверхности под ними. Глубоко вздохнул и начал постепенно увеличивать усилие. Словно отдирая старую, почти сорванную печать я всё сильнее и сильнее давил на фусума. Наконец я почувствовал лёгкое движение, и дверь, будто потеряв устойчивое равновесие, сдвинулась с места. В этот момент мне показалось, что за спиной у меня засиял ослепительный свет и раздался яростный звук чего-то ломающегося. Однако это ощущение быстро прошло, оставив после себя пустое пространство дверного проёма.

Но… Что за чертовщина? От чистой и опрятной спальни передо мной не осталось и следа. Не было ни девушки, ни футона. Это было совершенно другое помещение — мёртвая комната на грани обрушения, со спёртым воздухом, от которого закладывало нос, она выглядела так, будто ей не пользовались уже сотню лет.

— Что это, чёрт возьми, за место? — мой голос дрожал, показывая, что страх никуда не делся. — А это ещё что?..

Нечто виднелось в глубине темноты. В нише у противоположной стены что-то лежало. Мой мозг вдруг стал неимоверно тяжёлым, отказываясь осознавать, что это такое. Я вспомнил слова Ёиши — это было нечто, находящееся для меня под запретом.

Тем не менее, дверь уже открыта. Я собираюсь покончить со всем как можно скорее. Я возвращаюсь к нормальной жизни.

Собрав всё своё мужество, я двинулся вперёд. Скрип матов под моими ногами разносился по комнате, словно чей-то плач. Шаг за шагом я добрался до алькова и схватил лежащую там вещь. В тусклом свете передо мной проявилась старая кукла кокэси<ref>Кокэси — японская деревянная кукла, покрытая росписью. Состоит из цилиндрического туловища и прикреплённой к нему головы, выточенных на токарном станке. Характерной особенностью кокэси является отсутствие у куклы рук и ног.</ref>. Выглядела она так, будто её уже много лет никто не чистил. Плавные мазки кисти, которыми были нарисованы уголки её глаз, мне что-то напомнили, но не успел я понять, что, как кукла произнесла:

'''''Тебя ведь предупреждали не открывать.'''''

----

— Наги! — донеслось до меня сверху. — Наги, соберись!

Человеческий голос звучал успокаивающе. Сообразив, кому он принадлежит, я окончательно проснулся.

— С тобой всё хорошо? — Кришна в полумраке комнаты трясла меня за плечо. — Тебе, похоже, приснился кошмар. Извини, что вошла без спроса.

С этими словами она раздвинула занавески. Лунный свет просочился внутрь, озаряя фигуру Кришны в её шикарной ночной рубашке.

— Что, плохой сон? — присела она на кровать рядом со мной. Рука девушки слегка коснулась моего колена, и я в смущении поспешил отодвинуть ногу.

Так подумать, Кришна и Ёиши должны были спать в гостевой комнате внизу. Значит, она услышала меня со второго этажа. Насколько же громко я кричал?

— Не волнуйся, — сказала Кришна с улыбкой, словно прочитав мои мысли, — меня разбудила Ёиши. Она спала рядом и тоже что-то бормотала во сне.

Впервые я видел Кришну без очков. В своей розовой с клубничками пижаме она выглядела особенно мило. Лунный свет соблазнительно играл на её слегка растрёпанных волосах и моё сердце помимо воли забилось быстрее. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы это скрыть.

— Тебя что-то тревожит? — спросила меня девушка. Её взгляд был устремлён в самую глубину моих глаз, как будто она могла видеть меня насквозь.

Я кивнул и принялся пересказывать ей всё, что со мной произошло. Начал я с того, что в последнее время мне стал сниться один и тот же сон — осознанное сновидение, продолжающееся раз за разом, действие которого разыгрывалось в большом японском особняке. Рассказал о живущем в доме семействе и о комнате, в которую невозможно попасть. О появлении во сне Ёиши, после чего всё стало гораздо более жутким. Но чем больше я говорил, тем глупее я себя чувствовал. Я по себе знаю — описания чужих кошмаров не кажутся пугающими. Скорее, чем отчаяннее ты стараешься передать свои страхи, тем больше разочаровывается слушатель.

— Ну вот, как-то так… Не так уж и страшно, да?

Кришна скрестила ноги и с серьёзным лицом посмотрела на меня.

— На самом деле, это не очень хороший показатель.

Её неожиданно строгий тон заставил меня выпрямить спину.

— Сновидение — это случайная композиция разрозненных фрагментов памяти из глубин психики. А недоступная комната в твоём сне — скорее всего, то, что ты бессознательно пытаешься стереть из воспоминаний.

— Ёиши говорила нечто подобное, — вспомнил я, и добавил: — Во сне, конечно же.

— Так зачем тогда ты её открыл?

— Ну…

— Люди — животные со способностью забывать то, что не хотят помнить. Такое умение — редкий дар человечества. Это является залогом нашего здравомыслия как разумных существ. Не думаю, что шутить с этим хорошая идея.

Похоже, она косвенно обвиняла Ёиши.

— Я делаю тебе очень строгое предупреждение, — Кришна устремила на меня свой суровый взор. — Не связывайся с ней больше.

— Это же был только сон, — собрался возразить я, но она тихо продолжила:

— Послушай, Наги. Я ведь уже объясняла тебе раньше. Духи обречены безнадёжно искать предназначение своему бесцельному существованию.

— Да, но какое это имеет отношение к моему сну?

— В своих поисках смысла Ёиши и призраки почти не отличаются друг от друга.

………

— Возможно, она и ты… нет, она и все люди находятся по разные стороны границы. Быть может, она, ещё живая, уже пребывает на другом берегу реки. В то время как мы можем лишь заглядывать на ту сторону, эта девушка стоит там обеими ногами, и её голос — это отзвук иного мира. Вот почему её речи потрясают нас, живущих по эту сторону. Вот почему её слова столь гнетущи и вызывают у людей тревогу и беспокойство.

Это правда, во сне я был до жути напуган, что она может забрать меня. Мне казалось, что меня затягивает в пучину, из которой нет возврата, в запредельный кошмар, от которого я уже никогда не смогу пробудиться. В тот момент я больше всего на свете боялся Ёиши. Я был в ужасе от того, что могло скрываться за её тёмными глазами. Неужели это и был свет потустороннего мира?

— Ёиши ищет свой смысл в паранормальных явлениях. Причина, по которой она делает это, также должна быть как-то связана с другой стороной. Это не то, что можно раскапывать живым. Есть вещи, которые людям просто не следует знать.

Эти слова напомнили мне о заброшенной мрачной комнате в особняке. В том месте определённо было нечто, из-за чего я не желал оставаться там ни на минуту, ни на секунду.

Я почесал в затылке и спросил: "Так что же мне делать? Как положить конец этим видениям?" Кришна скрестила руки на груди, показывая, что это сложный вопрос.

— Оттого что ты так зацикливаешься на этом сне, вероятность его прихода неизбежно повышается. Лучше всего переключить своё внимание на что-то другое, например, на мангу или роман, пока не заснёшь естественным образом.

Кришна посмотрела на меня: "Знаешь, в том, что ты видишь этот сон снова и снова, есть и твоя вина".

— Что?

— Я ведь предупреждала, что у тебя нет никакой устойчивости к сверхъестественному. И тем не менее, в последнее время ты не слушаешь моих советов, самовольно блуждая в глубинах этого мира. Вдобавок ко всему, ты пошёл на поводу у такого безответственного ребёнка как Ёиши, вот и пожинай теперь что сам посеял.

— Это жестоко, пожалуйста, не надо быть такой бессердечной, — я мимовольно положил руку ей на плечо, и маленькая глава большого сайта подпрыгнула от неожиданности. С моментально покрасневшим от смущения лицом она тут же вскочила на ноги.

— В любом случае! Как только пройдёт фестиваль, я возьму на себя заботу о Ёиши и заберу её с собой в Токио. А ты спокойно проведёшь все летние каникулы здесь, в своей родной деревне. Твой дух и разум истощены от одинокой жизни в незнакомом городе. Ясно? Всё, спокойной ночи! — выпалила она как из пулемёта и пулей вылетела из комнаты. Кажется, она только сейчас поняла, что находится ночью в мужской спальне, одетая лишь в пижаму.

Я с шумом выдохнул воздух.

— Тут ведь вот какое дело, — я посмотрел в окно на полурастаявшую луну. — Хотя совету избегать Ёиши, конечно, в мудрости не откажешь, но… она ведь пробудет здесь как минимум до фестиваля. Хочу или нет, я всё равно буду с ней пересекаться до тех пор.

Честно говоря, меня страшила не столько сама Ёиши, сколько то, что она говорила. Её слова вызывали чувство тревоги от того, что привычные, безобидные на вид вещи открывались тебе в другом свете. Её речи приносили чувство отчаяния, напоминая, что в мире более нет места, где ты был бы в безопасности. Все её истории всегда были окрашены в эти зловещие тона.

С другой стороны, я не считал Ёиши таким уж чудовищем. Да, с ней бывает трудновато совладать, но не думаю, что она более чем просто эксцентричная особа.

Блин, я не знаю. И почему эта девчонка мне вечно спать не даёт? Рассерженный на самого себя, я поднялся и вышел из комнаты. Прошёл по тёмному коридору, миновал спальню сестры и спустился по лестнице на первый этаж. На кухне я налил себе воды и залпом выпил весь стакан. Помаявшись ещё какое-то время без дела, я уже собирался вернуться наверх, когда заметил это.

Второй этаж, добавленный примерно в то время, когда сестра пошла в среднюю школу, был обстроен в западном формате. Первый же, включая спальню моих родителей, комнату с татами и гостиную, был целиком выдержан в японском стиле. Все перегородки в нём были раздвижными — полагаю, чтобы вместить побольше людей.

"Ты не можешь открыть фусума", — вспомнились мне слова Ёиши из сна.

— Да ладно.

Слегка нервничая, я прошёл по коридору и замер у дверей гостиной. Выдохнув, протянул руку и опустил ладонь на край створки — под кончиками пальцев ощущалась сухая поверхность. Это меня обнадёжило, и я вложил в дело всю свою силу.

Раздвижная дверь с лёгкостью открылась. Передо мной раскинулся просторный зал, где на днях проходила вечеринка. На татами стоял большой стол, а в углу приютился буддийский алтарь. С него мне улыбались дедушка с бабушкой, как и во времена моего детства. Знакомая комната не поменялась с тех пор.

— Ну да, всё как и должно быть, — пробормотал я и двинулся в сторону лестницы, вновь остановившись перед родительской спальней. Я сглотнул, положил руку на створку двери и осторожно отвёл её в сторону.

— …Открывается. То был всего лишь сон. Какая всё-таки глупость… — восторжествовал было я, но тут до меня дошло.

Внутри тёмной комнаты не было футона. Как и отца с матерью, хотя стояла середина ночи. Льющийся из окна лунный свет окрашивал всё вокруг бледно-голубым, как в особняке из моих грёз. Звук биения моего сердца оглушающе громыхал в пустой комнате. "Всё это полная бессмыслица", — сбивчиво пролепетал я.

В этот момент мой взгляд, словно направляемый чем-то, устремился в заднюю часть комнаты. Поле моего зрения занял стенной шкаф и узор на его раздвижных дверях. Там был изображён знакомый уже фамильный герб.

''Не входить. Эта комната принадлежит ×××. Открывать категорически запрещено.''

Голос из сна звенел у меня в ушах, когда я, пошатываясь, вошёл в комнату. Я вспомнил, что Ёиши говорила о сновидениях, от которых невозможно проснуться. Она предрекла, что происходящее во сне начнёт проявляться и в реальном мире.

— Нет, всё наоборот, — сказал я, пытаясь убедить самого себя, — я просто подсознательно запомнил этот рисунок, вот он и появился в моём сне…

Я стоял перед узором, выглядящим, как точная копия того, что был на фусума в призрачном особняке.

— Да, разумеется, иначе и быть не может. Эту дверь я тоже в силах открыть.

Я ведь уже две отворил. Вот и с этой мне нужно просто сделать то же самое.

Но мои руки безудержно тряслись. Мои ноги отказывались сделать ещё хоть шаг. Сам того не сознавая, я покрылся холодным потом. Раздвижные двери находились всего в нескольких метрах от меня, но я не мог заставить себя к ним подойти.

— Ладно, сделаю это завтра, — малодушно отступился я. Верно, не стоит себя принуждать. Ничего страшного, если я открою это днём, когда будет светло.

Но когда я уже развернулся на выход, позади меня что-то заскрежетало. По моей спине пробежали мурашки, а ноги окаменели.

Что это за шум? Мне нужно узнать. Но я не хочу этого видеть. Я не должен на это смотреть.

Моё сердце бешено заколотилось. Однако голова медленно повернулась назад. Я не желал предстать перед тем, что издавало этот звук, но будто марионетка обернулся ему навстречу.

В конце тускло освещённой комнаты, фусума у стены было слегка приоткрыто. Сквозь щель в несколько сантиметров виднелась непроглядная чернота.

Из глубины тьмы на меня обратился взгляд.

Словно со стороны я услышал свой крик, и сознание покинуло меня.

===5===

Звук взрывающихся в вышине фейерверков гулко бился в окно. Яркий солнечный свет пробивался сквозь занавески, освещая комнату.

Когда я открыл глаза, я лежал на кровати у себя в спальне. Изнеможённый кошмарным сном, я в оцепенении уставился в потолок, ощущая себя полностью разбитым.

— Это всё настоящее?

Я уже не в состоянии был понять, что реально, а что нет. На всякий случай я ущипнул себя за щёку — почувствовалась боль. Всё ещё до конца не убеждённый, я постучал себя по голове — ощутилось так же больно и уже как-то глупо.

Я рассеянно взъерошил свои волосы и, наконец, позволил себе с облегчением выдохнуть. Приподнявшись, я отвёл в сторону занавеску и выглянул наружу. Множество родителей с детьми в традиционных хаппи<ref>Хаппи — традиционная японская куртка с укороченными широкими рукавами, которую, как правило, носят во время фестивалей. Обычный цвет хаппи — синий, а на лацканах и спине красным, чёрным или белым цветом изображены символы фестиваля или участвующей ассоциации.</ref> прогуливались вдоль дороги. Я полностью раздвинул шторы и открыл окно. Подул летний бриз, и принесённая им густая жара быстро избавила меня от остатков сна. Солнце уже сияло вовсю, издалека доносились смех и отголоски праздничной музыки, а ветер разносил звучащие откуда-то переливы флейты.

Да, это был фестиваль. День празднества огня в Фудзиэде был благословлён прекрасной солнечной погодой.

Но… знакомое с детства праздничное возбуждение было напрочь загублено тем кошмаром, что не отпускал меня последнее время. В какой момент завершился сон? Я не имел представления. Хорошо, что всё произошедшее в особняке точно было частью сновидения, по крайней мере в этом можно быть уверенным. Но был ли сном мой ночной разговор с Кришной? А что насчёт моего визита на кухню и в комнату родителей? Наконец, я вспомнил взгляд с той стороны фусума и моё тело сотрясла дрожь. Какое-то время я лежал без движения, обхватив себя руками.

— Меня ждёт что-то ужасное, так ведь, да? Боюсь, этот сон поглотит меня насовсем.

И только я начал предаваться отчаянию…

— Наги! Ты долго там дрыхнуть собираешься?! — прогремел снизу голос моей сестры, живо приведший меня в чувство. Я посмотрел на часы у кровати — условленное время сбора, десять утра, уже давно прошло.

Чёрт! Приглаживая на ходу взъерошенные со сна волосы, я выскочил из комнаты. Промчавшись по коридору, я с грохотом скатился по лестнице и очутился на первом этаже перед воинственно сверкающими очами своей старшей сестры. У меня отлегло от сердца.

Ох, сестрёнка… Мой разум, измученный кошмарами последних дней, нуждался в месте для отдыха. Я хотел, чтобы кто-то узнал о полосе жутких событий, которую я преодолевал. Можно было рассказать об этом матери, но её я не желал тревожить, а отец не воспринял бы меня всерьёз. Таким образом, оставался только один родственник, на которого я мог положиться.

— Послушай, Акира… — в порыве эмоций я раскрыл руки, чтобы обнять её, но вместо этого получил мощный удар в живот. — Ухх…

— Опаздываешь, соня. Сколько можно подушку давить?

Уф, это было больно, аж дыхание перехватило. Неслабо она меня приложила.

— Все уже двинулись на фестиваль. А тебе ведь ещё переносную святыню тащить, забыл что ли? Тогда хорош тупить, шевели ластами!

Сестра уже была одета в хантен<ref>Хантен — короткое зимнее пальто с воротником из чёрного сатина, является предметом традиционной японской одежды. Хантен очень похож на хаппи с тёплой хлопковой набивкой, что позволяет носить его зимой или ночью во время праздника. На хантене также часто изображается семейный герб или другие символы.</ref> цвета индиго. Узкая полоска ткани плотно обхватывала её лоб, а стройные ноги облегали чёрные брючки. Выглядела она настолько круто и настолько красиво, что даже будучи членом семьи, я не мог ей не восхищаться.

— Ух ты, потрясно смотришься, — выдавил я, держась за свой ноющий живот.

— Э?

Мне казалось, что я сделал ей комплимент, но почему-то сестра уставилась на меня, приподняв острые брови.

— А то я сама не в курсе. Мужики по жизни вокруг меня вьются, знаешь ли.

— Ага, прихвостни твои.

*Шлёп!* — тут же прилетело мне полотенцем, которое она держала в руках.

— Это не прихвостни, а последователи, балбес. Кучка неудачников, потерявших разум от моего очарования.

"Не слишком-то вежливо так называть людей неудачниками", — подумал я, но прохлаждаться и размышлять мне более не дали.

— Так ты что, собрался нести святыню в этой одежде? — большие глаза моей сестры загорелись осуждением.

— Нет, конечно. Где мой хантен?

— В гостиной тебя дожидается. Давай, шевелись, одна нога здесь, другая там.

Я уже заходил в комнату, когда кое-что вспомнил и обернулся.

— А где эти двое?

— Уже отчалили к горному храму. Кстати, Кришна в юкате<ref>Юката — традиционное японское летнее кимоно без подкладки.</ref> выглядит просто улётно.

Не сомневаюсь, что так оно и есть, однако проблема была не в ней.

— Что насчёт Ёиши? Она оделась подобающе празднику?

Сестра только пожала плечами: "Ей и в школьной форме нормально".

— Ясно, — вздохнул я и поспешил переодеться сам.

Натянув церемониальные штаны, я надел на ноги дзика-таби<ref>Таби — традиционные японские носки высотой до лодыжки, с раздельным большим пальцем; их носят и мужчины, и женщины с традиционной обувью с ремешками. Дзика-таби изготавливаются из более жёстких и прочных материалов и часто имеют прорезиненную подошву; выглядят они как различной высоты ботинки и скорее напоминают уличную обувь, чем носки. Как и обычные таби, дзика-таби имеют отделённый большой палец, так что могут носиться со свободной ремешковой обувью.</ref> и накинул на себя хантен. Затем повязал пояс фартука и подложил под воротник полотенце, чтобы пальто оставалось в чистоте. На этом моё облачение было завершено. Стоя в полном комплекте традиционной одежды, я наконец ощутил, что время фестиваля пришло.

Выйдя из гостиной, я поймал на себе взгляд сестры.

— Что такое?

— Ничего, просто в кои-то веки прилично выглядишь.

— Правда?

— Ага, только нос не задирай. Давай, пошли уже.

— Да, пора, — согласился я, надел свои соломенные сандалии у двери и вышел из дома. Остатки зловещего сна к тому времени уже полностью испарились.

В день праздника огня почти все заведения в Фудзиэде закрыты, вместо этого люди собираются у фестивальной платформы. Множество уличных торговцев уже околачивается там, все как на подбор в своих однотипных хаппи. Когда бьёт полдень, с горного святилища спускают переносную святыню — микоси<ref>Микоси — ритуальный паланкин в синтоизме, в котором переносят ками, обитающих в священных предметах — синтаях. Микоси представляет собой чёрный лакированный деревянный короб с крышей, стоящий на двух или более брусьях. Его форма может быть разной, например, квадратной или восьмиугольной, многие имеют богато украшенную крышу, которую венчает феникс или луковка. На традиционные японские праздники микоси проносят по улицам под сопровождение громких ритмичных возгласов. Процессия и раскачивание микоси позволяют божеству осмотреть "свою" территорию, осчастливить прихожан и поучаствовать в развлечениях.</ref>, и шествием носят по городу весь день. С наступлением ночи святыня, наполненная благодарностями и пожеланиями мирной жизни, публично сжигается перед горным храмом. Яркое пламя придаёт горе Эбоши красный оттенок, окутывая город волшебным сиянием. Так проходит фестиваль огня храма Миками.

Процессия парадом шла по главной улице под жгучим солнечным светом, льющимся с высоты. Мужчины были одеты в плащи с черными поясами, женщины — с красными; каждый раз, поднимая микоси, они хором скандировали: "Йо-сей-я". Старики, дети, мужчины и женщины махали им веерами с обочины дороги, приветствуя несущих бесценный груз. Слова благодарности со всех сторон осыпали святыню по ходу её продвижения. Таковы были традиции в моем городе, живущим лесным хозяйством на протяжении многих поколений.

Переноска для святыни была изготовлена из слегка изогнутого кипариса, растущего в самых отдалённых лесах горы Эбоши. По преданию, такой изгиб дерева сотворён проходящими мимо богами гор и является хорошим предзнаменованием. Я занял позицию второго носильщика и, вместе с Ранбаши, Мару и прочей городской молодёжью взвалил на плечи микоси. Вес шеста вгрызался мне в плечо, но я стойко нёс свою ношу, напевая в унисон со жрецами храма Миками. С обочины нас поддерживало множество голосов прохожих. Ритмы песнопений сплетались с музыкой фестиваля, делая праздник горного храма воистину фееричным.
[[Image:Phenomeno_vol1-3_case_03.jpg|thumbnail]]
Услышав громозвучный приветственный возглас, я заметил в толпе сестру, машущую мне большим традиционным веером. Рядом стояла Кришна, в тон хантену моей сестры одетая в тёмно-синюю юкату, которая великолепно на ней смотрелась. Вокруг неё увивался Пэй — чересчур, на мой взгляд, близко. Он нагло ухмылялся, не сводя глаз с девушки, и в мою сторону даже не посмотрел. В нескольких шагах дальше был мой отец, уже, как водится, с красным от алкоголя лицом. Когда мы прошествовали мимо, он на мгновение взглянул на меня, но тут же отвернулся, чтобы кто-то из соседей рядом налил ему выпить. Подле него была моя мать, наши глаза встретились, и она улыбнулась мне. И наконец — Ёиши. Обособленная, в своей лёгкой белой блузке с чёрным галстуком, она внимательно смотрела на меня. Среди всей этой праздничной церемонии она одна хранила могильно-зловещее выражение лица. Я повысил голос, чтобы заглушить мрачное ощущение. "Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я", — запел я, отгоняя сон, от которого не проснуться, и тесно прильнул к святыне, смывая в праведности всё, что преследовало меня.

Деревья, используемые в строительстве микоси, считаются даром горного бога. Долгие годы они закаляются в суровых природных условиях, прежде чем достигнут зрелости, затем их вырубают и перерабатывают в пиломатериалы. Умения и мудрость мастеров находят в них своё воплощение, создавая щит, оберегающий нас от дождя и ветра. Мы следуем этой традиции со времён наших праотцов, и будем продолжать так и впредь. Мы благодарим горы, что возвышаются над горизонтом, воздаём почести нашим предкам и возносим мольбы о добром здравии в будущем. Спасибо за то, что нам дарована жизнь.

Я передал микоси в руки следующего носильщика и пригубил поднесённое мне освящённое саке.

— Да, неплохой фестиваль, — подошла ко мне Кришна.

— Рад, что тебе нравится.

— Эту святыню ведь потом сожгут, да? Жалко, — пробормотала она, обмахивая меня своим веером.

— Да, мне тоже. Мы много работали над ней последние полгода вместе с городской молодёжью и служителями храма, — кивнул я, вытирая полотенцем капающий с шеи пот.

Было уже пять часов вечера, и заходящее солнце окрашивало горы красным. Переносная святыня завершала свой третий и последний круг по городу. Скоро она достигнет входа в горный храм, где и будет принесена в дар богу, сожжённая на гигантском костре.

— В это время во всём городе гасят свет и остаётся только сияние пламени как кульминация праздника. Выглядит это так волшебно, что многие пары сходятся вместе именно во время фестиваля.

— Понимаю. Это буквально огонь любви.

Я любовался Кришной в лучах вечернего солнца, и мне вдруг стало любопытно.

— Скажи, а у тебя есть парень?

— …Что?

— Ну, в смысле, бойфренд?

Алая краска на лице Кришны затмила собой даже цвета заката.

— Не говори глупостей! Разумеется, никого такого у меня нет!

— Ещё не выбрала себе по душе? Тебе ведь двадцать лет, уже один-два должны были быть.

— Нет, и не было никогда. У меня нет на это времени. В мире есть ещё столько всего, что мне нужно узнать и так много книг, которые я хочу прочитать. Слышал выражение "бремя любви — это тяжкая ноша"?

— Ну, тогда есть поговорка: "На горе любви и Конфуций спотыкается" — блеснул я познаниями в литературе, которые обрёл недавно, готовясь к экзамену.

— На это я скажу, что "любовь есть тьма". А я занимаюсь тьмой иного рода.

— Довольно этих отношений на расстоянии! — прервал Пэй нашу игру словами. — Кришна, потанцуешь со мной на фестивале?

— Там что, будут танцы?

Я рассмеялся и кивнул взволнованной девушке.

— Это как традиционные пляски на Обон. Нужно просто подстроиться под ритм.

— С этим проблема, у меня совершенно нет музыкального слуха. Даже в караоке ничего не выходит.

Я подумал, что караоке и традиционные танцы сильно-таки отличаются, но было так забавно наблюдать панику Кришны, что я не стал её разубеждать.

— Всё это неважно… Мисс Куримото, я влюблён в вас с первого взгляда. Пожалуйста, не откажите мне в свидании! — галантно склонился перед девушкой Пэй, не обращая внимания, что я закатил глаза.

— Не смешите меня, — вклинился в разговор подоспевший Мару. — Я повсюду искал вас, и, похоже, появился как раз вовремя. Мисс Куримото, этот парень — известный на всю Фудзиэду донжуан и ловелас. Если же вы заинтересованы в отношениях с достойным мужчиной, я к вашим услугам.

— Мару, не лезь. Это нечестно с твоей стороны, я ещё не получил ответа.

— Поговори мне ещё о чести. Сам-то, подлец, со всех ног рванул, чтобы фору получить.

Если бы Мару или Пэй в одиночку пытались подкатить к Кришне, я, пожалуй, встал бы на её защиту. Но вдвоём одновременно они сами друг друга нейтрализовывали. Похоже, ситуация здесь была под контролем.

Кстати, а где Ёиши? Я огляделся и заметил маячащую вдали высокую фигуру Ранбаши.

— Эй, ты Ёиши не видел?

Ранбаши медленно покачал головой и рассеянно что-то пробормотал.

— Что? Я тебя не слышу.

— Я был отвергнут…

— А?

— Я только сказал ей "добрый вечер" и попытался заговорить… А она меня проигнорировала и просто ушла в сторону храма.

Его рослая фигура так комично сгорбилась в унынии, что я с трудом сдерживал смех.

— Должно быть, она тебя не услышала, вот и всё.

— Нет, она на меня на посмотрела, значит, точно заметила. Эх, знал я, что старшеклассницы в Токио неприступны… — печально заключил Ранбаши и глубоко вздохнул.

Я оставил его наедине со своим горем и поспешил на поиски Ёиши к горному храму. Толпа людей здесь была гораздо плотнее чем днём, и ко времени, когда я достиг арки ворот, я вынужден был перейти на шаг. Вдоль пути к святилищу были развешаны фонари, похожие на жёлтые персики. По обе стороны от дороги выстроились киоски с едой, привлекая к себе людей в традиционных одеждах. Лавируя сквозь них, я искал взглядом девушку в школьной форме. Но даже когда я, наконец, добрался до храма, Ёиши нигде не было видно. Оставался только путь к главному святилищу.

В этот момент позади меня раздались ликующие возгласы. Судя по всему, прибыла переносная святыня. Послышались ритуальные песнопения, и шумный людской поток увлёк меня с собой. Повсюду вокруг вышагивали люди, желающие присутствовать на церемонии, в том числе и из соседних городов. Это было самое большое столпотворение, что я когда-либо видел. Повторяющееся речитативом "йо-сей-я" заполняло слух, множества разноцветных костюмов перекрывали друг друга, заслоняя взор. Но всё же, мне показалось, что я увидел в толпе знакомое лицо. Сначала я не понял, кто это был. Старый школьный товарищ? Или кто-то из ещё более давних времён? Очертания дрожали и переплетались, и, наконец, вновь слились в человеческую фигуру. При взгляде на эти аккуратно уложенные волосы у меня заколотилось сердце.

— Этого не может быть, — выдохнул я и бросился вперёд, оттолкнув стоящего передо мной прихожанина. "Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я", — раздавалось со всех сторон. Окружённый звоном голосов, я изо всех сил преследовал ускользающее видение. Восседающий на вершине микоси феникс сиял красками, кружась над головами толпы. Разлетающиеся фейерверки окрашивали небо в мириады различных цветов. В свете падающих искр передо мной предстала моя цель — девушка в белой юкате с золотым узором. Её длинные волосы были тщательно собраны, а губы мягко сведены вместе. Девушку сопровождало двое мужчин, они попеременно обращались к ней, пытаясь завладеть вниманием своей дамы сердца. Судя по её ответам, оба они были ей небезразличны.

Откуда здесь дочь из порождённого моим воображением особняка? Я отчаянно гнался за ними, но троица, хотя на вид и не спешила, всё же постепенно отдалялась от меня. Почему они тут? Эти люди не должны существовать в нашей реальности. Или, может, я их уже видел где-то, и они поэтому появились в моём сне? Я заметил кое-что ещё — позади девушки с кузенами шествовал глава семьи с мрачным выражением на лице, а за ним виднелась знакомая фигура с длинными чёрными волосами.

— Ёиши? Почему ты с ними?..

Однако мистическая компания оставалась отстранённой, никак на меня не реагируя. Они продолжали скользить сквозь толпу, словно были иллюзиями, пришедшими из другого мира. Их силуэты становились всё меньше. "Стойте! Подождите!" — безнадёжно вскричал я.

— Эй, Наги, — кто-то схватил меня за плечо. Я обернулся и увидел, что мой отец улыбается мне. — Ты славно потрудился, таская ту святыню. Это нужно отметить.

— Пусти меня, папа! — попытался вырваться я, но отец был пьян и, как обычно, не контролировал свою силу. Чёрт, в такой ситуации лучшее, что я могу — сплавить его в компанию кого-то столь же нетрезвого. Я огляделся в поисках знакомых, но обнаружил только свою сестру. Лицо её было ещё более красным, чем у отца.

— О, вот и ты! — воскликнула она и, подойдя, мигом обхватила меня рукой за шею. Несмотря на всё, выглядела моя сестра великолепно. Её грудь плотно прижалась к моей правой щеке.

— Тут так весело! Обожаю фестивали.

— Эй, хватит уже. Отпусти.

— Брось, Наги. Разве ты со мной не согласен?

— Согласен-согласен, но мне тут нужно кое-кого догнать…

— Всё хорошо, — сказала она, крепко прижимая меня к себе. — Просто останься тут.

— Что?

— Оставайся здесь насовсем. Не нужно возвращаться в Токио. Так будет лучше для тебя.

— А как же университет?

— Университет? Я говорила, что я против этого. Здесь у тебя есть всё: природа, люди, которые о тебе заботятся, боги гор, что оберегают нас. Возьми в жёны Куримото и живите с ней тут до скончания лет. Из этой девушки выйдет замечательная супруга — она легко родит детей и у неё прекрасный характер. Могу тебя в этом заверить.

"Насчёт характера я не спорю, но не слишком ли мы забегаем вперёд?" — собирался сказать я, однако голос моей сестры внезапно сменился на низкий рык, доносящийся словно из-под земли.

''— Но та другая девушка не должна здесь находиться.''

Этот ужасающий, похожий на мужской рёв заставил меня замереть на месте. ''Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я.'' Звуки празднования, эхом отдававшиеся в моих ушах, неуловимо пульсировали, будто доносясь из другой реальности. Краски мира у меня перед глазами быстро теряли свой цвет.

— Серьёзно, Акира, отпусти меня! — я пытался кричать, но у меня не получалось издать ни звука. Я не мог дышать. Воздух вокруг меня улетучился. Я чувствовал, что погружаюсь на дно океана, и мой запас кислорода давно истощился. Этот непреодолимый ужас давно поселился внутри меня — в детстве я слишком много раз переживал это ощущение отчаяния.

''Йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я.'' Фестиваль подходил к своей наивысшей точке. Толпы людей теснились на дороге к горному святилищу.

''Сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я. Йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я…''

Словно буддийская молитва, со всех сторон звучали песнопения, эхом разносящиеся по округе.

— Х-хватит! — я рванулся изо всех сил, высвободился из рук сестры и тут же бросился прочь. Не в состоянии нормально вдохнуть, я держался за горло. Должно быть, из-за стресса приступы астмы вновь вернулись ко мне. Мир вокруг стремительно темнел, однако я упрямо продолжал бежать, то и дело наталкиваясь на людей по дороге. На глаза наворачивались слёзы, я заходился в сильном кашле, но воздух никак не достигал моих лёгких.

— Мама, — прокричал я беззвучным голосом, — мама, помоги мне!

Да, верно. Когда она касалась рукой моей спины, мне становилось легче. Именно так я всегда преодолевал эти приступы.

Где же она? Цвета вокруг помутнели, и только сияние костра указывало мне путь. Чёрный, красный, белый, жёлтый. В завешенном туманом мире для меня мерцал только этот свет.

Даже бегом дорога от храма до моего дома займёт не меньше пятнадцати минут. И нет гарантий, что мама будет там, особенно посреди праздника. Более того, как я доберусь дотуда, когда едва что-либо вижу?

— Нагито…

Мне показалось, что я услышал голос матери, и я крикнул в ответ: "Мама!". Однако мой голос утонул в шуме фестиваля.

''Йо-сей-я.'' Нагито… ''Йо-сей-я, сей-сей-я.'' Наги… ''Йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я.'' …то… ''Сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я.''

— Мама, мама, мама! — пытался я на бегу пробиться через непрекращающийся хор голосов. Из последних сил я продолжал двигаться свозь толпу. Черт возьми, уйдите с пути. Прочь с моей дороги! Я больше не мог удерживать дыхание. Я… я умру?..

Мои ноги подкосились, я потерял равновесие и начал падать в людской поток — и непостижимым образом провалился в разверзшуюся предо мной пропасть. Меня окружила мягкая тёмная пустота. Не было даже почвы под ногами, сама земля растворилась в небытие. Бесконечная тьма поглотила меня целиком.

----

До меня донёсся тихий звук открывшейся раздвижной двери. Кто-то подошёл и прижал меня к себе, обняв за голову. Я улёгся на мягких коленях и почувствовал, как тёплая рука коснулась моей спины, поглаживая и массируя её. Вскоре я снова был способен дышать. Понемногу, раз за разом, вдох за вдохом. Чем дольше я повторял это, тем спокойнее становился мой разум.

Я медленно поднял голову. Мать смотрела на меня с мягким прищуром в уголках глаз. Я обнаружил, что нахожусь в до боли знакомой родительской комнате, устроившись на маминых коленях как на подушке. Каким-то образом мне удалось вернуться домой.

— Твой кашель прошёл? — ласково спросила меня мама.

Я почувствовал, что вот-вот разрыдаюсь, — довольно жалко для восемнадцатилетнего парня.

— Мама, я…

— Да?

Я с детства любил странные и загадочные истории. Меня всегда привлекали пугающие и наводящие страх вещи. А ещё я частенько посещал оккультные сайты. Мне нравился этот необыкновенный, захватывающий мир, но я рассчитывал лишь любоваться им со стороны. Однако в какой-то момент я пересёк черту. "Если засматриваться на ту сторону, оттуда также смогут увидеть тебя", — я думал, что понимаю это, но уже скоро мои ноги ступили в бездну иного мира. Граница, отделяющая живых от мёртвых, была перейдена.

— Знаешь, мам, — сказал я, наконец-то подобрав слова, — я всегда был сумасбродным. В моём… в моём первом доме в Токио оказалось, что я не могу контролировать собственное тело. Как выяснилось позже, я был одержим — чем-то или кем-то. Более того, ещё я побывал в заброшенной больнице, куда мне сказано было не ходить. Там я пережил гораздо более жуткие вещи. Даже если бы я рассказал тебе, ты бы не поверила тем ужасам, через которые я прошёл. Но, благодаря помощи многих людей, я до сих пор жив и смог благополучно вернуться к нормальной жизни. И тем не менее, меня отчего-то всё равно продолжает тянуть к этому. К вещам, лежащим за гранью тьмы. К чему-то за пределами черноты. Даже в том кошмарном сне, который мне так долго снится, меня привлекает нечто, находящееся по ту сторону фусума. Я не могу удержаться, хотя мой внутренний голос и говорит мне остановиться, я хочу погрузиться полностью, отдаться этому целиком. Когда мне говорят не ходить, я иду. Не знаю, почему я такой.

Во время этой речи мои колени дрожали, а слова застревали в горле. Мама не торопила меня, продолжая молча сидеть и слушать. Время от времени мне вновь становилось трудно дышать, но я изо всех сил старался говорить, чувствуя, что не смогу избавиться от этой боли, если не выпущу её наружу. Я излил матери все сомнения и тревоги, что терзали меня уже долгое время.

— Как бы я ни старался, в итоге я всё равно следую желанию своего сердца заглянуть на ту сторону. Разве это не означает… что меня уже поглотила тьма? То есть, я уже обречён, так ведь?

Я высказал свои тёмные мрачные мысли, которые уже давно не давали мне покоя. Я знал, что это признание подорвёт саму суть моей личности, но чувствовал, что не смогу двигаться дальше, если продолжу пребывать в бездействии. Если я не признаю, что меня страшат эти домыслы, то так и буду топтаться на месте. Подобно Ёиши, я выложил всё без оглядки.

После долгого рассказа я ощущал такую слабость во всём теле, что всё остальное не имело более значения. Темнота вокруг казалась настолько успокаивающей, что мне хотелось погрузиться в неё навсегда, чувствуя лишь мягкое поглаживание маминой руки по спине.

— Похоже, пришло время, — прошептала мама. — Я знала, что однажды наступит день, когда ты пойдёшь своим собственным путём.

Не в силах понять смысл её слов, я робко приподнялся. И осознал, что рядом со мной всё это время сидела Мицуруги Ёиши. Она неотрывно смотрела на меня с отблеском печали в своих бездонных тёмных глазах.

— Что? Почему… ты?..

Смущение от того, что меня видели со слезами на глазах хнычущим перед матерью, быстро переросло в гнев. Это моё убежище. Единственное место, где я могу быть самим собой и восстановить утраченные силы. Я уже собирался сказать Ёиши, чтобы она немедленно встала и ушла, как вдруг мать произнесла:

— Эта юная леди — неплохая девушка, — её тихий шёпот эхом разлетелся в полумраке комнаты. — Я уверена, что она поможет избавиться от твоей тьмы.

— Что?

— Слушай внимательно, что она говорит, и сам решай, куда двигаться дальше.

Ёиши продолжала просто молча сидеть, и я возразил:

— Она? Нет, мама, ты её не знаешь — эта девушка настоящий магнит для всякой чертовщины. Её интересуют только жуткие истории, она не принимает ванну, не может оценивать настроение окружающих, её постоянно тошнит…

— Нет, Нагито, — покачала головой мать и снова прошептала: — Нет… Только тот, кто познал тьму, знает ценность света.

С этими прощальными словами она растворилась в воздухе и исчезла прямо у меня на глазах.

После этого остались лишь тишина и темнота. Дом безмолвно заливал безжизненный свет луны. Местами ещё ощущались следы маминого присутствия, но в родительской комнате сейчас были только мы с Ёиши.

— Я… — мой охрипший голос прокатился по расстеленным матам татами. — Ты здесь откуда? Как давно ты тут сидишь и куда пропала моя мама?

Что вообще происходит с этим фестивалем. С моим отцом, с моей сестрой. С Кришной, Мару, Пэем, Ранбаши и остальными. Я уже ничего не понимал. Я не способен был здраво оценивать ситуацию. Я не представлял, где сейчас нахожусь. Я даже не знал, что есть сон, а что реальность. Вся информация перемешалась в кашу в моей голове.

— Нет… — я вытащил из уголка своего сознания неприятную разгадку. Если и было всему простое объяснение, то вот оно.

Я сходил с ума. Постепенно, всё это время, с самого начала. Другого обоснования для всех произошедших событий быть не могло.

— Овеществление в реальности мыслей умершего человека — и есть проклятие, — произнесла Ёиши, обрамлённая ореолом лунного света. — Другими словами, это явление, вынуждающее мыслить и действовать строго определённым образом. Таким образом, ты насмерть связан проклятьем, и притом весьма тяжким.

— Я?..

— И, поскольку в этом нет никакого злого умысла, я не знаю, что здесь делать.

Злой умысел? Проклятье? Бред какой-то. Она снова пытается запутать меня. Как и всегда, речи Ёиши потрясают до глубины души. Стоит её услышать и эти слова уже не дадут тебе покоя. Меня снова начинало затягивать в глубину. Однако в моих ушах всё ещё отчётливо звучали слова матери: "Слушай внимательно, что она говорит, и сам решай, куда двигаться дальше".

— Как же мне быть? — спросил я дрожащим голосом. — Ёиши, я… Что я могу сделать?

— Просто открой это, — Ёиши указала на фусума с изображением фамильного герба. — Откроешь своими руками, и всё будет кончено.

В этот момент со стороны входной двери послышался грохот, и раздался голос: "Наги!". Я обернулся и увидел свою сестру, одетую в традиционный хантен. Позади неё стояли запыхавшаяся Кришна, мой отец и Мару. Следом к ним подбежали Пэй и Ранбаши.

— Вы все здесь…

Я приподнялся на ноги, и тут Акира заорала на меня:

— Вот же идиот, ты куда свалил посреди фестиваля?!

— Я не…

— Я же говорила тебе не связываться с Ёиши, — подхватила Кришна. На ней по-прежнему была надета юката, а щёки девушки надулись и порозовели.

Все они заговорили наперебой. По словам отца, я был одержим злым горным богом. Сестра заявила, что этот фестиваль призван был спасти мою душу. Мару утверждал, что если кого и брать в жёны, так это Кришну. Ранбаши любовался Ёиши, громко восхищаясь её красотой. "А вот и переносная святыня пожаловала", — рассмеялся Пэй. ''Сей-сей-я, йо-сей-я'' — зазвучала в отдалении музыка фестиваля, становясь отчётливей с каждой секундой. Я ощутил, как святыня приближается к моему дому.

Оглушённый накладывающимися друг на друга пластами звука, я тупо уставился на компанию пустым взглядом.

— Не волнуйся, — тихо прошептала Ёиши, — они никогда не проникнут в эту комнату.

Услышав это, я обратил внимание, что никто из пришедших не перешагнул за порог — ни моя сестра, ни Кришна, ни остальные. После слов Ёиши все они словно взбесились и окончательно разорались, крича что-то непонятное. Но вопли их были лишь гулким шумом, не достигающим моих ушей. В этом странном, тусклом и туманном мире почувствовался вдруг аромат, защекотавший мне нос. Я взглянул и увидел пляшущие оранжевые огни, которые отбрасывали дрожащие тени на бумажные перегородки.

Я уже собирался закричать: "Эй, тут дом горит!", когда сквозь дверной проём увидел это. Позади Ранбаши на земле что-то лежало — белая юката, окрасившаяся посередине в красно-чёрные цвета. Девушка из особняка покоилась без движения, живот её был распорот и внутренности вывалились на пол. Тела двоюродных братьев валялись рядом, как будто сражаясь за разбросанные кишки. Их темно-синие юкаты также были насквозь пропитаны кровью — похоже, эти двое проткнули друг друга клинками и свалились замертво плечом к плечу. Чуть поодаль от них лежал мёртвым владелец особняка, его шея была согнута под неестественным углом. Все бездыханные тела появились в моём горящем доме одновременно со звуками фестиваля.

— Всё в порядке, — произнесла Кришна, — это недоразумение. Они оказались замешаны в этом, оттого и погибли. Но в следующий раз, когда ты вернёшься в особняк, тебя будет ждать изначальный, подлинный финал.

Даже о таких невероятных вещах она говорила в своём обычном размеренном тоне.

— Распад уже начался, — сказала Ёиши. — Это становится всё более неустойчивым.

В ошеломлении я повернулся к ней. Девушка сидела прямо и бормотала про себя.

— На настоящем фестивале ворота были бы направлены к юго-востоку, чтобы приветствовать прибывших.

— О чём ты говоришь?

— Сосуд с огнём для фестиваля не должен двигаться. Но в ту ночь в храме Миками он перемещался, потому что я сказала, что он движется.

— Что ты имеешь в виду?

— Мельчайшие детали сновидения происходят из пределов памяти спящего. Если в сон вовлечены другие люди извне, он изменяется. Если потянешь — приблизится к тебе. Стоит толкнуть — отступит. А когда встряхнёшь — сдвинется с места.

— То есть, что? Что ты хочешь этим сказать?

— Я просто немного подтолкнула тебя там, где ты не был уверен. Потому-то огонь и переместился.

— Так это… что это означает?..

Слова застряли у меня в горле. Я уже понял. Я знал, что собирается сказать Ёиши. Однако, я слишком боялся признать правду, которая бы разрушила всё.

— Я не знаю, как именно называется проклятие, наложенное на тебя, — прошептала Ёиши с ноткой печали в голосе. — Но… то, что скрывается за фусума, определённо не назовёшь твоей матерью.

Что-то потекло по моей щеке. Машинально вытершись рукой, я обнаружил, что это были слёзы. Сам того не сознавая, я встал и, пошатываясь, направился в сторону Ёиши. За моей спиной отец и остальные кричали мне остановиться. Тем не менее, я медленно продвигался к фусума в глубине комнаты. Ступая по потрёпанным матам татами, я подошёл и встал перед раздвижной дверью с фамильным гербом, виднеющимся в полутьме. Протянул руку, провёл по двери пальцами и, одним резким движением, распахнул её.

— Это же просто бред…

По ту сторону фусума находилась фигурка кокэси, которую я видел во сне. Старая кукла с мягким прищуром в уголках глаз была облачена в какой-то тряпичный наряд.

Волоча дрожащие ноги, я приблизился к статуэтке и приподнял в руках ткань её одежды.

— Нет, этого не может быть… — голос мой звучал так, словно он был чужим. Как будто уголок мира был слегка приоторван, и я слышал его оттуда.

Это был красный кардиган, который я подарил своей маме.

— Всё это время ты стоял перед этой дверью, разговаривая сам с собой, — прошептала Ёиши, как-то оказавшаяся рядом со мной. — Считая при этом, что говоришь со своей матерью. Такова истинная природа наложенного на тебя проклятия.

Я услышал скрипящий звук, разносящийся по всему зданию. Казалось, будто весь мир сдавливается какой-то внешней силой.

— Наги! Это всё враньё, не ведись на это!

Я обернулся и увидел за порогом комнаты сестру, протягивающую мне руку. Стоящий рядом отец лишь молча улыбался, в уголках его глаз были морщинки. Мару призывно махал мне рукой, Пэй с Ранбаши заливались счастливым смехом. Посередине стояла миниатюрная на общем фоне Кришна, она тянулась ко мне, восклицая: "Не дай ей забрать тебя!".

Для меня это была родина. Передо мной предстала густая зелень Фудзиэды, с ярко сияющим в небе солнцем и ласковым ветерком, обдувающим и приносящим прохладу. Это был мой родной, ничуть не изменившийся город, место, где я мог жить спокойно и безмятежно. Свет струился в воздухе вокруг моих родных и близких. В противоположность этому, позади меня разлилась чернота, в которой была лишь девушка цвета тьмы.

— Тебе предстоит выбрать, — сказала Ёиши, взяв меня за руку. — Уютный привычный мирок… или же мир, наполненный болью.

— Да ты шутишь, что ли? Что это за выбор такой? — воскликнул я, стряхивая руку девушки. Но больше не смог выдавить из себя ни слова. Разве не очевидно, что лучше жить в удобстве и комфорте? Довольно с меня этого жуткого мира. У меня больше нет сил сопротивляться ему. Незаметно для себя, я вновь погрузился в мечты. Когда я вернусь на ту сторону, возобновится моя нормальная домашняя жизнь. Да и фестиваль, кажется, ещё не закончился. Я просто был настолько измотан всем тем, через что мне пришлось пройти, что мне привиделось всё это.

Но когда я уже шагнул навстречу яркому миру, мои глаза встретились с глазами моей матери, которая скромно стояла позади толпы. Лицо её было расслабленным, на щеках появился мягкий румянец, а на губах — ободряющая улыбка. В то время, когда все остальные отчаянно тянулись ко мне, такое поведение выбивалось из общего ряда. Увидев это, я приостановился на полпути.

— Скорее сюда, Наги! — снова устремила ко мне руки Кришна.

— Наги, балбес, лучше бы тебе ускориться! — закричала вместе с ней моя сестра.

— Твоя мать здесь, так чего ты ждёшь? — отец раскраснелся от негодования.

— Токио тебе не по силам, — издевательски рассмеялся надо мной Мару. — Забирай оттуда Куримото и возвращайся к нам.

Пэй просто махал мне руками, а Ранбаши лишь зачарованно взирал на Ёиши.

— Пожалуйста… — охрипшим голосом сказал я, добрёв до края комнаты, — …помогите мне.

Стоило только произнести эти слова, как меня тут же заключили в объятия. Не знаю, была ли это моя сестра, отец или мать, но я оказался окутан мирной и безмятежной теплотой родного дома. Я был любим. Я был счастлив. Это было место, где я мог жить в ладу и согласии.

"Правильный выбор, Наги". "Это лучшее для тебя место". "Не стоило уезжать в Токио". "Давай, пошли на фестиваль". "Точно, там вот-вот самое главное начнётся". "Оттянемся все вместе". "Вернёмся в старые добрые времена". "Возвращайся, Нагито". "Нагито". "Нагито". "Наги".

Множество голосов хором звучали в моих ушах. Все они приветствовали меня. Здесь я мог жить спокойно и с уверенностью в завтрашнем дне. Как бы я ни пал, тут всегда будет кто-то, кто поможет мне подняться. Эти люди будут радоваться вместе со мной, когда я счастлив, и грустить, когда я печален. Я был частью этого, я был одним из них.

— Иди к нам, — звучало со всех сторон. Я ответил, пробиваясь сквозь шум перекрывающих друг друга голосов:

— Да, я иду. Я иду к вам. Но, как же Ёиши?..

— Она не дозволяется.

Я поднял голову, удивлённый столь резким ответом.

— Почему?

— Потому что она погубит это место. Потому что она уничтожит наш тихий мир.

— Но зачем ей это делать?

— ×××××…

— …Что?

— ×××××…

— Не можете ответить?

Я шмыгнул носом и вытер рукой заплаканное лицо. "Тогда я сам это скажу".

Шуршание и шелест движений окружили меня.

— Всё потому… потому, что она не лжёт. Для этой девушки не существует запретов и табу. Что бог, что дьявол — для неё всё едино. Она не считается с настроениями людей и без колебаний обнажает любую неудобную правду.

При этих словах жуткий скрежет снаружи взревел как ураган, ударив по моим барабанным перепонкам. Я уже не мог различить ничьих голосов, всё сливалось воедино со звуками фестиваля.

''Сей-я, сей-я, йо-сей-я. Сей-сей-я, йо-сей-я.''

Невольно напевая в такт, я вдруг вспомнил. Праздник огня — это способ очищения. Он предназначен для того, чтобы вернуть всё в исходное состояние.

— Нагито… — я даже не понял, чей это был голос, но он оказался настолько назойливым, что сумел пробиться к моим ушам сквозь окружающий шум. — Не позволяй кошмару поглотить тебя. Скорее, возвращайся на фестиваль огня.

Эти слова заставили меня отстраниться.

— Всё ведь как раз наоборот, не так ли? — роняя слёзы, ответил я. — Вы… и есть этот кошмар.

===6===

Множество нитей света вихрились вокруг меня. Они образовывали белые спирали, рассеивались и объединялись, складываясь в круги мироздания. Наконец, лучи медленно перестали двигаться, и я сообразил, что то был лишь узор новых обоев на белоснежном потолке. Я находился в Мусасино, в своей съёмной квартире с арендной платой в пятьдесят тысяч иен.

Размытый мир постепенно восстанавливал свои очертания, и первым, что уловило моё зрение, была Кришна.

— Наги, ты проснулся? — её долгий вздох облегчения дал понять, что я выбрался из глубин бездонной пропасти. — Ты спал все последних три дня.

При этих словах я заметил, что рядом с Кришной кто-то стоит.

— Вот же дурак… — всхлипывающий голос принадлежал моей сестре Акире. — Меня сюда вызвала Куримото. Из-за тебя мой драгоценный отпуск накрылся медным тазом! — произнесла она со слезами на глазах.

Позади Кришны с моей сестрой была Карасу. Рядом с ней стоял уже знакомый мне монах и какой-то странный человек в кимоно. Моё ещё затуманенное сознание посетила мысль, что эта небольшая квартирка слишком уж переполнена от такого столпотворения.

— Всё благодаря ей. Скажи спасибо, — Кришна указала на Ёиши. Та лежала по соседству со мной, с закрытыми глазами, не подавая видимых признаков жизни. Её бледная белая кожа была совершенно бескровна. Выглядела девушка так, будто действительно умерла. — Это она сказала нам, что ты не проснёшься.

По её словам, около полуночи Ёиши пришла в мою квартиру и без разрешения вошла внутрь, почувствовав, что со мной что-то не так. Она тут же связалась с Кришной, заявив, что ей кое-что пришло в голову, а потом уснула прямо рядом со мной.

— Если бы она со своей ментальной силой не вторглась в твой сон, ты, вероятно, так и продолжал бы спать.

Благодаря объяснениям Кришны я, наконец, начал немного понимать сложившуюся ситуацию. Я спал и видел сон внутри сна. Изо всех сил я старался пробудиться от кошмара, и, пытаясь покончить со сновидением, был почти поглощён им.

Тем не менее, я ещё не был полностью уверен. "Это всё… Это всё сейчас в самом деле реальность?".

Миниатюрная администраторша сайта серьёзно покачала головой.

— Не могу тебе этого гарантировать. Сны — это страшная штука. Будучи тесно связанными с окружающей действительностью, они прочно вплетаются в человеческий разум. Другими словами, когда ты проваливаешься глубоко в мир бессознательного, в принципе невозможно определить, реальность это или сон. Вот почему осознанные сновидения так редки.

Мой рассудок по-прежнему работал медленно и неохотно, словно погружённый в вязкий белый туман. Я сосредоточил взгляд на сестре.

— Акира.

— Да?

— Наша мама, она…

— А что с ней?

— Я… убил её.

С этими словами разрозненные фрагменты моих снов наконец сложились в единое целое.

— Неправда.

— Но…

— Это не так. Совсем не так, Наги, — возразила сестра, ухватив меня, ещё лежащего в постели, за воротник. — Но ты всегда был в этом уверен, и всё время винил себя за это. Вот и довёл себя до такого состояния.

Она рассказала мне всё. Когда мне было восемь лет, я заболел, и моим диагнозом была не просто детская астма, а дефицит антитрипсина — патология, при которой требуется пересадка здорового лёгкого. У моей матери была та же группа крови, что и у меня, поэтому она вызвалась стать донором для трансплантации, отдав мне часть своего лёгкого. К несчастью, имея от природы слабые сердечные сосуды, она не перенесла операцию. Пересадка прошла успешно, но моя мать уже не смогла вернуться.

— После операции ты постоянно плакал: "Где моя мама?". И, в общем, я сказала тебе, что она там, за раздвижной дверью.

………

— Я сказала, что хоть она и останется отныне по ту сторону фусума, но всегда будет рядом с тобой.

Ох… Расскажи кому-нибудь такую историю — и люди лишь посмеются, услышав это. Вряд ли подобное вообще возможно. Тем не менее, передо мной стали всплывать до сих пор забытые картины прошлого.

Наступает вечер, и лучи уходящего солнца окрашивают гостиную в золотистые цвета. Я, школьник начальных классов, в одиночестве плачу в комнате своей матери. Вошедшая сестра крепко обнимает меня. "Не открывай эту дверь", — так она сказала, насколько я помню. "Если откроешь, мама умрёт".

Столь жестокая ложь моей двенадцатилетней сестры странным образом удержала моё разбитое сердце от разрушения. Мучительный разрыв в моём сознании затянулся. Мама не умерла. Она просто больше не выходит из-за двери.

С тех пор такое искажённое восприятие крепко впечаталось в моё сознание. Возвращаясь из школы, я останавливался перед фусума и здоровался. Рассказывал, как прошёл мой день. Если меня что-то тревожило, я спрашивал совета у раздвижных дверей. Отец и сестра смотрели на меня с лёгкой грустью, а мне казалось, что они молча обвиняют меня в том, что мама не может выйти из-за двери. В конце концов, я прекратил обращать внимание на эти взгляды и стал разговаривать с фусума открыто и свободно. Только сейчас я впервые осознал, насколько безумно искажённой была моя повседневная жизнь.

— Наги, — сказала Кришна, глядя мне в глаза, — такова есть смерть человека. Требуется время, чтобы принять её. У тебя ушло десять лет, но некоторые люди не могут смириться с этим до конца жизни. И — это одна из форм проявления духов.

Призраки. Таинственные существа, которые так притягивали, манили за собой и увлекали меня. В этих исканиях не было нужды — один из них уже давно был во мне. Он был рядом, когда я был сломлен, помогая и поддерживая меня.

— Верно, — мягко кивнула Кришна. — Хотя это и можно назвать проклятием, в нём никогда не было чьего-либо злого умысла.

При этих словах большие глаза моей сестры налились слезами.

Нет злого умысла? Знакомая фраза закрутилась в голове напоминанием. Я резко поднялся с кровати.

— А что насчёт Ёиши? Когда она проснётся?

Кришна молча обернулась к стоящему позади неё человеку. Это был обаятельный мужчина, одетый в голубое кимоно кинагаши<ref>Кинагаши (струящаяся, свободная одежда) представляет собой мужское кимоно до середины икры с длинными широкими рукавами. Кинагаши выглядит похоже на женское кимоно, но рисунок на нём обычно более «мужской». Сравнительно тонкий пояс шириной около 10-15 см завязывается на боку. Подобная одежда несёт на себе оттенок и шикарности, и вульгарности, в зависимости от скромности расцветки и свободности спадания.</ref>. Он небрежно пожал плечами.

— Думаю, её разум сейчас там, где ты оставил её во сне. А может и нет. Не знаю, я не она.

Я узнал этот безразличный тон. Это же тот парень, которого Кришна когда-то по телефону представила как своего наставника. Тот самый гад, что крикнул на меня "Изыди!", когда я в мучениях просил о помощи.

— Что за нелепица. И ты ещё называешь себя её учителем?

Я поднялся на ноги и встал напротив него. "Наги, прекрати!" — попыталась остановить меня Кришна, но это только подстегнуло меня.

— То есть, Ёиши вошла в мой сон чтобы спасти меня. Так?

Мужчина усмехнулся и кивнул в подтверждение моим словам.

— Тогда всё просто. Ты сейчас сделаешь всё ровно так, как я тебе скажу. Возвращай меня снова в этот сон. В то место, где она находится. Я собираюсь вытащить её.

— Эй, не надо сходить с ума, — он демонстративно поднял руки, словно сдаваясь мне. — Ты хоть представляешь, что значит связать своё сознание с чьим-то сном? Здравый смысл там не работает. Люди могут трезво мыслить лишь тогда, когда понимают, где находятся. Нормальному человеку трудно будет сохранить рассудок в таких обстоятельствах. Кроме того, тебе уже известно, что этот сон — ненормальное искажение. Уверен, твой мозг прямо сейчас энергично работает над его исправлением. Попасть в то же место будет практически невозможно, и даже если тебе это удастся, вероятность того, что ты сможешь вновь осознать анормальность и проснуться, бесконечно мала.

— Тогда что будет с Ёиши? Она так и продолжит спать до конца дней? — закричал я, брызгая слюной.

— Послушай меня, Наги, — вмешалась в разговор Кришна, — какими бы сильными не были ментальные способности, перенести своё эго в сон другого человека обычно является невозможным. Но ей это удалось. Даже если в этом был элемент везения, тот факт, что она смогла сделать такое, в какой-то степени помог мне подтвердить истинную сущность девушки по имени Мицуруги Ёиши.

— Что подтвердить? О чём ты говоришь?

— Похоже, мы и она стоим в разных мирах.

Эти слова вызвали у меня чувство дежавю. Я точно где-то уже это слышал.

— Что утратила Мицуруги Ёиши? Что заставило её стать такой? Это мне неизвестно. Но, по всей вероятности, она уже давно стоит на том берегу. Живая в физическом смысле, но мёртвая в духовном — её существование почти равнозначно призраку.

''Ёиши — не живой человек.'' Мне снова вспомнился этот нелепый слух, ходивший по интернету.

— Другими словами, Ёиши пребывает на другом берегу реки. В то время как мы можем лишь заглядывать на ту сторону, эта девушка стоит там обеими ногами, и её голос — это отзвук иного мира. Вот почему её речи потрясают нас, живущих по эту сторону. Именно поэтому…

— …Именно поэтому её слова столь гнетущи и вызывают у людей тревогу и беспокойство. Так ведь там дальше? — пробормотал я, и Кришна посмотрела на меня округлившимися глазами.

О, да — я вспомнил. Я определённо уже проходил через этот разговор во сне. Это было, когда я очнулся в родительском доме от кошмара с куклой в особняке. Кришна, которая зашла в мою комнату проведать меня, говорила то же самое.

— Ты уже объясняла мне это во сне. И я тогда решил, что именно Ёиши затягивает меня в этот жуткий кошмар. Что это из-за неё всё летит к чертям…

Я прервался и поспешно замахал руками перед потерявшей дар речи Кришной.

— Нет-нет, я тебя не виню. Кришна в моем сне и её слова были лишь иллюзией, порождённой моим ослабшим разумом. Просто… я так холодно относился к Ёиши, приходившей в мои сновидения. Я даже уверился в том, что она может быть демоном, ответственным за всё происходящее. Пока мама не разубедила меня, я считал Ёиши настоящим чудовищем, как и писали в интернете. Но… это не так. Если этот разодетый пижон прав, она пошла на огромный риск, чтобы проникнуть в глубины моего подсознания. Она сопровождала меня в этом искажённом мире, не зная, сможет ли вернуться обратно. Для чего? Почему она сделала это для меня? Думаю, я должен знать. Мне нужно спросить её, зачем ей совершать что-то настолько опасное.

Я сказал это со всей серьёзностью, но…

— Неужели ты и правда не понимаешь? — Кришна прищёлкнула языком и пронзила меня взглядом. — Да уж, мальчишки и в самом деле совершенно бесчувственные создания. Ладно, я скажу это вместо неё. Почему Мицуруги Ёиши спасла тебя? Да потому что ты самого конца не бросил ту записную книжку!

— Что?

— Ты и в самом деле дурак. Глупый, легкомысленный, слабовольный, безнадёжный идиот. По какой-то неясной причине ты с головой впутываешься в паранормальные дела и даже сопереживаешь страданиям умерших. Сначала сочувствуешь, а потом пытаешься разделить их тяготы. Ну что за болван! И всё же, такое не каждому под силу. Может это и глупость, но тем не менее, это очень ценное качество в человеке, редкое как жемчужина. А девушки очень чувствительны к таким вещам!

— …Чего?

— В прошлый раз она спасла тебе жизнь своими логичными и последовательными методами. Она пыталась защитить тебя, распространив по всей сети опасные оккультные истории о призраках, истории с личной ответственностью. Обычно, знаешь, её не сильно заботит мир живых. Почему же она так поступает только по отношению к тебе? Мог бы уже и понять, дурень!

— Нет… Стой, подожди минутку.

Я не… я не такой уж замечательный человек. Я просто нерешительный бесхребетный парень, напрочь лишённый здравого смысла. Мне было жаль мальчика с дневником лишь потому, что однажды я сам так сильно страдал, что чуть не умер. Я просто знал, что достаточно иметь кого-то рядом — и боль уменьшается в десятки тысяч раз.

— Понимаю. Однако, хотя твои человеческие качества и достойны уважения, всё же это палка о двух концах. Если будешь продолжать в том же духе, то, скорее всего, не протянешь больше нескольких лет.

— А?

— Когда я говорила раньше, что у тебя нет никаких способностей к оккультизму, я делала это из глубочайшей заботы о твоём благополучии. Из-за своей природы ты так и будешь вовлекаться в дела другой стороны. И как бы ты ни старался удержаться в этом мире, в конечном итоге это затянет тебя в тёмную бездну. Вот почему я постоянно твердила тебе не связываться с Ёиши. Вот что значит оказаться лицом к лицу с девушкой, стоящей на другом берегу реки.

Кришна перевела дух, глотнула чай из стоявшей рядом пластиковой бутылки, и снова повернулась ко мне.

— Всё ещё готов идти рядом с ней?

— ………

— Чтобы спасти такую девушку как она, недостаточно действовать вполсилы. Если тебе не хватит решимости, вы оба погибнете. Ты должен шагнуть вперёд с твёрдостью и быть готов пожертвовать всем в своей жизни. Возможно, тогда мы станем свидетелями чуда.

— Кхм, Куримото?.. — парень в кимоно позади Кришны повёл плечами. — Разве ты не должна была его останавливать?

— Да знаю я! Но, прости, ничего не могу с этим поделать. Я просто впустую сотрясаю воздух! С того дня как мы встретились, Наги никогда не слушал меня!

Нелегко слышать, когда на тебя так бурно жалуются, со всхлипываниями и слезами на глазах. Но пока Кришна обрушивала на меня свои патетичные речи, в уголке моего сознания росла мысль. Те слова, которые я произнёс незадолго до то того, как пробудиться ото сна. "Ёиши не бежит от реальности, как бы сурова та ни была". Я смог выбраться оттуда, высказав это некой неведомой сущности, пытавшейся заключить меня в мире снов.

— Конечно, сложно поверить, что она не хочет возвращаться обратно, — хмыкнул себе под нос парень в кинагаши, словно разговаривая сам с собой. Эти слова поразили что-то во мне, как удар молнии.

Да, точно. Если она не вернётся к нам сейчас, не будет ли это значить, что она предала мои слова о ней, мои убеждения, выкованные в последние минуты борьбы? Если она не возвратится, не означит ли это, что она всё же сбежала?

В этот момент я, наконец, понял, что мне нужно делать. Я понял истинную причину, почему она проделала весь путь в самую глубину моих грёз.

— Только тот, кто познал тьму, знает ценность света.

— …Что ты сейчас сказал? — вскинула глаза Кришна, но я лишь отрицательно покачал головой.

Я снова улёгся на кровать. Сложил руки на животе, улыбнулся ещё шире и решительно произнёс:

— Я возвращаюсь. Я вытащу её оттуда.

----

Голубой мир окрасился белым. Со всех сторон раздавался звук потрескивания пламени и поднимались облака дыма. Однако жара не чувствовалось — вероятно, из-за того что огонь был лишь декорацией для сна. Стоявшая мгла не способствовала хорошей видимости, но, всеми силами стараясь поднять в памяти планировку этого места, я всё же смог добраться до задней части особняка. Я стремился к той закрытой комнате — покоям дочери семейства.

Вокруг лежали в руинах колонны и тлеющие остатки фусума. Пробираясь сквозь них, я в конце концов увидел в дальнем конце комнаты белую блузку и стройную спину Ёиши. Она играла с куклой кокэси, не обращая внимания на пожирающее особняк пламя.

— Привет, Ёиши. Давай убираться отсюда, — окликнул я её. Девушка погладила куклу и пробормотала:

— Интересно, почему она решила родить своего ребёнка в огне?

— Что?

— Когда Ниниги заподозрил её в измене, почему Конохана-Сакуяхимэ так поступила?

— Откуда мне знать? Эта такая древняя легенда.

Я положил ей руку на плечо, побуждая встать, и Ёиши сказала:

— Возможно, в какой-то момент она хотела исчезнуть.

Эти слова заставили меня замереть на месте.

— Видимо, потеряв доверие своего любимого, Сакуяхимэ утратила своё место в мире, — произнесла Ёиши, затем подняла голову и устремила взгляд поверх горящего пламени.

Несколько раздвижных дверей обвалилось, открывая вид на внутренний двор дома. Дочь хозяина особняка стояла и любовалась сливовым деревом, словно не замечая бушующий повсюду огонь. Она прищурила глаза и осторожно коснулась пальцами крошечных бутонов, которые скоро должны были распуститься. Рядом с девушкой были двое братьев, они тоже смотрели на цветущие сливы с самым безмятежным выражением лица, которое я когда-либо видел.

— Не понимаю, как я раньше этого не замечал, — проговорил я, присев рядом с Ёиши. — Это же я, так ведь?

Двоюродные братья, сражавшиеся за сердце дочери, выглядели как однояйцевые близнецы — одинаковые глаза, одинаковые носы и всё прочее. Их черты… были образом, который я давно привык видеть — моим собственным лицом.

— Один из них — ты, пытающийся защитить девушку, — сказала Ёиши. — А другой — ты, стремящийся убить её.

Тут я наконец понял, кого напоминало мне лицо этой девушки. Да, это была моя мать. Её образ, запечатлённый в моей памяти, вернувшей ей молодость и красоту.

— Верно. Семья, живущая в этом особняке, является воплощением твоих чувств и эмоций.

— В таком случае, — я указал пальцем, — что представляет собой этот мужчина, смотрящий сейчас издали на свою дочь с двумя братьями?

— Думаю, он символизирует семью, не способную помочь ни одной из сторон.

При этих словах разрозненные части стали собираться воедино. Дочь, основа всему, одаривает семейство своей любовью. Один из братьев — это та часть меня, которая хочет жить дальше, даже забрав лёгкое у моей матери. Другой брат этого не приемлет. Оба постоянно сражаются друг с другом из-за дочери — или, точнее, матери, которую они любят до безумия. Глава семьи, однако, не препятствует им и не поддерживает никого из них, в растерянности наблюдая за всем с расстояния. Они были настоящим олицетворением моего дома.

Но сейчас все четверо улыбались, в единении и согласии любуясь сливовым деревом. Должно быть, я наблюдал подобную сцену когда-то давно. Это было видение того времени, когда все члены моей семьи могли быть вместе, с чистым сердцем и улыбкой на устах.

— Здесь так уютно, — сказала Ёиши, созерцая эту картину. Я молча встал и положил руку на её плечо.

— Пойдём отсюда, Ёиши, — я посмотрел на особняк, очертания которого постепенно становились всё более тёмными. — Это мой сон. Мир, который я создал, чтобы оградить себя от мучительной реальности своей жизни.

Однако, за всё время нашего разговора, Ёиши не сдвинулась с места ни на сантиметр. Она стиснула в своих тонких белых руках старую куклу и тихо прошептала:

— Возможно, тебе следовало остаться здесь на всю жизнь и никогда не открывать эту дверь.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

''На свете есть вещи, которые людям лучше не знать никогда.''

С этим изречением нечто, начавшее складываться в моем сознании, наконец обрело форму. Эта девушка — она такая же, как я. Не сомневаюсь, что, подобно мне, она несёт в себе некую надломленность и уже много лет страдает от этого. Вот почему она понимала мои боли и несчастья, вот почему она могла ощущать мои терзания так же, как я чувствовал мучения мальчика с дневником.

Я вспомнил несчастную фигуру Ёиши. Вспомнил её худенькую спину, которая словно несла на себе все горести мира. Исказив своё восприятие, мне удалось жить беспечной и беззаботной жизнью. Она, однако, не убегала от этого, не отгораживалась от себя самой, продолжая терпеливо нести свою ношу. Должно быть, это было невероятно тяжело. Наверное, для неё большим трудом было вообще ходить с таким грузом на душе. И, в этом одиноком путешествии, с ногами, утопающими в земле… Её сердце умерло. Именно поэтому она, ещё живая, стояла на другом берегу реки.

— Ёиши… — слова сами сорвались с моих губ, — что же так убивает тебя?

Не будь это столь ненормальные место и обстоятельства, я, наверное, не смог бы задать такой вопрос. И если бы мне пришлось его повторить, думаю, я не сумел бы. Но в тот момент слова вырвались сами собой.

В ответ на мои глупые вопросы губы Ёиши на мгновение искривились, словно она собиралась заплакать. И когда слова уже готовы были вылететь из её рта, я узрел что-то в глубине её тёмных глаз. Как только я увидел этот образ, каждая частичка меня наполнилась страхом.

За тёмными зрачками колыхалась чёрная фигура. Нечто нечестивое извивалось и искажалось, постепенно обретая форму. Это была девушка с чёрными волосами. С её ниспадающими тёмными прядями и изящным белым лицом, она была похожа на Ёиши, но облик её определённо отличался. Искривлённое в улыбке лицо выглядело устрашающе, будто несло в себе всю злобу этого мира.

— Убивать людей очень весело. Не могу устоять перед видом человеческих страданий. Меня безумно забавляет разрушать жизнь счастливым людям. Стоит лишь немного надавить, и человек так легко ломается — достаточно лишь чуть-чуть подтолкнуть в нужном направлении. Я собираюсь подтолкнуть и тебя, чтобы сделать этот мир намного веселее.

Красные губы приоткрылись, выплёскивая поток нечестивых речей.

— Абсолютное зло… — мои слова неслышно прозвучали в тишине бледно-голубого мира.

— Вот почему меня тошнит, когда я чувствую что-то злое, — слабо произнесла Ёиши. Её тонкие ноги заметно дрожали. — Когда разум умирает, это происходит мгновенно, без предупреждения, не успеешь и осознать, как ты уже мёртв.

Прежней Ёиши, которая с готовностью бросилась бы навстречу любому монстру, более не осталось. Передо мной была только сломленная духом юная девушка. Тонкие брови Ёиши были сдвинуты в искажённой гримасе, а её большие глаза наполнились прозрачными слезами, грозящими вот-вот хлынуть вниз.

— Я больше не знаю, что значит бояться.

''"Эй, тебе страшно? Ты сейчас боишься? Каково это — испытывать страх?"'' — всплыли у меня в памяти знакомые слова. Сам не успев этого осознать, я уже заключил хрупкое тело Ёиши в свои объятия. Я прижал к себе её худенькие руки, словно намереваясь запечатать её внутри себя.

— Всё хорошо. Прости меня.

Девушка в моих руках была тёплой, но от того не более живой. Произнесённые слова сопровождались дыханием смерти. Такова была Ёиши, узревшая однажды то, что видеть не следовало. Она узнала то, чего не должна была знать, и в результате была поглощена бесконечной тьмой. И тем самым она потеряла способность чувствовать страх.

"Тех, кто познал тьму, затягивает в её глубины" — сказала когда-то Ёиши. Она говорила тогда о себе самой. Она преследовала сверхъестественные явления в поисках утраченного чувства страха. Так же, как и я стремился к матери, скрытой за пеленой мрака, Ёиши бросалась в самое пламя тьмы, даже если оно грозило испепелить её дотла.

— Здесь нет никакого зла, — прошептала Ёиши, глаза её переполнились слезами и прозрачные капли потекли по щёкам. — Ты говоришь, что нам нужно возвращаться обратно, но, как бы я ни старалась найти причину вернуться, я не могу этого сделать.

"Сложно поверить, что она не хочет возвращаться" — вспомнились мне слова того пижонистого парня. Бесчисленное множество эмоций бушевали во мне, бурля и переполняя меня изнутри. Я был совершенно беспомощен. Я был просто бесполезным, бездарным придурком, не способным спасти единственную плачущую передо мной девушку.

Что же мне делать? Что я должен ей сказать? Могу ли я сейчас её уговорить? Могу ли я вообще что-либо тут сделать? Способны ли мои жалкие, лишённые логики речи облегчить её сердце?

Да, — простирая руки за грань, бросая вызов смерти, я прошептал: "Я всё ещё жив". Слова пришли ко мне, едва уловимые, на кончиках пальцев: "И ты жива тоже".

Я посмотрел в глаза Ёиши и произнёс нечто, совершенно безрассудное:

— Для тебя сама жизнь может казаться чем-то далёким и недосягаемым. Я не знаю, что за бремя ты несёшь, и вряд ли способен по-настоящему понять тебя. Я даже не могу удержать ту непомерную ношу, которую ты тянешь на своих плечах.

Вкладывая всю душу в свои слова, я ощутил тонкий слабый свет, засиявший далеко в небе. В животе у меня что-то стремительно сжалось. Я мог чувствовать энергию, растекающуюся по моим конечностям.

— Но отныне и впредь я буду на твоей стороне. Я всегда буду идти рядом с тобой и нести половину твоих тягот. С этой минуты, какое бы зло на тебя не обрушилось, я встану на его пути. Кто бы ни пытался навредить тебе, сначала должен будет расправиться со мной. И потому, пока я жив, ты ни за что не умрёшь.

Ёиши смотрела на меня с изумлением. Кажется, я опять облажался. Но что сказано, то сказано, нужно теперь отвечать за свои слова, даже если они напрочь лишены логики. Самое время сейчас было бы подкрепить их какой-либо жизненной теорией — слишком многое поставлено на карту, эти обещания не должны уйти впустую. Лихорадочно перерыв до самого дна свой небольшой запас знаний, я, о чудо, отыскал в памяти подходящую легенду. И тут же на ходу составил собственную её трактовку.

— Слушай, помнишь ту историю о Конохана-Сакуяхимэ?

— Что?

— Говорят, что в какой-то момент она хотела покинуть этот мир, но, насколько можно судить по легенде, этого не произошло. Напротив, Сакуяхимэ сознательно выбрала родить ребёнка посреди пламени. Если бы она хотела умереть, то не стала бы давать жизнь новым детям. Почему же она так поступила? Тебе, может, и неизвестно, но я знаю. Мысли Конохана-Сакуяхимэ, окружённой бушующим огнём, были таковы: "Новая жизнь, живущая во мне, так сильно пытается появиться на свет. Этот росток жизни столь отчаянно пытается прийти в этот мир, в то время как я собираюсь оставить его". В тот момент она приняла решение: "Отныне я всегда буду подле тебя. Я готова ступить на путь тяжелее смерти". Вот почему сакура и гора Фудзи, воплощения принцессы Конохана-Сакуяхимэ, кажутся нам, японцам, столь прекрасными. Это трогает наши души, находя в них живой отклик.

— Твои рассуждения безосновательны и нелогичны.

— Боже, ради всего святого, помолчи и не спорь. Я знаю, что нелогичен, но таково моё мнение. А как оно было на самом деле, никому не известно за давностью лет. Итак, короче говоря!

Я дошёл до пика и завершил свою речь самыми нескладными и непоследовательными словами:

— С этого дня ты будешь идти с высоко поднятой головой.

Как только я огласил это, рядом раздался ужасающий звук. В последний момент я успел притянуть к себе Ёиши, прежде чем стена позади нас обрушилась вместе с потолочными балками.

Прижимая к себе девушку, я ощутил слабый запах — от её волос слегка попахивало. Даже во сне Ёиши оставалась такой же, и это несколько вывело меня из себя.

— Что-то не так? — спросила она, но я отрицательно покачал головой и сказал:

— Когда вернёмся домой, прими ванну.

Ёиши отвела лицо и, заявив своё обычное "терпеть не могу ванны", поднялась на ноги.

Тем временем ещё одна горящая балка оторвалась и обвалилась.

— Пошли отсюда.

Я торопливо схватил Ёиши за руку, и мы бросились наружу, всё ещё держась друг за друга. Поддерживая Ёиши левой рукой, правой я заслонялся от огня и рушащихся колонн. Но, как только мы выбрались из комнаты в коридор, я осознал, что разваливающийся особняк уже слишком утратил свою форму, и ориентироваться в нём стало невозможным.

Досадливо цокнув языком, я свернул налево, туда, где огонь был ещё не так силён. Дом вовсе не был таким уж большим и запутанным — нужно только постоянно двигаться прямо, и в любом случае доберёшься до выхода. Если мы будем следовать вдоль ограды, то должны выйти к главным воротам. Однако, сейчас, когда тайна была раскрыта и особняк из моих грёз утратил своё предназначение, структура дома стала настолько хаотичной, что даже направления верх и низ, лево и право стали неразличимы. Лестница теперь вела на кухню, а напротив туалета оказалась кладовка. Маты татами протянулись в бесконечность, коридор извивался и закручивался в спираль.

Чёрт, в какую нам сторону? Вдобавок ко всему, сверху непрерывно сыпались огненные искры, обжигая мою кожу. Они не были горячими, но вызывали тупую боль, словно иссушая саму мою сущность.

"Кажется, ничего не выйдет" — начал точить меня внутренний голос, но я оборвал его: "Тут нет ничего невозможного. Это ведь мой сон. Я не позволю своим сновидениям убить меня. Здесь больше никто не умрёт", — выкрикнув это, я ухватил руку Ёиши так сильно, как только мог, и продолжил бежать.

Белая мгла расползалась вокруг. Вскоре нас окутало такое количество дыма, что я не мог разглядеть даже кончиков своих пальцев.

"Вероятность того, что ты сможешь снова проснуться, бесконечно мала" — послышались мне слова парня в кимоно, и я помотал головой, чтобы прогнать их. Я обязательно вернусь. В свою квартиру. В свой дом в Токио. Я вернусь в Фудзиэду — и в этот раз точно в свою реальность. Я восстановлю свои искажённые и разлаженные воспоминания. Я снова обрету свою повседневную жизнь такой, какой она должна быть.

Но… я никак не мог найти выхода. Куда бы я ни посмотрел, всюду путь преграждали обломки особняка. Столпы огня неумолимо нарастали и приближались. От страха, что я могу не справиться, ко мне пришёл приступ слабости.

И в этот момент, чья-то рука протянулась из белого тумана. Это была просто маленькая ладонь, сквозь дым не было видно лица её владельца. Но я всё же не стал колебаться и с готовностью принял эту руку помощи.

Ведомые этой дланью, мы с Ёиши бежали по огненному коридору. Стены вокруг нас рушились, потолочные балки обваливались вниз. Было очевидно, что особняку приходит конец. И тем не менее, я понятия не имел, сколько ещё нам нужно пройти, чтобы выбраться. Но, как ни странно, в моем сердце появилась надежда, которая незадолго до этого почти исчезла. Причина была в этой маленькой руке, что вела нас за собой. Не знаю почему, но я чувствовал, что мог довериться этому человеку. Даже несмотря на все те жуткие вещи, которые я видел, я всё равно был в этом уверен. Почему так? На бегу я мельком заметил перед собой ноги мчащегося впереди ребёнка. И осознал — на них были надеты белые кроссовки с голубыми шнурками.

В тот момент, когда я понял, кто этот мальчик, моё зрение вдруг затуманилось.

— Туда.

Вдалеке в том направлении, куда указывала Ёиши, наконец-то показались догорающие ворота. Это был выход. Если мы доберёмся до них, то сможем и выбраться отсюда. Но стоило мне так подумать, как маленькая ладошка, которая сжимала мою правую руку, исчезла. Я быстро обернулся и увидел мальчика, стоящего в клубах дыма — он слегка улыбнулся и помахал мне рукой. Я замахал в ответ изо всех сил, но в этот момент особняк начал разваливаться, со звуком, похожим на треск ломающегося айсберга.

Мы мчались со всех ног. Главные ворота были уже открыты, массивная задвижка сломанной валялась на земле. Я пропустил Ёиши вперёд и, оглянувшись напоследок, заметил…

У входа в рушащийся дом кто-то стоял и неотрывно смотрел на меня. До боли знакомые очертания фигуры, окутанной белой дымкой, заставили мои чувства хлынуть потоком.

— Мама!

Стоя посреди распадающегося мира, в центре стремительно сокращающейся белой вселенной, я на последнем дыхании закричал во весь голос:

— Спасибо! И прости меня. Я всё время убегал. Меня защищали, а я вёл себя как избалованный ребёнок.

Мой голос срывался, но я продолжал свою речь.

— Но теперь, я буду нести всё на своих плечах. Даже то, в чём мне обычно помогали отец с сестрой. С этого дня я буду сам по себе. Я собираюсь жить своей настоящей жизнью. Поэтому. Поэтому…

Слёзы неудержимо лились из моих глаз — так сложно было произнести эти слова. Я ощутил, как кончики пальцев Ёиши коснулись моей левой руки, придавая мне силы. Со всей полнотой своих чувств, я прокричал:

— Прощай, мама.

----

Первым, что я заметил, когда очнулся, был тёплый солнечный свет из окна. Я снова находился у себя в квартире, лёжа под собственным одеялом. Увидев улыбки на лицах окружающих, почувствовав синхронные объятия Кришны и Карасу, я, наконец, осознал, что сумел вернуться живым. Даже буддийский монах, устрашающе ухмыляясь, подошёл обняться, чем немало меня поразил. Того парня в кинагаши, наставника Кришны, кстати, здесь больше не наблюдалось. Мне сказали, что он провёл надо мной некий гипнотический ритуал, а, закончив, тут же отсюда смылся. Ну да и скатертью ему дорога.

Как бы то ни было, я вырвался из дружеских рук и вскочил на ноги, чтобы проведать Ёиши, спавшую на соседней кровати. Она по-прежнему была там, погружённая в беспробудный сон. Девушка безмолвно лежала, скрестив на животе пальцы, и выглядела так, словно уже почти и не дышит. Смогла ли она вернуться? Из той бездны между двумя берегами, из-за абсолютной границы, из-за порога иного мира?

Только успел я об этом подумать, как Ёиши слегка приоткрыла глаза. Она вздохнула и, несколько смущённым тоном, произнесла:

— Мне было там так хорошо…

===Эпилог===

Полагаю, в этом мире ты несёшь за себя личную ответственность, точно так же, как при исследовании мест с привидениями. Радости и несчастья, что скрываются в тени, — все они находятся на выбранном пути. В этот раз я познал это на собственном нелёгком опыте. Маленькая узкая тропка может вести к чистому роднику. В конце широкой и светлой дороги может поджидать зверь. Никто не знает, что ждёт нас в будущем, так что только вам решать, в какую сторону отправиться на этом распутье. Даже если держать глаза и уши открытыми и хорошенько думать головой, всё равно можно ошибиться. Но неправильно винить себя или окружающих, когда это происходит. Скорее, следует получать от этого удовольствие. Думаю, так жизнь будет намного лучше.

— …Думаю, так жизнь будет намного ярче.

Я рассеянно размышлял обо всём этом, раскинувшись на лавочке в Токийском вокзале. Экзамены у меня закончились, и мы с сестрой собирались домой. Я возвращался обратно в Фудзиэду, чтобы наконец расставить всё по своим местам. Акира обсуждала это с отцом, но тот просто вздохнул: "А, понятно", словно сбрасывая тяжкий груз со своих плеч. В любом случае, то, что я до сих пор даже не посетил могилу матери, было высшим проявлением сыновней непочтительности. Поэтому я собирался уделить немало времени для рассказов обо всём произошедшем со мной.

— Эй, Наги! — внезапно раздался такой гневный крик, что люди за сотню метров разом обернулись. — Какого чёрта ты там расселся так беззаботно на этой скамейке?!

Я повернулся на голос и увидел свою сестру — двадцатидвухлетнюю Акиру Ямада, держащую в руках кучу ланчбоксов, журналов, упаковок чая, сувениров и прочих малопонятных вещей. Она откинула назад свои пышные рыжеватые волосы и устремила на меня свой недобрый взгляд.

— Бедная девушка вынуждена в одиночку тащить весь этот багаж, пока ты, бестолочь, развалился спокойно на лавочке!

— Ой, извини, — ответил я практически рефлекторно и бросился помогать ей, чуть не споткнувшись по дороге.

— Знаешь что? Это ведь я оплатила тебе билет, так? Я приплюсую это к тому, что ты уже был мне должен за недавний переезд, поэтому давай-ка ноги в руки и отрабатывай долги, окей?

— …Ладно.

Я надеялся, что после всего произошедшего она станет хоть немного более добродушной и снисходительной, но, видимо, это было наивно с моей стороны. В любом случае, до возвращения домой оставалась всего неделя. Несмотря на то, что это был только второй её год работы в компании, сестра без колебаний взяла оплачиваемый отпуск и поселилась в моей квартире до самого нашего отъезда. Она взяла на себя заботу о еде и стирке, но взамен захватила себе место, где я спал, я больше не мог выбирать, что смотреть по телевизору, и лишился своего права на первую ванну. Со всем этим, экзамены мне удалось сдать исключительно благодаря семейному ресторанчику, открытому до поздней ночи.

В общем, всё как и ожидалось от предводительницы девушек, Акиры Зари, в прошлом известной на всю Фудзиэду.

— Вот, держи это всё. А, и ещё ты мне должен за обед с чаем, верно? Лучше бы тебе найти подработку и расплатиться со мной поскорее. Первые три месяца, так уж и быть, без доплаты, но дальше ты на счётчике на десять процентов ежемесячно.

…Дьявол. Она сущий дьявол. Интересно, она понимает, что я — бедный студент, у которого едва хватает денег, чтобы платить по счетам?

Сестра сунула мне в руки все шесть бумажных пакетов, а затем спросила:

— Так ты что, не заметил?

— Чего? — спросил я в ответ, и она цокнула языком, расправляя свои пышные волосы.

— Вот поэтому тебя и считают болваном. Удели чуток своего внимания на окружающих.

Я послушно огляделся и увидел молодую девушку, болтающую ногами на лавочке у лестницы. Знакомая форма с белой блузкой и чёрным галстуком принадлежала Мицуруги Ёиши.

— Ох, это же она. Откуда?..

— Вперёд, двигай к ней. У тебя меньше двух минут до отправления поезда, так что давай, в темпе.

Эти наставления, однако, не помешали моей сестре оставить все вещи на меня. Она как ни в чём не бывало повернулась и спокойно ушла к поезду. Пришлось мне тащиться к скамейке Ёиши со всем багажом в руках.

— Привет.

Девушка слегка подняла голову на мой голос.

— Ты что здесь делаешь?

Но она ничего не ответила, продолжая безучастно смотреть себе под ноги.

— А, понятно. Ты пришла проводить меня, да? Я уж думал, что больше не увижу тебя.

Я подсел к по-прежнему молчащей Ёиши и с широкой улыбкой на лице сказал:

— Не волнуйся, я обязательно вернусь. Я собираюсь домой, чтобы наконец открыть фусума, раз и навсегда. Неважно, что будет по ту сторону — я приму это и непременно вернусь.

Под конец я почувствовал спазм в груди, но продолжил говорить, не останавливаясь, чтобы не подать виду.

— Но, знаешь, на самом деле… это всё как во сне, — пробормотал я, и Ёиши посмотрела на меня. — Я имею в виду, в переносном смысле. Многое всё ещё не укладывается у меня в голове. Поверить не могу, что приду домой и обнаружу, что мамы больше нет… До сих пор не могу этого принять.

Я собирался сказать всё как можно более непринуждённо, но голос сорвался и вышло довольно жалко.

Однако Ёиши вдруг произнесла нечто неожиданное.

— Насчёт твоей матери… Она здесь.

— Что?

Ёиши медленно достала из сумки что-то завёрнутое в белую материю. Осторожно, обеими руками она сняла ткань — это оказалась старая кукла кокэси. По моей спине пробежал невыразимый холод.

— Ты… Это… Это же…

— Это трофей.

Ёиши убрала фигурку обратно в сумку. Её тёмные глаза сияли от радости.

— Покажи ещё раз. Это ведь не может на самом деле быть…

— Отказываюсь. Я сама её добыла.

Нет, такого просто не могло быть. Она просто пыталась напугать меня, купив похожую куклу в какой-нибудь антикварной лавке или вроде того. Я старался себя убедить в этом, но… Это ведь была Ёиши. С ней такие жуткие вещи с лёгкостью становились реальными, поэтому я сдержался и не стал развивать эту тему. Всё-таки, я проходил период восстановления, мне следовало избегать новых потрясений.

— Так ты специально приехала на вокзал, чтобы показать это мне? — спросил я, и Ёиши снова умолкла. Я тоже пребывал в растерянности, не зная, о чём можно поговорить за столь малое время. Так и мы потратили оставшиеся минуты, сидя на лавочке, словно изображая едва начавшую встречаться пару, которой предстоит скорое прощание.

В конце концов, объявление об отправлении поезда эхом прокатилось по перрону.

— Ну что ж… Мне пора.

Я встал, и Ёиши тоже молча поднялась на ноги. Когда я уже подошёл к дверям поезда и собирался втиснуться туда со своей кучей пакетов, сзади раздался её голос.

— Старшая школа Комей, первый курс, группа А. Ёиши Мицуруги, шестнадцать лет.

Я с удивлением обернулся. Ёиши стояла позади, сцепив руки за спиной. В это время прозвучал сигнал к отбытию, и я поспешил забраться в вагон.

— В следующий раз, если мы снова встретимся… — начала Ёиши, но тут двери поезда закрылись. Тем не менее, она продолжала говорить. Я изо всех сил старался прочитать её слова по движениям губ. Конечно, я этому никогда не учился, но каким-то чудесным образом послание дошло до меня.

— …я стану твоим другом.

Ёиши выглядела довольно напряжённой, произнося это.

— Да ты, должно быть, шутишь, — рассмеялся я. И что было мочи замахал ей рукой, прижимаясь лицом к окну в отходящем поезде.

Не знаю, удалось ли мне передать таким образом свой ответ. Что ж, значит, я постараюсь вернуться как можно скорее. На лице Ёиши было такое печальное выражение, когда она пришла проводить меня. И поэтому я собираюсь сказать ей следующее:

"Мы не просто друзья. Мы — напарники".

<noinclude>

==Примечания==
<references/>

{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Назад ко [[Phenomeno:Case 02 ~Russian~|второй истории]]
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
| Вперёд к [[Phenomeno:Volume 01, Afterword ~Russian~|послесловию]]
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno:Case 02 ~Russian~

2021-10-14T18:15:23Z

Mortelight: /* История вторая. Личная ответственность */

==История вторая. Личная ответственность==

===Желание===

====1====

"Тьма бездонна и тепла, словно вода".

Так говорил американский писатель-мистик в своей единственной работе, изданной на японском. "Отчаяние Баумкухена". Я прочитал этот роман в школьной библиотеке, когда ещё учился в старших классах. Вообще, я не слишком люблю читать, но эта книга стала для меня исключением. Она оказалась по-настоящему интересной. Автор воссоздал запутанный мир в комичном стиле и это действительно был тот редкий случай, когда я просто не мог оторваться от чтения. После приезда в Токио я пробовал отыскать другие его произведения, однако все мои поиски закончились неудачей. Тем не менее, я кое-что выяснил. Книга, которую я читал, была единственной работой этого автора, переведённой на японский язык. Кроме того, до меня дошли неутешительные новости.

Как раз в то время, когда я читал его книгу в старшей школе, в далёкой Америке писатель упал с дамбы и скончался.

Говорят, это была дождливая ночь. Кто-то считал, что это самоубийство, другие назвали это несчастным случаем, но как человек, читавший его книгу, я был очарован ночью, когда он стоял на дамбе прямо перед своей смертью.

Просто тёмные, бесконечные, бездонные массы воды.

Возможно, он не смог побороть желание познать глубину тьмы?

Я думал об этом, стоя прямо посреди бескрайней черноты.

Тьма и в самом деле похожа на воду.

Она окружила меня теплотой, окутала, рассеивая слабый свет моего фонарика. Темнота словно пыталась поглотить меня без остатка. Такое чувство преследовало меня в этом месте — заброшенной больнице на горе, закрывшей луну и облака.

— Эй, давай вернёмся? Здесь повсюду осколки стекла и стены начинают осыпаться. Тут опасно. Кроме того, здесь могут собираться всякие маргиналы.

Я старался придумать ещё причины для отступления, но…

— В этом мире не существует безопасных мест с привидениями, — сказала Мицуруги Ёиши с небывалой живостью.

Одетая в летнюю школьную форму, она шла впереди. Фонарик в её руке подсвечивал путь сквозь погружённые в тень коридоры. Её чёрный галстук и белая блузка полурастворились в темноте, напоминая мне сцену из какого-то фильма. В другом месте и в другое время я счёл бы это забавным, но сейчас её застывшее белоснежное лицо вызывало страх.

Был третий час ночи. Мы с Ёиши осматривали заброшенный госпиталь в горах Хатиодзи.

Оконное стекло лежало в осколках, а разбросанные листы линолеума покрывали собой остатки медицинских записей. Плакаты на стенах были рваными и уже начали подгнивать. Если посветить на них фонариком, они напоминали манящую к себе девушку, покрытую кровью. Но хуже всего было то, что, хотя мы и шли во мраке одни, я чувствовал присутствие множества людей.

— Про эту больницу давно ходят странные слухи.

От зловещих слов Ёиши воздух вокруг продолжал холодеть.

— Шум машин из подвала, который можно услышать, несмотря на то что здесь нет электричества. Призраки медсестёр, блуждающие по больнице. Пустая инвалидная коляска, преследующая тебя…

— Прекрати сейчас же, нашла время.

— Но есть один слух, выделяющийся из всей этой чепухи, — отозвавшийся эхом в темноте голос Ёиши был наполнен силой. — Говорят, что количество людей, посетивших это место, изменялось.

— Количество людей изменялось? — переспросил я. — Это одна из тех старых небылиц, когда входит четыре человека, а потом их оказывается пятеро? Я часто встречаю такие истории.

Несмотря на моё замечание, Ёиши с увлечением ответила мне:

— Я слышала, что число людей уменьшается.

"Похоже, такое начало истории не приведёт к хорошему концу", — подумал я, а Ёиши продолжила:

— Если заходит четыре человека — внутри оказывается три. Если заходит пять — становится четыре. Зашедшие пугаются, не зная куда исчез их спутник. Но когда они выходят из больницы, число людей вновь становится прежним.

Мне послышалось что-то в темноте. Кажется, этот звук исходил не от нас.

— Самое интересное в таких историях — разница в восприятии. Если спросить пропавшего человека, он ответит, что всё время был вместе с остальными. Тем не менее, другие скажут, что его с ними не было. Где, в таком случае, находился этот человек? И с кем он был всё это время?

Воздух становился всё холоднее.

В какой-то момент я понял, что не знаю, где нахожусь. Хоть я и должен был стоять на твёрдом бетонном полу, вокруг себя я не чувствовал ничего, кроме непроглядной тьмы. И я больше не был уверен наверняка в том, что говорю с Ёиши.

Эх, и зачем я пришёл в это место?

Мне казалось, что в прошлый раз я усвоил урок, так почему же я делаю что-то подобное снова? Я должен был ещё тогда принять, что это не моё. Когда в её глазах и голосе появлялись признаки жизни, мир начинал искажаться. Мои мысли, чувства и убеждения безжалостно рвались на части вместе с реальностью вокруг меня, и я чувствовал, как меня медленно затягивает в образовавшееся отверстие.

Опираясь на свет у своих ног, я следовал за Ёиши, которая без колебаний двигалась вперёд…

И готов был вот-вот расплакаться.

'''【О паранормальных местах, которых стоит избегать!】'''

Всё началось с этой темы на оккультном сайте "Икаигабучи".

Она была почти сразу стёрта администратором Кришной. Но, к сожалению или к счастью, я успел прочитать её до удаления. И кое-что привлекло моё внимание.

・Глубоко в горах Хатиодзи

・Покинутая больница

・Отважившиеся пойти туда сходили с ума

Я вспомнил. Это обсуждалось на прошлой встрече любителей паранормального, той самой, которую посетила Ёиши. В рассказах тогда упоминали историю о заброшенном госпитале. Неизвестно, что произошло, но все вернувшиеся оттуда попали в психбольницу — и только один человек смог сказать: "Ёиши". Её и так всегда считали ненормальной, но именно после этого случая стали называть "проклятым существом". Спустя несколько недель слухи о Ёиши распространились в сети и она стала персонажем вроде Садако.

Если встретишь её — умрёшь через семь дней. Если заговоришь с ней — будешь проклят.

Ходило множество догадок о том, кто она и как выглядит. Однорукий человек, окровавленная девочка и куча других подобных версий. Все эти слухи раздражали меня.

Я пообщался с ней немного во время прошлого инцидента. И знаете что? Ёиши не столь чудовищна, как все считают. Она просто немного странная старшеклассница с глубокими познаниями в оккультизме. Хотя, действительно, иногда бывают моменты, когда можно усомниться в её психическом здоровье.

Вот такое у меня сложилось о ней впечатление.

Если бы я выяснил, что именно произошло здесь в тот раз, возможно, мне удалось бы хоть немного очистить её репутацию.

Сразу после лекции я поспешил к западным воротам университета. Было уже около трёх часов дня и ученики старшей школы расходились по домам. Подумав, что вряд ли имеет смысл расспрашивать Кришну на эту тему, я решил действовать напрямую.

— Эй, Ёиши!

Мне не пришлось долго ждать. Вскоре показалась знакомая мне фигура черноволосой девушки с бледным бесстрастным лицом. Я окликнул её, стоя в тени у фонарного столба.

— Подожди, я хочу кое-что у тебя спросить, — сказал я, и быстрым шагом подошёл к ней, пока она не ушла. Ёиши, обернувшись, удивлённо посмотрела на меня.

"Её глаза, как всегда, напоминают стеклянные бусинки" — подумал я.

— Ты ведь ходила в заброшенный госпиталь в горах Хатиодзи после той офлайн встречи?

На какое-то время лицо девушки стало задумчивым, словно она вспоминала старого друга детства. Затем она кивнула.

— Ходила.

— Что произошло с людьми, которые пошли с тобой в тот раз?

— Это была офлайн встреча. Я не поддерживала ни с кем связь.

— Знаешь, один из них до сих пор находится на лечении. На лечении в психиатрической больнице, — и я пересказал ей то, что говорил Зиппо на прошлой встрече.

Той ночью знакомый Зиппо был там вместе с ней. После чего он, повторяя лишь имя "Ёиши", был госпитализирован в психлечебницу.

Услышав мою историю, Ёиши лишь слегка склонила голову набок.

— Разве это не имеет к тебе отношения? В любом случае, что произошло там тогда?

— Что… Я услышала про это место обитания призраков и пошла туда, вот и всё.

— Но ведь ты знала, что там опасно, так? Почему ты не удержала их?

— Эти люди не остановились бы, скажи я им: "Это место настоящее".

— …Но…

Пожалуй, да… Мне бы тоже захотелось пойти, услышь я такое.

Но нет же. Проблема вовсе не в этом. Я уже понял, что Ёиши особенная. Она сильно отличается от обычных любителей оккультизма. Она должна была знать, что это место в самом деле опасно. Знать это и не предупредить остальных, кто же так поступает?

И тогда, словно читая мои мысли, Ёиши сказала:

— Каждый сам несёт за себя ответственность в паранормальных местах. В этом мире так было и будет всегда.

Её холодный тон рассердил меня.

— Тебе всё равно? Вот почему люди считают тебя ненормальной.

Ёиши лишь вздохнула.

— Нельзя заставить людей молчать. Особенно в интернете, — сказала она и пошла дальше.

Мне начало казаться, что это бесполезно. Я волновался и пытался поддержать её, так что её отношение было довольно грубым. Тем не менее, когда я видел её тонкую худую фигурку, мне становилось грустно. Ёиши была похожа на странника, идущего тернистым путём в одиночку. Казалось, что она несёт на себе все тяготы и страдания этого мира.

— Боже, ладно.

Я снова догнал её. И, следуя за ней, решил так или иначе продолжить разговор.

— Тогда расскажи мне правду. Что там произошло? Я напишу об этом.

Ёиши остановилась и окинула меня любопытным взглядом.

— Не понимаю, зачем это тебе.

— Просто расскажи, — повторил я.

И мне показалось, что нечто шевельнулось в её глазах.

— Ты действительно хочешь знать?

Её взгляд пугал меня. Что-то открывалось в глубине этих тёмных, всевидящих глаз. Казалось, что я стою на пороге какой-то непостижимой истории, и меня начинает затягивать внутрь. Мой инстинкт самосохранения предупреждал об опасности, отчаянно крича мне повернуть назад.

— Если ты хочешь знать, несмотря ни на что… — Ёиши продолжала, всё ещё глядя вдаль, — Было бы быстрее, если бы ты пошёл туда.

— Пойти в госпиталь?

Ёиши кивнула и слегка свела брови.

— Честно говоря, я сама ещё не поняла, что не так с этим местом.

— …Что?

Это не укладывалось у меня в голове. Вот значит как. Подобная ситуация довольно необычна.

От неприятного удивления я лишился дара речи. Мои колени начали дрожать, но Ёиши продолжала:

— С этого момента, каждый несёт ответственность сам за себя.

…и так, мы с Ёиши прибыли сюда на поезде.

В самом деле, только я ответственен за то, что случится со мной. Пытаться помочь ей, не осознавая собственных возможностей — вот причина, приведшая меня в это жуткое место.

В густом мраке мы спустились в подвал госпиталя и продвигались по тёмному, влажному, отсыревшему проходу.
[[File:Phenomeno Vol1-Case02.jpg|thumbnail]]
Моё дыхание стало тяжёлым, возможно, из-за грязного воздуха. Сердце стучало так сильно, что, казалось, готово было вырваться сквозь одежду. Не раз я думал, что не могу уже идти дальше.

Почему я продолжаю? Почему я не могу просто схватить Ёиши за руку и сказать, что мы уходим?

В этот самый момент… Я снова услышал треск где-то поблизости.

Я отпрянул, словно что-то схватило меня за сердце.

— Ч-что это был за звук? Его уже было слышно… — спросил я, но Ёиши просто ответила "Кто знает?", продолжая идти по коридору.

— Кто знает… ты слышала это, да? Было довольно громко.

Я стоял, сжавшись, и продолжал водить фонариком вокруг.

— Здесь, — прозвучал впереди голос Ёиши.

Я посмотрел в её сторону — Ёиши стояла перед дверным проёмом. Подойдя ближе, я увидел, что её фонарик освещает табличку с надписью "Вторая кладовая комната".

— Что здесь?

— Здесь исчез один человек.

— …Да? — я сглотнул и спросил: — То есть, что? Эта история с пропажей людей…

— Правдива.

— Неплохо бы заранее о таком предупреждать, — нервно возмутился я, но всё, похоже, начинало проясняться. Тем, кто исчез, был госпитализированный друг Зиппо. Естественно, любой попал бы в психиатрическую лечебницу, застряв один в таком жутком месте. Меня самого уже едва держали ноги. Но погодите — зачем тогда ему повторять имя Ёиши? Из-за чего всё же у неё такая репутация?

Ёиши спокойно покачала головой.

— Неверно.

— …А?

— Той, кто исчез, была я.

От её слов у меня по коже пробежали мурашки.

— Я всё время была вместе с остальными. Но, когда мы покинули больницу, они сказали, что меня с ними не было. Мы убедились, что наши воспоминания идеально совпадают вплоть до этой комнаты. Тем не менее, выйдя из здания, мы помнили события по-разному. Для них меня не было внутри, а я помнила, что шла вместе с ними, с начала и до конца. В таком случае — кем были те люди, с которыми я была всё это время?

Пока Ёиши радостно рассказывала, что произошло, я смотрел на её белоснежный, резко очерченный во тьме профиль. И думал, что мне никогда не стоило сюда приходить.

— Почему наши воспоминания отличались и отчего это случилось? Я хочу знать.

Ёиши с зачарованным взглядом подошла к двери, затем снова обернулась ко мне.

— Эй, страшно? — спросила она, глядя мне в глаза. — Каково это, бояться? — и с этими словами она исчезла в комнате.

Я остался один в темноте и заколебался.

"Да, я боюсь. Конечно. Поэтому я иду домой, удачи".

…Как просто было бы, если бы я мог сказать так и уйти.

Однако, когда уровень человеческого страха переходит определённый порог, ноги перестают двигаться. Просто сдвинуться с места становится подвигом. И ощущается так, словно этим ты привлекаешь внимание чего-то, что не можешь увидеть во тьме. Для этого нужен совершенно другой уровень мужества.

Более того, сам факт присутствия здесь Ёиши означал, что я не могу просто уйти. Сбеги я сейчас — и меня всю жизнь называли бы "королём трусов", бросившим молодую девушку одну в тёмной ночной больнице.

У меня не было другого выбора. Я шагнул в приоткрытую дверь.

Внутри было даже темнее, чем в коридоре. Если бы у темноты была плотность, здесь она была бы ещё гуще. Посветив фонариком, я увидел, что нахожусь в палате размером в пятнадцать-шестнадцать татами. В центре стоял письменный стол, а вокруг него были разбросаны незнакомые мне инструменты. У стен лежало несколько упавших шкафов с разбитыми стёклами, бумаги из них были раскиданы по полу.

Осматриваясь, я задел что-то ногой. Пивная банка. Оглядевшись вокруг, я увидел ещё банки, смятые сигаретные пачки и пустые пакеты из-под закусок. Видимо, всё это осталось от тех "неблагодарных", которых так презирала Кришна. По выходным в этой больнице, вероятно, устраивали игры на храбрость.

— Должно быть, это довольно популярное место, — сказал я, и далеко в темноте отозвался скучающий голос Ёиши.

Я направил луч света в ту сторону и обнаружил её рядом со шкафом. Ёиши подсвечивала себе фонариком, просматривая ящики и медицинские записи. Вскоре, исчерпав весь материал для изучения, она подошла ко мне.

— Я уже видела это прежде, — Ёиши посветила на вещь, которую протягивала мне. Это была старая записная книжка.

— Что это?

Открыв её в свете своего фонарика, я понял, что это дневник. Каждый лист был исписан от края до края, большинство записей сделаны хираганой. Время от времени встречались цветные рисунки людей и машин — похоже, всё это было написано больным ребёнком. Я листал страницы и заметил, что текст обрывается посреди одной из них. На ней стояло число — 16 августа 1991 года. А дальше, поперёк листа, большими буквами было нацарапано…

''"Пожалуйста, исправьте мою болезнь".''

Эти слова ножом врезались мне в сердце. Я стоял и ошеломлённо смотрел на жёлтую записную книжку.

— Имя совпадает. Вероятно, это написал тот ребёнок.

Ёиши протянула мне лист бумаги. Медицинская карта с историей болезни восьмилетнего мальчика. А в конце лишь официальная дата смерти.

— Он умер,— пробормотал я, и Ёиши кивнула. Затем она направила свет на противоположную стену и перефразировала мои слова:

— Предполагается, что он умер.

Я потерял дар речи.

На стене… Хираганой, тем же почерком, что и в записной книжке…

''"Я сделаю всё что попросите, если вы исправите меня".''

Надпись была огромна. Каждая буква размером с две человеческие головы. И написана она так высоко, что даже взрослому сложно будет туда забраться.

— Это… написал тот мальчик?

— Кто знает, — Ёиши водила лучом фонарика, освещая стену от одного конца до другого. — Проблема не в том, кто написал это.

"…Тогда в чём проблема?" — подумал я, но мне показалось, что если Ёиши ответит, всё станет ещё более жутким. Я решил спросить её позже, когда мы вернёмся в хорошо освещённое место. Видите, я немного вырос.

Но в этот самый миг…

Свет пропал. Всё вокруг покрылось мраком, и я в страхе отшатнулся.

— Э-эй, зачем ты выключила свет…

И тут я понял…

…Нет. Ёиши была не единственным человеком, освещающим это место. У меня тоже был фонарик, и я его не выключал.

Несмотря на это, кругом стало темно.

Я вновь услышал трещащий звук.

Казалось, что он отдаётся эхом издалека, но в то же время находится у самого моего уха. Это было похоже на звук рвущегося воздуха, словно трескалась стена, которую я не мог увидеть. И в то же время я что-то почувствовал. Запах гниения, похожий на запах реки, заполненной мёртвой рыбой.

— Эй, Ёиши… — сказал я дрожащим голосом, но ответа не последовало. — …П-прекрати это, эй…

Я бесплодно щёлкал выключателем своего фонарика, как вдруг…

''*треск*…*хрусь*…*треск*''

Резкие звуки эхом прозвучали вокруг меня. Это он. Звук разматываемой и рвущейся полиэтиленовой плёнки.

Что-то схватило меня за руку. Я едва не закричал, но голос Ёиши заставил меня присесть на месте.

— Молчи.

От её резкого шёпота крик застыл у меня в горле. Тишина и темнота воцарились вокруг.

Нет… На краю этого безмолвного, наполненного напряжением мира, я чувствовал, что что-то не так. Я мог слышать бесконечный поток тихого шума. Здесь есть кто-то ещё? Или это животное, а может насекомое? Я пытался так думать, но чувствовал что-то конкретное. Это точно было не животное — это было нечто, имеющее форму человека.

И оно медленно приближалось к нашей комнате из дальнего конца коридора.

Я залился слезами. И признал, что я — слабак. Если бы я только мог выбраться отсюда живым. Я бы никогда не пошёл в паранормальное место вновь. Я бы больше не следовал за странными словами Ёиши. Я бы дописал своё письмо маме и жил простой жизнью студента, почтительно относящегося к родителям и занятого только учёбой и работой. Точно. Я ведь приехал в Токио, чтобы помочь семейному бизнесу пиломатериалов. Однако, я бесцельно проводил время на оккультном сайте — и в итоге был покаран за проникновение в место вроде этого. Это всё наказание за то, что я не написал письмо моей матери, как обещал. Я был неправ. С этого момента я буду жить достойной жизнью. Поэтому, пожалуйста. Пожалуйста. Я не знаю, что происходит, но, заклинаю — исчезни. Возвращайся в свой мир.

Но… разрушая мою молитву богам…

"Изыди!"

Крик Ёиши прогремел как взрыв, и стол рядом со мной отозвался громким звуком удара.

Кажется, Ёиши пнула его. Что-то разбилось, и по тихому, прежде заброшенному госпиталю разнёсся грохот. Вместе с этим я почувствовал, что моё тело опять слушается меня. Свет снова включился, тьма рассеялась, и я увидел…

Я увидел… Через слегка приоткрытую дверь, в коридоре…

Старые, потрёпанные кроссовки с голубыми шнурками.

А затем, обутую в кроссовок, вытянутую, худую, синеватую, гниющую, разлагающуюся ногу ребёнка.

— А… уаа!!

Я закричал вместе с Ёиши.

— Это неправильно! — громко воскликнула Ёиши, оттолкнув мою руку. — Это бессмысленно! Это излишне! — она продолжала что-то кричать.

Как девушка с таким хрупким телом может издавать такие громкие звуки? Её голос пугал меня. Но он, кажется, потревожил что-то, что я не в состоянии был заметить. Бесчисленное множество незримых вещей, казалось, ползали и двигались.

Ёиши вскочила и побежала к коридору. Возможно, она преследовала нечто, чего я не мог воспринять, или, может быть, она просто пыталась сбежать.

— П… подожди, подожди меня!

"Да какого чёрта!" — подумал я, и последовал за ней спустя секунду.

Выскочив через дверь, которую Ёиши полностью снесла, я очутился в коридоре.

— Эй, постой, Ёиши! — я посветил фонариком в проход, но она не стала ждать.

— Вот гадина, ну ладно.

В средней школе я ходил в баскетбольный клуб и даже был разыгрывающим. Я был уверен в быстроте своих ног.

Однако Ёиши была ещё быстрее. От её обычной медлительности не осталось и следа. Её чёрные волосы метались из стороны в сторону, пока она бежала словно молодой олень, отдаляясь от меня. По пути, случайно или нарочно, она свалила больничную ширму и засохшие растения. Это заставило меня на миг забыть о том, что это паранормальное место, и напомнило, как мы шалили, когда учились в начальной школе. Конечно, сейчас уже стыдно немного, но тогда мы боялись только сердитого лысого парня, который гонялся за нами — и это было весело! Возбуждение того времени внезапно снова проснулось во мне. И в этот раз это стало ничем иным, как моим спасением. Я развеял препятствия, которые врезались в мои ноги и плечи и продолжал бежать. Волнение одержало победу над страхом. Пронёсшись через коридор подвала, я взлетел по лестнице и свернул на первый этаж. Я преследовал Ёиши, которая бежала далеко впереди.

— Эй, Ёиши!

Я пинком распахнул входную дверь больницы и выскочил на улицу…

Там никого не было. Я оказался на заросшей травой стоянке, где слышны были только звуки насекомых.

Ещё никогда я не чувствовал такого облегчения от лунного света. Сердце, казалось, вот-вот взорвётся от моей первой серьёзной пробежки за последнее время. Стоя под сияющей голубовато-белой луной, я положил руки на колени и отдышался. Едва только моё дыхание успокоилось, передо мной появились чёрные кожаные ботинки.

Подняв глаза, я увидел, что Ёиши смотрит на меня.

— Почему ты побежала, не подождав меня? — возмутился я, хватая ртом воздух, но Ёиши лишь язвительно фыркнула:

— Жалкое зрелище.

— …Что, прости?

— Это место вызывает лишь жалость.

В темноте ночи она впилась взглядом в мрачное бетонное здание…

И её стошнило. Внезапно, её вырвало прямо на асфальт стоянки. Прозрачная жидкость переливалась в лучах лунного света.

Остолбенев, я наблюдал за ней и подумал, что выглядит это довольно завораживающе.

====2====

— Кришна? Ты здесь?

Прошло десять часов после того как я покинул госпиталь. Я стучался в двери клуба исследований Битников — штаб-квартиры "Икаигабучи".

— Извините?

Я постучал ещё несколько раз, но ответа не последовало.

— Это странно. Обычно в это время она всегда здесь.

Я заглянул сквозь матовое дверное стекло в тёмную комнату и подавил зевок.

Уже светало, когда я вернулся из госпиталя Хатиодзи в свою квартиру в Мусасино.

Я хотел поспать сегодня побольше, поэтому у меня была причина вовремя прийти на занятия.

Выйдя из госпиталя, мы с Ёиши вернулись к шоссе, и вдоль него — к железнодорожному вокзалу Хатиодзи. Там мы сели на первый же поезд основной линии. Усталость, наконец, настигла нас, и мы оба заснули. Проснулся я перед самым объявлением станции Митака и едва успел сойти с поезда. Почему-то Ёиши вышла вместе со мной. В полудрёме она, пошатываясь, последовала за мной в мою квартиру и свалилась в коридоре. Конечно, я старался её разбудить: "Давай же, просыпайся, иди к себе домой". Я даже пытался щипать её за щёку, но Ёиши просто перестала двигаться, как будто у неё сели батарейки.

Так что пришлось мне оставить её в квартире и отдать единственное своё одеяло. Сам я отправился в университет, словно меня выставили вон. Первой парой была лекция "введение в закон" и я собирался вздремнуть на ней. Но мысли о произошедшем ночью не давали мне заснуть. Сколько бы ни думал об этом, я не мог понять, что же творится в этой больнице. Тайна исчезающего человека не была разгадана, и я по-прежнему не знал, что Ёиши назвала "жалким".

Размышляя над этим, я упустил свой шанс поспать. Я пошёл на следующее занятие по иностранным языкам, но так же не смог уснуть. В конце концов, сонный и усталый, я пришёл сюда после полуденного звонка.

— Есть кто-нибудь? Кришна? — я постучал ещё раз, и никто не отозвался.

Ответа не последовало, но мне показалось, что я услышал что-то внутри.

"Там кто-то есть?"

Я вспомнил сводку новостей и объявление о грабителе, вламывающемся в чужие комнаты. В беспокойстве я повернул ручку двери. Не заперта! Заподозрив неладное, я решился войти.

Я перевёл дух — и открыл дверь. И когда увидел, что там внутри…

Я отшатнулся, сделав полный шаг назад.

Внутри была девушка со свечой, привязанной лентой к её голове. На ней была белая одежда, в левой руке она держала куклу вуду, а в правой — молоток. В губах у неё были зажаты длинные гвозди.

— Ги гидев, — произнесла особа в белом одеянии.

Вероятно, она хотела сказать "Ты видел". Но из-за гвоздей во рту это прозвучало иначе.

— К-Кришна? — нерешительно обратился я к одетой в белое девушке в очках с красной оправой.

Кришна положила гвозди, недовольно посмотрела на меня и повторила: "Ты видел". Её красивый голос был похож на звон колокольчика.

— Я постучался.

— Да, я заметила, — сердито бросила Кришна. — К сожалению, у меня были гвозди во рту. Это означает, что я не могла ответить. Я подумала: "Неважно, я просто проигнорирую это", но тут дверь всё равно открылась. Из-за этого, моя тайная церемония теперь нарушена. И вообще, кто лезет внутрь, когда нет ответа? Так поступают только воры. Значит, ты — вор?

Да, эта манера речи, эта маленькая девочка… Была Куримото Шина, или Кришна, администратор одного из крупнейших оккультных сайтов в стране.

Кстати, она старше меня, хотя и выглядит как школьница, подрабатывающая на полставки жрицей в храме. Но на самом деле этой девушке двадцать лет и она студент третьего курса, так что не обманывайтесь детским внешним видом. Её невероятные знания и харизма сделали Кришну весьма уважаемой на просторах интернета.

— Прошу прощения, я хотел кое-что у тебя спросить.

— Мне нечего тебе сказать, — отрезала она. — Я ведь просила тебя не приходить сюда больше, разве не так? Вчера, и за день до этого я говорила то же самое, но у тебя, кажется, не хватает ума, чтобы понять. Или это такой способ действовать мне на нервы?

— Ни в коем случае, — я поклонился и зашёл в комнату.

Оглядевшись вокруг, я почувствовал, что мне становится не по себе. Тёмные шторы закрывали окна и стены, симэнава<ref>Симэнава (буквально "ограждающая верёвка") — верёвка, сплетённая из рисовой соломки, с прикреплёнными бумажными лентами сидэ, которой в традиционной японской религии синто отмечают священное пространство.</ref> опоясывала кабинет. В каждом углу комнаты была рассыпана соль, а в центре мерцала одна большая свеча.

— Я не уверен, но… — осмотревшись, я задал вопрос, — ты пытаешься навести на кого-то смертельное проклятие?

В ответ Кришна сорвала свечу со лба и возмущённо закричала:

— Дурак! Разве я похожа на человека, который бы занимался проклятиями? Это ритуал для защиты от них! Или, точнее сказать, для возвращения проклятия. На Икаигабучи по разным причинам появляется много злых словесных духов. Поэтому я собираю все вредоносные намерения в эту куклу и сжигаю её. Иными словами — предаю земле. Это ритуал, который нельзя видеть посторонним, но из-за тебя…

— Нельзя видеть… А что будет, если кто-нибудь увидит?

— Тот, кто узрел это, обращается в землю.

— …Чего?

Кришна молча схватила меня за волосы и потянула к себе. Затем она безжалостно начала колотить по моей спине деревянной палочкой с какими-то рунами. По-видимому, это было нечто вроде экзорцизма.

— …Ой, больно!

— Это мне сейчас больно. Мне пришлось долго выяснять нужный день и направление солнца, затем собирать дорогие ритуальные принадлежности. Сколько денег, времени и усилий, ты думаешь, это заняло?!

"В таком случае, не забывай запирать дверь, когда делаешь что-то настолько важное…"

Сказал бы я, но, хоть меня и били палкой по спине, я был счастлив, чувствуя вблизи развитый бюст Кришны. Я знал, что у неё внушительная грудь, но когда тебя держат за голову так близко, то понимаешь, насколько она в самом деле большая. Я хотел насладиться этими мягкими ощущениями ещё немного, но Кришна резко отпустила меня.

— Хм?

Я поднял голову — девушка в одежде жрицы с подозрением смотрела на меня, нахмурив брови.

— Ты был в опасном месте, так ведь?

— …Что?

— Странно. Нас должно быть только двое, но я ощущаю присутствие других людей.

— Хватит, прекрати говорить такие жуткие вещи.

— Откуда… — Кришна начала пристально меня осматривать. Её красные очки подобрались к самому моему носу. — Только не говори мне, что ты всё ещё встречаешься с этой девушкой Ёиши.

…Вот чёрт.

С того самого происшествия Кришна считала Ёиши врагом и ругала меня за встречи с ней. Это и не удивительно, ведь Кришна пыталась удержать меня от погружения в мир призраков, а из-за Ёиши все её усилия сошли на нет.

Я хотел было придумать какую-нибудь безобидную историю, чтобы избежать проблем, но… Но у Кришны была просто отменная интуиция, да и я не очень-то хорош в притворстве.

— Я не буду сердиться, просто расскажи мне, — Кришна начала улыбаться, я слегка расслабился и рассказал…

Ёиши и я прошлой ночью пошли в окутанный слухами заброшенный госпиталь в горах Хатиодзи. История с уменьшающимся количеством людей была настоящей и произошла с Ёиши на самом деле. Я нашёл записную книжку в кладовой в подвале, и видел большую надпись на стене, написанную тем же почерком. Конечно, я скрыл тот факт, что Ёиши спала сейчас в моей квартире мертвецким сном, но рассказал всё остальное в подробностях.

— …Ясно.

Когда я закончил своё признание, улыбка Кришны превратилась в мрачную маску.

— Ты ходил в эту больницу.

— Да.

— И не с кем-нибудь, а с Мицуруги Ёиши.

— …Да.

— И увидев что-то, ты убежал домой.

— …Да…

— Ты невероятно… — она отчётливо произнесла по слогам, — …безнадёжный дурак.

Неожиданно она схватила меня за воротник и силой усадила на стул. Взяв со стола ручку и бумагу, Кришна нарисовала линию по центру листа.

— Ладно, слушай внимательно. С этой стороны линии — мир, где мы живём. Иными словами, это наша сторона реки Сандзу<ref>Река Сандзу (Сандзу-но кава, «Река Трёх Перекрёстков», «Река Трёх Дорог») — в японской и буддистской народной традиции река, являющаяся границей между миром живых и мёртвых.</ref>. А с другой стороны границы — иной мир, другая сторона реки, разделяющей жизнь и смерть. Чтобы узнать что-либо о том мире, нужно перейти эту линию. И если ты заглянешь туда, то и тебя смогут увидеть с той стороны.

Кришна рассказывала мне это при каждой нашей встрече, так что я слушал её в пол-уха.

— Есть мнение, что чем ближе ты к обладателю большой духовной силы, тем выше становятся твои собственные способности. На самом деле, это верно лишь отчасти. Наблюдая мистический феномен, ты смотришь в другой мир — и такое откровение опасно для человека. Если ты знаешь, значит ты соприкасаешься с призраками, а это ужасно. Это словно кто-то рядом, незримый, вечно наблюдает за тобой. В современной Японии паранормальная наука не слишком развита, и никто не сможет помочь тебе с этим. Ты будешь страдать в одиночестве, истощишь все свои силы и, в конце концов, выберешь смерть.

От её слов меня пробила дрожь. Я взглянул на Кришну и выдавил:

— Но… если такое случится, ты ведь спасёшь меня, да?

— Ты… — она покраснела и сплюнула. — Идиот! Не надо считать меня каким-то киношным супергероем. Всё, что я делаю — это признаю существование другой стороны и предупреждаю людей об опасности. Если происходят паранормальные события, я могу лишь обратиться за помощью к тем, кто имел опыт в данной области. Так что в действительности я не могу сделать почти ничего… В любом случае, забудь об этом госпитале. Ты не должен вновь видеться с этой девушкой. И не приходи сюда больше.

Кришна собралась оставить последнее слово за собой. Однако, я не из тех, кто так легко отступает.

— Скажи мне только одно. Ёиши действительно была причиной инцидента шесть месяцев назад? Даже если это она исчезла, почему знакомый Зиппо сошёл с ума?

Кришна посмотрела на меня долгим взглядом.

— …Так вот в чём дело, — пробормотала она, тяжело вздохнув. Затем присела в кресло, уставилась в потолок, потеребила свои волосы и, наконец, заговорила.

— Ты пытаешься очистить имя Мицуруги Ёиши.

— Ну-у, как бы это сказать…

Честно говоря, это была не единственная причина. Вероятно, также повлиял мой характер, из-за которого я не мог отвернуться от ввергающих меня в ужас вещей.. Но мне, похоже, подул попутный ветер, и я решил продолжить разговор.

— Что бы там ни было, не могу поверить, что произошло это по вине Ёиши. Но надпись на стене, исчезновение людей, и почему она назвала это место жалким — я не понимаю ничего из этого.

Кришна кивнула: "Разумеется. Я тоже не понимаю, что с этим госпиталем".

Это заявление ошеломило меня. А она продолжила:

— Про это место ходит множество различных историй. Заброшенные больницы всегда притягивают слухи, но в случае этого госпиталя их слишком много. Есть свидетели, видевшие призраков в инвалидных креслах. Слышавшие необъяснимые звуки. Тут замечали и призраков медсестёр, и призраков детей. Есть те, кто пропал внутри, в то время как остальные вернулись, потеряв свой рассудок в этом мрачном месте. А теперь, люди вовсе исчезают. Чем больше информации получаешь, тем более необъяснимым всё это становится… Должна признаться, я первый раз с таким сталкиваюсь.

Если подумать… Ёиши сказала нечто подобное. Исключительно необычный случай, для которого она ещё не нашла разгадку.

— В такого рода областях возникает множество слухов, но, как правило, у них у всех есть что-то общее. Например, многие люди видели призраков воинов в знаменитых руинах замка Хатиодзи<ref>Замок Хатиодзи — Ямаширо или горный замок, расположенный в Хатиодзи, Токио.</ref> — это связано с трагическими историями о падении замка. А в окрестностях Мэото Ива<ref>Мэото Ива — две небольшие соединённые симэнавой скалы, расположенные в море у города Футами в префектуре Миэ в Японии. Согласно синто, данные скалы символизируют брачный союз между богами Идзанаги и Идзанами.</ref> существуют многочисленные свидетельства призраков молодых пар, мужчин и женщин. Другими словами, за слухами всегда что-нибудь стоит. Но к заброшенному госпиталю это не относится. Он словно дерево, ветвящееся по своему желанию — и скорость его роста пугающа. Я видела множество мистических мест, но даже я не знаю правды об этом.

Даже у неё есть то, чего она не знает. Это удивило меня, и я вновь осознал глубину оккультного мира.

— Кроме того, — Кришна нахмурила брови, — эти слова на стене плохие.

— Плохие? Почему?

Однако Кришна не ответила, а, наоборот, спросила меня:

— Прежде всего — что, по-твоему, представляют из себя призраки?

— Нуу… — в замешательстве я сказал первое, что пришло на ум, — вроде того, как их изображают… такие… с болтающимися впереди руками?

— Ясно, в белых одеждах, с цепями и завываниями. Я поняла…

Кришна встала и взяла с полки старый альбом.

— На что это похоже?

Треть фотографии на странице занимало бескрайнее поле, а остальное — столь же бесконечное небо. Похоже, снято где-то в Хоккайдо. Длинная мощёная дорога, а по её обочинам густо растёт трава. Белые облака на голубом небе. Это был снимок красивого пейзажа, подходящий для какой-нибудь туристической брошюры.

— На что похоже? "Добро пожаловать в летний Хоккайдо", что-то вроде этого?

— Посмотри внимательно, — изящные пальцы Кришны указывали на небо. Дождевые облака тянулись вдоль земли, а перистые облака нависали высоко над ними.

Постойте… Разве дождевые и перистые облака появляются одновременно?

Я понял и почувствовал мурашки по коже.

…Нет. Это не было облаками — это были лица. Бесчисленные белые пустые лица плыли в небе.

"…Ааа!" — я отскочил обратно в кресло. Кришна, улыбнувшись, закрыла альбом.

— По словам моего учителя, люди, не разрешившиеся от бремени мирских привязанностей, после смерти остаются в этом мире в определённой форме. Иногда это только рука, иногда просто глаз — они редко обретают человеческий облик. И через некоторое время они начинают забывать то, что держит их здесь. Иначе говоря, просто становятся пустыми, блуждающими сущностями. Однако, пустые блуждающие сущности могут объединяться.

— Объединяться… в одно?

— Да. Собаки, кошки, люди, бродящие без цели призраки сливаются воедино. И они способны неограниченно разрастаться. Мой учитель говорил, что крупнейший призрак, которого он видел, был размером с гору Фудзи. Огромная глыба из душ, испещрённая болезненными гримасами, витала над океаном.

Я представил это и содрогнулся.

Гигантский ком душ с бесчисленным количеством собачьих, кошачьих и человеческих голов. Бессчётное число искажённых лиц протянулось до самого горизонта. Небо, которым я спокойно любовался, покрыто бесконечным множеством подобных ликов. Быть может, облака, на которые я смотрел, на самом деле и не были облаками.

— В любом случае, эти блуждающие сущности исчезают со временем. Есть люди, которые видели призраков воинов, но я никогда не слышала о том, чтобы кто-то видел призрак неандертальца. Несомненно, для такого исчезновения есть причины. Однако это требует длительного времени, сотни лет, прежде чем они уйдут в небытие. Вот и получается так, что в этом мире существует огромное множество сгустков призраков. И их как магнит притягивают паранормальные области. Например, места преступлений, пропитанные ненавистью, или уже кишащие привидениями здания. Призраки имеют тенденцию скапливаться в подобных местах. Таким образом всё и складывается…

Я наконец понял. Это то, что делает места паранормальными.

Вчерашнее ощущение огромного количества людей. Чувство, что за мной наблюдает множество глаз. Я до сих пор испытывал его на себе. Вспомнив это впечатление, я почувствовал, как по спине у меня прошёл холодок.

— Проблема лежит в словах, которые ты видел на стене, — Кришна поправила очки и продолжила: — Не знаю, какой дурак это сделал, но кто-то закончил фразу из записной книжки — "Пожалуйста, исправьте мою болезнь" словами "Я сделаю всё что попросите, если вы исправите меня". Образовалась связь. Словам придали значение.

Я сглотнул, и Кришна спросила:

— Когда в одном месте собирается множество блуждающих призраков, что происходит, когда ты даёшь им цель?

По коже у меня пробежали мурашки.

— Они отчаянно пытаются достичь её, чтобы придать смысл своему пустому существованию.

Мысленно я представил себе тысячи душ, одновременно обернувшихся ко мне. Вероятно, из-за увиденного фото перед моим взглядом стояли их бесчисленные пустые лица. Но все они перекрывались пустыми стеклянными глазами Ёиши.

— Ты хотел очистить её имя. Я уважаю причину, стоящую за твоими действиями, — сказала Кришна, глядя вдаль. — Но есть вещи, которые людям лучше не видеть.

Моё сердце застыло.

— Два берега должны быть разделены друг от друга. А эта девочка, Ёиши, легко пересекает границу между ними. Это крайне опасно. В той стороне заключены вещи, которые люди не должны знать. Нет, в глубине души люди знают, но именно потому что решили забыть, они остаются людьми. И её слова содержат эти вещи.

Её слова… Я почувствовал, что наконец-то понял, почему высказывания Ёиши вводили меня в замешательство.

Хотя Кришна и рассказывала то же самое, вдохновляя меня, мир словно искажался, когда говорила Ёиши. Как будто всё, во что я верил, рушилось — и я не знал, на что мне опереться. Ранее и в этот раз я испытал это.

— К сожалению, таких детей сложно спасти.

Кришна выглядела одинокой…

И я подумал. Она, должно быть, пыталась когда-то так же спасать людей. Но в конце концов, не смогла. Возможно, Ёиши напоминает кого-то из её прошлого. И даже если я ошибаюсь…

Мне расхотелось задавать вопросы.

Я немного осознал свои собственные пределы. Мои душевные силы, моя настойчивость, мои знания о призраках — они были ничем по сравнению с этой девушкой. Ёиши продолжит погружаться в мир паранормального, даже если я попытаюсь остановить её. Было бы глупо с моей стороны следовать за ней.

Очистить имя Ёиши… было далеко за пределами моих возможностей, я отчётливо в этом убедился.

— …Спасибо тебе большое за всё.

Я обессиленно встал, перекидывая сумку через плечо. Кришна протянула мне белый мешочек.

— Это крупная соль, освящённая Сусаноо-но Микото<ref>Сусаноо или Такэхая Сусаноо-но Микото (доблестный быстрый ярый бог-муж из Суса) — бог ветра в японской мифологии, первоначально был богом бури и водной стихии. Возможно, что в его образе объединилось несколько богов, поскольку Сусаноо также считали божеством страны мёртвых, а в некоторых мифах он божество плодородия.</ref> в храме Имамия. Положи её у порога своей комнаты на неделю. Если случится что-нибудь странное, сообщай мне немедленно.

— Конечно, — ответил я, открывая дверь.

— Ах да, — сказала Кришна мне в спину. — Ты ведь ничего не взял из госпиталя, правда?

Выходя в холл, я рассмеялся: "Я не настолько безрассуден". И закрыл за собой дверь.

Ступив на тёмный бетон коридора, я схватился руками за голову. Нужно было всё ей рассказать, но из-за своей глупости я не смог.

Я открыл сумку и достал потрёпанную тетрадь. Это была та самая записная книжка со словами "Пожалуйста, исправьте мою болезнь".

===Поглощение===

====3====

Когда я вернулся домой, Ёиши уже не было. Уходя, она закрыла дверь ключом, который я оставил на столе, и положила его в почтовый ящик.

Я зашёл в прихожую, положил у порога мешочек с солью и сделал глубокий вдох. Завтра нужно будет снова встретиться с Кришной и рассказать ей о дневнике, сказал я себе.

В гостиной я обнаружил, что моя постель аккуратно сложена. "Похоже, в Ёиши всё-таки есть немного воспитания", — подумал я. Подумал и понял, что беспокоюсь о её постоянных выходках.

Вообще, где она живёт? В каком классе учится, состоит ли в каких-нибудь клубах, какие предметы ей хорошо даются? Какие у неё хобби, есть ли домашние животные, что за книги ей нравятся? Я ничего не знал о Ёиши. Я не знал ни её адреса, ни телефонного номера, ни даже электронной почты. Даже если бы я захотел с ней связаться, мне пришлось бы написать сообщение на форуме Икаигабучи. Мы были далеки друг от друга, хоть и прошли вместе дела жизни и смерти между этим и тем берегами. Это было, словно достичь свидания в башне замка, не преодолев внешний ров.

Кажется, из-за усталости я привожу глупые примеры…

Я решил лечь спать. Моё тело было тяжёлым, как свинец.

Было ещё только начало восьмого, но я сменил свою вчерашнюю одежду, умылся и почистил зубы. Чувствуя себя немного более свежим, я опустился на кровать — и тут же вскочил на ноги. Нет, вовсе не оттого что постель сохранила цветочный аромат старшеклассницы.

От подушки разило. Постель пропахла до невозможности кислым запахом. Это было весьма неприятно, учитывая, что я уже собрался спать. "Увижу снова эту девчонку, непременно заставлю её принять ванну!" — я свернул одеяло вместо подушки и снова лёг, но запах был настолько сильным, что я не мог заснуть.

Раз уж о сне теперь не шло и речи, я, поленившись вставать, залез в интернет в поисках информации о госпитале Хатиодзи. Я уже смотрел с компьютера прежде, но не проверял с телефона. И эффект поразил меня. Даже простой мобильный поисковик выдал невообразимое количество результатов.

"Это место и вправду довольно известно".

Я начал по очереди переходить по ссылкам из списка. Большей частью это были форумы, сообщества или какие-то региональные сайты оккультизма. Но я заметил у всех одну общую деталь.

Этой деталью была фраза ''"больница, которая исполняет желания".''

Я подумал, что где-то уже такое слышал, и вспомнил, что недавно сам сталкивался с подобным.

"Глупцы, не существует лёгких путей для исполнения желаний". Я повторил про себя слова Кришны и улыбнулся, просматривая сообщения. Меня не оставляло чувство, что я смотрю на милых неразумных детей…

"Я вырос!", "У меня появилась девушка!", "Моя грыжа прошла", "Я получил работу", "Я выиграл в лотерею"… — на каждом форуме были такие сообщения.

— Эй, вы это серьёзно? — я уселся на кровати и продолжил читать.

Похоже, всё дело в этих надписях в записной книжке и на стене. "Пожалуйста, исправьте мою болезнь". "Я сделаю всё что попросите, если вы исправите меня". Они стали причиной распространения слухов.

У госпиталя была даже своя вики, и я решил взглянуть.

・В подвале заброшенной больницы есть кладовая.
・Надпись на стене в ней гласит: "Я сделаю всё что попросите, если вы исправите меня".
・Стоя у стены, трижды произнесите "〇〇〇〇 исправит тебя", используйте своё настоящее имя.
・Скажите своё желание: "В обмен, дай мне △△".
・После этого верните что-нибудь в больнице на своё место.
・Снова скажите стене: "〇〇〇〇 исправил тебя".
・Ваше желание исполнится.

Таково было краткое содержание.

— Жалкое зрелище, — вздохнул я.

И чем больше я читал подобные сайты, тем больше разочаровывался. Было много фотографий людей в этом госпитале. Кто-то сжигал медицинские записи. Кто-то мочился рядом, а ещё один показывал знак мира, стоя с пивной банкой.

— Понятно. Неудивительно, что Кришна в ярости.

Она всегда говорила: "В последнее время люди быстро теряют нравственность".

Традиционно, японцы весьма почитали незримое и оказывали ему дань уважения. Возможно, это связано с появлением синтоизма — как бы то ни было, в Японии много богов. Согласно синто, люди, умирая, становятся ками<ref>Ками — в синтоизме духовная сущность, бог. Некоторые ками являются духами местности или определённых природных объектов (например, дух конкретной горы), другие олицетворяют глобальные природные явления — к примеру, Аматэрасу Омиками, богиня Солнца. Почитаются ками — покровители семей и родов, а также духи умерших предков, которые считаются покровителями и защитниками своих потомков. Среди ками можно выделить несколько групп. Наименее персонифицированными являются безымянные ками, именуемые «яоёродзу-но ками», что значит «восемь мириад ками» или «бесконечное множество ками». Не имея собственных имён, они называются по области, которую они олицетворяют. Например, "божество ветра" или "божество гор". Вместе с культом природных ками, почитаются и духи предков. После того как человек умирает, он также становится ками. Сразу после своей смерти человек обращается в буйный дух "аратама". Для его успокоения следует оказывать умершему знаки внимания и проводить соответствующие церемонии. Спустя несколько лет душа превращается в спокойный дух "нигитама" и, наконец, спустя 33 года становится ками, сливаясь с душами предков. Считается, что эти души дважды в год сходят на землю, чтобы встретиться со своими потомками. Первый раз мёртвые возвращаются в новогодние праздники, второй раз летом, во время фестиваля Обон. Помимо этого, в синтоизме присутствует ряд божеств, заимствованных из других религий. Иностранные боги рассматривались японцами как разновидность ками, пусть и чужих. И если японцы считали, что чужое божество обладает полезными способностями, оно начинало почитаться наравне с местными божествами. Благодаря этому в число ками попали и даосские святые, и индусские девы, и будды с бодхисаттвами.</ref>, а значит, в каких бы отношениях вы ни были при жизни, после смерти усопшего положено почитать не иначе как божество. С точки зрения современного человека может показаться, что мы просто не можем определиться кому поклоняться и из-за этого хаотично верим буквально во все подряд, но я не вижу в нашей тенденции страшиться и уважать высшие силы ничего плохого. Может, это всё потому, что в моей деревне до сих пор поклоняются богу горы, и оттого уважать и другие подобные сущности для меня — нечто само собой разумеющееся.

Мой взгляд упал на сумку, которую я оставил рядом с дверью в гостиную.

Я сполз с кровати и достал записную книжку. Это был дневник, от края до края заполненный чётким почерком восьмилетнего мальчика, покинувшего этот мир. Открыв пожелтевшие от времени страницы, я стал читать с самого начала.

Мальчик, видимо, впервые попал в больницу на медицинскую проверку. Он очень хотел вернуться домой. Но его пребывание в госпитале затянулось, он проходил всё больше обследований, и его слова потеряли свою былую энергию. Он начал писать по большей части о том, что будет делать, когда вернётся. Ездить на велосипеде. Играть в футбол с друзьями. Гулять со своей семьёй. Ловить раков. Играть в видеоигры. Много бегать. Он стремился заниматься тем, что обычно делают дети его возраста… Когда я добрался до середины записей, он уже просто писал, что хочет домой. Писал, что обследования были тяжёлыми. Часто он описывал свои припадки. Я затаил дыхание от тяжёлых выражений, которые использовал этот ребёнок.

И я понял. Почему я взял этот дневник в темноте. Почему унёс его с собой. И почему никогда никому его не отдам. Я не мог вынести того, что этот мальчик, умерший ещё совсем маленьким, останется в той тёмной комнате.

Он был мной.

В детстве у меня была астма. Когда я вырос, она прошла, но в то время я паниковал от малейших проявлений её симптомов. Я не мог дышать, мне казалось, что воздух вокруг меня улетучился, что я в одиночку брошен в глубокий, бездонный океан. Это ослепляющее чувство отчаяния до сих пор пропитывало меня. Часто я просыпался от наступающего приступа и, заливаясь слезами, бежал к родителям. Когда это случалось, для меня одно было более успокаивающим, чем любой врач или лекарство — рука моей матери. Тёплая ладонь, гладившая меня по спине, дарила мне непостижимое чувство уюта, и мой приступ проходил.

Я опустил руку на последнюю страницу записной книжки.

''"Пожалуйста, исправьте мою болезнь".''

Мне помогала мать, но был ли у этого мальчика кто-то, кто защитил бы его от страданий? Существовало ли место, куда он мог бы сбежать?

Вероятно, это и было причиной, по которой я забрал с собой этот дневник. Мучаться до самой смерти и продолжать свои страдания даже после неё. Я не мог этого допустить.

Тем не менее… Я вздохнул. Я так и не знал, что мне с ним делать. Если я хочу хранить его до конца, то лучше бы стереть те слова на стене… Но у меня не хватит смелости вернуться туда.

— Блин. Я такой никчёмный слабак.

Я почесал голову, как вдруг… Мой телефон внезапно завибрировал. Слегка подскочив на месте, я тут же ответил, не глядя кто звонит.

— Йоу! Малыш Наги! — прозвучавший из трубки беззаботный радостный голос заставил меня замереть. — Это я. Как житуха?

— П-привет, сестрёнка.

Да. Это была Ямада Акира, моя кровная старшая сестра.

— Чё ещё за "привет, сестрёнка"? Говорила же, звякни мне, когда намылишься домой на лето.

В прошлом моя сестра была кем-то вроде гангстера, и эта манера речи осталась у неё с того времени.

— А, прости… гм, о возвращении домой… Эмм, как насчёт во время Обона<ref>Обон или Бон — японский трёхдневный праздник поминовения усопших. Согласно легендам считается, что в это время года души умерших возвращаются к живым и посещают своих родных. Нередко его называют праздником фонарей, потому что с наступлением темноты они вывешиваются родными — дабы души усопших могли найти дорогу домой. В современном Обоне сплетаются исконные традиции и буддийские обычаи, складывающие его истоки. Несмотря на то, что Обон не является государственным праздником, многие компании закрывают свои офисы в эти три дня, и работники возвращаются в свой родной дом на это время.</ref>? Примерно в июле.

— Эй, — она понизила голос, и я вздрогнул. — Я сказала уже, ты определись конкретно. Я работаю, знаешь ли, и мне надо отпуск взять за свой счёт. Лады?

Акира на четыре года меня старше, отучилась два года в местном университете, и работает в компании рядом с домом. Я никогда не побеждал её в словесных баталиях, и не думаю, что могу превзойти и в физической силе. А ещё я был в долгу перед ней за прошлый инцидент. Иными словами, главенство полностью принадлежало ей.

— Отец с матерью ждут своего непутёвого сына. Ты уже не ребёнок. Научись уважать своих предков.

— …Я знаю.

— Э? Что за дерьмовый ответ?

— Прости. Я всё понял.

— Так когда? В июле?

— Эмм. Даты экзаменов объявят на следующей неделе, я позвоню тебе сразу после этого.

— На следующей неделе. Если не позвонишь до выходных, я надеру тебе зад.

— Ладно.

— А, ещё кое-что.

— Да?

— Костёр в этом году на нас. Потрудись притащиться домой до Обона.

И она повесила трубку. На экране телефона отобразилось время разговора: "1 минута 37 секунд". Я вздохнул. Ей хватило одного звонка, чтобы изменить всю атмосферу вокруг. И всего за минуту тридцать семь секунд. Моя сестра ужасает.

Я снова посмотрел на потолок.

— Я очень занят. Я бездумно впутывался во множество неприятностей и теперь по уши влип. Я жил в недорогом доме, но сбежал. Влез в долги перед сестрой. Не уделял должного внимания ни учёбе, ни изучению оккультизма, как это делает Кришна. А сейчас я даже не знаю, что мне делать с записной книжкой из того проклятого места.

Я вдруг подумал о бледном, печальном лике Ёиши. Она была невероятно красива, но её бесстрастное неестественное лицо делало её похожей на куклу.

Не может быть и речи о том, чтобы я с ней поладил.

Я перевернулся на бок и кое-как заснул.

Я был в белом, окутанном туманом месте.

Рядом была Ёиши. Она заливалась смехом — никогда прежде такого не видел.

— Надо же, ты всё-таки умеешь смеяться, — удивился я, но Ёиши, похоже, не услышала. Не замечая меня, она со счастливым видом слонялась вокруг, играя с чем-то, что скользило у её ног. Собака или что-то в этом роде, — подумал я, но, взглянув вниз, почувствовал холодящий ужас. Там была змея.

Хотя мог ли я назвать это змеёй лишь оттого, что её туловище было невообразимо длинным? И лицо этой змеи… Оно выглядело точь-в-точь как Ёиши. У змеи было лицо Ёиши, потемневшее и печальное. Человек Ёиши, от души смеясь, пинала змею ногами. Почему. Почему — это должно быть неприятно, бить самого себя. Я сказал это, но Ёиши просто рассмеялась. Змея притихла, словно боясь ответить.

— Так и следует поступать с плохими детьми, — произнесла Ёиши и продолжила избиение. — Всё в порядке, я плохая, — сказала змея Ёиши, страдая от новых ударов.

Хватит. Довольно. Я всё кричал и кричал им остановиться. Но чем больше я просил их прекратить, тем больше они увлекались своей экзекуцией.

В конце концов, сильный удар пробил тело змеи Ёиши. Потекла чёрно-красная кровь…

Я открыл глаза.

Ну и сны мне стали сниться…

Свет в комнате всё ещё был включён. Я рассеянно посмотрел на телефон — начало второго, я проспал около шести часов. Почувствовав жажду, я встал и направился на кухню, налить себе воды…

Внезапно из коридора раздался странный звук, словно тащили что-то тяжёлое. Я замер. Может, это сосед? Наверняка так и есть. Я уже махнул было на это рукой, как вдруг что-то грохнуло с глухим звуком удара. А затем тишина.

Что там происходит? Я с опаской подошёл к двери, заглянул в глазок… И был потрясён увиденным.

Там был зомби.

Хотя нет… Это Мицуруги Ёиши, выглядевшая так, словно вернулась с того света, стояла перед моей дверью.

— Т-ты что здесь делаешь? — спросил я, не открывая, но она не ответила.

У меня не было другого выбора, кроме как распахнуть дверь, за которой, пошатываясь, стояла Ёиши.

— Я спрашиваю, что ты тут делаешь?

Мне пришлось повторить вопрос, чтобы Ёиши наконец обратила на меня внимание. Она перевела на меня взгляд своих стеклянных, похожих на бусинки глаз и пробормотала: "О, это ты".

— Что ещё за "это ты"? Не веди себя так, будто ты случайно встретила меня, когда стоишь на пороге моего дома. С каких пор ты ту…

Я почти закончил фразу, но вдруг до меня дошло. Ёиши была мокрой с головы до ног. Её промокшая блузка стала прозрачной, выставляя напоказ её нижнее бельё. Мне захотелось отвернуться, но я не мог игнорировать коричневые струйки воды, стекающие на пол с её юбки.

Грязная. Ёиши была грязнее, чем когда-либо.

— Ты что, принимала грязевую ванну или что-то в этом духе? — произнёс я, зажимая нос.

— Никогда не занималась такими вещами, — ответила она с полной серьёзностью. Боже, с ней просто невозможно разговаривать. В любом случае, наши ночные разборки в коридоре могли разбудить соседей, так что я позволил ей войти. Ёиши зашла в квартиру и исходящая от неё вонь сразу же усилилась. Я понял, что с занесённой в коридор слякотью уже ничего не поделать, но следует избежать появления новой. И я решил устранить грязь и запах до того, как это доберётся до гостиной.

— Иди сюда.

Взяв Ёиши за рукав, я отвёл её в ванную комнату. По дороге с её волос и формы падали коричневые капли. Я вздохнул.

— Я поищу свитер, а ты пока прими ванну, — сказал я, подтолкнув Ёиши внутрь, и закрыл дверь.

Моих ушей достигли приглушённые слова: "Терпеть не могу ванну".

— Мне всё равно, залезай. Помой своё тело как минимум трижды, — крикнул я и начал копаться в картонных коробках, не распакованных ещё с того времени, как я сюда переехал.

Даже будь сейчас середина лета, Ёиши всё равно простудилась бы от такого. Но самой большой проблемой сейчас был её канализационный запашок. Я только перебрался в квартиру с недавно сделанным ремонтом, так что это уже слишком. На дне коробки я нашёл пару присланных из дома шерстяных свитеров и вернулся к ванной комнате. Но когда я подошёл ближе, в воздухе повеяло зловонием. Дверь в ванную была настежь открыта.

— Сказал же, помойся…

— Я выяснила истинную личину заброшенного госпиталя, — произнесла Ёиши. В её усталых глазах мерцал огонёк.

— Ах, зачем…

Заставив Ёиши сесть перед раковиной, я мыл её волосы под душем. Время от времени я поливал её горячей водой, но коричневая жидкость продолжала стекать, словно сточные воды.

Похоже, Ёиши возвращалась в тот заброшенный госпиталь в одиночку. Она отправилась туда после того, как проснулась в полдень. Её расследование затянулось до шести, а в это время сейчас уже надвигается ночь. Батарейка в фонарике села и, блуждая по горам в темноте, Ёиши упала в реку.

— Поймала бы такси или попутку, — предложил я, и она притихла.

— …Только не говори мне, что тебе все отказали…

……

…Думаю, это не удивительно, ведь с неё вода ручьём бежит.

Похоже, она в таком виде пришла на станцию и, игнорируя все косые взгляды, приехала сюда. Я вздохнул, представив промокшую Ёиши, в одиночестве сидящую в поезде.

— Ладно, Ёиши, — начал я, прямо как взрослый, подставляя её волосы горячей воде. — В нашем мире важно заботиться о своём внешнем виде. Говорят, внешность не имеет значения, но первое впечатление весьма важно. Ты можешь хорошо начать уже благодаря этому. Так что, по крайней мере, принимай ванну иногда. И если собираешься к кому-то домой, приходи в нормальное время. Я говорю тебе так, потому что ты, кажется, не слишком об этом заботишься. Сейчас полвторого ночи. Нормальные люди уже спят.

Но Ёиши не слушала. Она сомкнула свои длинные ресницы и выглядела так, словно находится где-то в другом месте.

Это уже становилось глупым, но тут коричневая вода, наконец, сменилась чистой. Я, не жалея шампуня, намылил голову Ёиши и стал с силой тереть. Появились пузырьки пены и ванная комната наполнилась душистым ароматом.

— Так что именно ты выяснила про госпиталь?

Ёиши ответила, не открывая глаз:

— Я никак не связана с произошедшим там.

— Ты имеешь в виду случай с другом Зиппо? — Ёиши слегка кивнула.

— Тогда что насчёт твоего исчезновения?

— Я не хочу об этом говорить.

…Не хочет об этом говорить?

"В таком случае, зачем ты сюда пришла?" — думал я, продолжая мыть ей голову.

— Там есть онлайн призрак, — выдала Ёиши какую-то бессмыслицу. — Читал когда-нибудь истории с личной ответственностью?

— Ты имеешь в виду рассказы типа "если прочтёшь это, за последствия отвечаешь ты сам"?

Они популярны в интернете, страшилки, после прочтения которых на тебя падёт проклятье. Существует несколько шаблонов — например, что ты станешь одержимым, услышав историю, или потеряешь рассудок, если поймёшь её смысл, — в таком духе. Но я, честно говоря, не слишком в это верю.

— Это ведь всё выдумки для детей, не так ли? — усмехнулся было я, но Ёиши начала объяснять.

— Не все из них. Призраки хорошо чувствуют тех, кто их замечает.

От того, как она это сказала, по коже у меня забегали мурашки.

— Если ты говоришь о призраках — они собираются вокруг. Если они знают, что ты можешь их видеть — они приходят. Все подобные рассказы следуют этой концепции. Я говорила, что в действительно интересных историях всегда есть что-то странное — и вот причина. Если кто-то открывает правду о призраках, это начинает звучать неестественно. Ведь в этих словах скрыта истина с другой стороны, которую людям понять не дано. Вот почему, когда история кажется незаконченной, на самом деле она завершена.

Ёиши всегда много говорила, когда затрагивалась тема призраков.

— Я не совсем понял, но… — озадаченно спросил я, — какое отношение к госпиталю имеют истории с личной ответственностью?

— Здесь то же самое. Когда узнаёшь правду — становишься одержимым.

При этих словах мои мурашки пробежали по коже от головы до пят.

Это означало, что мне не стоит больше ничего спрашивать. Как и предупреждала Кришна, если вглядываться в другую сторону, то и оттуда могут смотреть на тебя. Они с Ёиши говорили одно и то же, но воспринималось это мной по-разному.

— В общем, — добавила Ёиши, — человек, который попал в больницу, не имеет ко мне никакого отношения. Мне хватает и того, что я выяснила это.

Девушка закрыла глаза и замолчала. Больше она не отвечала мне ничего.

…Итак, подведём итог.

Она чувствовала некоторую ответственность за то, что произошло в прошлом. Из-за того, что пострадал кто-то, пошедший вместе с ней в паранормальное место. И по поводу того, что она знала об опасности, но никого не предупредила. Даже если она не могла их остановить, Ёиши хотела узнать ответ. Посетив госпиталь, она выяснила достаточно для того, чтобы успокоиться.

Я не понимал загадки этого места, но, к счастью или к сожалению, я был слишком занят, чтобы думать об этом. Я наслаждался мытьём волос Ёиши, пока шампунь пенился, прямо как летние дождевые облака.

Без стыда признаюсь, мне всегда нравилось наводить чистоту. Я наслаждался чувством, наполнявшим меня при виде того, как что-то грязное становится чистым. Окружающие считали меня странным, но я любил чистить вентиляторы — работу, считающуюся весьма нелёгкой. Я использовал зубную щётку, чтобы убрать масляные пятна и приходил в восторг всякий раз, когда добирался до блестящего металла. "Посмотрите, эта вещь на самом деле такая красивая" — подобное чувство я испытывал. Сложно объяснить, это вроде последней сцены в "Гадком утёнке", когда утёнок в действительности оказывается белым лебедем. Мне нравятся такие вещи. В этом смысле грязная до ужаса голова Ёиши стала для меня интересным испытанием.

В итоге мне пришлось трижды помыть её волосы шампунем. Затем я прополоскал их чистой водой и даже почувствовал гордость — такими гладкими и блестящими они стали. В завершение я старательно вытер ей голову полотенцем.

"Видите, какую прелесть можно получить, если тщательно вымыть".

Я протёр запотевшее зеркало перед нами, чтобы показать Ёиши её лицо. Наши глаза встретились в отражении и моё сердце ёкнуло.

Ёиши, с её чистыми, мокрыми волосами, была невероятно красива. Её гладкая кожа, её тонкие плечи были потрясающи, и её глубокие чёрные глаза были столь же прекрасны, как ночное небо. Вероятно, она просто была удивлена, но её полуоткрытые губы соблазнительно искривились. Меня словно одарили сокровищем.

Однако, вместо того чтобы сказать спасибо, Ёиши скривила губы и бросила: "Ты полезен".

Я собирался уже ответить "Ты это серьёзно?", но снова почувствовал какой-то странный запах. Ах да, — я посмотрел на её одежду. Подумать только, она все ещё была одета в свою грязную школьную форму. Я хотел бы снять её и полностью вымыть, но это далеко выходило за рамки дозволенного мне.

— Всё остальное помоешь сама. Можешь взять мыло тут.

Я встал, но неприятный запах усилился. Он был похож на вонь гниющей рыбы с завода у реки. Странно. В ванной был вентилятор, и она должна была пахнуть использованным мной шампунем…

Ёиши неожиданно спросила:

— Ты брал что-нибудь из госпиталя?

— …Что?

Она поднялась, собираясь куда-то пойти…

И её стошнило. Опять. Рядом был туалет, но её вырвало прозрачным желудочным соком прямо на пол.

— Да какого!.. — я уже готов был наорать на неё, но в ужасе отпрянул.

Во всё ещё немного туманном зеркале… На противоположной от ванны стороне, в прихожей…

Кроссовки с голубыми шнурками. Ноги посинели и разложились, как тело утопленника.

Я застыл на месте.

— Уходи! — прогремел резкий крик Ёиши. Или, скорее, это было больше похоже на вой, чем на крик. Всё ещё капая слюной, она повернулась в противоположном от зеркала направлении — к коридору.

— Э-эй, Ёиши… — я испугано посмотрел в ту сторону, но там уже никого не было. Только мокрые следы девушки до сих пор оставались на полу. — А… эй, подожди.

Не обращая на меня внимания, охотница на привидений промчалась по коридору. Лужа воды натекла с её волос и одежды, когда она влетела в гостиную, ступая прямо по моему новому ковру. Безо всяких колебаний Ёиши направилась к брошенному в стороне рюкзаку и стала в нём рыться.

— Это.

Она достала записную книжку и повернулась ко мне.

— Значит, она была у тебя.

Я не знал, как всё объяснить. Ёиши продолжала пристально на меня смотреть.

— Вот почему я здесь.

====4====

— Куда теперь? — крикнул я, отчаянно крутя педали.

— Куда-нибудь, где нет людей, — отозвалась Ёиши, сидевшая на багажнике велосипеда. В руках она держала дневник, завёрнутый в газету.

— Так ты из-за этого пришла прямо ко мне домой…

— Да, я следовала за ним.

Вытащив дневник из рюкзака, девушка вихрем пронеслась через коридор на кухню. Там она схватила с кофейного столика соль из храма и растёрла её по рукам, затем посыпала волосы и свою промокшую одежду. На ходу Ёиши выпалила: "Я возьму это", оборачивая записную книжку газетой. Глаза девушки светились восторгом. Она явно запечатывала нечто ужасное — её радостный взгляд заставил меня понять, насколько серьёзным всё стало.

— Значит, этот дневник опасен.

— Он — причина всего.

— Причина? Но это ведь просто записи.

— Верно, но все вложили в них свой смысл.

— Смысл…

И я вспомнил, что Кришна говорила нечто подобное.

— Эй, а нам разве не стоит связаться с Кришной?

Но Ёиши отвергла моё предложение.

— Эту тетрадь никому больше не стоит видеть.

От её слов по коже у меня пробежала дрожь. Ёиши вдруг показала вперёд.

— Поверни на этом углу.

— Зачем?

— Там место, куда я хочу заскочить.

Я последовал её приказу и свернул с широкой дороги на узкую аллею.

Тут располагался небольшой торговый квартал. Естественно, ночью он был закрыт, но из-за полной тишины вокруг я начал сомневаться, не было ли это место и вовсе заброшенным. Редкие фонари едва тускнели, совсем не освещая дорогу. А я ведь старался держаться широких улиц со множеством людей. Почему мы едем сюда?

— Эй, мы куда направляемся?

— Впереди должен быть храм.

— Ты хочешь запечатать там дневник?

— Нет, — спокойно ответила Ёиши, — я хочу взять там симэнаву.

— Симэнаву? Взять?

Как она и сказала, вскоре мы увидели ворота храма. Святилище виднелось островком света в конце тёмной, усаженной деревьями аллеи.

Мы скользнули на ближайшую стоянку. Ёиши спрыгнула, пробежав под аркой к большому дереву гинкго возле главного здания. Я припарковал велосипед и последовал за ней, осматриваясь на ходу.

— А ты уверена, что можно так делать?

— Ты хочешь быть проклят или прогневать богов? Выбирай.

…Не хочу ничего из этого.

Ёиши, похоже, поняла, что тянуть симэнаву бесполезно и снова унеслась. Она забежала в хижину, стоящую в стороне, и появилась оттуда с серпом в руке. Не успел я и рта открыть для возражения, как Ёиши уже отрезала священную симэнаву. Склонившись перед храмом, я прочёл короткую молитву. Простите, простите, она ненормальная. Она не плохой человек, но она сумасшедшая.

— Бога не существует, так что не волнуйся, — ободрила меня Ёиши, держа в левой руке завёрнутый в газету дневник, а в правой — симэнаву.

— В таком случае, зачем тебе это?

— Вещи, которым поклоняются люди, обладают значительной энергетикой.

Уже не в первый раз я не понимал, о чём она говорит.

Как бы то ни было, я со всех ног погнался за Ёиши, которая побежала к стоянке. Мы сели на велосипед и сорвались с места так, словно убегали от кого-то. Желая поскорее вернуться к широким городским улицам, я разогнался изо всех сил. Велосипед на полной скорости летел по дороге.

Однако… Во мне зарождалось странное чувство. Как будто торговый квартал был не таким, как раньше. Верно, словно магазинов стало больше. И, когда мы приехали, лишь на немногих из них были вывески, но теперь они висели почти на всех домах. Это ещё не всё. Захлопнутые прежде ставни были полуоткрыты. Я мог видеть тусклый свет в окнах зданий. Я чувствовал людей внутри. Это место настолько оживилось, что казалось, будто торговый центр вот-вот откроется.

— Быстрее, — прошептала мне Ёиши. Ей не было нужды торопить меня — я и так мчался во всю мощь.

Что-то было не так. Странные вещи происходили вокруг меня. Хотя нет, скорее, собирались вот-вот произойти.

Я ощущал присутствие людей в узких проулках между домами. Я чувствовал, как они смотрят на меня, но не мог обернуться. Я чувствовал, как ставни магазинов, мимо которых я проезжал, начинали открываться. Я чувствовал, что позади меня стало немного ярче, но старался не обращать на это внимания. Я просто продолжал давить на педали.

''— Верни.''

Внезапно мне показалось, что я услышал голос. И бесчисленные руки потянулись ко мне.

"Простите, простите, простите", — мысленно повторял я, пытаясь вытерпеть всё это. Всё моё тело было покрыто потом. Я ускорился ближе к концу квартала, казавшегося бесконечным, и вылетел на главную улицу.

И в этот момент…

Всё вокруг заполнил ослепительный свет. Я услышал автомобильный гудок. Грузовик. Он был готов вот-вот врезаться в нас сбоку.

— Аааа! — я вывернул руль до предела. Но этого было недостаточно. Я не мог съехать с его пути.

"Мы попадём под колёса".

В тот самый миг, когда я подумал это, мой велосипед совершил манёвр, абсолютно неожиданный для такого дешёвого куска железа. Мир наклонился под немыслимым углом, наш центр тяжести переместился так низко, что моё лицо почти касалось земли. Ощущение было такое, будто время остановилось. Оглянувшись, я увидел, что Ёиши сместилась в сторону и свисает, едва не падая. Её длинные волосы развевались на ветру.

— Крути педали!

Её крик вернул меня в реальность, и я начал крутить педали изо всех сил. Оба колеса скользили, и уже казалось, что мы сейчас рухнем прямо под грузовик. Но в последний момент, чиркнув об асфальт, велосипед свернул в сторону и выровнялся на дороге.

— Фууууууух!

Лишь на волосок.

Грузовик снова засигналил и, слегка задев нас, проехал мимо. Налетевший воздушный поток едва не опрокинул велосипед, но я смог удержать равновесие.

Какое-то время мы ехали в тишине. Я был не в состоянии ни о чём думать. Ёиши тоже хранила молчание.

Начиная с предков и далее… Я воздал благодарности каждому богу, которого только смог вспомнить.

Пробравшись сквозь старую изодранную изгородь, мы оказались на заболоченном участке с дикорастущей травой. Кругом стояла кромешная тьма. Всякий раз, когда луна пряталась за облаками, мы с Ёиши не могли даже лиц друг друга разглядеть. Земля под ногами была мягкой, а в воздухе витал неприятный запах ила. Не было слышно ни единого звука, лишь стрекотание насекомых.

Мы были на заброшенной свалке к северу от Мусасино.

Я молча осматривался вокруг. Ёиши тем временем подобрала камень потяжелее и положила его в середину записной книжки. Держа фонарик в зубах, она стала обвязывать дневник симэнавой, так нагло украденной из храма.

— Для чего это?

— Чтобы утопить, — деловито сказала она, как нечто само собой разумеющееся.

Я снова посмотрел в самую глубь окружающей нас темноты. Озеро в форме квадрата со стороной тридцать метров безмолвно пребывало во мраке.

— Эй, — цикады продолжали плакать, когда я спросил, — нам и правда обязательно это делать?

Ёиши повернулась ко мне. На её белом лице играло отражение света в воде.

— Он ведь не имеет к этому никакого отношения, верно? Он просто умер от болезни. Так почему его нужно топить в таком одиноком месте?

— Ты просто чувствуешь к нему жалость.

— Ты уже читала эту записную книжку? Он всего лишь хотел выздороветь, вот и всё… — мои глаза привыкли к темноте, но всё, что я видел, это озеро, заполненное илом и водорослями. — И сейчас мы бросим его здесь, во мраке и одиночестве?

— Те, кто пал во тьму, тьмой должны считаться.

— …Что?

— У всех преступников есть то, что заставило их запачкать свои руки. Возможно, они подвергались насилию со стороны родителей. Возможно, они росли, отверженные обществом. Возможно, они дошли до предела, когда их душа не могла более вынести и сломилась. И всё же, когда ты падёшь во тьму, для тебя нет дороги назад.

Ёиши тем временем не останавливалась ни на секунду. Я стоял и смотрел на неё.

Что мне делать. Как я должен поступить?

Девушка продолжала свою работу, действуя энергично и без колебаний. Её стройная спина снова привлекла мой взгляд. Казалось, что Ёиши связывает саму себя. Как будто она пытается искоренить свое нечистое "я". Как в том сне…

Где человек Ёиши пинала змею Ёиши.

— Остановись, — прежде чем я успел осознать, я уже держал Ёиши за руку. — Давай подумаем над другими вариантами.

— Других вариантов нет.

— Вроде храма или экзорциста…

— Это не то, с чем они могут справиться.

Я не выдержал её бескомпромиссного тона.

— Почему ты так говоришь? — возмутился я, глядя на её светлое лицо. — Не узнаешь, пока не попробуешь.

— Я знаю, — Ёиши направила на меня взгляд своих обсидиановых глаз, более тёмных, чем чернота вокруг, и произнесла: — Тех, кто однажды познал тьму, затягивает в её глубины.

Я онемел.

Я вспомнил о писателе, исчезнувшем в проклятой, дождливой ночи. Тогда я считал такое лишь свойственной литературе романтикой. Я думал, что это просто фантазии школьника. Но сейчас её слова приобрели вес, который нелегко отрицать.

Тем не менее… Я покачал головой. Мне хотелось спросить, разве это нормально — быть затянутым во мглу, нормально — быть поглощённым мраком? Какой смысл в том, чтобы узнать истинную личину тьмы? Какой смысл в том, чтобы утонуть у основания дамбы? Все рано или поздно умирают. Можно отложить знакомство с тёмной стороной до этого времени.

Что же до меня… Я всегда любил сверхъестественное. С детства меня впечатляла глубина мира, открываемая нам невероятным. Мой отец молился богу горы, когда рубил деревья на её склоне. Он выказывал тем самым уважение сущности, которую мы не в состоянии увидеть. Сущности, которая превосходит понимание обычного человека — можно назвать это духом природы или чем-то в этом роде.

Мать открыла мне это, когда я был ещё ребёнком, дрожащим в страхе от непредсказуемых приступов. Однажды утром мы встали на рассвете и отправились на гору Эбоши<ref>Гора Эбоши — спящий вулкан, расположенный в Хоккайдо, Япония.</ref>. Было ещё темно, когда мы поднимались к вершине, и я крепко прижался к маме, пытаясь протереть сонные глаза. Помню, что в темноте ночи не было видно даже основания горы, а демонические крики неведомых животных до ужаса пугали меня. Я поднимался, в страхе цепляясь за руку матери, как за единственный источник безопасности. Я не знал, зачем мы пришли на эту гору. Но когда мы достигли цели, когда мама указала на восходящее солнце, я ахнул в восхищении. Тьма раскололась на части, и при виде света, непреодолимо заполняющего всё вокруг, я испытал священный трепет. Чудо, сотворившее наш мир, жизнь в этом мире — я увидел более весомое доказательство, чем утверждения о случайности и бесцельности нашего бытия.

И пока в моей голове проносились такие спонтанные мысли…

— Тебе стоит как-нибудь приехать в Фудзиэду<ref>Фудзиэда — город в Японии, находящийся в префектуре Сидзуока.</ref>, — произнёс я. — Я покажу тебе свет восходящего солнца на горе Эбоши. После этого ты уже не сможешь сказать таких слов.

Глаза Ёиши слегка расширились от изумления.

— Ох.

"Я дурак. Я в самом деле дурак", — подумалось мне, но сказанного было уже не вернуть. Я выпятил грудь: "Вот так вот".

— В твоих словах нет никакой логики, — девушка вздохнула, и я не мог её за это винить.

— В любом случае, я не утоплю его.

Я взял дневник из её рук и прижал к себе. Ёиши молча смотрела на меня какое-то время, затем произнесла:

— Делай что хочешь.

Она холодно бросила эти слова, повернулась ко мне спиной и ушла.

Я знаю. Я знаю, что я безнадёжный слабак, прекрасно знаю.

В принципе, так всё и случилось. Несмотря на предупреждение Ёиши, я принёс дневник обратно домой. И, как и следовало ожидать, в течение недели со мной начали происходить странные вещи.

Например, одним дождливым утром, я ехал на автобусе в университет и заметил нечто нестественное. Держась за ремень, я увидел это прямо рядом с собой.

Мужчина в старом костюме камисимо<ref>Камисимо — костюм, носимый самураями и придворными в эпоху Эдо. Комплект одежды включал кимоно, хакама и безрукавки с преувеличенными плечами (катагину).</ref>, словно вышедший из исторического фильма. На нём была белая с голубым хакама<ref>Хакама — первоначально в Японии кусок материи, обёртываемый вокруг бёдер, позднее длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку или шаровары. Традиционно носилась мужчинами в неформальной обстановке и в качестве формы в некоторых боевых искусствах.</ref>, из-за которой он сильно выделялся в толпе. Тем не менее, никто не обращал на него внимания. Конечно, косплей популярен в наши дни, — подумал я и отвернулся. Но когда автобус подъехал к остановке и я снова посмотрел в ту сторону, странный человек уже исчез. Я решил было, что он просто вышел, но взглянул в окно — и мои ноги едва не подкосились. Человек в камисимо был на крыше здания рядом с главной улицей. Он невозмутимо шёл, ступая прямо по вершинам ограждений на кровле.

А затем это случилось во время лекции в университете.

Я услышал свист, слабый и одинокий звук, витающий в воздухе. Похоже было на переливы ветра, однако исходил он не снаружи — его источник находился в аудитории, точнее даже, рядом со мной. Я огляделся, но, разумеется, никто не играл на флейте. В самом деле, если бы кто-то играл во время лекции, преподаватель бы задохнулся от гнева. Я постарался унять стучащее сердце и несколько раз глубоко вдохнул. Но всё ещё продолжал слышать этот звук. Мелодия была не настолько длинной, чтобы узнать её, но и не такой короткой, чтобы её игнорировать. И она всё не смолкала, эхом отдаваясь у меня в голове. В отчаянии я закрыл руками уши — и почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Я по-прежнему слышал её. Я слышал флейту, не смотря на то что заткнул уши. Поняв, что она звучит прямо в моей голове, я зажал рукой рот, еле удерживаясь от крика, и выскочил из класса.

Снова это произошло во время большой перемены, когда я с друзьями играл в баскетбол в спортзале.

Я отобрал мяч и вёл его к кольцу, когда мой путь преградил вражеский игрок. Заметив краем глаза поднятые руки, я сделал бросок для обхода защиты. Однако прозвучал свисток — мяч вышел за пределы поля. "Ты что творишь?" — налетели на меня игроки моей команды.

— Что? Тут кто-то был, разве нет? — удивился я, но мои товарищи ответили отрицательно.

Я был сбит с толку, но продолжал играть. Однако, за время матча я ещё два раза бросал мяч кому-то, кого видел в уголке зрения, раздражая этим своих партнёров по команде.

…Что происходит?

Я понял, что что-то не так и вышел из спортзала. Подойдя к фонтанчику рядом с входом, я включил воду и сделал несколько глотков. Затем сел на скамейку поблизости и поднял голову. Небо было поразительно чистым и ярким. Но, несмотря на слепящее солнце, я чувствовал некую блеклость. Как будто привычный мне мир был затуманен. Как на старой фотографии, это была реальность, к которой я не имел никакого отношения. Я словно попрощался с миром, в котором существовал раньше.

Должно быть, это по вине этой вещи.

Записная книжка до сих пор была у меня дома. Для безопасности я оставил её завязанной в симэнаву Ёиши и засунул вглубь шкафа. Пока что всё было спокойно и без происшествий, но я всё ещё немного тревожился по этому поводу. Возможно, по этой причине я и видел всякую чертовщину.

Кто-то сел рядом со мной. Я машинально подвинулся, уступая соседу место. Но когда я увидел его обувь, моё сердце замерло…

Это были изношенные, надетые на босу ногу кроссовки с голубыми шнурками.

Всё моё тело одеревенело, я не мог пошевелиться. Я даже не помню, как дышал. Звуки исчезли и мир обволок белый туман…

Я продолжал сидеть рядом с этим.

— Хорошая погодка.

Казалось, что прошла целая вечность, когда я услышал голос. Я резко поднял голову и увидел улыбающегося Ишикаву, ученика из моего класса по языкам. Он был весьма типичным студентом для этого престижного университета.

— Ты в порядке?

— А, да.

Снова почувствовав своё тело, я бросил взгляд в сторону. Там никого не было. Я разжал и сжал свой кулак — он двигался. Ладони были покрыты потом.

— Только с подработки?

— Нет.

— Выглядишь невыспавшимся.

Ишикава рассмеялся. Он был невероятно способным в нахождении хорошей работы, хорошей компании и хороших связей. Когда я смотрел на него, мне становилось немного стыдно за то, насколько глупыми были мои проблемы.

— Слушай, Нагито… — Ишикаве, похоже, не терпелось потрепаться, — у меня тут на днях была вечеринка с девушками из соседней женской общаги. Так одна из них оказалась настоящей недотрогой. Распрягала о том, какие парни ей нравятся, а я просто вяло поддакивал ей. В итоге она мне дала свой номер, ну и всё такое.

— Что, правда?

— Ага, было странновато.

— Да, представляю.

— Но знаешь… — он ухмыльнулся, — я бы её трахнул.

От этих слов у меня начался приступ тошноты. Словно грязный завод стал сливать отходы прямо у меня в животе. Охваченный нарастающим изнутри чувством рвоты, я отбежал в сторону.

Когда я оглянулся и посмотрел на лицо Ишикавы, оно выглядело другим. Чистым, чёрным, бесчеловечным. Кажется, я сходил с ума. Во всяком случае, я был на пределе.

Мир вокруг потускнел и потемнел. Я подумал, что это нашли облака, но было всё ещё ярко и солнечно. Ясное небо протянулось до горизонта. Несмотря на это, меня окружал сумрак. Это ощущение давило на меня, заставляя продолжать бег. Я пронёсся сквозь кампус, направляясь к западному крылу.

После разрыва с Ёиши у меня оставался лишь один человек, на которого я мог положиться.

— Кришна!

Подбежав к комнате, я с грохотом застучал в металлическую дверь, но ответа не последовало. Я заглянул в затуманенное стекло и прислушался, но не заметил никого внутри. Прислонившись к стене, я вытащил свой телефон и набрал номер, который был на визитной карточке Кришны. Время, пока она не отвечала, тянулось для меня вечность. Я ждал, переводя дыхание.

— Алло?

От наконец раздавшегося голоса у меня выступили слёзы на глазах.

— Кришна, у меня проблемы, — я чувствовал, что вот-вот сорвусь и закричу.

— Что такое? Что случилось?

— Мне кажется, мной нечто овладевает.

В этот раз я определённо рассказал ей всё. Что я взял записную книжку из госпиталя. Что умолчал об этом. Что Ёиши собиралась её выбросить, но я забрал её домой. И что моя жизнь рушится на части. Я рассказал ей всё, и попросил, умоляя: "Спаси меня, пожалуйста".

Кришна хранила ледяное молчание. Я уже готов был услышать её "ты безнадёжен". Меня не волновало, сколько она будет меня отчитывать. Мне было бы всё равно, если бы она меня оскорбила. В любом случае, она должна что-нибудь придумать.

— Ну, что тут сказать… — прозвучал голос Кришны, — я не могу тебе помочь.

— Что? Почему?

— Я в Аомори<ref>Ао́мори — префектура Японии, находится в регионе Тохоку на севере острова Хонсю. Центр префектуры — город Аомори.</ref>.

Да? В самом деле, её голос действительно казался далёким.

— Стой.. почему ты в Аомори?

— Выровнять позвоночник.

— Зачем тебе специально ехать в Аомори, чтобы поправить свой позвоночник…

— Это мешает дыханию. Долго всё объяснять, да и неважно. Мой учитель с тобой поговорит.

— Учитель?

Да, Кришна упоминала, что у неё есть наставник.. она сейчас с ним?

Пока я собирался с мыслями…

— Йоу! Здорово! — раздался весёлый мужской голос. Я ожидал услышать сухое приветствие, представляя учителя старушкой из Аомори, и это немного сбило меня с толку. — Так, для начала я хочу узнать, в каком ты сейчас положении. Рядом есть вода?

— Вода? — я огляделся и увидел раковину в конце коридора. — Да, есть.

— Хорошо, помой руки и заднюю часть шеи.

Я поспешил сделать, как он сказал.

— Готово.

— Окей. Теперь, когда ты вымылся, вытяни левую руку.

Я сделал и это.

— Слегка сожми кулак и семь раз прочти за мной сутру.

Я судорожно кивнул и повторил слова, которые он прошептал мне, семь раз.

— Закончил? Теперь напиши "鬼の字" (личина демона) пальцем правой руки на каждом из пальцев левой. Затем сильно подуй на них и, как сделаешь это, внимательно слушай.

Я ничего не понимал. Не понимал, но слушал. Раскрытая ладонь была вся в поту, мои пальцы дрожали от напряжения.

— …сейчас. — голос неожиданно стал ниже. — Какой палец дрожит?

Хммм… Средний палец сильно дрожал, так же как и безымянный. Я ответил, что средний, и учитель на другом конце телефона затих.

— Эм… алло?

…Не замолкай так внезапно, мужик, это страшно.

— Эй, меня слышно?! Это плохо, если трясётся средний палец? — закричал я, и из трубки раздался оглушительный голос.

— Изыди!

…Что.

— Алло? Наги?!

— Да, Кришна.

— Слышишь меня? Ты в порядке?

Видимо, от этого вопля я на секунду отрубился. Я склонился над раковиной.

— …Куда делся этот тип? — во мне нарастали раздражение и гнев.

— В данный момент учитель использует на тебе духовное видение, — отозвалась Кришна с другой стороны телефона и продолжила: — У нас нет фотографии, поэтому пока что мы лишь собираем информацию и решаем, что делать дальше. Мы не можем выяснить, что овладело тобой и по какой причине.

— Этому учителю можно верить? — осведомился я, и Кришна слегка рассмеялась.

— Кто знает, он чудак. Но его суждения всегда верны, могу гарантировать.

Не знаю почему, но это действовало мне на нервы. Была ли это ревность к доверию, которое она ему оказывала? Или дело в том, что этот гад крикнул "Изыди!" так, словно не желал со мной связываться? Не поняв причины, я всё же решил ему не доверять.

— Так что там с дрожащими пальцами?

— Это японский вид проклятий по Шисоушикибетсунодаичжи<ref>(кит. 指相識別之大事) — важное обследование пальцев по Чжи. Чжи Цянь — китайский буддийский мирянин, живший в III веке н.э., известен тем, что перевёл на китайский язык обширную серию индийских буддийских текстов. </ref>. Позволяет выяснить, какой призрак тобой овладел.

— И что он имел в виду, говоря "Изыди"?

— Учитель сказал, что не очень-то верит в это, но средний палец означает не обычных призраков.

— Не обычных призраков… тогда кого?

— Если сказать одним словом — бога.

— …А?

— Высшее или демоническое божество. В любом случае, это не простой бесцельный дух.

"Погоди. С какой стати чему-то подобному овладевать мной", — подумал я, но вдруг вспомнил. Ведь мы с Ёиши вторглись в храм ночью, и украли священную симэнаву… Но постойте, её ведь срезал не я. К тому же, я просил прощения. Понимаю, конечно, что совершил непростительное деяние, но это уж слишком.

— Чем бы это ни было, мы немедленно возвращаемся в Токио. Думаю, мы приедем не раньше ночи, так что запиши то, что я тебе скажу.

Порывшись в карманах, я не нашёл у себя никакой бумаги. Пришлось поклониться и одолжить лист с ручкой у проходящей мимо студентки. Та одарила мою взъерошенную фигуру испуганным взлядом.

Я сказал Кришне продолжать.

— Первым делом, выброси наконец этот дневник, — отчеканила она. — Где-нибудь, куда не ходят люди. Свалка, на которую ты ходил с Ёиши, сгодится.

Но я всё ещё слегка сопротивлялся.

— Мне действительно нужно это сделать?

— Я отчасти понимаю твои чувства. Но это корень всех проблем.

— Почему? Ведь этот ребёнок…

— Вероятно, в этом дневнике собралось множество душ.

Разрозненные фрагменты головоломки стали собираться вместе, связанные её словами.

— Я говорила тебе, что призраки, потерявшие свой смысл к существованию, отчаянно стремятся его обрести? Не знаю, кто написал те слова на стене. Но это дало призракам цель и, скорее всего, именно это стало причиной всего.

— Ясно. Вот оно как.

Вот почему Ёиши хотела выбросить его. И Кришна говорила, что эта надпись несёт зло.

Однако, мне сперва нужно было проглотить свой отказ, готовый вот-вот сорваться с языка.

Он был как я. Он просто страдал. Он просто хотел помощи. Он просто хотел играть и смеяться вместе со всеми.

— Послушай, Наги. Этот ребёнок уже мёртв, — убеждая меня, произнесла Кришна, — он больше не в этом мире. Пока ты привязан к нему, ты никогда не сможешь избавиться от призраков.

Я.

Я.

Я…

Я уже хотел что-то ответить, но кое-что заметил. Когда я разжал свою трясущуюся левую руку, безымянный палец начал дрожать ещё сильнее чем средний.

— Эм, Кришна… — мой голос дрогнул, — безымянный палец у меня тоже очень сильно дрожит…

— Что?

— Это значит…

И в этот момент телефон заполнился шумом помех. Внезапно зашипел нарастающий звук, похожий на кипение воды.

— Эй…? Алло?

— А… Алло…?

Где-то вдалеке я ещё слышал её речь. Но это уже не было разговором. Помехи, затем кипение. Смешиваясь, звуки становились тихим голосом. Сочетанием бесчисленных человеческих голосов…

— Не слушай! — пробился ко мне крик Кришны.

— Н-не слушать?.. Тогда что мне делать?

И затем связь оборвалась.

— К-кришна?

Я много раз пытался перезвонить ей, но всё безуспешно.

====5====

…Что же мне делать?

День клонился к закату, и я отчаянно цеплялся за остатки солнечного света. Но мне практически некуда было идти. В любом случае, мне нужно туда, где есть люди — в шумное, оживлённое место с множеством народа… Неожиданно для себя, я поплёлся через внутренний дворик к лекционному залу.

Однако… Мои ноги застыли перед стеклянной дверью в аудиторию.

На подиуме стоял профессор и писал что-то на доске. Сотни студентов уткнулись в конспекты. Я слышал шуршание записей. Я слышал, как по доске скрипит мел. Помещение было заполнено тихим шорохом людей, прилежно занимающихся своим делом.

Я не мог зайти. Мне стало стыдно. Мне стало стыдно перед своими родными. Я застонал и вцепился в волосы.

Я поехал в Токио против воли своих родителей. Моей семье нелегко было заплатить за моё обучение. Я даже влез в долг перед собственной сестрой… И чем же я занимался? Увлёкся оккультизмом, пошёл туда, куда ходить не следовало, бросил всё на полпути и стал одержим. Я был просто идиотом и жил идиотской жизнью.

Мог ли я ещё вернуться? Мог ли я вернуться туда, где я был бы на своём месте? Я доставил столько проблем стольким людям. И я всё дальше и дальше уходил с пути, по которому мне следовало идти.

Ёиши говорила мне. Кришна говорила мне. Они обе убеждали меня избавиться от дневника. Но я вёл себя как ребёнок. Я упрямился, не желая поступать так, как должен был. Одна часть меня кричала избавиться от него, другая — оставить, и я просто стоял в оцепенении, терзаемый противоречивыми чувствами. Жестокая война шла в моей голове. Множество меня ранили друг друга, пронзали друг друга, убивали друг друга, разрывая меня на клочки. В конце концов, все части меня умерли, и я остановился. Я прекратил думать. Пустыми глазами я уставился в аудиторию — и увидел там незнакомого себя.

Место, на котором я всегда сидел, — крайний стул справа в пятом ряду. Я был там. С беззаботным взглядом и скучающим видом я сидел на лекции.

Что-то внутри меня сломалось. Может, всё как раз наоборот? Может, этот призрак был настоящим мной, а я был призраком?

Я больше не мог воспринимать действительность — она казалась мне чем-то вроде фильма, который уже закончился. Моя реальность соединялась с миром лишь тонкой нитью. Нитью, которую так просто разорвать. Как и в случае с другом Зиппо, в один прекрасный день она рвётся, и ты уже больше не можешь вернуться.

Шатаясь, я отошёл от аудитории и сел на скамейку.

Звуки машин сливались в монотонный шум. Тёмные деревья, доски объявлений и цветочные клумбы вокруг казались гигантскими, фантастическими конструкциями. Я схватился руками за голову. Нормальность окружающего исчезла без следа.

Я наконец понял, как это страшно. Мои ценности пошатнулись. Я не знал, где мне место. Я осознал, что полностью бесполезен. В тот момент я даже не плакал. Потому что это было бессмысленно. Зачем человеку без цели делать что-либо? Пустота рождает лишь пустоту.

"Каково это — бояться?" — спрашивала меня Ёиши.

Я понял, Ёиши. Это и есть настоящий страх. Страх потерять своё место.

— Так.

Я поднял голову и увидел перед собой знакомое лицо. Длинные чёрные волосы Мицуруги Ёиши развевались на ветру. Её бездонные глаза пристально смотрели на меня.

— Такими темпами ты скоро умрёшь.

Старшеклассница в школьной форме выделялась на фоне вечернего университетского городка. Проходящие мимо студенты посматривали в нашу сторону.

— Почему ты хочешь нести тьму этого мальчика, даже когда это причиняет тебе столько страданий?

В похожих на стеклянные бусинки глазах Ёиши не было обычной пустоты. Её взгляд светился желанием узнать нечто иное чем "страх".

— Почему…

В самом деле, почему? Я не знал. Не знал, потому и страдал. Я не мог ответить на этот вопрос. Так что я просто сказал то, что чувствовал.

— …Разве это не нормально?

— Что?

— Если кто-то несёт на своих плечах настолько тяжкое бремя… Разве ему обычно не помогают?

— Даже если ты ничем не можешь ему помочь?

Эти слова лишили меня дара речи.

Я не понимал этого. Вот причина того, почему я во многое ввязывался, а затем бросал на полпути. Значит, мне вообще не следовало ничего делать? Так, что ли?

— Ничем не могу помочь. Эх, чёрт… — я запустил руку в волосы. — Не то, чтобы я встревал во всё, что вижу. В данном случае у меня есть причина…

— Причина?

— Да, если я делаю такие вещи — то только для друзей, — сказал я, и сам себе удивился.

По правде говоря, умерший мальчик не был мне другом. Я не знал, как он выглядит и, конечно же, никогда с ним не разговаривал. Но я разделял его боль. Я страдал точно так же. Ребёнок, ощутивший близость смерти… Его желание не понять никому другому.

"Пожалуйста, исправьте мою болезнь". Когда я впервые увидел эти слова, я почувствовал это своей душой.

"Я не могу ничего исправить, но я могу быть с тобой".

Вот почему я забрал дневник. Как и мама оставалась со мной, держа меня за руку часами, пока приступ не проходил. Это было единственным, что поддерживало меня посреди моря страха. Достаточно лишь одного человека рядом, чтобы побороть трудности. Я хотел научить его этому.

— …Я дурак, — на глазах у меня выступили слёзы, — просто дурак.

— В самом деле, это не логично, — еле слышно прошептала Ёиши, а затем неожиданно достала телефон из кармана. Я подумал, что она собирается кому-то позвонить, но вместо этого девушка стала стремительно набирать какой-то текст.

Может, она пишет кому-то сообщение, — предположил я, но её скорость была просто невероятной. Не моргая, Ёиши продолжала двигать своим большим пальцем, словно сломанная кукла, повторяющая одно и то же движение. На её лице появились капельки пота. Чёлка прилипла ко лбу, а она продолжала стоять, замерев на месте. Лишь её пальцы бегали с огромной скоростью.

Я уставился на неё, раскрыв рот от удивления…

Так прошёл почти целый час. Вокруг стало совсем темно. Время от времени совершающий обход охранник подходил к нам и я, кланяясь, просил: "Подождите ещё немного, пожалуйста". Настолько важным представлялось то, что она писала.

Казалось, что Ёиши будет набирать текст вечно, но внезапно она остановилась. Как только она потеряла свою невероятную концентрацию, её руки и ноги тут же обмякли. Девушка рухнула на землю, но я успел её подхватить. Впервые я ощутил, насколько она лёгкая.

— Эй, ты в порядке?

Ёиши ответила слабым кивком.

— Что ты сейчас делала?

Но вместо ответа она неразборчиво прошептала: "Как удобно…"

— Это должно всё решить.

И с этими словами… Глаза Ёиши закатились, и она потеряла сознание.

Стояла поздняя ночь всё того же дня.

— Ты ещё живой?!

Кришна с криком ворвалась в мою комнату. Увидев Ёиши, лежащую под моим одеялом, она замерла и начала открывать и закрывать рот, словно рыба.

— А.. ах.. ты…

— …Да?

— Ты, старшеклассницу… ты это серьёзно?! О чём ты думаешь, приводя к себе домой школьницу! И он.. он.. она спит в твоей кровати! — Кришна залилась краской и продолжила бушевать.

Возможно, такие ситуации — её слабое место?

— Всё хорошо, Кришна, успокойся.

В комнату вошла Карасу. Меняя мокрое полотенце на лбу Ёиши, она объяснила всё вместо меня:

— Я приехала сюда, чтобы забрать свои вещи, и увидела Наги. Он нёс эту девушку на спине, повторяя как заведённый: "она упала, она упала". Взглянув, я обнаружила у неё сильную лихорадку. Моя квартира напоминает склад, и к тому же у меня нет одеял, так что мы дали ей лекарства и положили прямо тут.

Вот так обстоят дела. Я одарил Кришну оскорблённым взглядом.

— Ясно… прошу меня простить. Так ты в порядке?

Кришна поставила у стены большую дорожную сумку и посмотрела на меня. Я заметил, что между её плечом и головой была небольшая неровность.

— Не знаю… Но Ёиши сказала, что всё решено.

— Что?

— Её поведение бывает сложно понять. Я правда не знаю, что она совершила на этот раз.

Кришна вздохнула и присела прямо там, где стояла. Должно быть, она в самом деле очень спешила из Аомори. Я почувствовал себя виноватым за её усталость.

— Прости. Я добавил тебе проблем, — я низко поклонился, и она язвительно ответила:

— Да уж, это и правда было проблемно. Я не могла тебе дозвониться, да и мой телефон, похоже, слегка поломался. В любом случае, я передам тебе слова моего учителя. Твоё духовное обследование.

Вытащив из сумки толстый блокнот, она начала читать.

— Прежде всего — результат "Шисоушикибетсунодаичжи". Ты говорил, что у тебя трясётся средний палец. Это, как мы уже упоминали по телефону, указывает на высшее или же демоническое божество. Но затем оказалось, что безымянный палец тоже дрожит, так? Лучше бы ты сказал это пораньше.

— Что ты имеешь в виду?

— Безымянный палец означает живого призрака.

— …А?

Постойте… Живой призрак? Вроде тех, где ревность или ненависть обретают воплощение…

— Да, именно так. Человек, который его создал, не осознаёт этого. Это весьма непростая духовная преграда, — объяснила Кришна, а я начал кое-что понимать.

— То есть, я прошёл через всё это, а человек, который в этом виноват, счастливо живёт себе беззаботной жизнью?

— Пожалуй, так и есть.

Меня охватил гнев. Я испытал столько страданий и страха, что теперь был переполнен яростью.

— Кто? Я хочу хорошенько ему врезать.

В ответ на мои слова Кришна лишь пожала плечами.

— Это было бы затруднительно. Собираешься ходить по всей стране и бить каждого встречного любителя мистики?

— …По всей стране?

— Ну, если точнее, по всем окрестностям Токио. Так как легенда о госпитале, в котором исполняются мечты, широко распространилась именно в районе столицы. Подобные слухи рождают желания. А желания становятся живыми призраками. Все эти люди, чувствующие хоть частичку надежды из-за этих идиотских сплетен, способствуют этому. Множество призраков собираются вместе и объединяются в духовный сгусток невероятных размеров.

— В таком случае, мужчина в камисимо, которого я видел…

— Вероятно, призрак, притянутый в эту местность огромной духовной энергией и имеющий достаточно сильные воспоминания, чтобы не раствориться в ней. Как я уже говорила, призраки начинают бессмысленно бродить, когда теряют свою изначальную цель. И в данном случае, истинным виновником всех происшествий является этот громадный духовный сгусток. Гигантский блуждающий призрак и живые призраки объединились вокруг городской легенды "госпиталь, исполняющий желания" и обрели могущество, сравнимое с божественным.

Я был ошеломлён. Кришна перевернула страницу и продолжила читать дальше:

— И ещё. В данном случае, есть фактор, усиливающий живых призраков.

— Фактор?

— Интернет.

Она поправила средним пальцем свои красные очки и посмотрела на меня.

— Вся эта идиотская шумиха в сети насчёт госпиталя. Разумеется, ничего не произойдёт, если вернуть что-нибудь в нём на своё место. Желания не исполняются так просто. Тем не менее, это место средоточия большого количества эмоций. Уверена, несколько призраков существовало там на самом деле. И люди шли туда для исполнения своих эгоистичных желаний, а в итоге уходили ни с чем. Как в таком случае поступит обманутый, разочарованный человек?

— …Мерзавцы.

Всё становилось на свои места.

Их переполняло чувство надежды. Они отважились прийти в этот тёмный госпиталь, переборов собственный страх. Однако ничего не случилось, желания не исполнились. Мне стало бы стыдно за то, что я поверил глупым слухам — но есть люди, которые не хотят единственными быть в дураках.

— Да, не все способны пережить свои разрушенные мечты. И это приводит людей к жестокому, злорадному стремлению намеренно продолжать лживые слухи. Вот они и выплёскивают свою жалкую бессильную злобу на форумах. Городская легенда о "госпитале, исполняющем желания" родилась именно так.

Вот почему Ёиши назвала его жалким. Вот почему она сказала, что призраки исходят из интернета.

Это я понял, но оставались и другие неразгаданные тайны. Например, прошлогоднее происшествие в госпитале, когда Ёиши в одиночку исчезла, а в их воспоминаниях были отличия. Как это объяснить?

Я спросил об этом, и Кришна посмотрела на меня полным сомнений взглядом. Вероятно, она волновалась о моём психическом состоянии. Но я настаивал.

— Расскажи мне. Если я не узнаю ответа, то, чувствую, моё воображение сведёт меня с ума.

— Ну да… не исключено. Таким людям как ты свойственно впадать в иллюзии, — хмыкнула Кришна, слегка меня этим задев, а затем объяснила.

— Всё очень просто. С Ёиши тогда не было ни единого человека. Все те, кто с ней были — живые призраки.

Дрожь пробежала у меня по коже.

В этой бесконечной тьме… Я представил, как Ёиши в неведении шла бок о бок с привидениями.

— За исключением неё, люди приходили туда ради исполнения своих желаний. Видели надпись на стене. Делали то, что, как они думали, позволит осуществиться их мечтам. Они от всего сердца хотели этого. Вероятно, Ёиши наблюдала воплощение их стремлений.

Кришна с завистью посмотрела на спящую девушку.

— Похоже, она может видеть призраков.

— А знакомый Зиппо, который бормотал лишь Ёиши…

— Живые призраки — скопление грязных, тёмных желаний, скрываемых людьми. Представь, что она приоткрыла их тебе.

Я вспомнил, что когда-то говорила мне Кришна. Ёиши легко пересекает границы. Слова её полны того, что не следует знать обычному человеку. Поэтому, сказанное ею всегда будоражит разум простых людей, живущих на этой стороне.

К счастью, я не преступил ещё грань, но… Всегда была возможность того, что я не вернусь обратно в этот мир. Друг Зиппо не смог вернуться.

— В любом случае, — сказала Кришна, почесав затылок, — следует признать, тут мы сами недосмотрели. В прошлом таким историям требовалось время, чтобы вырасти в силе. Современные же городские легенды быстро распространяются по интернету, разрастаясь с невероятной скоростью. Как правило, за ними ничего не стоит, это просто безответственные сообщения. Но в данном случае они увлекли за собой людей и образовалась настоящая паранормальная зона. Появление символа в подходящем месте стало началом всего.

— Фраза в записной книжке? — уточнил я, и Кришна печально кивнула.

— Вот насколько убедительны были его чувства.

''"Пожалуйста, исправьте мою болезнь".''

Одинокие слова всплыли у меня перед глазами.

Он просто хотел выздороветь. Хотел выйти на улицу, ходить в школу, вкусно есть, играть в игры… До самого конца он желал этого.

— Чистые и сильные слова. Японцы в прошлом называли это "силой языка", — завершила свою речь Кришна.

В комнате воцарилась тишина. Слышен был лишь тихий гул холодильника.

— Так всё же, — прервала молчание Карасу, — она и правда со всем разобралась?

…Хороший вопрос.

Вообще-то, я и сам думал об этом. Возможно ли изгнать духа божественного уровня? Что Ёиши писала в своём телефоне? Почему она была так довольна перед тем, как потеряла сознание, сказав, что это было удобно? Всё это по-прежнему беспокоило меня.

— В самом деле, — с сомнением произнесла Кришна и посмотрела на бледное лицо спящей Ёиши. — Она сказала, что всё решила, так?

— Да.

— Хм, — Кришна фыркнула, поправляя соскользнувшие очки. — Ладно, скоро увидим. Честно говоря, сейчас я ничего от тебя не чувствую. Мне и самой любопытно, как Мицуруги Ёиши избавилась от этого.

Я тоже устал думать обо всех этих сложных вещах. Моё тело всё ещё болело, я всё ещё чувствовал тяжесть, и мой разум всё ещё полностью не прояснился. Я буквально валился с ног.

— Наги, если хочешь, можешь поспать в моей комнате, — предложила Карасу.

Я подавил зевок и с облегчением согласился. Карасу рассмеялась.

— Тебе было бы весьма неловко спать рядом с юной девушкой, верно? О, молодость…

"Да что ты несёшь?" — хотел было возмутиться я, но Кришна меня опередила.

— Т-ты не должен, Наги! Как.. бесстыдно.. ты не можешь.. ты не можешь…

Она покраснела и завертелась на месте так, что Карасу пришлось её успокаивать. Слегка уняв Кришну, она села к Ёиши, перевернула полотенце и улыбнулась.

— Надо же. Она так мило выглядит, когда спит, — с ласковым взглядом прошептала Карасу.

Ну, до тех пор пока её не тошнит, и она принимает ванну каждый день, я согласен.

— Наги! — Кришна окликнула меня со спины, — ты многое сделал.

…Правда?

— Я отошлю дневник туда, где ему положено быть. Я не буду неуважительно к нему относиться. Договорились?

Я вдруг почувствовал, что вот-вот расплачусь… Так что я отвернулся, молча кивнул и вышел из комнаты.

После этого, с каждым днём мне становилось всё легче.

Жуткие вещи перестали происходить. Я больше не видел мужчину в камисимо, не слышал звуки флейты и не ощущал странных людей. А главное — мир снова стал для меня таким ярким, что хотелось бежать вприпрыжку.

В один из таких ярких солнечных дней я, уже немного восстановившись, шагал к клубной комнате в западном крыле университета. Проходя мимо школьных ворот, я посмотрел на спешащих по домам старшеклассников и подумал о Ёиши.

Когда мы с Карасу на следующее утро вернулись в мою комнату, она уже ушла. Ёиши не оставила ни записки, ни каких-либо следов своего пребывания. Лишь одеяла были аккуратно сложены. Я с опаской приблизил к ним нос, но почувствовал только лёгкий запах своего шампуня. С тех пор я её больше не видел.

Должен же я хотя бы поблагодарить её.

С такими мыслями я ожидал, когда Ёиши выйдет, но её всё не было видно. В конце концов, мне надоело стоять и я спросил о ней проходящего мимо школьника.

— Она, наверное, ещё в библиотеке.

Вот как. Я слышал, что Ёиши была проблемным ребёнком и редко посещала занятия. От неё исходила некая аура отторжения, и она почти не общалась с другими учениками. Мне было совсем не сложно это представить.

Городская библиотека находилась в пяти минутах езды от школы. Я запрыгнул на велосипед и поспешил туда.

Пройдя мимо библиотекаря, я окинул взглядом читальный зал и обнаружил Ёиши у дальнего окна. Она с увлечением уткнулась в толстую книгу.

— Привет, что читаешь? — поздоровался я, и девушка ответила, не поднимая глаз.

— Мемуары Кюртена<ref>Петер Кюртен, "Дюссельдорфский душитель" — немецкий серийный убийца, на протяжении первых тридцати лет ХХ века совершивший только доказанных 9 убийств, и признавшийся в 68 жестоких убийствах.</ref>.

— Кто это? Автор?

Я сел напротив. Ёиши покачала головой.

— Знаменитый серийный убийца. Его преступления были настолько необычны, что его не могли поймать, пока он не сдался сам.

Мне стало не по себе, а она зачарованно продолжала:

— Оргазмы Кюртена, когда он эякулировал во время убийства, очень интересны.

Я взглянул на книгу — она была снабжена грубыми чёрно-белыми фотографиями, от одного вида которых хотелось отвести глаза.

— Ну ладно… — я откашлялся и перешел к основной теме. — Не знаю, что произошло, но я чувствую, словно моё тело стало легче. Я перестал видеть странные вещи. А Кришна позаботилась о дневнике. В любом случае, ты меня спасла. Спасибо.

Я склонил голову.

— Хорошо, — пробормотала Ёиши, поднимаясь из-за стола. Бережно поставив книгу на полку, она направилась к выходу.

"Так что ты сделала?" — собирался спросить я, но остановил себя. Кришна сказала, что меня ничему не научить, но это не так. Мне есть куда расти. Я понял, что существует предел, который мне лучше не переходить. В этот раз я действительно испытал это на собственной шкуре. Поэтому я сдержался и проводил взглядом уходящую Ёиши.

Но, сделав несколько шагов, девушка словно вспомнила что-то и обернулась. Она снова подошла ко мне, наклонилась и прошептала на ухо:

— Не заходи в ближайшее время на сайты, связанные с тем госпиталем.

— …А?

— Прощай.

И с этими словами она ушла.

Я растерянно стоял, слегка обескураженный этим… Но что-то во мне нарастало — любопытство, огромное любопытство.

"Так, стоп, нет. Я из тех людей, которые пойдут, если им запретят идти. Я всю жизнь был таким. И уж конечно, я очень потом пожалею об этом", — убеждал я себя, но понял что уже достал телефон из кармана. "Всего чуть-чуть. Я просто гляну одним глазком, и если это опасно, сразу же выйду".

Я быстро зашёл в интернет и ввёл в строку поиска "Хатиодзи", "заброшенный госпиталь", "желание". Появилось множество уже знакомых мне страниц, и я открыл самую первую. Однако…

…Что за чёрт? Я удивился и проверил другие сайты.

…то же самое.

Прежде кипевшие активностью темы про госпиталь теперь были полностью заброшены. Последняя запись, одна и та же на всех сайтах, была написана неделю назад. Это было именно тогда, когда Ёиши печатала что-то на своём телефоне.

Это она написала?

С опаской я раскрыл сообщение.

Началом была широко известная фраза.

''За прочтение этой истории ответственность несёшь лишь ты сам. Продолжая, только ты становишься в ответе за то, что может случиться с тобой.''

История с личной ответственностью, распространённый вид страшилок в интернете.

Говорят, что просто открыв её, соприкасаешься с потусторонним, а это никогда не кончается добром. Некоторые слухи гласят, что текст таких посланий содержит скрытые слова для вызова призраков. Другие утверждают, что сам рассказ призван отвратить от человека его духов-хранителей.

Я приступил к чтению. С первых строк становилось очевидно, что это некая жуткая история про заброшенный госпиталь.

…Что ж, неплохая идея. Чтобы избавиться от потоков людей, стремящихся в госпиталь, нужно просто сделать так, чтобы никто не захотел посвящать ему свои желания.

Рассказ шёл про девушку, затянутую в покинутую больницу в горах, медленно погружающуюся в мир безумия.

История увлекла меня с самого начала. Стиль письма был первоклассным, а изображение разрушающихся личностей поразительно ярким. Описание искаженного окружения также было необычайно правдоподобно. Ёиши говорила, настоящие истории с призраками оставляют за собой тревожный осадок на душе — в этом рассказе я чувствовал его постоянно. Она может так писать? Я был поражён. Чтение настолько затянуло меня, что я не мог остановиться, не дойдя до конца.

Солнце уже клонилось к закату, а я всё ещё сидел в библиотеке, уткнувшись в свой телефон. Я был в восторге от этой истории. То, как она использовала хирагану для изображения разрушающегося разума, ужасало. Это походило на классический стиль мастера ужасов Алджернона. Во время чтения мне то и дело становилось не по себе. Несмотря на это, я, затаив дыхание, продолжал читать дальше. Когда девушка уже готова была встретить свою судьбу и спускалась в подвал госпиталя…

Внезапно, бледная ладонь заслонила экран моего телефона.

Подняв голову, я увидел, что Ёиши вернулась и протянула руку, закрывая текст. Глядя мне прямо в душу своими глубокими тёмными глазами, она произнесла:

— Тебе не стоит читать конец.

И это были самые страшные слова, которые я когда-либо слышал.

<noinclude>

==Примечания==
<references/>

{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Назад к [[Phenomeno:Case 01 ~Russian~|первой истории]]
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
| Вперёд к [[Phenomeno:Case 03 ~Russian~|третьей истории]]
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno:Case 01 ~Russian~

2021-10-14T18:12:06Z

Mortelight: /* История первая. Дом, исполняющий желания */

==История первая. Дом, исполняющий желания==

===На грани===

====1====

Здравствуй, мама.

Если бы призраки существовали в нашем мире — смог ли бы кто-нибудь доказать их существование так, что ничего уже не опровергнешь?

Я думаю, это невозможно, как сильно бы не эволюционировало человечество. С другой стороны, это также означает, что никто никогда не докажет обратного.

Если рассуждать так, получается, что дискуссии о существовании призраков — пустая трата времени. Вот почему победители таких споров видят призраков не более чем как предмет лёгкого развлечения. Да, признаюсь, я вхожу именно в эту группу людей и меня можно прямо назвать фанатом оккультизма.

Вам может и неизвестно, но людей моего типа в мире — раз, два и обчёлся, чтобы в таком возрасте только и разговоры, что о призраках да НЛО. Я-то хорошо знаю, как нас, таких, на смех поднимают. Но знаете, ведь в мире столько непознанного…

Ну, например… Взять хотя бы дом, в котором я живу.

Старое, почти тридцатилетнее здание рядом с водонапорной станцией Тамагава. Возможно, из-за странного выбора места, стоимость аренды необычайно низкая. Приехав этой весной в Токио, я набрёл на него, когда искал себе жильё подешевле.

До ближайшего магазина минут десять на велосипеде. Дом скрыт в тени густой рощи, а за неимением поблизости ни одного фонаря, ночью здесь так темно, что хоть глаз выколи. И всё же, мне это старое здание нравится. Оно построено в стиле сельского коттеджа, что обычно стоят у подножия гор. На первом этаже находится гараж, а второй и третий изобилуют свободными пространствами — для одного человека такой дом неописуемая роскошь. Кухня там, правда, ужата до "кухоньки", зато в доме есть гостиная, комната в японском стиле, ванная и даже мастерская. Мне довелось услышать, что архитектор проектировал это место как личное рабочее пространство.

Мне дом полюбился с первого взгляда. Кроме того, снять в Мусасино<ref>Мусасино – город в префектуре Токио</ref> жильё с ванной всего за тридцать тысяч йен было чем-то невообразимым.

Ещё про дом ходили интереснейшие слухи, которые так просто не проигнорируешь.

"Этот дом исполняет желания", — сказал мне с улыбкой агент по продаже недвижимости, который и показал мне его.

"Архитектор, который построил дом, стал знаменит. Художника, въехавшего за ним, завалили деловыми предложениями и он перебрался поближе к столице. У молодой пары, что жила здесь до прошлого месяца, родился ребёнок. Вот так дом в итоге остался без хозяина. Вы довольно везучий молодой человек".

И кто, скажите, после всего этого не согласится тут же на такое предложение?

Я сразу же и уцепился за эту возможность. Наверное, чувство превосходства тоже сыграло свою роль — мои сокурсники в университете платили вдвое больше, а ютились в кроличьих клетках. В любом случае, я был вполне доволен собой и своей удачей, что предоставила мне такой шанс впервые пожить в одиночестве.

Однако, не прошло и месяца, как я осознал, насколько большую ошибку совершил.

По ночам я стал слышать доносящиеся откуда-то звуки. Какой-то скрип, словно пытались открыть старую дверь. Поначалу я предположил, что виноваты огрехи в планировке, но вскоре заметил странный факт — звуки всегда начинались ровно в два часа ночи.

Я попробовал проверить гостиную на втором этаже, на другом конце от моей спальни. Скрип прекратился. Я подумал, что он идёт сверху, и поднялся в мастерскую на третий этаж. Но там не было ничего, что могло бы послужить источником звука. Со временем я планировал обставить это место поуютнее, но сейчас оно пустовало — из мебели в комнате были разве что стол да книжная полка. Я оглядел окна: они все были плотно закрыты и тоже не могли скрипеть. Затем я проверил туалет и ванную, впрочем, с тем же успехом. В итоге, свалив всё на слуховые галлюцинации, я снова отправился спать.

Но звук не замедлил появиться опять. Пронзительный скрип, стон старого дерева. К нему примешивались звуки царапанья. Не такого, какое издавала бы мышь или кошка. Звуки были жутковаты, словно кто-то силился выползти из какого-то тёмного места, где его долгое время держали взаперти.

Мало-помалу мне начало казаться, что звук уже перестал проноситься эхом по всему дому и прочно обосновался в воздухе вокруг моих ушей. Дошло до того, что я перестал выключать в доме свет, а ложась спать, вставлял в уши затычки. И тем не менее, проблемой, к несчастью, перестал быть один лишь звук.

Это началось две недели назад. Я обнаружил нечто, не оставляющее почвы для сомнений.

На стене лестничного пролёта чем-то острым был вырезан символ "七" (семь).

Я немедленно проверил все окна и двери в доме. Но не было никаких следов кого-либо входившего внутрь. Признаться, у меня тряслись коленки. Надпись была довольно большой, но я заставил себя думать, что просто не заметил её раньше.

Несколько дней спустя рядом с ванной обнаружился другой символ: "六" (шесть). Что-то острое вырезало его на подоконнике. А неделю назад я с ужасом увидел цифру "五" (пять) рядом с туалетом.

Тут самый большой оптимист забьёт тревогу.

В доме что-то было.

И оно вело обратный отсчёт.

Я не мог больше это выносить и, буквально выпрыгнув из дома, сбежал куда подальше. Там я больше жить был не в состоянии. В университете я ещё не завёл близких друзей, поэтому несколько дней мне пришлось обитать в комнатах караоке и интернет-кафе. Я даже поговорить об этом ни с кем не мог. Не знал ни монахов, ни медиумов.

Но затем мне пришла в голову мысль. Да, люди с сайта "Икаигабучи"<ref>Граница Загробного Мира</ref> идеально подойдут, чтобы обсудить мою проблему! Мои товарищи – фанаты оккультизма смогут мне поверить. Между прочим, это совершенно нормальные, не вызывающие подозрений личности.

— Я бы не торопилась такое утверждать.

— …А?! — я вздрогнул, когда чей-то голос сверху застал меня врасплох.

Подняв голову, я увидел перед собой белое лицо Карасу. Она помахала мне рукой.

— Приветик, Наги.

— К-Карасу… Ты давно здесь? — я проверил время на телефоне. 10:30 вечера. До официального начала офлайн встречи ещё полчаса.

— С того момента, как ты заговорил про "дом, исполняющий желания".

— …То есть, с самого начала, — проворчал я, засовывая обратно в сумку всю свою канцелярию.

— Прости-прости. Знаешь, ведь любопытство — наша характерная черта, — сказала Карасу, лукаво улыбнувшись.

Мы сидели в семейном ресторанчике близ дороги Ицукаичи. Здесь собиралась пройти офлайновая встреча сайта по оккультизму, который я частенько посещал.

Конечно, Карасу не было её настоящим именем. Это был её ник в онлайне. Как я, Ямада Нагито, заходил на сайт под ником Наги, так и она была Карасу, что означает "Ворон". Это была уже наша третья встреча, но я до сих пор не знал её настоящего имени. Однако, она была ветераном Икаигабучи, особенно в сравнении со мной, зелёным новичком, открывшим сайт только этой весной.

Одета она была как всегда, в бархатное платье с фиолетовым оттенком, что доходило ей до лодыжек. Под ним была разве что чёрная блузка и никакого бра. Из-за этого грудь выглядела так, словно может выпрыгнуть в любую минуту, отчего смотреть на Карасу было неловко. Но для неё самой такой вид был чем-то вроде рабочей униформы.

— А ты сегодня быстро, закрыла свою лавку пораньше? — поинтересовался я.

— Пришлось. У гадалок не особо много дел, когда нет клиентов, — она сняла накидку и уселась напротив. — Знаешь, откровенно говоря… — Карасу повертела в пальцах украшение в виде черепа у себя на груди и посмотрела на меня, — вряд ли в твоём доме есть что-то сверхъестественное.

— Как это?!

— Как там это слово… Ммм… А, да — перцептивная схема.

— Какая схема?

— Это термин, использующийся в когнитивистике<ref>Наука о разуме</ref>. Проще говоря, самовнушение. Если ты постоянно внушаешь себе страх, то вскоре начинаешь видеть лица в потёках на потолке и всё такое прочее. Каждый день ты слышал скрип, и это довело тебя до того, что ты стал видеть цифры в царапинах, которые всегда были на этих стенах.

— …С-серьёзно?

— Конечно, серьёзно. То есть, ты же приехал в Токио из какой-то деревушки, Сидзуоки, и впервые стал жить один сам по себе. И к тому же, в старом деревянном здании, поэтому не вижу здесь ничего удивительного. Я сама жила когда-то в подобном доме. Он постоянно скрипел и стонал, так что я понимаю тебя. Звук похож на треск от плёнки для пищи — да, это не очень-то успокаивает.

Сказав это, она сделала жест официантке принести пива.

Так, надо поразмыслить. Если я просто поднял панику из-за ничего, то что я скажу другим ветеранам, которые придут на встречу? Меня разом забанят на этом чудесном сайте за то, что я такой параноик?

— А… Да не волнуйся ты так об этом, — засмеялась она, — мы все здесь родственные души, любящие обменяться страшными историями вечерком.

— Но не будет же всё так просто? Сюда придёт человек десять!

И тут Карасу ахнула и уставилась на меня.

— Ты что, не посмотрел?

— На что?

— На план встречи. Я думаю, будет более тридцати человек.

…Чего?

Я достал телефон и поспешно залез на сайт. Зайдя в тему "Дом, исполняющий желания. Расследование", я оказался сбит с толку.

— Ты права. Но откуда вдруг такой наплыв? Неужели столько людей заинтересованы в этом доме?

— К сожалению, дело совсем в другом. Видишь? Сюда придут даже такие ветераны, как Суу и Зиппо. А они и пальцем не пошевелят ради обыкновенной страшилки.

…Обыкновенной страшилки.

Она посмеялась над моим выражением лица, а затем, выхватив у меня из рук телефон, повозилась с ним и повернула экраном ко мне.

— Вот. Четвёртое сообщение, идущее под ником "Ёиши". Думаю, это истинная причина такого аншлага — всё потому, что эта личность изъявила желание прийти сюда.

— Кто этот Ёиши?

— Понятия не имею, — сказала с ухмылкой Карасу и вытащила сигарету. Зажгла её старой тонкой зажигалкой и, выдохнув облачко дыма, тихо прошептала:

— Те, кто встречают Ёиши, умирают через семь дней.

— Что?

— Дальше — больше. Ёиши — не живой человек. Офлайновые встречи с Ёиши заканчиваются кошмаром. И, что там ещё говорили?..

— Ч-Что это за слухи?

— Что-то вроде городской легенды, которая начала распространяться по Икаигабучи. Никто ещё не встречал Ёиши. Никто не знает не только, стар иль млад Ёиши, но даже мужчина это или женщина. Известно, что все, кто посещает встречу с Ёиши, никогда ничего не рассказывают. И вся тема исчезает. Участники перестают заходить на сайт или…

— Или?

— Умирают.

Её шёпот можно было сравнить с каплями ледяной воды, падающей на оголённый затылок. Сама Карасу, счастливо получив свою кружку пива, сделала несколько глотков и с удовольствием воскликнула: "Ааах, класс!"

Какой беззаботный тон.

— Но ведь это… просто слухи, да? — спросил я, и она засмеялась, — "Да, конечно, слухи".

— В общем, если не прокатит твой "дом, исполняющий желания", есть ещё надежда на Ёиши, так что все в любом случае собираются не зря. Не переживай об этом.

Она сказала так, но меня терзали противоречивые эмоции. До этого момента, до сегодняшнего дня, я дрожал от ужаса в одиночестве, не способный вернуться в тот дом. Я предложил провести эту встречу с ветеранами Икаигабучи в надежде получить от них мудрый совет. И теперь моя история так стремительно отмелась как беспочвенные страхи и недопонимание. Этого было недостаточно, чтобы полностью искоренить мои опасения.

— Но, раз Ёиши заинтересовался, может "дом, исполняющий желания" всё-таки настоящий?

— Кто знает. Мне просто интересно, как появление Ёиши превратит рутинные россказни в нечто более пугающее.

…А мне не особо…

— Если это тебя всё ещё тревожит, на Икаигабучи есть страничка, посвящённая местам с признаками аномальной активности. Можешь сделать там запрос на исследование твоего дома. Хотя я по-прежнему считаю, что тебя только поднимут на смех, — она снова засмеялась, быстро прикончив пиво.

Участники сайта действительно время от времени проверяли аномальные зоны по всей стране, вне зависимости от их популярности. После расследования таким зонам присваивался уровень от A до D, где уровень A считался самым опасным. Оценочная система была уникальна. Даже такие известные места, как гробница Тайра-но Масакадо<ref>Тайра-но Масакадо — японский полководец и политический деятель первой половины Х века, один из организаторов восстания 935–941 годов. Миф гласит, что когда после смерти в бою его голову отвезли в столицу и выставили на всеобщее обозрение, она открыла глаза и продолжала скрипеть зубами, не показывая признаков разложения. Когда спустя почти 400 лет в Токио разразилась чума, её также приписали мстительному духу Масакадо. По легенде, голова и сейчас находится в небольшом святилище в районе Отэмати, Токио, а неуважение к могиле карается проклятием.</ref> и храм Оива-Инари Тамия<ref>Святилище Оива-Инари Тамия находится в районе Синдзюку в Токио. Это место когда-то было домом Ойва и Тамия Иэмон, главных героев Ёцуя Кайдана, знаменитой японской истории о призраках о предательстве, убийстве и мести. [https://zen.yandex.ru/media/cheaptravelling/starinnaia-istoriia-o-privideniiah-iaponii-ecuia-kaidan-i-hram-oivy-inari-tamiia-604406f744edc66681f343d2 Подробнее]</ref> имели всего лишь уровень D — то есть, они были признаны представляющими наименьшую опасность. Вероятно, эти зоны были территориями "духовного равенства", поскольку люди и призраки относились друг к другу с должным уважением.

С другой стороны, зоны с уровнем опасности A зачастую были неизвестны непосвящённым людям. Сцены убийств на почве эмоций, таких, как любовная одержимость и ревность. Места одинокой смерти пожилых людей, терзаемых безумным бредом. Говорят, что такие места служат магнитом для душ, ненавидящих нынешний мир, душ, что потеряли свою личность и стали сгустками негативной энергии без надежды на спасение.

Погруженный в свои мысли, я не заметил, как Карасу пристально смотрит на меня.

— Эй, Наги.

— Да?

— На тебе есть метка, предвещающая встречу.

— Правда?

— И встреча эта — с девушкой.

…Серьёзно?

Лицо моё от её слов тут же расслабилось и потеряло всю задумчивость.

— Можешь чуть подробнее рассказать?

— Хмм… — Карасу снова поигралась черепушкой на груди и продолжила.

— Как бы сказать… Встреча обещает быть довольно сложной. Как если бы две души, разлучённые однажды, снова воссоединились. Но… — Карасу смотрела сквозь меня. Глаза её были устремлены в иной мир. — Трудно сказать, будет ли встреча с этой девушкой предвещать тебе счастье в будущем.

— И как это понимать? Кроме того… а? Постой, не с мёртвой ли?

…Эй-эй… Как это там называется? Одержимость?

"Ты, наверное, шутишь", — подумалось мне, но затем я вспомнил, что она кормила меня подобными зловещими предсказаниями каждый наш разговор. До этого Карасу предсказывала мне встречу с семьёй, и по пути домой на меня налетела мамаша с детьми. В другой раз она сказала, что видит в моем будущем золото — и потом, дома, я наступил на канцелярскую кнопку, окрашенную в золотой цвет. Короче говоря, у неё настоящий талант предсказывать так, что никогда не поймёшь, что речь идёт о грядущих неприятностях. Хотя для гадалки, пожалуй, это важный навык.

— Знаешь, Карасу, если уж ты гадалка, то не стоит ли тебе предупреждать людей, как избежать несчастий? — спросил я.

— Но ведь человек сам выбирает, считать это несчастьем или удачей, — она показала мне язык, что, признаться, выглядело довольно мило, и крикнула проходившей мимо официантке: "Ещё пива, пожалуйста!"

Пока я сидел, раздосадовано глядя на её позитив, колокольчик на двери несколько раз зазвенел, пропуская внутрь ресторана цепочку странно выглядящих людей. Наблюдая за тем, как они заметили Карасу и двинулись к нам, я сделал вывод, что это те самые участники сегодняшней встречи.

— Привет-привет, Карасу, прекрасна как всегда.

— Я тоже рада тебя видеть, Мару, столько времени прошло.

— Я так взволнован.

— Мы все разделяем твои чувства.

Тут и там возникали подобные разговоры, и вокруг моего места в дальнем углу забурлила активность. Я то и дело встречал знакомые лица, но всё же большинства из них я не видел ранее. Хоть я и активно участвовал в таких встречах в Токио, непрекращающийся поток новых людей давал понять, насколько велик был мир оккультизма.

С одиннадцати часов прошло всего ничего, а число участников клуба необычных интересов уже перевалило за тридцать человек. Я-то выбирал ресторанчик, рассчитывая что людей будет не более десяти, и в небольшом помещении возникла немалая толкотня. Неловкие улыбки проходящих мимо официанток заставляли меня съёжиться на месте.

— Кто-то ещё ожидается? — шепнул я Карасу, которая уже по-дружески болтала с другими участниками встречи. Она немного покраснела, ответив, что уже поздно беспокоиться об этом.

— Есть ещё несколько индивидов, которые приходят без предупреждения, так что, возможно, да.

— Это проблема.

— А ещё это может спугнуть Ёиши, — беззаботно прокомментировала она, но…

Это действительно могло стать большой проблемой.

— Так кто здесь Ёиши?

Как и ожидалось, не прошло и часа, прежде чем тема "дома, исполняющего желания" была всеми забыта. Бесчисленное количество знатоков оккультизма, набитых в семейный ресторан как кильки в банку, оглядывались вокруг, лихорадочно выискивая пресловутого Ёиши.

— Ладно, предлагаю всем представиться! — выкрикнул мужчина средних лет, участник под ником "Профессор", красный, как свежесваренный рак.

Ряд пустых пивных кружек у него на столе красноречиво говорил о том, насколько он уже был под градусом. Его поддержали другие голоса: "Да, давайте так и сделаем!" — и люди стали подниматься по одному и представляться. Поскольку не менее половины участников уже изрядно приняли на себя алкоголя, группа больше походила не на собравшихся фанатов паранормального, а на банальное сборище собутыльников.

— Первый! Я Профессор! Моя любимая сфера оккультизма — народы, стёртые из истории!

— Второй! Я Кролик! Я люблю фольклор по Рёмен-Сукуна<ref>Двуликий призрак, по преданиям появлявшийся в IV веке в провинции Хида.</ref>!

— Третий! Я Харли! Меня интересуют неуместные артефакты<ref>Ископаемые объекты, невозможные с точки зрения хронологии эволюции или развития техники.</ref>! В данное время я изучаю рукопись Войнича!

Зачем они себя нумеруют? И почему Кролик с Харли так резво поддержали пьяного мужика?

Любителей сверхъестественного захватило азартное настроение и они лихо стали представляться один за другим. Очень громко представляться. Кажется, я один из всей толпы принимал на себя выстрелы недовольных взглядов посетителей с соседних столиков.

— Седьмая! Я Карасу!

Карасу энергично поднялась и её встретил шум аплодисментов со всех сторон. Она начала раскланиваться направо и налево, отвечая буквально всем, и я сдался.

Кстати, похоже, что каждая офлайновая встреча Икаигабучи проходила в такой манере, так что это можно назвать характерной чертой сайта.

— Эй, Наги. Дальше твоя очередь, — подталкиваемый Карасу, я неохотно встал.

— Эээ… Восьмой. Я Наги. Студент.

— И какой стороной оккультизма ты увлекаешься?

— Эм, ну, всем необычным… но в данное время меня интересуют призраки.

Когда я так обыденно ответил на вопрос, брошенный мне, толпа всколыхнулась: "Ты слишком зажатый!", "Тебе надо больше выпить!" — и кто-то заказал мне пива.

Блин, мне же всего восемнадцать, я ещё несовершеннолетний. Мне нельзя пить.

— Не парься ты. Я выпью за тебя. Просто сделай вид, что выпиваешь, чтобы унять их, — просмеялась Карасу, увидев моё выражение лица, и шлёпнула меня по заднице.

В общем, тридцать с лишним людей представились таким образом. И в итоге…

Ни один не назвался именем Ёиши.

— Хм, так он не появился?

— А я-то пришёл Ёиши увидеть.

— Может, кто-то соврал насчёт своего ника?

Послышалось несколько голосов, однако тут мало кто друг друга знал, да и сами встречи не то чтобы проходили часто — определить, кто лгал, было почти невозможно.

— Ладно, раз уж мы все здесь собрались, может, обсудим ещё "дом, исполняющий желания"… — начал было я, но Суу меня перебил.

— Я считаю…

Суу — старый ветеран Икаигабучи, держащий магазин спиртных напитков и увлекающийся коллекционированием всяких штук, вроде оружия тенгу и панцирей каппы, если я правильно помню.

— Ёиши может быть другим ником Кришны.

Я вздохнул с недовольством, но мой мозг отреагировал на это имя.

— Хмм, в этом есть смысл, — ответил кто-то.

— Если обобщить слухи вокруг Ёиши, то вот что получается. Если ты встретишься с Ёиши, тебя ждет жуткая кончина. Ёиши — не живой человек. Те, кто видел его, умирают через семь дней. Всё правильно? Но мы никогда ничего не слышали о том, чтобы кто-нибудь умирал. Возможно, некоторые посты исчезали с сайта, потому что Кришна втайне присоединялся к расследованиям аномальных зон? По крайней мере, так я думаю.

Я заметил, что даже Карасу кивала.

— Кришна в последнее время не появлялся, поэтому это вполне закономерно.

— П-подождите, пожалуйста, — вмешался я в разговор.

— Кришна, то есть, тот самый Кришна, администратор Икаигабучи? Все уже с ним знакомы?

— Не совсем знакомы, просто раньше Кришна почти всегда приходил на встречи.

— Но сегодня его здесь нет?

— Хочешь повидаться с ним?

— Конечно.

Той самой причиной, по которой я заинтересовался этим сайтом, был человек под ником Кришна. Он был потрясающим. Разумеется, я и до этого уже увлекался оккультизмом, но Икаигабучи привлекал мой интерес в несколько ином роде.

Стоило лишь взглянуть на сайт, тебя захватывали уже первые слова в его шапке: "Вещи, тревожащие людей, тревожат также и призраков". По сути, целью Икаигабучи было налаживание отношений людей и призраков. "Большинство людей не видят привидений. Именно по этой причине, несмотря на самые благие намерения, мы, возможно, беспокоим призраков больше чем они нас" — такой принцип этого сайта был совершенно уникален. Когда же я читал про знаменитые аномальные зоны на Икаигабучи, моё уважение к нему только росло. Каждая статья была наполнена заботой о призраках, заботой о том, что надо одинаково почитать как живые, так и мёртвые души.

"Мне всегда было интересно. Почему люди боятся призраков? Может быть, есть озорные духи, что постоянно подшучивают над людьми, пока другие говорят им "Ну хватит!" и вмешиваются, защищая людей — никто не задумывается о возможности такого. Как знать, может, в мире духов царит именно такой порядок, и именно поэтому большинство людей живёт своей жизнью, даже не заботясь о тонкостях потустороннего мира".

Этот абзац особенно впечатлил меня.

Слова Кришны тронули моё сердце, когда я только приехал в Токио и ещё не встретил никого, кого бы мог назвать другом. Тогда я осознал более, чем когда-либо раньше, что людей связывает искренность. Это придало мне смелости совладать с атмосферой отчуждённости, царящей в Токио — городе, где отношения между людьми слабы и разъедены, где люди стараются как можно больше избегать ненужных взаимосвязей с другими. Эта было одной из причин, почему я стал участником сайта.

А к личности Кришны я привязался из-за ежедневных обновлений о сверхъестественном. Его широких и глубочайших познаний в оккультизме. Его проникновенного, занимательного стиля письма. Правда чувствовалась в каждом слове, что он писал. Там было всё, чего не хватало мне, все вещи, в которых так сильно нуждалась тогда моя душа. Дошло до того, что я стал воспринимать Кришну как старшего брата или отца в Токио.

И если бы я мог… Я бы хотел, чтобы Кришна лично расследовал дело "дома, исполняющего желания".

— А, с-сколько лет Кришне? Ч-что он за человек?

— Наги, ты начинаешь заикаться. Успокойся. На вот, выпей.

Не взирая на пытающихся перебить меня Суу с остальными, я перефразировал вопрос.

— Пожалуйста, скажите. Как я могу с ним встретиться?

Однако, ответом мне послужило только неловкое молчание тридцати с небольшим человек.

— Не думаю, что он снова появится на офлайновой встрече.

— Почему?

— Кое-что случилось.

— Кое-что?

— Ну, возможно, когда-нибудь ты всё узнаешь. А пока оставь свои вопросы.

Мне достались только такие неоднозначные ответы.

Нарушившим неловкую тишину был Зиппо, который, кажется, работал программистом.

— Хмм… Я не согласен с этим мнением.

— С каким мнением? — спросила Карасу, и Зиппо, поправив на носу свои толстые очки, медленно ответил:

— То, что Ёиши и Кришна — один и тот же человек.

— Что ты хочешь сказать?

— Вообще-то, я знаю кое-кого, кто сталкивался с Ёиши на офлайновой встрече.

— Правда?!! — все чуть ли не одновременно повскакивали с мест. — Что это за человек? Какого возраста? Парень, девушка? На какой встрече?

Зиппо закидали вопросами, он же спокойно отвечал:

— Встреча была посвящена расследованию заброшенной больницы в префектуре Тама, она проходила где-то полгода назад.

— И как выглядел Ёиши?

— Ну… я не знаю.

— Не знаешь? — спросила Карасу, и Зиппо сглотнул перед ответом.

— Потому что мой знакомый был госпитализирован.

— Госпитализирован?

— В психиатрическое отделение.

С этими словами к взбудораженной толпе вернулась тишина. Все умолкли, словно придавленные мрачной тяжестью.

— Госпитализация в психиатрическое отделение — это вина Ёиши? — осторожно спросил Суу, но Зиппо покачал головой.

— Не знаю. Но после того, как мой знакомый пришёл в сознание, он только лишь бормотал, повторяя имя Ёиши. Потому-то я и пришёл на эту встречу. Если бы Ёиши появился, я бы хотел спросить у него, что произошло тогда.

Снова воцарилась тишина.

Затем семейный ресторан вновь заполнили истории о Ёиши. "Кстати говоря" — было самой популярной фразой, начинающей новую волну дискуссий и рассказов, которыми делились друг с другом участники встречи.

Если обобщить всё сказанное…

Кажется, Ёиши нечасто появлялся на форуме Икаигабучи. Зато каждое его появление было настоящим событием — он оставлял сообщения в каждой теме, делился мнением по любым вопросам, сколь угодно безумным. Судя по времени его появления, Ёиши можно было представить гуру оккультных наук, проводившим за компьютером все 24 часа в сутки. Его познания в сверхъестественном могли бросить вызов самому Кришне, однако в его постах не читалось ни толики той любви к призракам, которой славился Кришна. На самом деле, от него бежали мурашки по коже — как будто сами мёртвые вошли на просторы интернета.

— Возможно, слухи о том, что Ёиши не живой человек, могут оказаться правдой, — пробормотал Джерси, представившийся журналистом.

— Помните тот тред, что появился недавно? "Я — призрак, у вас есть ко мне вопросы?".

— Ааа, тот самый, где невозможно было определить ни IP-адрес, ни хост, ни компьютер с которого он был отправлен, и все гадали настоящий ли он?

— Я считаю, что эфирные формы способны хорошо синхронизироваться с компьютерами и цифровыми устройствами. Потому что, ну вы знаете, мозговые волны — это тоже слабые электросигналы.

— В последнее время столько историй о призраках в онлайне.

— Тогда, получается, этот Ёиши… — пробормотал Суу, делая выводы, — мы не можем его увидеть, но… что если он уже здесь?

От этих слов по спине поползли мурашки. Я оглядел ярко освещённое заведение. Не только я — кажется, все почувствовали, как в воздухе повеяло холодом.

После этого люди решили избегать тем о призраках. Понемногу все расселись по группам, соответствующим сферам их интересов.

Как организатор офлайн встречи, я хотел вернуться к изначальной теме, но был уверен, что никто уже не помнит про мой дом. К тому же, Суу рассказывал крайне захватывающие страшилки и было слишком интересно, чтобы отвлекаться на что-то ещё. Коробка из антикварной лавки, которую невозможно открыть, деньги, найденные за картиной в гостинице, улыбающаяся девочка, разговаривающая с куклой — любая из таких историй оставит без сна, если ты один дома.

Все позабыли о времени, каждый наслаждался нескончаемым потоком историй о сверхъестественном. А примерно в час ночи люди стали расходиться по домам.

====2====

— Подожди, пожалуйста!

Члены встречи расходились маленькими группками и растворялись в ночных улицах. Я побежал за Карасу, которая махала, подзывая такси.

— А что насчёт моего дома? Дома, исполняющего желания.

Бесполезная гадалка беззаботно махнула рукой, на её лице явственно проступали розоватые признаки алкоголя.

— Никаких проблем, спи спокойно. Это, эээ… самовнушение. И кажется… я что-то ещё хотела тебе сказать, но — ахахаха, забыла!

— Как это — "забыла"?

— Да не парься! На тебе стоит печать встречи! Увидимся!

Она хлопнула меня по спине и весело запрыгнула в остановившееся такси.

А я остался стоять, ошарашенно наблюдая за удаляющейся машиной.

— Хмм…

Я размышлял, стоит ли мне возвращаться домой. В этот дом… "Дом, исполняющий желания".

Я прошёлся до вокзала по главной улице. Рядом с собой я вёл велосипед, купленный по дешёвке в интернете чтобы добираться до университета.

В Токио жизнь кипела даже поздней ночью. В частности, в районе вокруг моего вокзала было довольно много высших учебных заведений и количество людей с полудня до полуночи не особо разнилось. Дойдя до места, где уже виднелся вокзал, я чуть не столкнулся с парой девушек и поспешил извиниться. Одна из них стрельнула в меня взглядом типа "Что за быдло?", но вторая, улыбнувшись, сама попросила прощения. Я извинился в ответ. Вроде бы пустяк, но на сердце как-то сразу стало тепло и радостно. Да, мне действительно предстояла судьбоносная встреча. И к тому же, с девушкой. Всё может оказаться к лучшему. Странные события, мучавшие меня, должно быть, были прелюдией к ожидающему меня счастью. Однажды я оглянусь на прошлое и посмеюсь над собой.

Когда я сделал для себя такие выводы, почти все мои мрачные мысли испарились.

Так мне даже не придётся переезжать. Расходы на новое жильё могли бы стать непосильной ношей, ведь из дома я не получал никакой финансовой поддержки.

"Эта офлайн встреча тоже была забавной, тут не пожалуешься", — проговорил я про себя, и, наконец, забрался на велосипед. Повернул на сто восемьдесят градусов и решил-таки вернуться в своё жилище, впервые за несколько дней.

Из пришедших сегодня никто ничего особенного не сказал про "дом, исполняющий желания". Если посмотреть на это с такой стороны — выходит, призраки тут не при чём. Немного стыдно быть организатором встречи по такому поводу, но главное, что всё закончилось хорошо, верно? А что бы случилось, притащи я людей к себе в дом, а там бы и следа не было никаких привидений? Я бы точно оказался посмешищем.

Закончив вооружаться логикой, я открыл лицо успокаивающему ночному бризу и надавил на педали. Я настолько расслабился, что даже стал что-то напевать про себя.

Однако…

Я заметил это, когда уже почти выезжал из арки торговых рядов напротив станции на главную улицу. На подошве левой ноги чувствовалось что-то странное, словно, крутя педали, я постоянно наступал на жвачку. Я остановился и снял кроссовок.

Когда я поднял его и взглянул на подошву, меня пробрал холодный ужас. Вся лёгкость и позитив тут же улетучились, а тело сковал страх. На подошве кроссовка…

…было вырезано число "四" (четыре).

Какое тут к чёрту самовнушение…

Обратный отсчёт продолжался.

Дальше я пошёл пешком, мелко шагая босой ногой. Проходящие мимо люди странно поглядывали на моё безумное бледное лицо, но сейчас меня это заботило меньше всего.

Как только я обнаружил надпись, то тут же выбросил злосчастный кроссовок. Я бы не смог и дальше носить вещь, внушающую мне такой страх. Холод асфальта и камешки на дороге впивались в неприкрытую ступню, но мне было всё равно.

Откуда, когда на подошве могла появиться эта надпись? Что случится, когда отсчёт закончится? Как мне сбежать от этого кошмара?

Я не знал ответа ни на один вопрос, но продолжал двигаться вперёд, всё больше переходя на бег. Прилично одетые люди бросали на меня насмешливые взгляды, но я не замечал их. Мне просто нужно было где-то найти укромное убежище.

Но где? Где же?..

Наконец, по дороге мне попался круглосуточный дисконтный магазин, куда я и забежал. На фоне в нём играла какая-то глуповатая лёгкая музыка. Подпевая про себя незатейливой мелодии, я прошёлся вдоль стендов — целый вал товаров продавался по невероятно низким ценам. Ярко одетые девушки обходили меня стороной, пока я стоял у полки, разглядывая косметику, и бормотал что-то про себя. Ко мне подошёл работник магазина: "Вам нехорошо?" — и тут я осознал, что моя левая нога прикрыта лишь носком и вся трясётся от боли. Возможно, по пути сюда я наступил на стекло — носок был изорван и покрыт моей кровью.

Купив пластырь, носки и самые дешёвые кроссовки, я промыл раны в раковине уборной. Затем вымыл ступню, налепил пластырь и надел новые носки. Дешёвые кроссовки были неудобны и некрасивы, но всё лучше, чем босиком. Траты были излишними, но я почувствовал себя лучше.

В уборной мне стало боязно от одиночества и я вернулся в помещение магазина. Сделав несколько глубоких вздохов, я прошёлся между полками, притворяясь, что выбираю товар.

Что же мне теперь делать?

Это было всё, о чём я мог думать, но ответы не шли в голову.

В какой-то момент я просто рассеянно застыл у витрины магазина и тот же сотрудник снова поинтересовался, всё ли хорошо. Мне пришлось уйти. Другого выхода не было и я направился в интернет-кафе, где проводил ночь раньше. Оно оказалось заполнено людьми. Я решил было переночевать в комнате караоке, но перед ним выстроилась очередь, выходящая даже на улицу. Я обошёл ещё несколько караоке и кафе, но ситуация была такой же. Да, сегодня же вечер субботы. Свободных мест не будет до первой электрички.

Я больше не знал, куда мог податься.

Я бродил около станции, таща за собой велосипед. Офицеры полиции одаривали меня подозрительными взглядами. Я уже начинал думать, что будет удобнее, если меня арестуют, но во мне ещё оставались крохи здравого смысла и я вернулся на главную улицу.

Дальний свет машин, едущих по Ицукаичи, озарял мою бредущую в никуда фигуру. Обычно я воспринимал машины не более чем как прожигающие топливо механизмы, но сегодня они действовали на меня утешающе. Меня успокаивало смотреть на вещи, устройство которых можно объяснить наукой.

Тем не менее… Я был на пределе. Я уже ничем не отличался от обычных бездомных.

У меня не было близких друзей в Токио, городе, где огни никогда не тускнели. Мне некуда было идти. Деньги тоже заканчивались. Я время от времени смотрел на ночное небо, но, хоть там и не было облаков, также не было видно и звёзд. Это была бесконечно протянувшаяся тёмная бездна.

Наверное, утром я позвоню сестре и займу у неё немного денег. А затем вернусь в Сидзуоку. С меня хватит этого Токио. Может, унизительно говорить это, но я не был к нему готов. Могу представить, что большинство людей подумали бы точно так же, оказавшись в моей ситуации. Прости, мама. Ты так поддерживала мой переезд в столицу.

И тут…

Я увидел яркий свет в конце ночной улицы. Приглядевшись, я понял, что вернулся к семейному ресторану.

"Вот как… значит, он тоже круглосуточный".

Меня обуяло такое чувство, словно я разом нашёл миллион союзников. От нахлынувших эмоций у меня чуть не подвело ноги.

Напитки здесь были дешевле, чем в интернет-кафе, и народу много субботней ночью. Надо было сразу здесь оставаться.

"Хахаха…" — нервно просмеялся я про себя. Должно быть, видок у меня сейчас был ещё тот.

Как бы то ни было, я оставил велосипед на стоянке и уже собирался войти внутрь, когда что-то оттолкнуло меня. Поблизости было нечто настолько странное, что это отбило у меня всякое желание приближаться к ресторану.

Снаружи, у большого стеклянного фасада… В густых зарослях папоротника, посаженных, вероятно, чтобы прикрыть витрины…

Стояла девушка, одетая во всё чёрное.

На ней было чёрное длинное пальто, хотя стояла весна. Длинные тёмные волосы покрывали всю спину. Юбка и ботинки также были абсолютно чёрные. Однако, кожа её была ненормально белой. Странная фигура была просто объята тьмой, создавалось впечатление, что одно её лицо парило в воздухе.

…Ч-что она делает?

Девушка стояла в зарослях папоротника и почти прижималась лицом к витрине, уставясь внутрь ресторана. Выглядело это так зловеще, что я уже почти попятился назад.

Затем она медленно повернула голову ко мне. Её лицо было шокирующе бледным, а черты его идеально пропорциональными. Формы её были настолько совершенны, что если бы девушка не шевельнулась, я бы подумал, что она случайно забытая там фарфоровая кукла, — вот какое впечатление она оставляла о себе.

"Девушка цвета ночи" — неожиданно мелькнуло у меня в голове.

А ещё это был цвет её глаз. Может, тут играло роль уличное освещение, но казалось, что радужки её глаз занимали невообразимо много места, тускло мерцая под длинными ресницами и прямо подстриженными волосами. Они обратились прямо на меня.

— Ты… — слова сами вырвались из меня, — …Ёиши?

Девушка молча кивнула.

Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Офлайновые встречи, на которые приходит Ёиши, заканчиваются кошмаром. Всё, что я слышал ранее, кружилось у меня в голове, пока я смотрел на странную незнакомку перед собой.

Семь бокалов выстроились в ряд на столе перед Ёиши, от кофе со льдом и колы до апельсинового сока и японского чая, создавая таким образом её собственный бар с напитками.

— Ээ, разве обычно не по одному заказывают? — заметил я с удивлением, но она спокойно ответила:

— Если я выпью их все здесь, то проблем быть не должно, — Ёиши не сводила взгляда с бокалов, осушая один за другим.

Начала она с апельсинового сока, потом выпила кофе со льдом, затем тёплый японский чай и колу. Верная своему порядку, она несколько раз повторила заказ, иногда добавляя чай ройбуш, чёрный чай и дынную газировку для разнообразия. Я не мог уловить смысла в
такой церемонии, но со стороны это смотрелось как необычный религиозный ритуал.

Я снова взглянул на девушку, называющую себя Ёиши. Вероятно, она ещё училась в старшей школе. Только оказавшись в светлом помещении, я понял, как она необычайно красива. Проблема была только в её глазах. Они выглядели как стеклянные шарики, которые вроде бы смотрели куда-то, но в то же время не смотрели никуда. Возникающее чувство, что она находится в каком-то другом мире, создавало вокруг неё особую атмосферу. Но не атмосферу благородства принцессы, а скорее, ауру ученицы ведьмы.

— Слушай… — спросил я у девушки в чёрном, которая была полностью занята своими напитками, — почему ты не пришла на встречу?

— Я была там.

— Нет, тебя не было, когда собрались остальные.

— Я была там. Вон там, всю встречу, — она указала пальцем на другую сторону окна, где я её и заметил в зарослях снаружи.

…Там? Она всё время стояла, прижавшись к стеклу?

— Тогда, получается… с одиннадцати до недавнего момента… ты стояла там всё это время?

Она кивнула, и я уставился на неё, размышляя.

Эта девушка — из тех, кого называют психами? Был уже третий час ночи. Лицо, липнувшее к стеклу в течении трёх часов, должно быть, вогнало в ужас всех работников ресторана. Я оглянулся вокруг. Несколько официанток смотрели в сторону Ёиши, возмущённо переговаривась друг с другом. Лица их выражали неприкрытое негодование, на меня во время встречи они поглядывали куда более сдержанно.

Не желая видеть этого неприятного обсуждения, я тут же поднялся с места. Подошёл к ним, заявив, что тоже хочу бар напитков, а затем направился к стойке забрать заказ. Не знаю, почему это меня так задело. Возможно, из-за неподобающего отношения к моему товарищу по увлечению.

Наполнив стакан льдом до краёв, я нажал кнопку с кофе. "Так, а что теперь делать дальше?" — размышлял я, наблюдая, как горячий кофе протапливает себе дорогу сквозь лёд. Домой я вернуться не мог, а отсчёт продолжался. Более того, я наткнулся на готичную фанатку оккультизма из Икаигабучи. И теперь, по стечению обстоятельств, оказался с ней в семейном ресторане поздно ночью. В общем-то, меня успокаивало, что я не был один, но если учесть, что это была странная девушка, объятая многочисленными городскими легендами, во мне боролись противоречивые эмоции.

— Нравится плохой кофе? — спросила Ёиши, когда я вернулся за стол.

— Что?

— Я спросила, нравится ли тебе плохой кофе. Качество здешнего кофе неприемлемо.

Я взглянул на семь её стаканов и обнаружил, что кофе со льдом едва тронут.

— Информацию, что ты можешь собрать, нужно сперва обработать, прежде чем действовать.

Холодная логика Ёиши несколько обозлила меня и я ответил в раздражённом тоне:

— Тогда позволь пособирать информацию. Почему ты пришла на сегодняшнюю встречу?

— Потому что мне было интересно.

— Тебя заинтересовал "дом, исполняющий желания"? Почему? Те звуки наверняка создают какие-то структурные огрехи, а все эти надписи могут быть просто разыгравшимся воображением, так?

Я в самоуничижительной манере пересказал слова Карасу. Ёиши же ответила на это простым "конечно", без намёка на возражение со своей стороны.

— Тогда почему?

— Когда я прочла о доме на форуме, я почувствовала нечто странное.

От её тихого шепчущего голоса у меня по спине пробежали мурашки.

— В сети существует море историй о сверхъестественном, но большинство из них выдумки. У настоящих есть особый дух, который невозможно утаить.

При этих словах у меня внутри потеплело. Не то, чтобы мне было приятно, что мне поверила ненормальная, однако, признаться, я был несколько рад, что хоть кто-то наконец прислушался к рассказу об источнике моих страхов. Я уже не сомневался, что то место было подлинным. И в нём на самом деле были нацарапаны эти жуткие надписи, как и на подошве моего кроссовка.

— Так что это такое? Призрак? Ты медиум? Можешь их видеть? И что ты имела в виду под этим духом, который невозможно утаить? — меня несло, вопросы вырывались из моего рта бесконечным потоком. Ёиши же, не отрываясь от созерцания стакана с апельсиновым соком, равнодушно отозвалась:

— Отвечая на первый вопрос — это может быть и не призрак.

— А?

— Следующий твой вопрос — нет, я не всё могу видеть. Последний вопрос — чувство. От настоящих феноменов всегда возникает чувство нестыковки чего-то.

Ёиши отбросила своё созерцательное состояние и заговорила.

— Необъяснимые вещи случаются время от времени. Это пугает людей, оказавшихся в центре таких событий. Начинаешь расследование — и выясняется, что там кто-то совершил самоубийство. Я не скажу, что все такие тщательно подгнанные истории выдумка. Однако подлинные истории о призраках всегда выделяются из общей массы. Ты чувствуешь, что в них было упущено нечто важное. Заполнить этот пробел могут лишь знания потустороннего мира.

— То есть.. то есть, что? Что это за жуткий звук, который терроризирует меня по ночам?! Откуда появляются цифры и почему отсчёт идёт вниз?! Что будет, когда он закончится?!

Тут я инстинктивно вскочил на месте и заорал:

— ЧТО СО МНОЙ СЛУЧИТСЯ?!!

В ресторане повисла мёртвая тишина, все взгляды обратились на меня.

Сконфуженный своим поведением, я сел обратно. Просто я уже совсем потерялся и не знал, что мне делать. Мне стало стыдно за себя и я зажался на своём месте, почёсывая голову.

Ёиши же тихо произнесла: "Значит, это ты автор темы".

Я посмотрел на её лицо. Холодные, тёмные радужки Ёиши загадочно блестели.

Я кивнул и рассказал всё недавно произошедшее. Рассказал, как обратный отсчёт уже дошёл до цифры "四", которую я обнаружил на подошве собственного кроссовка. Пока я всё это говорил, я не мог унять дрожь по всему телу.

— Как это могло там появиться? Я стал одержим ещё до того, как сбежал из дома? — я уже говорил навзрыд, но вдруг обомлел. В глазах Ёиши, до недавних пор источавших лишь холод и тьму, играли огоньки жизни. Неожиданно она положила палец мне на нос и сказала:

— Закрой глаза.

— А?

Глядя прямо на меня, она придвинулась вплотную. Её красивое белое лицо было так близко, что, признаться, сердце моё заколотилось.

— Зачем мне закрывать глаза?

— Просто сделай это.

С бешено стучащим в груди сердцем, я подчинился. Я плотно закрыл глаза. Меня тут же атаковали картинки разгоревшегося воображения, которые я поспешил прогнать прочь.

"Представь", — кажется, даже с закрытыми глазами я видел, как двигались её губы, отдавая приказы.

"Ты стоишь у входа в дом", — её леденящий, но отчего-то добрый голос заставил меня перенестись ко входу в свой дом.

"Постарайся вспомнить так много деталей, как сможешь".

Зачарованный её словами, я представил себя стоящим в тени своего дома во мраке.

Тьма — вот самый чёткий образ, что приходит в голову.

Бордово-коричневая крыша, дом у горы, мастерская, которую построил для себя архитектор. Стены обесцветились, оставив на себе затейливые узоры, с оконных рам слегка отшелушилась белая краска. Виноградные лозы, тянущиеся до второго этажа. На первом этаже гараж, второй и третий построены как жилые помещения. Кухни практически не было в моём доме за тридцать тысяч йен. Ночью по нему эхом отзывались странные звуки, днём обнаруживались нацарапанные надписи.

Ноги дрожали уже так сильно, что мне пришлось придерживать их руками.

— Хорошо. Раз ты его себе представил, возьмись за дверную ручку.

— …Ладно.

— Теперь открой дверь.

Я сделал, как она сказала. По прихожей были разбросаны мои ботинки — когда я сбегал из дома, то отшвырнул их в сторону. Ноги отказывались нести меня дальше. Я чувствовал, что там кто-то есть, хотя никого быть не должно. Душный, липкий воздух подсказывал мне это. Нет, пусть даже это лишь моё воображение, сделать ещё один шаг я не решусь.

Прочитав моё состояние, Ёиши прошептала: "Не волнуйся. Медленно пройди вперёд. Сними обувь, как обычно, и зайди в дом. Когда окажешься внутри, открой все окна в здании, в любом порядке. Аккуратно, по очереди, не пропусти ни одного".

"…Окна? Зачем?" — подумал я, но послушался её. Я подошёл к окну в гостиной и распахнул его. Оттуда пошёл в комнату в японском стиле, что служила мне спальней. Открыл и распахнул ещё одно окно. Затем направился в туалет. Открыл и там. В ванную. Сделал то же самое. Потом поднялся на третий этаж. Там окон было два: одно у веранды, а другое рядом с моим столом. Я отпер и распахнул оба.

— …Готово.

— А теперь закрой окна в обратном порядке.

— …А?

— Начни с того, которое открыл последним и иди в обратном порядке.

Другого выбора не было, я выполнил её указания. Окно на третьем этаже у моего стола. Веранда. Вниз на второй этаж и, ээм, ванная, туалет, комната в японском стиле, гостиная. Я закрыл их все.

— Теперь открой глаза, — скомандовал мне голос Ёиши.

Я поднял веки, тут же ослеплённый светом флуоресцентных ламп. Раньше я не обращал внимания, но на фоне играла какая-то попса, и она тоже врезалась мне в уши. Да, это всё ещё был семейный ресторанчик. Я старательно протёр глаза, и Ёиши спросила:

— Ну как?

— Что значит как? Чего ты хотела этим добиться?

— В комнатах кто-нибудь был?

Волосы встали дыбом у меня на голове.

…Был.

На лестничном пролёте между вторым и третьим этажами. Мужчина средних лет, одетый в одежду пепельного цвета. Он стоял совершенно неподвижно, с пустым выражением на лице, но пристальным взглядом наблюдал за каждым моим действием. Я ни разу не увидел его прямо, он всегда появлялся в уголках моего зрения.

— Был ведь, так? — в чёрных глазах Ёиши блеснула искорка радости, — ты знаешь этого человека?

— Не думаю. Никогда его раньше не встречал.

Нет… Бывает ли так? Можно ли представить того, кого никогда не видел? Образ дома всё ещё оставался чётким в моей голове, но весёлый голос Ёиши пронзил эту картину.

— Напуган?

Я взглянул на неё — Ёиши была так близко, что я чувствовал её дыхание.

— Эй, тебе сейчас страшно?

…Страшно. Или скорее, меня больше пугают твои глаза. Кажется, будто они готовы затянуть меня всего в свою бездну.

— Расскажи мне подробнее. Что это за человек?

Сделав глубокий вздох, я стал объяснять, стремясь унять дрожь в теле.

Серый поношенный костюм. Галстука, вроде, не было. Пиджак казался великоват, но скорее потому, что сам человек сильно истощал. На голове были проседи, лица я не запомнил. Волосы сильно отросли, растрёпаны и неухожены. Он носил чёрные ботинки.

Ёиши погладила подбородок, протянув: "Хмм…"

Через пару минут молчания и глядения в никуда, она вновь посмотрела на меня.

— Слушай, может, тогда сходим?

— …Куда?

— В твой дом. Прямо сейчас.

====3====

Аах, ну почему я возвращаюсь туда?

Стояла прекрасная лунная ночь. Я напряжённо крутил педали велосипеда.

Мы проехали жилой район к северу от вокзала и продолжили путь в западном направлении вдоль извилистой реки. Река называлась Шимокава и была одной из тех, что снабжали водопроводные сооружения Тамагава. Она постепенно изгибалась на северо-восток и тянулась до того района, где жил я.

Каждый раз, когда велосипед подскакивал на очередной кочке, тело сидящей на багажнике Ёиши прижималось ко мне. Каждый такой раз даже сквозь свитер я отчётливо чувствовал пару мягких выпуклостей на своей спине. Меня то и дело посещали несвоевременные мысли о том, что мы выглядим как молодая пара.

Не стоило, однако, забывать о том, что позади сидела полоумная особа в готической одежде. Её руки, обнимавшие меня за талию, были ненормально холодные. Разве у девушек температура тела не должна быть повыше? Они должны быть мягкими и тёплыми, от них должен исходить приятный аромат. От Ёиши я едва ли чувствовал хоть толику тепла. Если бы вдруг обнаружилось, что её могу видеть только я, я даже не удивился бы. Настолько не похожа на свидание была наша ночная поездка.

Жилой район остался далеко позади, и теперь нас окружали поля. Городские огни померкли и, казалось, звёзд на небе прибавилось, а запах травы чувствовался сильнее. Мой дом был уже совсем рядом.

— Прямо как в деревне.

— Только не начинай.

Так начался наш диалог после продолжительного периода молчания.

— Я ничего плохого этим не имею в виду. Просто не знала, что в Мусасино ещё остались такие места.

— Потому я и подумал, что арендная плата тут будет небольшой, — немного развеял я свои самоуничижительные чувства.

Дома всё редели и, обогнув несколько старых храмов, мы выехали на территорию, плотно заросшую деревьями. Если проехать по дорожке между ними, мы окажемся у моего дома.

— Честно говоря, не хотел бы я туда ночью соваться.

На это голос за спиной ответил:

— Он появляется только ночью, значит, мы должны идти сейчас, — Ёиши была прямолинейна. С таким аргументом не поспоришь.

На некоторое время вновь повисла тишина, пока Ёиши не спросила:

— Какое желание ты загадал?

— А?

— Ну, тебе ведь удалось поселиться в "доме, исполняющем желания", не так ли?

Не "удалось", а пришлось по финансовым обстоятельствам.

— Ничего особенного. Просто хотел, чтобы бизнес моей семьи шёл хорошо, вот и всё.

— Надо же, думаешь о семье, — прокомментировала Ёиши, не выказав ни признака эмоций.

Довольно жёстко с твоей стороны это "надо же" — хотел было ответить я, но тут дом показался из-за деревьев.

— Вот и он.

— Вижу.

Глядя на него теперь, я сам себе удивлялся — как я только мог его арендовать?! С какой стороны не посмотри, сейчас это вылитый дом с привидениями.

Я плавно заехал в гараж на первом этаже и Ёиши спрыгнула с багажника. Она щёлкнула выключателем на стальной колонне и зажёгся свет — этого оказалось достаточно, чтобы порядком уменьшить мой страх. Не спрашивая разрешения, Ёиши прошлась вокруг дома, осматривая здание с разных сторон.

"Великолепное строение", — сказала она и, обогнав меня, поднялась по лестнице ко входу на второй этаж. Не зная, что мне делать самому, я поставил ногу на ступень, но дальше двинуться не смог. Ёиши же быстро взобралась по лестнице, спокойно открыла дверь и заглянула внутрь. А, точно. Я вспомнил, что когда в панике выскочил из дома, то, конечно же, ничего не закрыл. То есть, он был не заперт несколько дней — как небрежно с моей стороны.

Я не мог заставить себя подняться и просто стоял внизу у лестницы, наблюдая. Довольно стыдно, но испытанный мною страх меня оправдывал. Ведь у животных есть такой же инстинкт — они ни за что не приблизятся к предмету, если не будут уверены, что он безопасен.

— Как там?

— Темно.

Ну разумеется.

И Ёиши вошла в дом. Страх остаться внизу одному переборол все остальные и я побежал за ней. Открыв дверь, я обнаружил, что помещение полностью освещено. Ёиши стояла у переключателя, оглядывая всё от стен до потолка.

Как прекрасен свет. Он был невероятно ярок и успокаивал меня до такой степени, что казалось, будто все произошедшие со мной жуткие вещи были просто сном.

Когда я собирался снять ботинки в прихожей, то заметил, что Ёиши уже разулась и аккуратно поставила свои сапожки в углу. Я подумал, что она на удивление неплохо воспитана, и вдруг осознал. Мы ведь ещё даже толком не представились друг другу.

— Немного запоздало, но… — я повернулся к Ёиши и презентовал себя, — мой ник в онлайне "Наги". А зовут меня Ямада Нагито. Я первокурсник, поступил в институт этой весной.

Она просто кивнула, не оборачиваясь, и произнесла:

— Я Ёиши.

— Разве это не твой ник?

— Нет. Моя фамилия — Мицуруги. Впрочем, это неважно.

Мицуруги Ёиши. Она продолжала удивлять меня своими странностями: в онлайне использовала настоящее имя, так пренебрежительно относилась к своей фамилии.

— Ты обнаружил цифру "五" (пять) на стене уборной? — спросила она, не желая более тратить время на формальности. Я указал на другой конец коридора и Ёиши молча направилась туда. Не колеблясь, она открыла дверь, включила свет и заглянула внутрь. Я тихо последовал за ней.

— Видишь? Это же действительно выглядит как "五", да? Это же не перцептивная схема или как там, правда? — сказал я спине Ёиши.

— Такие умные слова знаешь, — произнесла она снисходительно.

— Ну, я же фанат оккультизма.

Это, разумеется, была лишь отговорка, этот термин я узнал совсем недавно.

— В состоянии, когда твой мозг получил определённую информацию, он начинает воспринимать визуальные данные, подстраиваясь под неё. В когнитивистике это называют перцептивной схемой или самовнушением, — не обращая внимания на мой ответ, пояснила Ёиши. — Но здесь, без сомнения, написана цифра "五". Я тоже это вижу, — она провела пальцами по надписи, пробуя её на ощупь.

Что ж, не то чтобы вывод о том, что это не самовнушение, к чему-либо привёл. Скорее наоборот, всё стало только хуже. Если эта надпись была нацарапана специально, значит в этом доме кто-то был, или даже что-то.

— Число "六" (шесть) появилось рядом с ванной?

Закончив изучать пятёрку, Ёиши прошла по коридору к ванной с туалетом, включила там свет и открыла дверь. Она почти носом уткнулась в следующий символ, нацарапанный на подоконнике.

Подойдя ближе, я почувствовал странный запах. Честно сказать, он меня беспокоил с самого момента встречи с Ёиши. Но сейчас, в замкнутом пространстве и непосредственной близости к ней, он обнаружил себя гораздо явственнее чем раньше.

— …Это у тебя какие-то духи?

Ёиши молча покачала головой.

— Нет? Но ты… этот запах…

И тут я вспомнил, где раньше чувствовал его. Этот аромат стоял в раздевалках, когда я ещё учился в средней школе. Кисловатый, спёртый запах чего-то испорченного.

— …Эмм, я, конечно, понимаю, что девушку об этом спрашивать неприлично… — я почесал нос, — но когда ты последний раз принимала ванну?

Ёиши повернулась ко мне с недоумением на лице. Затем подняла глаза к потолку. Она глубоко задумалась, словно роясь в далёких воспоминаниях, и у меня возникло неприятное предчувствие.

— Что… почему ты так долго думаешь?

— Не помню, может, в прошлом месяце?

— Какого чёрта?! Сходи в ванну! Сходи сейчас же!

— Мы и так в ванной.

— Не в этом смысле! То есть… Ты что, никогда не принимаешь душ? Не моешь волосы?

— А как это связано с появлением цифр?

Задавая мне такой вопрос, Ёиши выглядела искренне удивлённой. Да, я слышал о не любящих гигиену девушках и даже читал, что французы королевских кровей были знамениты тем, что никогда не принимали ванну, но, блин, это современная Япония. Разве здесь ещё существуют девушки, не моющиеся месяцами?!

— Ты нелогичен, — отрезала Ёиши и снова уставилась на подоконник, — сомнений нет, это "六".

Затем она обернулась и спросила про цифру "七" (семь). Её в самом деле не интересовало ничего кроме паранормального. Я вздохнул и повёл её к следующей надписи.

Она была на лестничной площадке ведущей на третий этаж. Именно там я и заметил незнакомца в мысленном квесте с окнами, который меня заставила пройти Ёиши. Я не хотел туда идти, поэтому просто махнул рукой в том направлении.

Ёиши беззвучно поднялась по лестнице и прильнула к стене.

— Хмм.

— Это ведь тоже цифра, да?

Однако Ёиши не торопилась с ответом. Она вытащила из кармана маленький фонарик, посветила на надпись "七" и осмотрела её со всех сторон.

— Что-то не так?

— Это определённо "七", но да, что-то не так.

Только я собрался спросить, что ей показалось странным…

Ёиши неожиданно стошнило. И она даже не попыталась сдержать это, зажав рот, как обычно делают девушки. Она открыто сблевала, стоя прямо со сложенными на груди руками. От такого зрелища я попятился назад. "Она к этому привыкла", — пронеслась у меня мысль.

Брызжущая рвота. Переливающаяся желудочная жидкость с остатками апельсинового сока, что она пила ранее. Что это за девушка такая? Не моется, не сдерживает рвоту. Любительница оккультизма, тёплой весной ходит в чёрном пальто, не дружит с головой.

Тем не менее, я всё же заметил, что ненормальной девушке было очевидно плохо.

— Эй, ты в порядке? — я подбежал к ней и положил руку на плечо. Ёиши обессиленно кивнула и вытерла рот.

На лестничной площадке растеклась лужа рвоты, но Ёиши заговорила как ни в чём не бывало.

— Я заметила кое-что странное в твоём посте. Я не могу понять, почему отсчёт начался с семи.

— А?

— Обычно отсчёт начинается с десяти или девяти.

— Мне-то откуда знать?! То есть, я хочу сказать, призраки страшны неизвестностью своих мыслей и намерений. Так откуда же обычный человек вроде меня может знать, почему отсчёт начался именно с семи?

— Это не так. У паранормального нет никаких правил, но есть определённые намерения, присущие только им, — произнесла Ёиши, взбираясь по ступенькам. Мне оставалось только следовать за ней. Словно желая сказать, что есть ещё восемь и девять, она включила свет на третьем этаже и стала внимательно изучать стены, от потолка до пола. Вид Ёиши, ползающей на четвереньках по комнате, смешил и пугал одновременно.

Через некоторое время Ёиши стала тихо что-то бормотать про себя, напрочь забыв о моём существовании. Поняв, что бесполезно у неё сейчас что-либо спрашивать, я спустился на второй этаж. Зашёл в уборную, набрал там ведро воды в раковине и взял тряпку. В конце концов, это мой дом. Раз уж я не могу забыть лицо того человека, что увидел тогда в ресторане, отвлеку себя и уберу рвотную лужу.

Уфф, и почему она так воняет? Настолько, что у меня самого к горлу подступает тошнота. А ещё раздражает то, что виновника беспорядка это нисколько не заботит. Словно это само собой разумеется, что я должен за ней убирать.

— Эй, ты не ешь что ли совсем? Здесь никаких следов пищи, — сказал я с ноткой раздражения в голосе.

Однако спустившаяся с третьего этажа Ёиши просто пробормотала, что не нашла никаких цифр наверху. Я вспылил от её равнодушия.

— Я так и сказал — что нет там ничего!

Она проигнорировала мою реакцию и стала осматривать стены второго этажа. Несколько рассерженный, я наблюдал за ней, относя обратно ведро с тряпкой. Затем я взглянул на часы и поинтересовался:

— А ничего, что ты не дома в такое время?

Запоздалый, конечно, вопрос, учитывая, что сейчас три часа ночи. На месте её отца, я был бы уже вне себя от гнева и беспокойства.

— Надеюсь, ты предупредила родителей. То есть, я понимаю, что ты здесь по моей вине, но и они тоже волнуются. Я раньше всегда думал, как они надоедают, пока жил дома, но стоило мне уехать и пожить отдельно, как я сразу осознал всю их заботу.

Впрочем, моя вдохновенная лекция проходила мимо её ушей. Я заметил, что Ёиши стоит совершенно неподвижно, уставившись в одну точку.

— Что там? — спросил я, но Ёиши не сдвинулась. Она застыла, словно манекен на витрине.

Я подошёл и проследил за её взглядом. Это было то самое место, где её вырвало. А ещё именно там стоял мужчина из моего воображения.

— Эй… т-ты с кем там в гляделки играешь?

Я положил ей руку на плечо. Ёиши дёрнулась, будто избавившись от проклятья. И тихо прошептала: "Понятно".

Ко мне обернулось полное радости лицо. Её воодушевление было очевидно по проявившемуся на бледной коже румянцу.

— Ты заметил?

— Что?

Но она не ответила — развернулась на месте и пошла в сторону прихожей.

— Э-эй… Постой!

— Уходим отсюда.

Ёиши быстро надела свои высокие чёрные сапожки и двинулась прямиком к выходу. Я торопливо натянул кроссовки и побежал за ней. Стараясь не смотреть лишний раз внутрь, я выключил свет, закрыл дверь и, не забыв в этот раз, запер её. Спускался по лестнице я держась поближе к Ёиши.

Когда мы подошли к велосипеду в гараже, Ёиши ещё раз взглянула на тёмное строение и произнесла:

— Это очень интересный дом.

— О чём ты говоришь?

— Под ступенями на третий этаж есть бессмысленное пространство.

По спине пробежали мурашки.

Теперь ясно…

Я понял источник своего страха в этом доме. Да, я всегда полагал, что с ним что-то не так. Особенно то место под лестницей на третий этаж, до которого никак не добраться. Туда нельзя было забраться ни изнутри, ни снаружи дома. Мне приходилось слышать о тайниках, куда невозможно попасть, и то место под лестницей было очень схоже с такими. Не представляю, что могло там быть.

— И ещё, взгляни на это, — Ёиши указала на почтовый ящик у лестницы, ведущей в дом.

На листке бумаги размером с визитную карточку было написано моё имя. Оно было рассечено тремя горизонтальными чертами. Ошибиться было невозможно.

"三" (три).

Обратный отсчёт продолжался.

Ёиши пригляделась к надписи поближе и радостно проговорила: "Это место настоящее".

Я же произнёс голосом покойника: "Я больше не вынесу".

===Падение===

====4====

Новое жильё было потрясающим.

Приятный вымытый пол. Новые обои. Вычищенный до блеска санузел. Это место было ещё дальше от университета, зато неподалёку были дома, в шаге универмаг, а улицы хорошо освещены. Эти даже ночью озарённые светом апартаменты мне показала Карасу.

Я слышал, что домовладельцем был один из её знакомых. Сама Карасу тоже снимала здесь комнату — мне не понравилось, что та была для неё лишь кладовкой (судя по всему, для всяких амулетов, талисманов, кукол Вуду и прочего шаманского арсенала). Хотя не мне жаловаться. Аренда взлетела до пятидесяти тысяч йен в месяц, но это была комната в шесть татами<ref>Татами — маты, которыми в Японии застилают полы домов классического типа. Татами имеют строго определённые размер и форму, площадь комнат традиционно измеряется в них. Размер татами в западной Японии — 95,5×191 см, в Токио и восточной части Японии — 88×176 см</ref>, с чердаком и ванной, что очень дёшево для такого района. Конечно, не сравнить с моим прошлым домом, но один урок я усвоил хорошо: нельзя экономить на жилищных расходах.

С ночи нашего похода в мой старый дом с Ёиши прошла неделя. Был полдень воскресенья, редкое время без работы на полставки и лекций. Я открыл окно и позволил ворвавшемуся весеннему бризу ласкать себя, пока сам растянулся на полу.

Предыдущая неделя пробежала незаметно. Сперва я дорыдался до сердца своей сестры и, вымолив у неё денег, тут же перебрался сюда. Я больше не желал даже приближаться к тому дому, поэтому пришлось нанять людей для переезда. Это обошлось недёшево, но стоило того. Стены моего нового жилища были такими тонкими, что инстинктивно хотелось снять трубку соседского телефона — это напоминало о том, что находишься среди живых людей. В коридоре я постоянно на кого-то натыкался, а если открыть окно, то можно было слышать ленивые голоса продавцов бамбуковых палок. В этом месте кипела жизнь — для меня это имело фундаментальное значение. Из меня высосали всю ментальную энергию, мне нужно было почувствовать, что я обитаю среди людей.

Я больше ни разу не встречался с Ёиши. В ту ночь я отвёз её до семейного ресторана и каждый пошёл дальше своей дорогой. Она так и осталась для меня загадкой — я узнал только, что она была ученицей старшей школы и что её настоящее имя Мицуруги Ёиши. По дороге к станции я поговорил с ней немного, но так и не выяснил, что происходило в том доме. Она не пыталась объяснить, а я не особо рвался спрашивать.

Тем не менее, у меня установилось чёткое убеждение, что там творилось нечто плохое. Каждую ночь меня донимали непонятные звуки, а потом появились эти жуткие цифры, хотя, наверное, больше всего меня убедили слова самой Ёиши: "Это место — настоящее". В общем, с этим домом у меня поладить не получится, — сразу же подумалось мне тогда. Если поразмыслить, получается, что именно благодаря ей я смог принять твёрдое решение и переехать, но…

Ведь правду говорят: "Когда нож не щекочет горло, любопытство берёт верх". Когда все страхи остались в прошлом, по правде сказать, мне стало любопытно. Что же она заметила? И что это был за отсчёт?

Кто вообще такая эта Ёиши? Сложно объяснить, но она не была подобна обычным любителям сверхъестественного. Не похоже, чтобы её будоражила близость опасности, скорее, у неё отсутствовал защитный механизм, говорящий ей избегать опасных зон. Другими словами, её было трудно описать иначе как "ищущая смерти". Каждый раз, когда она произносила очередную фразу, мне казалось что мир, который я знал, разлетится в щепки.

Я иногда заглядывал на Икаигабучи, но Ёиши не появлялась на форуме. И конечно, никто не заинтересовался начатой мною темой — она была настолько похоронена под валом других сообщений, что я уже не хотел к ней возвращаться. Кришна появлялся тут и там, но ни разу не затронул ни Ёиши, ни меня. Мне хотелось написать, что аномальный дом был настоящим, но я не имел доказательств и даже сам не мог избавиться от ощущения туманности фактов. Поэтому я предпочёл вести обыденную жизнь.

Вот так она и продолжалась. Потолстевшие жилищные расходы, изобилие света и тепла. Моей стипендии было недостаточно, и я устроился на подработку в итальянский ресторан у вокзала. Я хотел отдать долг за переезд своей старшей сестре, поэтому работал каждый раз, когда не было лекций. Выживание в городе началось с того, что я трудился не покладая рук и раздавал во все стороны усталые улыбки посетителям.

Пролетела неделя и сегодня был один из таких суетных дней. Моя первая за долгое время лекция в университете только закончилась. Я паковал учебники в рюкзак, когда заметил, что на меня смотрит одна незнакомая мне особа. Низкого роста, но грудь достаточно большая, чтобы отчётливо выпирать из одежды. Её волосы были ровно подстрижены под каре, а лицом она напоминала ученицу средней школы, что особенно подчёркивали её очки в красной оправе.
[[File:Phenomeno Vol1-Case01-1.jpg|thumbnail]]
Кто это? Я, в свою очередь, уставился на девушку. Она кашлянула и направилась ко мне. Незнакомка стала вытаскивать что-то из кармана, но передумала и засунула обратно, — я заметил, что это был какой-то клочок бумаги. Подойдя ко мне, она встала прямо и неподвижно, так и не сказав и не показав мне ничего. На лице у девушки было сердитое выражение, хотя его детскость несколько смягчала эффект. Она цокнула языком, развернулась и пошла прочь.

— Эй, погоди! — я не смог удержаться и не окликнуть её, — что ты хотела, может, скажешь?

Девушка с прямыми волосами обернулась и произнесла: "Дурак".

Дурак? Хоть я и был мягким по натуре человеком, оскорбление от девчонки, которую впервые видел, просто так проглотить не мог.

— Ты чего мне грубишь?! Как тебя зовут? Из какой ты группы? — спросил я, но она продолжила огрызаться: "Заткнись".

— И вообще, это всё твоя вина, — она обличающе уставила на меня свой маленький указательный палец, — эти вещи продолжают происходить из-за таких придурков как ты. Знай своё место, идиот!

— Идиот?! Ах ты…

Но она меня опередила, забросав вопросами.

— У тебя болят плечи? Звенит в ушах? Ты можешь спать по ночам?

Она что, практику проходит? В этом университете вообще есть медицинский факультет?

Пока я стоял, лихорадочно гадая, девушка всё-таки вытащила листок бумаги из кармана и сунула мне прямо в лицо. Я даже взяться за него не успел, как она умчалась с прыткостью зайца. Когда же я поднял его с пола, её и след простыл.

…Что это блин было?

Но класс уже опустел. Я заглянул в листок — он был чем-то вроде самодельной визитной карточки. Там было написано:

"Президент Исследовательского Клуба Битников<ref>Битники (англ. Beatniks или The Beats, «Разбитое поколение») — американская субкультура середины XX века, нонконформистское молодёжное движение и андеграунд. Битники характеризовались асоциальным поведением и неприятием традиционных культурных ценностей нации.</ref> — Куримото Шина"

И расположение комнаты клуба в западном крыле.

Этой ночью мне снился сон.

В нём я всё ещё жил в том страшном доме. Старом трёхэтажном горном коттедже у реки.

Я видел себя со стороны, словно моё духовное тело отделилось от материального. Паря в воздухе, я наблюдал за "собой", живущим своей жизнью. Тамошний "я" никак не показывал, что замечает моё существование и продолжал своё размеренное бытие. Казалось, я наблюдал эпизод из прошлого. "Я" жил беззаботно, ещё не терзаемый жуткими ночными звуками. "Эй, уходи скорее из этого проклятого дома", — хотелось мне сказать ему, но я просто дрейфовал в потоках своего спящего сознания и ничего не мог сделать. Я мог лишь наблюдать.

Немного погодя я заметил, что возле "меня" была Ёиши. Мы вдвоём сидели на старом диване, который я притащил после переезда. Мы не разговаривали друг с другом, просто занимались каждый своим делом. "Я" зевая смотрел телевизор, а она тихо читала старую книгу. Это был всего лишь сон, и ситуация могла сложиться как угодно, но всё-таки это показалось мне странным. Тем не менее, я с лёгкостью принял то, что если бы мы в самом деле жили вместе, никто бы не проявлял особого интереса к общению.

Спустя некоторое время "мне" наскучил телевизор. "Я" зевнул, потянулся и пошёл умываться и чистить зубы. Затем собрался было позаниматься немного учёбой, но вместо этого лёг на кровать и уснул. Глядя на себя со стороны, я понял, какую скучную личность из себя представляю. Я хвастался, что возрожу увядающий семейный бизнес, уехал из Сидзуоки вопреки воле своего отца и старшей сестры, провалил экзамены в то место, куда хотел поступить и подсел на оккультные сайты. К тому же я не отправил ни единого письма своей матери, хотя обещал регулярно писать ей, когда приеду в Токио. В довершение ко всему, я поселился в проклятом доме из-за низкой арендной платы, а немного спустя познакомился с полоумной. Мне хотелось дать самому себе подзатыльник.

Пока я осуждающе вздыхал, "я" свернулся калачиком в своей кровати. Хоть Ёиши тоже была в доме, кажется, "я" не замечал её и выключил свет. Ёиши, увидев, что вокруг потемнело, закрыла книгу и уставилась в пространство перед собой.

Я подплыл к ней, подумав, что мне стоило бы зажечь для неё лампу.

"Пора".

От слов Ёиши у меня возникло плохое предчувствие.

А затем, во тьме, при блеклом свете одной лишь луны, я услышал тот звук. Откуда-то, этот царапающий звук. Зловещая мелодия, проносящаяся по границе этого и потустороннего мира. Как будто что-то пыталось выбраться из запечатанного измерения. От этого звука кровь застывала в жилах. Словно я смотрел фильмы ужасов, в которых ставят камеру в комнатах, где появляются призраки.

Кажется, этот сон превращается в кошмар. Лучше мне проснуться как можно скорее. Если я останусь тут… То увижу нечто, выводящее надписи по всему дому.

Я стал лихорадочно будить себя. Я махал руками, пытаясь коснуться чего-нибудь, но не просыпался. Моё тело словно держала чья-то чёрная рука, протянувшаяся прямиком из загробного мира. Уже отчаявшись, что я оказался заперт в собственном сне — в закрытом пространстве без выхода, где слышно только своё безумное дыхание, я вдруг обнаружил себя сидящим возле Ёиши.

Мы с Ёиши обнимали друг друга, сидя на старом кожаном диване. Словно пытаясь пропитать свои руки теплом её тела, я стал играть ей. Это было моим желанием и в то же время не было им… То есть, конечно, как обычного восемнадцатилетнего парня меня привлекали девушки, но у меня не было такой безумной похоти. Я не был таким человеком, который бы терял рассудок от сексуального влечения. Я был абсолютно уверен, что мне доставало здравого смысла.

А тем временем, Ёиши не показывала признаков страха. Скорее даже наоборот, она была в экстазе. Её выражение лица пугало. Мой же здравый смысл застонал и рассыпался в прах.

Я лизнул кожу Ёиши. Я схватил её за груди сквозь одежду. Я жадно тискал её тело своими похотливыми пальцами. Я задрал её длинную юбку, обнажив её бледные бедра. Глаза Ёиши были полузакрыты. Губы её были слегка разомкнуты и в них я мог видеть её белые зубы. "Прекрати, прекрати, прекрати!" — кричал я изнутри собственного тела, но не мог обуздать своё ненормальное, безумное влечение. Однако, в тот момент, когда я взял её за запястья…

Из меня вырвался немой крик. Мои руки были не те, что я привык видеть. Это были длинные, тонкие руки человека в летах. Серые поношенные рукава старого пиджака. Мне показалось, что я почувствовал слабый аромат одеколона. Дрожащими руками я ощупал своё лицо, нос, губы. И с ужасом обнаружил, что это лицо принадлежало не мне. Я явно был кем-то другим — и я знал кем.

Им. Тем мужчиной, что появлялся по краям моего поля зрения.

Моё лицо повернулось против моей воли. Мой взгляд сместился на окно впереди, к лунному свету. Мои глаза встретились с глазами человека, завладевшего Ёиши.

И в это мгновение…

Моё сознание провалилось во тьму.

Когда я проснулся, моё тело бешено трясло.

Я лежал в своей новой комнате, залитой неестественно ярким светом.

Рядом со мной стоял кофейный столик. На нём лежала пустая коробка от готового обеда, что я уже успел съесть, и недопитая бутылка чая улун. Возле подушки валялся рюкзак с университетскими книгами и тетрадями. Окно на веранду прикрывала дешёвая занавеска, она немного покачивалась от ночного бриза, просачивающегося через приоткрытую створку.

Я сделал глубокий вдох. Сердце всё ещё лихорадочно колотилось.

Итак, я пришёл с работы вечером, поел немного и уснул.

Твою ж мать, хватит меня так пугать! Обругав непонятно кого, я схватив бутылку чая со стола и в три глотка осушил всё, что в ней оставалось. Меня мучала небывалая жажда и даже потеплевший улун показался мне блаженством. Когда я допил, мне стало слегка спокойнее. Я почесал голову и резко выдохнул.

"…Успокойся, это всего лишь сон. Прошло всего две недели. Неудивительно, что некоторые страхи ещё остались. Они и породили этот сон", — промямлил я про себя, стараясь звучать как можно убедительнее, но сердце не успокаивалось. Мои руки всё ещё ощущали нежное тело Ёиши.

И тут я понял, что у меня звенит в ушах. Было похоже на звук дребезжащего за стеной телефона или на мобильник в кармане — тихий, но настораживающий звук.

Что это… что тут может звенеть?

Я огляделся. Меня окружали белые обои, просторная комната, которую я ещё не успел обставить мебелью. Ничего не изменилось с тех пор, как я заснул. Но звон в голове не утихал.

Откуда этот звук?

Я встал на ноги и снова оглядел комнату. Ничего необычного. Меня просто терзал остаточный эффект того кошмара. Так я продолжал себя убеждать, когда заметил кое-что. К стене прилегала лестница, ведущая на небольшой чердак. Освещение там было другим, гораздо менее ярким.

На спине выступил холодный пот. Зачем я вообще взял комнату с чердаком?

Тёмное место, откуда на меня может выпрыгнуть невесть что, порождало просто тучу дурных мыслей. Однако, я чувствовал, что звук направляет меня именно туда. Набравшись храбрости, я взглянул наверх и тревожный звон тут же усилился.

Я сглотнул и включил свет на чердаке, щёлкнув выключателем у двери. Поставил ногу на лестницу и стал взбираться наверх, медленно, ступень за ступенью. Затем, силой воли я заставил себя заглянуть внутрь.

Конечно же, на чердаке никого не было. Единственное, что было там, — это дешёвый спальный мешок, который я купил вместо одеяла, да несколько разбросанных повсюду книг.

"Ффух…" — выдохнул я с облегчением и уже собрался спускаться вниз, когда заметил это. У самой дальней стенки, за спальным мешком.

Две рваные борозды. Будто кто-то когтями их вырезал.

Я закричал немым криком и свалился с лестницы вниз. С грохотом я упал на пол, отшибив колено и плечо, но даже не обратил на это внимания. Как-то я смог запихнуть в карманы кошелёк с телефоном и тут же вылетел наружу.

Это были не царапины. И точно не простые линии. Это была…

"二"

Цифра два.

Даже после переезда отсчёт и не думал отпускать меня.

Я выскочил в ночной город и бросился в круглосуточный магазин в поисках света. На бегу я отчаянно давил пальцами по телефону, заходя на сайт Икаигабучи. Там я пробежал глазами форум от начала до конца. Мне было всё равно, будь там Карасу, Суу, Ёиши, или кто ещё. Я отчаянно искал хоть кого-то знакомого. И нашёл. В теме под названием "Мистическое измерение храма Исэ" всего тридцать минут назад Ёиши оставила сообщение. Игнорируя серьёзные дискуссии о том, как увидеть Зеркало Ята<ref>Одно из трёх божественных сокровищ Императора Японии. По синтоистскому преданию, сокровища были созданы богиней Аматэрасу и переданы первому японскому императору. Широкой публике неизвестно, существуют ли эти регалии: показ их императору жрецами — часть процедуры восхождения на трон. Предполагается, что хранится Зеркало Ята в храме Исэ.</ref> во внутреннем святилище храма, я написал:

"Ёиши, помоги мне!"

Любители оккультизма, чьи беседы были прерваны мною, только посмеялись над этим неожиданным сообщением, но мне было плевать.

"Ёиши! Ты ведь читаешь это, да?! Поговори со мной! Оно преследует меня!"

Но, разумеется, Ёиши так и не ответила, а мои посты только разозлили фанатов храма Исэ.

Даже дойдя до магазина, я продолжил рыскать по Икаигабучи, стоя на парковке. Я пытался писать в темах, которые могли бы интересовать Ёиши, чтобы она немедленно со мной связалась. Но, наверное, я слишком перестарался — из-за вала сообщений от моего имени весь форум встал в штыки, называя меня спамером. Если бы меня забанили, я не смог бы с ней связаться, поэтому мне пришлось защищаться. "Нет, я не спамер! У меня реально проблемы!" — но люди просто холодно продолжали обвинять меня в спамерстве. Затем некоторые вовсе окрестили меня "быдло-куном", что меня вконец взбесило. Я рявкнул в ответ: "Чёртовы оккультные задроты!" и флейм продолжился. Это была неравная схватка, сотня против одного.

Когда я почувствовал, что целый мир ополчился против меня и уже хотел раздолбать телефон об асфальт…

"Ты Наги?" — написал кто-то.

Я взглянул на ник отправителя — Кришна. Это имя было словно ангелом, снизошедшим с небес, я чуть не упал на колени. Я бросился писать ответ, но пальцы слишком дрожали от волнения. Пока я боролся с ними, Кришна написал снова.

"Приходи в место, указанное на карточке, что я дала тебе днём".

====5====

Было уже за два часа ночи.

Велосипед остался дома, так что весь путь до университета я брёл пешком. Главные ворота, разумеется, были закрыты, а охранник с подозрением поглядывал на меня из будки. Пытаясь сбежать от этого недоброго взгляда, я сделал большой крюк и пошёл вдоль забора по аллее деревьев Дзельква, что росли слева. Если пройтись тут немного, можно выйти к западному крылу, где и находился тот самый клуб.

Куримото Шина — Кришна.

Я был так слеп. Я ничего не замечал. Администратором Икаигабучи, Кришной, оказался человек, посещавший со мной один и тот же университет. Но просто невозможно было вообразить, что эта девушка с детским личиком и окажется Кришной.

Я направился прямиком к зданию с клубными комнатами, самому дальнему в этой части кампуса. Зашёл внутрь — и оживлённость этого места застала меня врасплох. Повсюду слышались голоса разговаривающих студентов. "Неужели им всем спать не охота?" — подумал я слегка раздражённо, но беззаботный людской гомон подействовал на меня успокаивающе. Мне даже стало стыдно за свою детскую боязнь призраков.

На тяжёлых ногах я добрался до комнаты клуба на третьем этаже. Сквозь мутное стекло двери пробивался свет. Я постучался и, услышав знакомый голос, представился:

— Это я, Наги. Ямада Нагито.

— Открыто.

— Прощу прощения.

Зайдя в дверь, я оказался в большой комнате, площадью в десяток татами. У бетонной стены стоял стальной шкаф, а в центре располагался массивный рабочий стол. С каждой его стороны стояло по стулу, три из них были заняты.

А с дальней стороны стола…

Сидела та самая девушка с детским лицом, что накануне всучила мне визитку в классе. Очки в красной оправе смотрелись на ней всё так же странно, но в этот раз она была одета в чёрный костюм жрицы, а на ногах были высокие деревянные башмаки. Это слишком ей шло. Я не был любителем лоли-косплея, но в данный момент так хорошо понимал этих людей, что меня это пугало.

— Эээ… ты.. мм… ты ведь Кришна? — спросил я. Она с презрением взглянула на меня и кивнула.

— Я ведь предупреждала, чтобы ты сразу уезжал из этого дома.

— Что… Когда?

— Карасу тебе ничего не говорила?

— Абсолютно.

Кришна цокнула языком и сказала: "Что ж, располагайся".

Я ещё раз оглядел присутствующих. Рядом с маленькой администраторшей сидела женщина в простом белом платье, на вид лет под тридцать, совсем не похожая на студентку. С другой стороны был лысый мужчина средних лет в облачении монаха, который уж точно не был студентом университета.

— Ээ.. хмм… а…

Я даже не знал, как их поприветствовать, поэтому просто стоял столбом в проходе. Кришна кивнула садиться на приготовленный для меня стул. Только я уселся, как монах встал позади и схватил меня за плечи своими крепкими руками.

— Эй… что тут происходит?

Кришна поправила свои очки и задала вопрос:

— Почему ты, по своей воле, пытаешься влезть на другую сторону?

Она принялась яростно отчитывать меня.

— Разве ты не понимаешь? Пока мы не смотрим в бездну, бездна не смотрит на нас. Если ты интересуешься оккультизмом — интересуйся на здоровье. То, что людей привлекают и будут привлекать загадочные вещи совершенно естественно и неизбежно. Но не забывай, у потустороннего мира свои потусторонние дела. Им всё равно, можем ли мы их видеть или нет. Даже если ты их не видишь, у людей достаточно духовной силы, чтобы их почувствовать. Страх подскажет тебе, что рядом есть нечто, что ты не можешь узреть, вот тогда и прояви уважение к другой стороне — не вмешивайся в их дела.

Её строгий взгляд даже такого дурака как я заставил бы понять.

— Так значит, я уже одержим? — произнёс я со слезами на глазах.

— На такой стадии ты увяз по уши.

Её взгляд стал ещё строже, я застыл на месте.

— Кришна, — сказала женщина в белом платье. Я не видел на ней ни следа косметики, а в руках она держала странной формы крест. — Это уже прочно засело в нём.

…Что? Что засело?

— Сможешь здесь его вылечить?

— Попытаюсь.

Они закончили свой странный диалог.

— Постой, Кришна. Кто эти двое? — спросил я, силясь вырваться из крепкой хватки монаха.

— Следователи Икаигабучи, — прямо ответила Кришна.

— Следователи?

— Позже объясню. Сейчас просто заткнись и сиди смирно.

— Бесполезно. Хозяин не здесь, — услышал я женский голос, который доносился словно бы издалека.

— Нам придётся пойти в тот дом.

— Похоже на то.

Голоса монаха и Кришны отзывались эхом у меня в голове, слова звучали растянуто, словно на медленно прокручиваемой плёнке.

Я стал сползать вниз. Руки монаха сильно давили на меня, но это не было основной причиной. Я будто раньше не замечал, что вот-вот свалюсь от жуткой тяжести во всём теле. Только я это понял, как все мои телесные сигналы завопили о том, насколько я обессилен. Я будто тонул в бездонном болоте.

— Не можешь двигаться? Всё будет хорошо, просто отдохни, — произнёс неожиданно мягкий голос Кришны и я потерял сознание.

Дальше у меня остались только обрывки воспоминаний. Кажется, меня посадили в машину. Потом вроде долго трясло. Моё сознание вернулось, когда я ощутил кожей знакомый холод, тот самый, который, казалось, хотел высушить меня досуха. Моё тело всё ещё было тяжёлым, моё сознание — замутнённым, но мои природные инстинкты кричали о том, что это место — зло.

Когда я полностью пришёл в себя, дом был прямо передо мной. Монах нёс меня на спине, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

"Нет, нет, пожалуйста, я больше не хочу возвращаться сюда!" — я хотел кричать, но на деле не мог шевельнуть даже пальцем.

Игнорируя моё вялое сопротивление, монах взобрался по лестнице и встал у входа, рядом с Кришной и женщиной в белом. Кришна лёгким движением распахнула дверь. Мне казалось, что я запер её, но она открылась без ключа. Внутри мерцал призрачный свет.

"Кто здесь?" — резко спросила Кришна.

Я крепко зажмурил глаза. Нет, я не хочу это видеть.

Мне было всё равно — кто бы там ни находился, мне не хотелось иметь с ними дел. Я сдаюсь. Я решил это здесь и сейчас. Если б я мог проснуться завтра в безопасности, я бы тут же отправился в родной дом в Сидзуоку. В конце концов, я не мог выжить в одиночестве в этом проклятом городе — в Токио. Я хотел поправить семейный бизнес и отправился ради этого учиться в столицу, но оказался слишком слаб чтобы выжить в одиночку. Лучше я буду жить в местечке позахолустнее и поспокойнее, в окружении семьи и друзей. Выступавшие против моего решения отец и сестра в итоге оказались правы. Ах, только мама меня поддерживала, как я теперь в глаза ей посмотрю. Но ведь я пытался. Я честно прилагал все силы. Но потом случились все эти события, так неожиданно, я ничего не мог поделать…

— Заходите внутрь и закройте дверь, — сказал кто-то изнутри дома.

Я узнал этот голос. Холодный, ясный и решительный.

— Если хотите знать, что будет дальше, делайте как я говорю.

Да — тот самый голос.

— Ёиши… — послышался в тишине мой шёпот.

— Ёиши?

Флегматичный голос Ёиши, произнёсшей: "Добрый вечер", перекрыл скептическую реплику Кришны.

— Рядом с канализационным люком лежал запасной ключ, я позаимствовала его ненадолго.

— Идём.

[[File:Phenomeno Vol1-Case01-2.jpg|thumbnail]]
По приказу Кришны монах со мной на спине зашёл в прихожую. Он снял обувь и прошёл в жилые комнаты. Кришна с женщиной в белом последовали за ним. Я выглянул из-за плеча монаха — Ёиши сидела посреди комнаты, рядом с ней горела свеча в банке. Тусклый свет исходил от неё.

— Кто ты и что здесь делаешь? — голос Кришны снова звучал как упрёк, но Ёиши продолжала отвечать со свойственной ей апатией.

— Тише. Если вы его сюда привели, значит знаете, что творится в этом доме.

— Ёиши, значит… понятно, — прочитав ситуацию, протянула Кришна, — так это ты тот ребёнок, что пишет на Икаигабучи.

Ёиши ответила молчанием, но Кришна, цокнув языком, продолжала.

— Я не против того, что ты увлекаешься оккультизмом. Но просто увлечение и хождение по краю пропасти — разные вещи. Ты должна осознавать, что играешь с огнём.

— Не беспокойся, — сухо ответила Ёиши на поучительный тон Кришны, — я уверена в своих силах.

…Ух ты. Она осталась невозмутима даже под сердитым натиском Кришны. Вот почему женщины так страшны. Моя старшая сестра тоже страшна, а если разозлить мать, то даже отцу лучше не попадаться под горячую руку.

Однако, в голосе Кришны чувствовалось одиночество.

— Да, я знаю. Я и раньше видела детей, похожих на тебя. Люди, ищущие воплощения своих ожиданий в глубинах тьмы, всегда затягивают в эту тьму окружающих, даже не желая этого. Это крайне опасно.

Монах осторожно опустил меня на пол и посадил к стене. Мне не оставалось ничего, кроме как слушать их разговор. Моё лишённое сил тело не могло даже шевельнуться, оно могло только чувствовать непреходящее ощущение беспомощности. Что здесь случилось. Что происходит. Что произойдёт. Всё это подчинялось правилам иного мира, не того, в котором жил я. Здесь я ничего не мог сделать. Я мог лишь слушать жутковатый диалог и быть очевидцем страшного представления. Но куда сильнее желания узнать правду было желание сбежать подальше от этого безумия. Я хотел только как можно скорее оказаться под светом солнца.

— Кришна, — тут в разговор вмешался монах. — Началось.

Вместе с его словами, послышался тот звук. Он эхом разнёсся откуда-то изнутри дома.

''…скрик…''

''скрик скрик скрик''

''скр скр скр скр скр скр скр скр скр скр скр скриииииииииик''

Заглушая все прочие звуки, этот скрип заполнил все вокруг.

''скрик-скрик-скрик''

Что-то словно тёрлось друг о друга. Что-то резало друг друга. Это был самый громкий звук, что я слышал. Кто-то как будто пытался разнести это место в щепки изнутри. Я стал безумно озираться вокруг. Слезы лились по щёкам, а жуткий звук заполонил весь мир.

— Пожалуйста, хватит, остановите это. Простите меня, — я едва не разрыдался, а Ёиши произнесла:

— Чудесно.

Её счастливый голос достиг моих ушей, и меня разразил гнев.

Чудесно?! Да у тебя в конец крыша на хрен поехала?! Какой конченый псих попрётся в проклятый призраком дом с единственной свечой и станет сидеть там! Ааа, понятно, вот ты значит какая. Ты вроде как друг призраков. Ну, круто тогда! Не попросишь своего невидимого дружка прекратить пугать меня до усрачки?! Я извиняюсь, что вторгся в твой дом. Но я же не знал ни хрена, что он твой! Я прибрался за собой и съехал, так, может, перестанешь меня доставать и свалишь! То есть, скажи своему другу, чтоб прекратил преследовать меня даже на новом месте и вести этот чёртов обратный отсчёт. Я не знаю, из-за чего он взъелся на этот мир, но я к этому никакого отношения не имею, так что скажи, чтоб меня уже оставили, на хрен, в покое!!

Разумеется, моё тело не двигалось, как и мой язык, но я продолжал немо просить Ёиши о помощи. К несчастью, до неё мои мольбы не доходили.

— Тебе страшно?

Я услышал рядом с собой необъяснимо полный надежды голос. Кажется, Ёиши подошла совсем близко, но я не мог открыть глаза. Я взывал к ней своей душой.

Конечно, мне страшно. До смерти страшно. Моё тело не двигается, я ничего не понимаю, какой-то звук звенит у меня в голове, а рядом только психи и призраки. Да, сейчас в этом
доме сплошные психи. Психадмин, пишущая свои жуткие статьи. Психобаба с какой-то непонятной штуковиной в руке, несмотря на свой возраст. Лысый псих, который, кажется, только бодибилдингом и занимается. И ты. Готичная ненормальная девчонка с чёрными волосами. Потом какой-то грёбаный призрак, который никогда не показывается, зато достаёт меня вырезанием цифр где ни попадя. Нет, серьёзно, прекращайте уже это дерьмо! Или вам в кайф собраться здесь на очередную офлайновую встречу? Вы ведь все ждёте, когда я намочу штаны, так ведь? Ну хватит уже! Заканчивайте! Я был неправ. Я не хочу больше здесь находиться. Я не хочу больше видеть никаких цифр. Остаётся ведь только "一"(1), а дальше что? Что дальше? Нет, я не хочу знать. То есть, хотите меня убить? Так давайте! Хватит преследовать и таскать меня за собой, мать вашу!

Но вдруг… В какой-то момент звук прекратился. Мой тёмный мир за закрытыми веками наполнила тишина.

Что? Что случилось? Что происходит?.. Я ужаснулся, что все ушли, оставив меня одного, и, когда я открою глаза, рядом будет нечто иное.

Я не мог больше так оставаться. Я был измотан. Я был в отчаянии. Если хотите убить меня — убейте. Не хочу, чтобы меня загоняли в угол, как беспомощную жертву. Пусть уже высветится плохая концовка!

Я открыл залитые слезами глаза. Но всё что я увидел — это старый дом, не изменившийся с прошлого раза. И все до сих пор были тут. Кришна стояла напротив двери в спальню. Женщина в белом замерла с закрытыми глазами посреди комнаты. Монах возвышался рядом со мной, и только Ёиши безэмоционально на меня смотрела. Все стояли там же, как когда я закрыл глаза.

Я со слезами посмотрел на Ёиши. Она кивнула, показывая взглянуть ниже. Я проследил за её взглядом. Посмотрел на место у своих ног.

Словно проводя границу, глубокая рана появилась на полу передо мной.

— Уааааа… аааааааа! — я закричал, пытаясь отодвинуть подальше своё задеревеневшее тело. Но ноги не слушались, я мог только слегка покачиваться на месте. И всё же, я не оставлял попыток отползти.

Вы уже догадались, что там было.

"一"

Единица. Конец. Как я устал. Я хочу домой. Хочу обратно в Сидзуоку.

— Успокойся, Наги.

Голос Кришны. Она впервые назвала меня Наги, но я не обратил внимания, оно было занято совершенно другим. Я тщетно пытался сбежать подальше от этой цифры.

Нет. Для чего мне здесь оставаться? Что должно произойти? Что со мной будет?!

— Возьми себя в руки, Наги, — снова обратилась ко мне Кришна.

"Аай!" — чёрт возьми, долбаный монах отвесил мне сильный удар по спине. Женщина в белом произнесла что-то, чего я не мог понять. Мои уши заполнили какие-то странные рифмы, которые я никогда раньше не слышал, бесчисленные слова, которые сводили с ума…

Я безумно шатался, пытаясь хотя бы уползти. И тут мой взор заслонила длинная чёрная юбка. Это была Ёиши, как всегда одетая в цвет обсидиана.

— Оставь меня, — дрожащим голосом произнёс я.

Но в этот раз Ёиши не смотрела на меня своими бесконечно большими, зловеще блестящими чёрными зрачками. На её лице было скорее зачарованное выражение, когда она протянула мне свою руку.

— Дай мне это.

…это?

— То, что ты держишь в руке.

Я опустил глаза — в моей руке был зажат ключ от дома. Ключ, что я положил в карман. Он лежал у меня в ладони, на его конце были кусочки деревянной стружки. Сначала я не понял, что это значит, а затем несколько стружек упали на цифру "一", зловеще выцарапанную у моих ног.

Что… Не может быть. Этого просто не может быть.

— Да, — прошептала Ёиши, — тем, кто вырезал цифры по всему дому, всегда был '''ты'''.

После этих слов…

Моё сознание погрузилось в туман.

====6====

— В общем, это была схема.

Был вечер пятью днями позже. Мы с Кришной разговаривали в комнате клуба в университете.

— Или, точнее, обратная схема. Этот дом любого с ума сведёт.

Мы сидели друг напротив друга, сквозь окна пробивался мягкий свет вечернего солнца.

—Этот дом… сводит с ума? — глупо повторил я. Кришна кивнула.

— Икаигабучи расследовал уже подобные места. Структурные огрехи зданий порождают характерные звуки, которые толкают разум человека в худшую сторону. В мире такое не редкость. Некоторые становятся местами убийств, другие превращают людей в преступников. Конкретных доказательств такого воздействия на психику нет, но я придерживаюсь мнения, что оно реально. В конце концов, человеческий разум — это нестабильный механизм, которым легко манипулировать.

— П-погоди минутку. Что именно ты хочешь сказать?

— Начнём с того, что это здание было построено не для людей.

Я почувствовал, будто чья-то холодная рука сжала мне сердце.

— Не буду называть имён, но архитектор, построивший здание, получал премии за архитектурные достижения, ещё когда учился в университете. Люди многого ожидали от него.

Кришну озаряли золотые лучи заходящего солнца, её прямые чёрные волосы красиво блестели в то время как она вела свой рассказ.

— Он очень серьёзно относился к своей работе. Возможно, чересчур серьёзно. Он был таким человеком, который будет думать над тем, каков должен быть дом, не зная сна и отдыха. Самым большим удовольствием для мастера были восторженные лица принимающих работу домовладельцев, поэтому он трудился, не щадя себя. Но однажды он понял всю тщетность своих стараний, когда очередному хозяину не понравился его дизайн. Дом, в который он вложил столько крови и души, был снесён во благо "реконструкции". Люди меняются, а с ними меняются и вкусы. Это неизбежная реальность, но он не смог её принять.

"Если заботиться о доме, он прослужит тебе столетиями".
"Иногда люди должны вписываться в дом".

— Он оставил эти слова и бесследно исчез из своей мастерской. Семья подала заявление в полицию, но его так и не нашли, и несколько лет спустя он был признан мёртвым. Это было более тридцати лет назад. Мастерская стала его последней работой, и в какой-то момент к ней прикрепилось прозвище "дом, исполняющий желания".

Кришна пальцем указала в окно на жилой район, что лежал перед нами.

— Эта страна отбросила множество традиций во время культурной революции эпохи Мэйдзи. Я думаю, одной из таких традиций являлось отношение к зданиям. Черепичные крыши стали всё реже встречаться по прошествии лет, а домов, в которых росли поколениями, почти не осталось. Массовое производство, массовое потребление — вот эпоха, в которой мы живём сейчас. Мы больше не наследуем культурных ценностей, считая что жизнь можно перезапустить каждые пару десятилетий. В конце концов, это удовлетворяет требованиям спроса и предложения. А я всё-таки считаю, что те вещи, которые были важны для людей этой страны, постепенно продолжают исчезать.

Услышав её слова, я задумался. Мой отец говорил мне то же самое.

Чтобы вырастить одно крепкое взрослое дерево требуется тридцать лет. И вот индустрия пиломатериалов Японии оказалась в кризисе из-за импорта дешёвой древесины. Не то, чтобы отец волновался за свою работу. Он боялся того, что в умах жителей этой страны прочно закрепится мысль о том, что всегда можно будет достать много дешёвого дерева из-за границы. Раньше люди молились богам лесов, срубали деревья, отдавая дань уважения, и бережно строили свои дома. Когда же они их перестраивали, то аккуратно разбирали постройку, стараясь использовать древесину повторно, где только возможно. Даже на этом постоянно терзаемом землетрясениями острове храм Хорю-дзи<ref>Хорю-дзи (Храм процветающей дхармы) — буддийский храм в городе Икаруга префектуры Нара. Считается древнейшей деревянной постройкой в мире. Особенно почитается в Японии как самый старый храм.</ref> простоял тысячу лет. Мастерство плотников, разбирающихся в мельчайших деталях и свойствах дерева, было, конечно, поразительным, но они сами также говорили, что благодарность и уважение к дарам природы имеют не меньшее значение.

Меня всегда терзало то, что я родился в семье, которая занималась бизнесом пиломатериалов. Заботился ли я о доме, в котором рос? Заботился ли о чувствах тех, кто его построил? Меня переполняли эмоции, пока я гадал, придёт ли время, когда сбудется мечта отца — в этом-то городе, где каждый день повсюду только и видны строительные площадки да реконструкции.

По словам Кришны, дизайн дома был залогом всего, он содержал замысел своего автора. Когда знакомый архитектор Кришны изучил здание, то заметил, что, несмотря на простой вид, на самом деле в доме использовались сложнейшие технологии строительства. Он сказал, что дом скрипит из-за особой структуры, рассчитанной против ураганов и землетрясений, а ещё из-за озорства самого автора, который нарочно "заставил" его скрипеть.

— То бессмысленное место под лестницей является основой прочности здания. Кухню, которая обычно используется больше всего, архитектор намеренно не включил. Жилые помещения спроектированы специально для того чтобы мешать повседневной жизни хозяев. Этот дом существует ради самого себя, весь смысл его проекта — в поддержании собственной долговечности.

Кришна поправила свои очки в красной оправе и продолжила.

— Обычно дома создаются для удобства их жителей, но не в этом случае. Люди подсознательно ощущают, что дом предназначен не для них — это воздействует на психику, вызывая неявную тревогу. И что же произойдёт с парнем, недавно переехавшим в Токио, без друзей, поселившимся там в одиночестве?

— Значит, там с самого начала не было никаких призраков?

— Твоё душевное истощение гораздо сильнее, чем ты сам себе представляешь. Вероятно, сначала ты чувствовал страх, но подавлял его. И всё-таки, постепенно достиг своего предела. Что же потом обычно делают люди?

Кришна взглянула на меня своими большими глазами.

— Они создают себе причину, чтобы от этого страха сбежать.

— Создают причину?

— Именно. Создают причину для звуков, например. То есть, ты сам бессознательно вырезал эти цифры на стенах ночью.

— Но…

Я не нашёл, что сказать, и Кришна наклонилась ко мне.

— Поразмысли об этом, Наги. Где корни твоего страха? Его порождает неизвестность. Потому-то люди и учатся. Они исследуют необъяснимые вещи, чтобы избежать страха. Все познания людей родились из попыток прогнать страх. Кулинария появилась от боязни голода, одежда от боязни холода, дома и оружие — от боязни врагов. Корень всему — человеческие страхи. Ты думал, что ночью тебя терзает необъяснимый звук. Но как бы ты не искал его источник, ничего не находил, так? Неудивительно. Тебе следовало бы знать, что дом был намеренно спроектирован скрипеть, но у тебя такого знания не было. И что же дальше? Загнанный в угол, ты сам создаёшь для себя причину этих звуков. В итоге мы получаем обратную схему.

Такое вообще возможно? Нет — другого объяснения попросту нет. Как ещё цифра "四" могла появиться на подошве кроссовка, который был всё время на мне? Значит, здесь тоже моих рук дело.

У меня задрожали ноги. Меня ужасало то, как самовольно, игнорируя хозяина, действовало моё тело. Или, скорее, я страшился того, что не понимал сам себя.

— Что ж… — Кришна откинулась на стуле и вздохнула, — здесь есть часть моей вины. Мне не стоило оставлять этот дом без присмотра, хоть и находился он прямо под боком. Прости.

Она сказала это, склонив голову, что меня порядком смутило.

— Нет-нет-нет, перестань. Всему виной моя жадность, я хотел сэкономить на жилищных расходах и не переехал сразу же. Пожалуйста, не извиняйся, — поспешил объяснить я.

— Ммм, значит, это была твоя вина, — Кришна покачала головой. — Желания так просто не исполняются.

Здесь я ничего не мог возразить и просто склонился перед неприятной правдой. И вдруг понял, что один вопрос ещё остался без ответа.

— Хмм, постой. А почему же всё-таки обратный отсчёт?

Кришна пожала плечами, желая сказать: "Кто знает"?

— А? Ты не знаешь? — удивился я, и почему-то глаза её заблестели улыбкой.

— Не знаю. Не знаю, но думаю, на стене ты нарисовал крест.

— Крест? Не "七"?

— Да, именно крест или цифру "十" (10). Вообще, вполне вероятно, что это и не подразумевалось как цифра. Для тебя это не имело значения. Твой страх уменьшался, когда ты царапал по стене, чтобы создать источник звуку. Но вот почему инцидент имел продолжение, и сыграла принципиальную роль тут чистая случайность. Там, где ты провёл черту, по чистому совпадению оказалась другая царапина. Подсознательно ты запомнил, где вывел "十", но, когда проснулся, с той отметкой на стене ты увидел "七". И это породило "призрака" у тебя в голове.

…Ааах. Вот почему я не находил себе покоя, когда заметил эту надпись. Я увидел нечто, не состыковывающееся с моими подсознательными воспоминаниями, то, что я не мог объяснить.

— А после ты продолжил вырезать цифры на стенах, питая звуки, которые слышал в ночи. Обратный отсчёт, видимо, был потому, что ты так неосознанно желал. Если бы отсчёт шёл по нарастающей, он мог бы продолжаться вечно. Должно быть, внутри ты надеялся, что он когда-нибудь закончится.

Кришна посмотрела на меня серьёзным взглядом.

— У тебя был довольно заурядный случай. Если б отсчёт закончился, ты бы мог совершить самоубийство. Я рада, что мы подоспели вовремя.

После этого она впервые показала мне свою искреннюю мягкую улыбку.

— Усвоил, наконец? Надеюсь, ты научился не соваться в мир призраков из праздного любопытства. Научись уважать все сущности, будь они живые или мёртвые. В конце концов, это главный девиз Икаигабучи.

Кришна, сказавшая это с полной серьёзностью, теперь полностью соответствовала моим представлениям о ней как о личности. Хотя… Выглядела она всё же слишком милой для отца или старшего брата.

Вот так сложное запутанное дело о призраке было закрыто.

Кришна сразу, когда я только написал свой первый пост, поняла, что источником всех страхов для своих обитателей был сам дом. Чтобы сохранить это в секрете, она поручила дело Карасу — которая, к несчастью, являясь особой довольно беспечной, напилась и важное сообщение как-то прошло вскользь меня, а ситуация накалилась до предела. Но в итоге всё разрешилось — и это главное.

— Хочу тебя предупредить, — добавила Кришна, когда я уже уходил, — у тебя слабая сопротивляемость в этой области. Как администратору, мне не следует этого говорить, но всё же тебе не стоит слишком сильно увлекаться потусторонним. Найди себе друзей в Токио, с кем сможешь общаться, девушку, в конце концов, и начни укреплять свою личность, а оккультизм пусть остаётся лёгким хобби, — вот правильный путь на мой взгляд. И особенно, избегай той девушки — Ёиши.

…Трудно с ней не согласиться. Как и сказала Кришна, Ёиши не была нормальной. Обеими ногами она стояла в потустороннем мире. Вот откуда на её счёт взялось столько городских легенд — из-за её невероятной сосредоточенности на паранормальном.

Закат был необычайно красив, когда я вышел из здания университета. Яркий, чистый оранжевый свет радовал душу.

Вот блин. Как же меня потрепала эта история. Я готов был расплакаться от того умиротворения, что чувствовал в этот момент. Но я держался, не позволяя эмоциям выплеснуться наружу. Вокруг маячило множество студентов, а прямо за ведущими к западному крылу воротами виднелась старшая школа, прикреплённая к университету. Оттуда тоже струился поток учениц, возвращающихся домой. Впрочем, не стоило на них засматриваться, пороча свой статус студента.

И тут… Я понял, что одна из них смотрит в мою сторону.

У неё были красивые чёрные волосы, белая кожа, стройная фигура. Её школьная форма очаровывала, а стоя там вдалеке, она казалась созданием из другого мира.

Стоп.. это же?.. Я, наконец, понял, что узнал эту девушку и не смог сдержать себя и не подбежать к ней.

— Эй, ты же Ёиши?

Она посмотрела на меня своими бездонными зеркальными глазами.

— А, это ты… — её сонный ответ подсказал мне, что она смотрела не на меня.

На Ёиши была обычная школьная форма, но всё же она сильно выделялась из толпы, скорее, из-за внешности её самой. Даже в такой стандартной одежде она казалась далёкой от обычной повседневности.

— Надо же, какое совпадение. Ты ходишь в школу при универе? Ты в каком классе? — спросил я с широкой улыбкой на лице.

— Тебя это не касается, — ответ Ёиши сквозил холодом.

Не осталось ничего от её зачарованного, полного жизни взгляда, которым она смотрела на паранормальное.

— Я некоторое время не ходила в школу. Не стоило и возвращаться, — произнесла она с досадой.

Я заметил, что от неё уже не исходило того резкого запаха, как раньше. Похоже, она всё-таки приняла ванну. Переливающиеся волосы, проглаженная белая блузка, чёрный галстук. Я прищурил глаза, любуясь контрастом по сравнению с нашей прошлой встречей и откомментировал:

— Классно.

— Что?

— Выглядишь, говорю, классно. Так свежо и опрятно, и форма тебе идёт.

Но Ёиши только отвернулась от меня, сказав, что я жалок. Я хотел сделать ей комплимент, а в итоге только рассердил.

— Если у тебя нет ко мне дел, я пойду, — Ёиши повернулась ко мне спиной, но я поспешил её остановить.

— Ты смотрела в эту сторону, ты что-то хотела от Кришны?

— Кришна… — Ёиши среагировала на это имя, в её глазах даже зажглись огоньки интереса. — Ясно. Значит, Икаигабучи здесь.

Да уж, нормальная для неё реакция на ненормальные темы.

Я чувствовал, что разговор в этом направлении будет вреден для моего только восстановившегося здравомыслия, но продолжил:

— Я тебе тоже многим обязан. Я услышал всю правду об этом доме. Подумать не мог, что существуют такие вещи, как сводящие с ума здания. Блин, меня всего просто скрутило, когда я всё узнал.

Я был опьянён избавлением от всех своих страхов и продолжал весело болтать. Словесный поток лился не переставая. Я рассказал ей всё, что услышал от Кришны, всю правду о произошедшем. Об архитекторе, о его последних словах, о проблемах современной Японии.

Но Ёиши не проявляла ни капли интереса. Даже не посмотрев в мою сторону, она без тени эмоций бросила: "Ага", и пошла своей дорогой.

Её изящная одинокая фигурка выглядела так, словно её может сдуть ветром. Я догнал её и пошёл рядом. Меня несколько тревожило её поведение.

— Что-то случилось? Ты какая-то поникшая. О чём задумалась? — и, сказав это, я вспомнил. День, когда она произнесла ту фразу в моём старом доме.

"Ты заметил?"

…Точно. Что она заметила тогда? Я спросил об этом Ёиши и та остановилась. Она медленно повернулась ко мне и задала встречный вопрос:

— Ты действительно хочешь услышать?

Я почувствовал, как начинаю тонуть в бездне этих холодных чёрных глаз. Внутри меня что-то словно просило остановиться: "Не нужно тебе этого знать".

— Ты всё ещё можешь повернуть назад, — произнесла Ёиши. — Знаешь, как говорят: "Если заглядываешь на ту сторону, оттуда тоже могут поглядеть на тебя".

Кришна сказала мне то же самое. Я почувствовал, как мурашки пробежали по телу.

Но… Сам не понимаю, отчего… В этот момент меня охватило странное чувство возбуждения. Меня взбудоражила мысль о том, что я мог увидеть мир таким, каким видела его она. Я хотел стоять там, где стояла она. Хотел знать, почему каждый раз её слова были подобны разрушительному землетрясению для того мира, в котором жил я.

— Я хочу узнать. Расскажи мне.

Когда я произнёс эти слова.. мне показалось или у Ёиши на лице действительно мелькнуло выражение тоскливого одиночества?

Только значительно позже я осознал, что это была поворотная точка. Странная, гротескная, безысходная история блужданий во тьме берёт своё начало здесь. Путешествие по границам потустороннего и этого мира, по "Икаигабучи", началось в этот момент.

Помедлив немного, Ёиши кивнула и заговорила:

— Мне всё было интересно — почему его назвали "дом, исполняющий желания"?

— Почему? Ну, потому что…

— У названия кое-чего не хватает. Чьё желание исполняет дом?

У меня снова дрожь пробежала по телу. Я уже начал сожалеть о своём решении.

— Этот дом — не оплот надежды. Я почувствовала невероятно сильный источник зла, — с загадочным выражением прошептала Ёиши. Она была похожа на принцессу, заточённую в тёмном замке на тысячу лет.

— Любовь исчезнувшего архитектора к странным зданиям. Отсчёт, начавшийся с "七". Загадочное место под лестницей. Дом, исполняющий желания. Есть только один ответ, объединяющий все факты.

Я всё больше ощущал на себе цепкие лапы страха. Что она хотела сказать? К чему она вела?

Тёмные глаза Ёиши блеснули, когда она произнесла:

''— Архитектор всё ещё находится под той лестницей.''

— П…п-постой…

— Конечно, он уже мёртв. Но тогда все фрагменты складываются. Зачем это бессмысленное место под лестницей. Почему дом называется "исполняющим желания". И почему отсчёт начинается с "七".

— Стой, разве это что-то объясняет? Отсчёт не начинался с "七", потому что изначально я написал "十", там просто случайно оказалась другая царапина…

— Это не так.

Её слова вывернули мой мир наизнанку.

— Ты действительно написал "十", здесь ты прав. Но никакой царапины не было. Кто-то добавил её позже, и получилась "七".

— Откуда… откуда тебе это знать?

— Я видела.

— Что?

— Поверх твоего "十" кто-то вывел ещё одну линию, чтобы это выглядело как "七".

— Значит… Значит, когда Кришна сказала мне, что в доме не было призраков…

Ёиши с грустью посмотрела в сторону западного крыла.

— Счастье в неведении, не так ли?

…Ха.

— Чего мне не хватает, так это её доброты.

…Хахахаха.

ХАХАХАХАХАХАХАХАХАА!!!!!!!!!!!!!!!!

Я бы сошёл с ума, если бы не выпустил всё через свой безумный смех.

— Ты ведь всё врёшь, да? Ты ведь просто всё придумала?! А, ну конечно — это просто страшилка, которую ты где-то вычитала!

Я хохотал как сумасшедший, моля, чтобы я оказался прав. Ёиши сочувственно посмотрела на меня. В её взгляде читалась скорбь.

— Всё это правда. Потому что…

Я был не в силах ещё что-либо сказать, и Ёиши нанесла последний удар.

— Когда тебя выносили из дома, одетый в костюм мужчина на лестнице недовольно смотрел вам вслед.

Мир вокруг меня потемнел.

Холодный, сладкий голос Ёиши прозвенел в моей голове.

''— Добро пожаловать в наш мир.''

<noinclude>

==Примечания==
<references/>

{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Назад к [[Phenomeno:Prologue ~Russian~|прологу]]
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
| Вперёд ко [[Phenomeno:Case 02 ~Russian~|второй истории]]
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno ~Russian~

2021-10-13T17:20:45Z

Mortelight:

{{Status|Active}}

[[File:Phenomeno VN cover-1.jpg|thumb]]

"Феномен" (フェノメノ) — серия романов за авторством Ниномаэ Хаджимэ, иллюстрированных Ёситоси Абэ. Ранобэ насчитывет шесть томов и две дополнительные истории. Также, по первой истории первого тома была выпущена визуальная новелла.

Переводы на других языках: [[Phenomeno|English]], [[Phenomeno - Français|Français]].

==Описание==

Ямада Нагито с детства увлекается оккультизмом. Поступив в университет, он переезжает в старый дом в округе Токио. Всё вроде устраивает, но ночью происходят странные вещи: постоянный скрежет, непонятные звуки. Наги проверяет все комнаты, но распространителя звуков так и не обнаруживает. Беруши в уши — и спать. Но проблема не только в шуме. Через две недели он обнаруживает на стене высеченный иероглиф «семь». Еще через несколько дней находит в ванне надпись «шесть», а еще через некоторое время — «пять» в туалете. Герой в ужасе убегает из дома. Кто-то или что-то есть в этом здании. Обратный отсчёт пошёл…

== Работа над проектом ==
=== [[Phenomeno ~Russian~:Registration_Page|Регистрация]] ===
Каждый переводчик должен указать все главы, над которыми работает (или планирует работать в скором времени), на [[Phenomeno ~Russian~:Registration_Page|странице регистрации переводчиков]] данного проекта.

=== Оформление ===
Каждая глава после редакторских правок должна отвечать общепринятым требованиям, представленным в следующих документах:
*[[Format_guideline|Общие рекомендации по стилю и оформлению]] (англ.)

=== Содержание и правки ===
Данный перевод является вторичным — с английского языка. Практика показывает, что в таких случаях возможно наличие некоторых расхождений с японским оригиналом. Если вы заметили ошибку или неточность — смело исправляйте. Не ждите разрешения или персонального приглашения, действуйте самостоятельно.

===Обратная связь===

Группа ВК, посвящённая Феномену: https://vk.com/phenomeno_vk

Вопросы по переводу конкретных мест можно оставлять на странице обсуждения главы.
Или же в дискорде Baka-Tsuki.

==Новости и обновления==

* 5 июня 2021: Создан проект, добавлены существующие переводы 1,2 и начала 3 историй + перевод двух дополнительных историй
* 13 октября 2021: Переведён первый том

==Серия "Феномен" автора Ниномаэ Хаджимэ==

[[File:Phenomeno 1 Cover.jpg‎|thumb|left|x120px]]
===[[Phenomeno:Volume 1 ~Russian~|Том 1. Мицуруги Ёиши не испытывает страха]]===
*[[Phenomeno:Prologue ~Russian~|Пролог]]
*[[Phenomeno:Case 01 ~Russian~|История 01: Дом, исполняющий желания]]
*[[Phenomeno:Case 02 ~Russian~|История 02: Личная ответственность]]
*[[Phenomeno:Case 03 ~Russian~|История 03: По ту сторону фусума]]
*[[Phenomeno:Volume 01, Afterword ~Russian~|Послесловие]]
 
[[File:Phenomeno Volume 2 Cover.jpg‎|thumb|left|x120px]]

===Том 2. Плавящий дождь из животных===
* История 04: Отверстие в часовой башне
* История 05: Кошачий лабиринт
* История 06: Ророро
 
 
 
[[File:Phenomeno_Volume_3_Cover.jpg|thumb|left|x120px]]
===Том 3. Сжимающийся дождь из животных===
* История 07: Портрет Юри
* История 08: Есть подвал иль нет его?
 
 
 
 
[[File:Phenomeno_Volume_4_Cover.jpg|thumb|left|x120px]]
===Том 4. Происшествия четырёх коридоров===
* История 09: О, великий Нострадамус!
* История 10: Невидимый друг
* История 11: Меланхолия кометы
* История 12: Шестнадцатилетнее надгробие
* Эпилог: "То, что было до начала"
 
[[File:Phenomeno_Volume_5_Cover.png|thumb|left|x120px]]
===Том 5. Человек, у которого ничего нет===
* Глава 1
* Глава 2
* Глава 3
* Глава 4
* Глава 5
* Эпилог
 
[[File:Phenomeno_Volume_6_Cover.jpg|thumb|left|x120px]]
===Том 6. Мицуруги Ёиши не улыбается===
* История 13: Призрачный путь
* История 14: В зеркале
* История 15: Неспокойный дом. Продолжение
* Финальная глава
 
===Дополнительно===
[[File:Raven_Notes_Cover_rus.png|thumb|left|x60px]]
* [[Phenomeno:Raven Notes ~Russian~|Записки Ворона]]
* [[Phenomeno:Bonus story ~Russian~|Бонусная история]]
 
 
==Участники проекта==

*Администратор: [[user:Mortelight|Mortelight]]

===Переводчики===

:*[[user:Mortelight|Mortelight]]
:*[[user:ALVIBO|ALVIBO]](неактивен)

==Оригинальное ранобэ==
* 美鶴木夜石は怖がらない (フェノメノ, #1) — 2012, ISBN13 9784061388291
* 融解ファフロツキーズ (フェノメノ, #2) — 2013, ISBN13 9784061388550
* 収縮ファフロツキーズ (フェノメノ, #3) — 2013, ISBN13 9784061388611
* 四回廊事件 (フェノメノ, #4) — 2013, ISBN13 9784061388826
* ナニモナイ人間 (フェノメノ, #5) — 2014, ISBN13 9784061388956
* 美鶴木夜石は微笑まない (フェノメノ, #6) — 2015, ISBN13 9784061399129

[[Category:Genre - Horror]]
[[Category:Genre - Mystery]]
[[Category:Genre - Supernatural]]
[[Category:Light novel (Russian)]]

Phenomeno:Volume 1 ~Russian~

2021-10-13T17:14:38Z

Mortelight: Created page with "{{:Phenomeno:Prologue_~Russian~|Пролог}} {{:Phenomeno:Case_01_~Russian~|История 01: Дом, исполняющий желания}}<br sty..."

{{:Phenomeno:Prologue_~Russian~|Пролог}} 
{{:Phenomeno:Case_01_~Russian~|История 01: Дом, исполняющий желания}} 
{{:Phenomeno:Case_02_~Russian~|История 02: Личная ответственность}} 
{{:Phenomeno:Case_03_~Russian~|История 03: По ту сторону фусума}} 
{{:Phenomeno:Volume_01,_Afterword_~Russian~|Послесловие}} 

<noinclude>

==Примечания==
<references/>

{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
{{#ifexist:Phenomeno:Volume_2_~Russian~ | {{!}} Вперёд ко [[Phenomeno:Volume_2_~Russian~|второму тому]]}}
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno:Case 03 ~Russian~

2021-10-13T16:57:14Z

Mortelight: ссылка на послесловие

==История третья. По ту сторону фусума==

===1===

В тот день мне снова снился этот сон.

Стоял знойный летний полдень. Где-то стрекотали цикады. Было так жарко, что даже замерев без движения, я чувствовал стекающие капли пота. Я сидел на крыльце дома, рассеянно глядя на сад.

В какой-то момент девушка из дома присела рядом. На ней была белая рубашка и простая однотонная юбка. По её внешнему виду сложно было сказать, в какой эпохе мы находимся — и всё же мне казалось, что действие происходит недалеко от современности. Меня девушка из сна видеть не могла.

Поэтому мы даже не обменялись приветствиями. Девушка сошла с крыльца, набрала воды в небольшой тазик и присела рядом со мной, опустив в него ноги. Обмахиваясь небольшим веером для прохлады, она выглядела воистину очаровательно. Чёрные волосы были аккуратно связаны в пучок, а неизменно сомкнутые губы подчёркивали её твёрдость духа.

Мы пребывали в полном молчании. Бамбуковая роща за белой стеной негромко шуршала, покачивалась от ветра. Мир был безмолвен и безмятежен.

Или должен был быть…

Меня охватило странное ощущение, перерастающее в убеждённость. Дурное предчувствие, что у этого сна не будет счастливого конца.

Окутанный голубоватой дымкой огромный особняк в японском стиле. С недавних пор он стал постоянно мне сниться. Иногда сон возобновлялся с последнего места, а другой раз казалось, что я пропустил несколько серий. Но, рано или поздно, в итоге сон заканчивался. Я понемногу начал наслаждаться этими сновидениями, и, в тоже время, каждый раз я просыпался в печали. Со временем я понял, что эти чувства связаны с неизбежным трагичным финалом, предстоящим этому дому. Я не раз видел синий мир, окрашенный красным и залитую кровью девушку, лежащую на земле.

Это явно было осознанное сновидение. Иначе говоря, сон, в котором понимаешь, что ты спишь.

Обычно сны выделяются своими особыми возможностями. В частности, осознанные сновидения дают ощущение всемогущества, поскольку в них можно сотворить что угодно. Однако, этот сон всегда вызывал у меня тревожное чувство бесконтрольности.

Почему? Не следует ли мне это выяснить? И я приступил к исследованию этого дома.

Условно говоря, в особняке жило четыре человека. Девушка, дарившая всем улыбки, наполненные свежестью весеннего ветерка. Мужчина лет пятидесяти, вероятно, хозяин дома и её отец. Два парня — кажется, влюблённые в неё двоюродные братья. Ещё я видел слуг, время от времени входящих и выходящих из дома, но их, думаю, можно не считать. В центре здания была комната главы семьи, размером примерно в пятьдесят татами, с большой колонной прямо по центру. Сбоку от неё была спальня девушки, а дальше — комнаты её кузенов. Также в доме была кухня, цветник, гостиная и комната для прислуги. Конечно, особняк без преувеличения можно было назвать огромным, но в моей деревне дома такого размера не редкость, так что я не был особо впечатлён и просто бродил по округе.

Окна и раздвижные двери не имели для меня никакого значения. В этом мире я был как призрак, я мог войти куда угодно, если бы пожелал. Но чем больше я блуждал, тем сильнее на меня давило это странное и неуместное чувство.

"Что-то не так с этим домом".

Эта мысль засела у меня в голове. Мне казалось, что я уже чувствовал эту странность прежде. Подумав, я осознал — это было прямо как в том доме. "Доме, исполняющем желания", в котором я жил по приезде в Токио. Доме, предназначенном не для людей, построенном отчаявшимся архитектором, чтобы служить его последним пристанищем. Это было то же ощущение беспокойства, которое я чувствовал тогда.

И это означало… Что в особняке есть комната, в которую не попасть обычным путём. Место, намеренно запечатанное от людских глаз.

Было немного жутковато, но я всё равно решил поискать его.

Однако, я забывал о своей цели всякий раз, когда начинался сон. Только понаблюдав за событиями в доме (например, забавным разговором девушки с братьями, хозяином, мучающимся с деревьями в саду, или слугами, торопящимися по делам), я, наконец, вспоминал о своей задаче. Я поспешно принимался за поиски, но моё время в этом мире истекало и я просыпался. Словно сама мысль о существовании этой комнаты была нарушением правил, за которое администратор изгонял меня из сна.

Конечно, это всё-таки просто сон. Не всё в нём обязано иметь смысл. К примеру, глядя на искреннюю весеннюю девичью улыбку, я чувствовал, что не так уж и важна на самом деле эта комната. Разве плохо будет просто желать девушке счастья? Разве недостаточно будет просто любоваться её прекрасными манерами? Я начинал понемногу думать так, несмотря на скребущееся в уголке разума беспокойство.

Я лежал на крыльце и наблюдал на девушкой, подрезавшей деревья в саду, когда сверху раздался знакомый голос.

— Занятный домик.

Я поднял взгляд и уставился на Мицуруги Ёиши, откуда-то появившуюся в моём сне.

— Здесь всё создано, чтобы ещё более запереть нечто, уже бывшее запечатанным, — прошептала она и тёмные глаза на её белом лице заблестели.

— Ты… — я направил на неё палец, — ты что вообще здесь делаешь?

Открыв глаза, я обнаружил себя сидящим на заднем сиденье в машине. Чертовски тесной машине, нужно сказать — меня едва не раздавила куча сумок, лежащих рядом. Я попытался выпрямиться, и чуть не поперхнулся чьими-то чёрными волосами, благоухающими у меня прямо под носом. Я отодвинул в сторону владелицу шевелюры — Мицуруги Ёиши вяло перевернулась на другой бок, похожая на безжизненный труп.

— Это из-за тебя всё, — проворчал я, но Ёиши продолжала спать как убитая.

— Помолчи, Наги.

Со стороны водительского сидения веяло холодом. Я поднял глаза — Кришна буравила меня взглядом из зеркала заднего вида.

— Я из-за тебя навигатор прослушала.

Эти слова наконец полностью вернули меня в сознание. Солнце ярко светило в окно автомобиля, мчащегося на запад на полной скорости. Я видел, как Тихий океан простирается перед моим взором, сверкая в солнечных лучах за окном. Да… Я ехал в старой машине Кришны, направляясь домой в Фудзиэду.

— Это древняя модель, ему нужно много времени чтобы пересчитать маршрут, если пропустишь поворот. Он словно наказывает меня за то что я не уделяю ему внимания.

Кришна, находившаяся не в ладах с любой техникой кроме компьютера, отчаянно пыталась настроить навигатор. Старенький дисплей начал выдавать ещё более безумные показания.

— Потому что нечего было покупать такую рухлядь, — усмехнулся я, слегка поддразнивая её. Кришна не замедлила открыть ответный огонь:

— Мне сказали, что это хорошая сделка. И дизайн машины мне вполне понравился.

— Ты слишком чутко слушаешь не то, что следовало бы, Кришна.

— Заткнись. Я верю, что если относиться к технике с уважением, она когда-нибудь ответит тебе тем же.

— Знаешь, Кришна, Фудзиэда должна была быть всего в нескольких минутах езды от шоссе.

— Не надо меня винить, я ехала по навигатору.

Я вздохнул. За время поездки мы уже несколько раз прошли этот разговор. Мда, и всё это потому что я замотался с экзаменами первого семестра и забыл купить билет на поезд домой.

Это было вчера. Сдав последний экзамен, я спал как бревно, восстанавливая недостаток сна за последние недели. Меня поднял звонок телефона. На другом конце провода была моя сестра: "Мы уже готовимся к завтрашнему фестивалю. Ты скоро там?". Мой мозг на секунду замер, а затем мои перегретые учёбой извилины нашли в себе скрытые резервы и, словно божественное откровение, на меня снизошло: "Кришна же говорила, что собирается на офлайн встречу в Сидзуоке в конце июля". Минуту спустя я уже звонил ей, умоляя захватить меня с собой.

И вот я захвачен и трясусь в этой тесной коробке.

— Поэтому я и пыталась тебя отговорить, — раздался сердитый голос Кришны спереди. — Я не очень хороший водитель, а эта машина — старое тридцатилетнее ведро с гайками. Но ты же так настаивал на своём. У меня и без того куча вещей, которые нужно привезти на встречу, и вы с ней только усугубляете положение. Когда я одна еду, у меня всё нормально…

Кришна оглянулась на нас с Ёиши, всё ещё спавшей между сумок как сломанная кукла.

— Идея запихнуть вас обоих сюда была явно нездоровой.

— Согласен, но ты же знаешь, не я её сюда притащил.

Ёиши пробормотала, не раскрывая глаз: "Это ты сказал мне приехать на гору Эбоши".

— …А?

И тут машина подскочила на кочке. Мой желудок едва не вывернуло наизнанку, но я пересилил себя и сдержался. А вот Ёиши… Её и без того бледное лицо стало пепельно-серым.

— Эй, не смей здесь блевать!

— Что?! — отчаянно завопила Кришна, но Ёиши уже открыла заднее окно, высунула наружу голову, и её вырвало прямо на асфальт.

— Ах ты!!

Поразительно, но синий спорткар, ехавший за нами, успел вильнуть в сторону. Кажется, водитель там был получше Кришны и ему удалось уклониться от лужи рвоты на дороге. После этого синий автомобиль старался держаться от нас на безопасном расстоянии. Осуждающие взгляды его пассажиров были вполне заслужены, но от того не менее обидны.

Когда Ёиши перестало тошнить, она закрыла окно и, как ни в чём не бывало, вернулась ко сну. Из уголка её губ всё ещё стекала ниточка слюны. Что поделать, пришлось мне доставать мятый платок из кармана. "Не садись в машину, если тебя укачивает", — ворчал я про себя, вытирая ей рот.

Наша загадочная встреча с Ёиши произошла рано утром. Мы с Кришной собрались перед клубной комнатой, чтобы погрузить в машину её вещи: видеокамеры, штативы, компьютеры и прочее. Почему-то, туда пришла и Ёиши.

"Ты что тут делаешь?" — разумеется, спросил я её, но ответа не получил.

Период летних отпусков уже начался и, помедли мы с отъездом, дороги оказались бы забиты транспортом. Пришлось загружать машину, не обращая внимания на болтающуюся рядом Ёиши. Переднее сиденье было уже занято одеждой Кришны и оккультными книгами, а багажника в этом мини-автомобиле считай что не было. Поэтому я затолкал свой багаж назад, вместе с камерами и прочей аппаратурой. Каким-то чудом мне удалось втиснуть это всё, и даже оставить место для себя самого. Но, прежде чем я успел понять, там уже обосновалась Ёиши. Естественно, я сказал ей вылезать, но она лишь молча закрыла глаза. И, сколько бы я не уговаривал, она уже на меня не реагировала. Благодаря этому, я и оказался на заднем сиденье посреди многочисленных сумок, скрючившись, словно креветка.

Вытерев остатки рвоты, я посмотрел на Ёиши. Та тем временем ловко вытащила из своего рюкзака книгу, и теперь читала её у себя на коленях.

— Эй, Ёиши, — я указал на её одежду и поинтересовался, — а зачем ты пришла в школу так рано утром и в форме, сейчас же летние каникулы?

— Вовсе не рано.

— А?

— Всю прошлую ночь я была на кладбище Цукимори, и только возвращалась домой.

— Ага… То есть ты не ночевала дома и пришла под утро.

Или мне стоит спросить, что за дела такие требуют провести ночь на кладбище? Подумав об этом, я торопливо покачал головой.

— Ладно, как знаешь. Я не буду уточнять, чем ты там занималась. Наверняка чем-нибудь жутким. Но когда мы доберёмся до Фудзиэды, ты должна обязательно позвонить домой. Подумай, как волнуются твои родители.

Под присмотром Кришны, сидящей впереди, я старался вести себя, как достойный мудрый взрослый.

— Интересно, где будет проходить встреча Икаигабучи? — Ёиши задала вопрос Кришне, пропустив мимо ушей мои наставления.

— В Сидзуоке. Там объявлено интересное исследование о Конохана-Сакуяхимэ<ref>В японской мифологии, Конохана-но-Сакуяхимэ — богиня горы Фудзи и дочь горного бога Ооямацуми. Она — царевна-цветок и символ нежной земной жизни, чей образ — это образ сакуры.</ref>, — ответила Кришна, не отрываясь от вождения. — Изначально это было просто "банановыми мифами"<ref>Мифы о происхождении смерти и короткой продолжительности жизни людей, которые встречаются во многих регионах, в основном в Юго-Восточной Азии и Новой Гвинее. Обычно выглядят следующим образом: бог подарил людям камень и банан, велев им выбрать любой из них. Люди выбрали банан, потому что его можно было съесть, и прогадали, поскольку неизменный камень был символом бессмертия. С тех пор людям суждено жить короткой жизнью и умирать. В японских легендах подобным мифом можно считать историю женитьбы богов Ниниги и Конохана-Сакуяхимэ. Повстречавшись на берегу моря, они полюбили друг друга и Ниниги попросил её руки у Ооямацуми, отца Сакуяхимэ. Тот предложил взамен свою старшую дочь, Иванага-химэ, но Ниниги отверг её из-за уродства и предпочёл Конохана-Сакуяхимэ. Отец неохотно согласился, и влюбленные поженились. Поскольку Ниниги отказал Иванага-химэ, в чьём имени "Ива" означает "камень", считается, что человеческие жизни коротки и мимолётны, как цветки сакуры, вместо того, чтобы быть прочными и долговечными, как камни. [https://www.japanese-wiki-corpus.org/literature/Banana%20type%20Myth.html Подробнее(англ.)]</ref> из Юго-Восточной Азии, но есть некоторые редкие японские описания, которые нельзя считать таковыми. В Сидзуоке есть человек, который уже много лет занимается изучением этой темы. Он готовится восполнить эти недостатки, представив новую гипотезу, и я собираюсь в этом поучаствовать.

Кришна была в необычно хорошем настроении. Поскольку Икаигабучи был известен на национальном уровне, встречи и поиски мест с привидениями проводились ежемесячно по всей Японии. Хоть я и старался посещать все собрания в Токио, всё же я не следил за темами по Сидзуоке.

— Много что произошло, из-за чего я воздерживалась от посещения офлайн встреч. Но к Конохана-Сакуяхимэ у меня огромный интерес, поэтому мне просто необходимо присутствовать.

— Вот как?

Конохана-Сакуяхимэ — принцесса цветов и богиня горы Фудзи. В мифах существуют различные версии её обожествления. Она вышла замуж за Ниниги, внука богини солнца, и родила троих детей, младший из которых, Хоори, стал прародителем императорской династии Японии. Это даже мне было известно.

— Фестиваль огня твоей семьи, возможно, также наследует традиции из этих преданий, — сказала Кришна. — Конохана-Сакуяхимэ забеременела в первую же брачную ночь, что вызвало подозрения у Ниниги. Он считал, что ребёнок мог быть от другого бога. Возмущённая обвинениями Сакуяхимэ заперлась в хижине, которую затем подожгла, заявив, что ребенок не пострадает, если его отец действительно Ниниги. Там она и родила троих сыновей, прямо посреди пламени. Эта легенда легла в основу фестивалей огня, которые повсеместно проводятся в Японии. Или, быть может, они происходят из совсем других мифов? Я не знаю наверняка.

— Не уверен насчёт подробностей, но праздник в моём городке изначально был посвящён богу гор. Мы делаем переносные святыни, проезжаем с ними по улицам и, наконец, сжигаем их. Электричество в это время почти гаснет, город освещается лишь светом костров. Это зрелище, как бы его описать… Прекрасно, словно во сне.

— С нетерпением жду, когда я смогу сама это увидеть, — голос сидящей за рулём Кришны был наполнен радостью предвкушения.

Я ещё не рассказал родным, но, в обмен на услуги водителя я пообещал, что Кришне разрешат остаться у нас дома. А что, она вежливый и учтивый человек, не думаю, что с ней будут проблемы. Проблемы будут с Ёиши.

Эта девушка совершенно непредсказуема. С ней даже простое чаепитие превращается в жуткую историю с привидениями. К тому же, по словам сестры, в этом году организация праздника доверена нам, семье Ямада. И хорошо было бы с честью и достоинством исполнить возложенную на нас ответственность… — мрачно размышлял я, обдумывая ситуацию.

— Плохо… — внезапно произнесла Кришна и постучала по навигатору.

— Да я ничего не говорил…

В этот момент из двигателя раздался нехороший глухой стук. Автомобиль свернул на обочину и медленно остановился.

— Я же заправлялась перед отъездом… — жалобно пролепетала Кришна, оглянувшись на нас.

Я посмотрел на Ёиши, подозревая, что это она может быть виновна в произошедшем. Но та, держа дешёвую книжку на коленях, завороженно читала об истории средневековых орудий казни. В глазах её сверкали искорки огня.

В конце концов, после долгой борьбы с трафиком и четырежды заглохшим двигателем, мы добрались до моего дома. Солнце уже садилось, его слабеющий свет жадно поглощали сумерки. Кришна аккуратно заехала и оставила машину в поле, служившем у нас и пашней, и складом для древесины. Я заметил фигуру своей старшей сестры в джинсах и футболке, выходящую из парадной двери дома.

— О, помощничек явился! Ты знаешь хоть, насколько ты опоздал? Явно домой не торопился, халявщик… — тут она осеклась, заметив двух незнакомых девушек, вышедших из машины. — А, это кто?..

— Рада познакомиться, — Кришна представилась, вежливо склонив голову, — я наставник Нагито в университете, Шина Куримото. Наги всегда мне во всём помогает.

— А, вот как… — принимая официальный вид, сестра ответила с невиданной доселе учтивостью. — Я его старшая сестра Акира, приятно познакомиться. Спасибо, что присматриваете за моим братом.

Я подтолкнул Ёиши: "Представься, блин", но та лишь стояла и молча смотрела в никуда. Поэтому у меня не было выбора, кроме как сделать это за неё:

— А это Ёиши. Ёиши Мицуруги. Она, эммм… — я задумался, как бы объяснить наши с ней отношения.

— Она из нашего клуба по интересам… Да, именно так, — выручила меня Кришна.

Услышав эту импровизацию, сестра изумленно посмотрела на Ёиши.

— Но, ты ведь ещё в старшей школе учишься? — в ответ девушка молча подняла один палец.

— В первом её классе<ref>Старшая школа в Японии – это 10, 11 и 12 классы.</ref>, да? — Ёиши кивнула.

В самом деле? Даже я впервые об этом услышал.

— Ты хоть и тихая, но очень красивая, — откровенная реплика моей сестры заставила Ёиши слегка склонить голову. Я уже испугался, что она сейчас скажет что-нибудь вроде: "Какое это имеет значение?".

— Ага! Ёиши красавица, да и Куримото тоже милашка — кто же из них станет женой этого парня? Или, наверное, не мне это решать, мм?

Что?? Да ты…

Потеряв дар речи, я стоял, уставившись на свою сестру. Её длинные светлые волосы развевались на ветру. Кришна решительно сделала глубокий вдох и заговорила:

— Здесь очень живописно и красиво, и воздухом легко дышится. Это в самом деле хорошее место, не правда ли?

— Деревня есть деревня, — хохотнула сестра. — В любом случае, со мной здесь живут только мать с отцом. Поэтому у нас тут куча свободных комнат, валяйте, располагайтесь, — и она пригласила девушек внутрь.

Они ушли, а я остался перетаскивать багаж из машины. Занимаясь этим, я прищурился и поглядел на подножие горы Эбоши, окрашенное солнечным светом. У въезда на гору, на дороге к храму был уже сооружён деревянный каркас. Вокруг него суетились несколько фигурок строителей.

Холодный ветер с горы Фудзи и тёплый ветер от Тихого океана переплетались с дыханием леса и приносили в Фудзиэду неповторимую атмосферу. Когда я ощутил на щеках дуновение ветра, меня поразило осознание… Я наконец дома, в моём родном городе, где скоро начнется праздник огня.

===2===

— Ах, Нагито! С возвращением, сынок! — мать расплылась в улыбке, увидев меня.

— Вернулся-таки, а? — коротко бросил отец, не спеша подниматься навстречу.

Что ж, полагаю, мне стоит немного рассказать о своих родителях.

Эту историю мне поведал отец, имеющий привычку приукрасить да прихвастнуть, так что я ограничусь её урезанным раза в три вариантом.

В юности мой папаша был тем ещё дебоширом. Его можно было назвать янки<ref>Янки — субкультура японских хулиганов, которая была популярна в 80х - 90х годах. Их характерными признаками являются необычные причёски, сбритые брови и видоизменённая школьная форма. [https://zen.yandex.ru/media/id/5a54b46d799d9d01cdb6f23c/iaponskie-gopniki-ili-kto-takie-ianki-5a58ddb7256d5cbd301161cb Подробнее]</ref>, или гангстером, или просто пацаном с района. Хулиган, короче говоря. Даже сейчас он не понимает, что в этом было такого, а уж тогда из-под его руки не уходил никто, кто бы под неё подвернулся.

Семьдесят пять выигранных боёв на двенадцать проигранных. Его слава гремела до самого города Яидзу, заставляя всех в страхе дрожать от имени Канто Ямада. Кажется, на соседских собраниях до сих пор обсуждают его подвиги: он уничтожил чудовищного сома, обитавшего в пруду Касуга, он одним лишь грозным взглядом отправил домой наглых моряков, заявившихся в Яидзу из-за границы — множество подобных деревенских баек сомнительной подлинности.

Естественно, после окончания школы мой отец не собирался заниматься бизнесом своей семьи. Он предпочёл удариться в разгульную жизнь, полную пьянства, драк и женщин, и, в конце концов, навлёк на себя гнев богов храма Миками<ref>Храм Миками — синтоистский храм, расположенный у подножия горы Миками в префектуре Сига, Япония</ref>. С того самого дня он свалился с высокой температурой неизвестной причины, крапивницей на лице, сыпью на руках и бородавками на ногах. Для юноши, самоуверенно гордившегося своей внешностью, такой болезненный удар был равносилен смерти. И, раз уж он собрался умирать, стоило хотя бы забрать с собой воплощение божества, повинного в его бедах. Задумка была отчаянной и нелепой, но мой отец всегда и рассчитывал жить недолго, но ярко.

Повторяя этот девиз словно насмотревшийся геройских фильмов школьник, отец с бензином и зажигалкой отправился в святилище Миками. Однако территорию храма в тот день подметала служанка, Томоко Ноги — моя мать. Она только недавно стала служительницей, но оттого проповедь, которую она обрушила на незадавшегося поджигателя, была не менее пылкой. Девушка вдохновенно наставляла его, что он не должен иметь гнева, что он ещё молод, что ему предстоит долгий путь и так далее. И самопровозглашённый номер один по крутости в Фудзиэде преклонил колени перед моей матерью, даже не надевшей тогда храмовой формы. Он пришёл туда в поисках смерти, но вместо этого предложил ей союз жизней. С тех пор в нашей семье мы называем это обрядом принятия падшего Канто ангелом Томоко.

Ну, какой бы сказочной эта затянувшаяся история не была, а так и начался роман между моими родителями. Не хочу вдаваться в подробности, почему вдруг служительницу храма нарекли ангелом. Как бы там ни было, с тех пор они уже двадцать четыре года живут вместе счастливой супружеской жизнью здесь, в Фудзиэде. Мой отец и сейчас очень любит мою мать, хотя и притворяется строгим властным главой семейства.

— А ты похудел немного, — когда сестра с отцом ушли в гостиную готовиться к приезду гостей, мама потянулась и потрепала меня за щёку. — Тяжело было в Токио, да?

— Ну, когда как.

Я едва удержался, чтобы тут же не рассказать ей о пережитых мной ужасах. Я действительно был на грани того, чтобы выплеснуть всё: и чувство паники из-за неумолимо преследовавшего меня смертельного отсчёта, и обречённость ощущения того что мне некуда бежать, и ползущий по спине страх от надвигающегося гигантского сгустка душ. Конечно, изначально всё проистекало из моей любви к сверхъестественному, но за последнее время я перенёс столько тягот разом, что любовь эта грозила продлиться до гробовой доски, не столь уже отдалённой. А уж сколько раз я порывался сбежать домой в Фудзиэду, и сосчитать сложно.

Я очень хотел излить душу, но…

— Акира, наверное, и так вам рассказывала. Дом, который я снимал, оказался занят предыдущим жильцом. А потом, когда пришлось сходить в больницу, мной вместо нормального специалиста занимались какие-то шаманы.

Умение лгать не было моей сильной стороной, но в этот раз я не сильно грешил против истины. К тому же, историю с одержимостью духами было бы сложно и объяснить, и поверить в неё. В любом случае, всё уже благополучно завершилось, нет нужды тревожить родных.

Тем не менее, мама смотрела на меня с беспокойством в глазах.

— Похоже, тебе немало досталось.

— Да нет, ничего страшного, — я выпрямился и снова склонил голову. — Прости, мам. Я собирался писать письма и сообщения, но на меня столько всего навалилось… Но сейчас я дома и всё хорошо.

Мама прищурилась и лукаво улыбнулась.

— Да, всё хорошо. Я смотрю, ты приехал с подругами?

— А, да. Одна из них меня здорово выручила, а вторая… ну, она сама привязалась.

— Вот как?

Игнорируя её многозначительный взгляд, я открыл сумку и достал свой подарок — кардиган, купленный мной в ателье рядом с вокзалом.

— Я взял его давно, ещё до лета. Можешь носить осенью, когда похолодает.

— Наги, ну не стоило… У тебя же самого денег не хватает.

— Это было из моей зарплаты за первый месяц подработки. Да и не такой уж он и дорогой.

Успокоенная моими словами, мама открыла упаковку и с восхищением посмотрела на свитер.

— Такой красивый цвет. Я буду им дорожить.

Я кивнул, и тут по дому прокатился раскатистый хохот из гостиной, слышный даже отсюда. Похоже, развлекая гостей, отец с сестрой не теряли даром ни времени, ни саке.

— Тебе тоже нужно к ним, Нагито.

— А ты не идёшь?

— Мне ещё надо готовить ужин, чтобы накормить всю вашу ораву. Ты ведь проголодался за день, а?

— Да, сегодня я разве что перекусил немного по дороге. Готов слона съесть, — засмеялся я, поднимаясь на ноги. — Хорошо, будем тебя ждать.

— Опаздываешь, Наги!

Открыв фусума<ref>Фусума — скользящая дверь в виде обклеенной с двух сторон непрозрачной бумагой деревянной рамы.</ref> в гостиную, я обнаружил главу оккультного сайта, учтивую и ответственную девушку резвящейся, стоя на столе. Лицо её раскраснелось, а на лоб была косо надвинута шуточная маска, прежде служившая украшением комнаты.

— Т-ты что творишь?

— Пью, разумеется! Саке у вас тут не просто хорошее — оно о-бал-денное! Это первый раз у меня, когда оно так хорошо пошло.

— Здорово, Кришна! Так держать! — подхватили весёлые голоса. — Эхх, саке у нас ещё хоть залейся!

И отец с сестрой вновь лихо заполнили чашу Кришны до самого верха, даже через край пролилось. Помимо выпивки, стол в гостиной был уставлен рядами всевозможных суши и роллов. Картину довершали валяющиеся пустые бутылки из-под драгоценного отцовского саке и горячо любимого сестрой пива.

— Хэй, Ёиши, да? Давай тоже с нами! — увидев, как моя развеселившаяся сестра вводит Ёиши в искушение, я поспешил вмешаться:

— Это было бы неразумно. Она всё ещё школь…

— Да не будь ты таким занудой, Нагичка. Я ещё в средней школе начала, и ничего.

— Ну, это ты. Ты у нас особенная.

— Ага… Эй, в смысле — особенная?

— В смысле, крутая, конечно же. Твои способности не сравнить с этой маленькой хрупкой девочкой. Пожалей её.

— А, ну ладно. Будешь тогда колу или апельсиновый сок?

Ёиши молча указала на сок. Потягивая понемногу из стакана, она бесстрастно рассматривала наш дом, от стен до потолка.

— Кришна, похоже, немало уже выпила, да? — вполголоса отметил я.

— Вероятно, — столь же негромко согласилась сидящая рядом Ёиши.

— Ты сама только не пей, ладно? Мои отец с сестрой люди так-то неплохие, но зачастую меры не знают.

— О, Наги, а ты чего не с нами? — придвинулся ко мне отец, лицом красный как рак. В руке у него была бутылка местного фирменного саке. — Давай я тебе тоже налью.

— Не глупи, я ещё несовершеннолетний, — я отчаянно пытался его оттолкнуть, но, как и ожидалось от горца, сил отцу было не занимать. Он крепко держал меня за руку и не отпускал.

— Да не, тебе ж лет двадцать уже.

— Возраст своего сына можно было бы и запомнить.

Я сопротивлялся как мог, задыхаясь от запаха спиртного, и тут зазвенел дверной звонок.

— Всем добрый вечер! — дверь открылась, и в коридоре эхом разнеслись знакомые голоса.

О, я их узнал. Эта была моя старая дурная компания, вынырнувшая из времён ещё школьных дней. "Вовремя они пришли", — каким-то образом мне удалось вывернуться из отцовской хватки и ускользнуть, чтобы поприветствовать гостей.

Передо мной предстали давние друзья, вызывающие даже лёгкую ностальгию по былым временам. Эксцентричный парень с квадратным лицом и не соответствующей ему фамилией Маруи<ref>В японском фамилия Маруи созвучна слову "круглый".</ref>, — мы звали его просто Мару. За ним был Ранбаши, который с последней встречи немного похудел и стал выше. Он здорово дрался, если придётся, но обычно имел хорошие манеры. И наконец, знаменитый стиляга и ловелас Хираяма, для друзей просто Пэй, для девушек — "доступен в любое время, милашка".

— Какие люди!

— Ух ты, это же Наги!

— Ни капельки не изменился!

— Здорово, парни, вы тоже не сильно подросли. Как жизнь?

Мы обменялись нашим фирменным неформальным приветствием, состоящим из множества постукиваний и тычков по рукам и плечам. Таинство ритуала бесцеремонно прервала моя сестра. "Закуски прибыли!" — выхватила она из рук Мару его столь своевременный презент.

— А твоя сестра всё такая же.

— Извините, сегодня у нас столько народу, вот она и разгорячилась.

— Много людей? — склонил голову Мару, но не успел я ответить, как из гостиной, пошатываясь, появилась наша главная по оккультизму. Маска сползла со лба вниз и теперь полностью закрывала лицо Кришны.

— Приииивет новым гостям! Ой, я ведь сама гость.

— Эй, кто это?

Ох. Я поспешил снять с Кришны маску и представил её остальным:

— Куримото — мой наставник в университете. С транспортом были проблемы, и она подбросила меня на своей машине.

— Ничего себе.

Немного растерявшись, все трое тем не менее склонили головы и поздоровались.

— Я Маруи, приятно познакомиться.

— Я Хираяма.

— Я Ранбаши.

— А я Куримото, Шина Куримото. Но меня уже давно все называют страшным именем Кришна, — девушка отвесила нетвёрдый поклон, слегка при этом покачнувшись. Затем обратилась ко мне с широкой улыбкой: — Я так рада, Наги! Я была уверена, что ты бука нелюдимый и друзей у тебя никаких нет. А они оказывается есть, и к тому же — такие вежливые!

Она махнула нам рукой: "Заходите", и снова исчезла в гостиной.

— Похоже, будет весело, — ухмыльнулся Мару, снимая обувь. На это я смог только пожать плечами.

— Ого, да здесь же школьница! — удивлённо воскликнул Ранбаши, первым вошедший в гостиную.

— Что, правда?

— Да, самая настоящая старшеклассница!

Удивлённый внезапным ажиотажем, я недовольно поинтересовался:

— Вы, ребята, все предыдущие годы учились в окружении школьниц. Забыли уже, что ли?

— Глупец, в то время мужчины не дорожат тем сокровищем, которое имеют. Только после выпуска я научился ценить вид девушки в школьной форме. Меня мучает тот факт, что я не наслаждался весной моей юности в полной мере.

— Всё в порядке, Пэй. Почему бы тебе не присесть?

Но даже обычно сдержанный Ранбаши не удержался:

— Она ангел! Никогда не видел такой божественной красоты!

Девушка-ангел продолжала мрачно цедить апельсиновый сок, не обращая внимания на разыгрывающееся перед ней представление.

— Это Ёиши Мицуруги. Она член нашего клуба в Токио, ну, вроде как, — познакомил я троицу с объектом их почитания. Пэй галантно её приветствовал, а Мару возопил:

— Чёрт, мне тоже стоило поступать в Токио! Эй, Наги, а там все девушки такие хорошенькие?

— Далеко не все, и вообще я не засматривался.

— И тем не менее, себе ты сразу двух отхватил.

— Угомонись, Мару. У нас чисто деловые отношения.

— Ого, такой волевой подбородок и прямодушные слова… А ты мне нравишься! — к нам снова пришатало Кришну. Она подошла и приобняла меня за плечи, присоединяясь к разговору. — Слышал, Наги? Вот это правильное ко мне отношение, не то что ты смеёшься над моим детским видом. А я, видишь, довольно популярная.

— Да, популярная… Среди любителей всякой мистики.

— Эй, это обидно. Говоришь, словно я какое-то фантастическое животное.

— Я ничего такого не говорил.

— Наги, ты там долго будешь в проходе маячить? Садись и пей! — крикнула моя сестра и затащила меня на место в центре. — Все! За воссоединение семьи Ямада!

— С возвращением, Наги!

— Добро пожаловать домой!

— Твоё здоровье!

— Хахаха!

Над головами взмыли бокалы. "Спасибо, я рад, что вернулся", — смущённо пробормотал я, и поднял свой.

После этого вечеринка превратилась в беспорядочный хаос. Сестра распевала песни, а отец отплясывал какой-то замысловатый танец. В уголке Кришна рассказывала выдуманные на ходу жуткие истории с привидениями. Не любивший ужастиков Пэй хотел было сбежать, но Ранбаши, невозмутимый как камень, придавил его к полу. Мама продолжала заниматься готовкой, следя, чтобы топливо праздника не закончилось. Я не выпил ни капли, но наблюдал за этим цирком с лёгкой улыбкой на лице, опьянённый подзабытой уже атмосферой родного дома.

И вдруг я понял, что Ёиши нет в гостиной. Я даже не заметил, когда она исчезла. Блин, куда её унесло? Я беспокойно огляделся и…

— Слышь, Наги, — подкрался ко мне Мару, — а где у вас ванная комната?

— А? Ты ванну собрался принимать?

— Просто я ничего не могу с собой поделать.

— Что так?

— Меня с ума сводит её грудь.

— Чего?!

— Куримото же рано или поздно пойдёт принимать ванну. Я хочу знать её расположение заранее. Надеюсь, там есть окошко.

— Да ты… хоть понимаешь, о чём говоришь? — Мару глядел на меня мутным взглядом. — Они тебя напоили, да?

— Нет… Ну, то есть, да, но…

— И кто это был?

— Не знаю. У меня давненько не было такого веселья. Может, я одурманен дыханием ночи?.. Нет, всё-таки я опьянён грудью Куримото и красотой Ёиши.

— Кстати, где Ёиши? — спросил я, чтобы отвлечься от этой темы. Мару нетвёрдо указал наружу.

— Она вышла. Слушай, а может, она в ванную ушла? Да точно, в ванную!

…Исключено. Чтобы Ёиши, и добровольно пошла мыться, — в такой феномен я поверить не могу. Отлепив от себя прицепившегося Мару, я сдвинул в сторону дверь и выскользнул в коридор. Прошёлся по веранде до крыльца, заглянул в сад, и обнаружил Ёиши, стоящую там в одиночестве.

— Хэй, ты что там делаешь? — окликнул я её со спины, но девушка спокойно продолжала смотреть на тёмные предгорья. Я надел сандалии и подошёл к ней, встав рядом. — Да, ночное небо здесь не то что в городе. Все звёзды видны.

Но Ёиши, не отвечая, направила палец в сторону храма Миками: "Что там за свет?"

— А, это железный сосуд с огнём для фестиваля. Его будут поддерживать горящим до самого праздника.

— Он движется.

Я напряг глаза, всматриваясь в мерцающий огонёк на склоне горы. Хм. Теперь и мне казалось, что он перемещается.

— Интересно, что это может быть. Возможно, сосуд заменяют?

Я взглянул на Ёиши. В бледно-голубом свете луны её лицо казалось ещё более белым и прозрачным чем обычно. Что она здесь делала в столь поздний час? Меня охватило странное чувство — словно на мою палитру пролилась краска другого цвета, разбавляя и сливаясь с ней воедино. Не сказать, чтобы это было неприятным, но…

— В моём доме довольно шумно, не правда ли?

— Верно, — без колебаний подтвердила она, продолжая смотреть на подножие горы, а затем тихо прошептала: — Но именно здесь лежат твои драгоценные корни.

----

Этой ночью я вновь очутился в своём синем призрачном мире. Мне снова снилось, что я брожу по старому японскому особняку. Однако, на этот раз со мной почему-то была Ёиши, а сон, казалось, возобновился с момента нашей встречи.

— Ну и зачем ты опять здесь? — спросил я, и глаза её загорелись.

— Чтобы найти путь в недосягаемую комнату, — Ёиши решительно направилась внутрь здания.

— Эй, постой! — последовал я за ней. По дороге я натолкнулся на дочь владельца особняка и двух братьев, вьющихся вокруг неё, как пчёлы вокруг цветка. Они шли по бокам от девушки, словно перетягивая канат, и наперебой что-то ей рассказывали. Даже такой новичок в любовных делах как я мог понять, что за её сердце разворачивается ожесточённая битва. Нас эта компания, похоже, видеть не могла. Девушка прошествовала мимо, даже не взглянув на меня, а юноши и вовсе не замечали ничего кроме объекта своей страсти. Ёиши же и не пыталась разминуться с троицей, а просто прошла прямо сквозь них. В этом мире она, так же как и я, была лишь незримым бесплотным духом.

Стоп, не время отвлекаться на беспечные размышления. Изначально я исследовал дом в поисках хорошей концовки для этого сна — поэтому мне нужно было раскрыть истинное лицо зловещей сущности, скрытой в недрах особняка. Но в присутствии Ёиши мрачные предчувствия разрастались с неимоверной быстротой. Моё бурное воображение рисовало картины разворачивающихся жутких событий. Как и всегда, в итоге у меня в глазах будут слёзы, а у Ёиши — её безумный огонёк.

— Я серьёзно, остановись, — в панике я схватил её за плечо. — Оставь в покое это место. Это мой сон, не смей вторгаться в него, сверкая своими страшными глазами.

Ёиши даже не замедлила шаг.

— Моё появление здесь — не моя вина. Это лишь твои грёзы, всё тут создано тобой, включая и меня.

Это был очень хороший аргумент, с таким не поспоришь.

— Тогда вот что я тебе скажу. Я хочу привести эту историю к счастливому завершению. Поэтому, умоляю, не говори никакой своей чертовщины, ладно? Вроде твоего внезапного "Это странно" или чего-то в этом роде, договорились?

Но даже в моём воображении Ёиши оставалась Ёиши.

— Скажи, ты когда-нибудь слышал о сне, от которого невозможно проснуться? — её тёмные глаза ярко сияли, когда она, невзирая на мои предупреждения, повела свой рассказ. — В начале это просто повторяющееся сновидение, но со временем оно приходит всё чаще, и вскоре ты уже не можешь вернуться из мира грёз. Или, пробуждаясь, ты слышишь звук шлепков мокрой тряпки, ощущая, как нечто приближается к тебе. Или наяву возникают проявления того, что существовало только в видениях. В одном все вариации сходятся — в конце концов, сон вторгается в реальность и приносит с собой смерть. Это единый итог для всех.

— Эй, ты же не всерьёз сейчас? Разве этот сон такой?

— Не знаю, но мне кое-что интересно, — её тихий шёпот наполнил меня дурными предчувствиями. Я постарался собраться с духом. — Похоже, мир не существует за пределами этого особняка.

Разве? Хотя, если подумать, я никогда не был вне дома. Мой сон всегда завершался внутри.

— Нет, подожди минутку. Просто я всегда просыпаюсь до этого. Но если я захочу, то, думаю, запросто могу выйти наружу.

Что ж, не попробуешь — не узнаешь. Ёиши сдвинула фусума и направилась к выходу, сквозь две комнаты и сад, через двор с пустующими местами для парковки. Она не останавливалась, продолжая свой путь, и вскоре мы подошли к главным воротам. Они были большими и прочными, сделанными из толстого дерева хиноки. Мне вряд ли удалось бы сдвинуть их своими силами, но, к счастью, рядом обнаружилась маленькая боковая дверь, и я толкнулся в неё. Та даже не шелохнулась. На мгновение мне стало не по себе, но потом осенило — я же призрак в этом мире, двери для меня ничего не значат. Намереваясь пройти насквозь, я тесно прижался к дереву, и моё тело распласталось по твёрдой поверхности. Было что-то, чего я ранее не ощущал, мне словно противостояла чья-то непоколебимая воля.

Да быть того не может. Я отступил на несколько шагов и, разогнавшись, кинулся на дверь что есть силы. Та с честью выдержала громыхнувший удар, а меня отбросило назад и свалило на землю. Я уже целую вечность бродил по этому месту, но эта дверь была первой, которая подчинялась законам физики.

— Видишь? Отсюда не сбежать, — утвердила Ёиши, пока я потрясённо поднимался на ноги.

— Но почему?

— Как правило, осознанное сновидение — это сон, в котором утверждается своё эго, и спящий имеет над ним абсолютный контроль. Однако в данном случае есть две вещи, которые тебе неподвластны… — тёмные глаза девушки наполнились жизнью и я оцепенел. — Запечатанная комната и ты сам.

Наверное, чего-то такого мне и стоило ожидать

С заворожённым выражением лица и мерцающими искорками в глазах, Ёиши заключила:

— Вероятно, этот сон скрывает в себе тайный смысл.

===3===

К полудню температура достигла тридцати пяти градусов. Потоки палящего света молотом били любого, кто имел неосторожность под них подставиться. Касание солнца было настолько жгучим, что мне казалось, что мои волосы вот-вот загорятся. "Безумие устанавливать фестивальную площадку в такой день", — подумалось мне, но когда я обернул голову полотенцем и присоединился к работе, дело пошло настолько бойко, что я заразился этим и подхватил общий темп.

Мой посёлок, Нанго — один из самых маленьких в Фудзиэде. Несмотря на это, с приближением праздника наплыв людей нарастает и вскоре на площади перед храмом Миками собирается немалых размеров толпа. Возведением площадки для фестиваля обычно занимается городская молодёжь, но, как и сказала моя сестра, в этом году это было обязанностью нашей семьи. Хотя, стоит признать, наша роль была по большей части руководящей, а основную работу делали жители города в своё свободное время.

Сегодня перед горной святыней было всё так же многолюдно. В толпе то и дело обнаруживались знакомые фигуры, и я всякий раз прерывался, чтобы поприветствовать и поболтать со старыми приятелями. На лицах у всех играли улыбки. Даже живущая по соседству старушка принесла нам угощение, разделяя общую оживлённость. Окружённый со всех сторон атмосферой торжества, я осознал, что фестиваль действительно на пороге.

— Йо, Наги! — раздался голос позади меня. Я обернулся навстречу квадратной физиономии Мару. — Раз вы уже площадку делаете, значит, веселье на подходе, а?

— Похоже на то, — я вытер пот со лба полотенцем и поинтересовался: — А где Ранбаши и Пэй?

— Они днём работают, так что, скорее всего, будут только вечером.

Вот оно что. Да, если подумать, из всей моей школьной компании только мы с Мару продолжили обучение — я поступил в университет в Токио, а он в местный колледж. Семья его владеет небольшим ресторанчиком, и сам он любит готовить, вот и решил стать шеф-поваром.

Пока я всё это вспоминал, Мару упёрся в меня изучающим взглядом:

— Не высыпаешься? У тебя тёмные круги под глазами.

Да, по правде говоря, отдыха мне в последнее время недоставало. Вначале были бессонные ночи перед экзаменами, затем мне стал являться во сне этот особняк, а появление в нём Ёиши ещё больше усугубило ситуацию. Сон должен быть местом расслабленности и покоя, но она блуждала по нему словно привидение, изрекая своё зловещее "Это странно" или "Как необычно". От такой жути у меня даже в мире сновидений наворачивались слёзы на глаза. Неудивительно, что я был истощён, переживая всё это во время, когда мозгу полагалось бы отдыхать.

Однако Мару пришёл к своим выводам и, ухмыляясь, откомментировал, глядя куда-то в сторону:

— Ну да, если бы я жил под одной крышей с такими красотками, мне бы тоже было не до сна.

— Что?

Проследив за его взглядом, я увидел двух девушек, соперничающих за звание самого одержимого любителя оккультизма в Японии. Кришна, одетая в розовую футболку с изображением поросёнка, помогала готовить еду, утирая выступающий пот. Ёиши же, как обычно слонялась без дела, её строгая белая блузка и чёрный галстук выделялись на фоне живописной сельской местности.

— Они останутся на фестиваль?

— Думаю, да, раз уж не уехали после вечеринки.

— Это добавляет причину с нетерпением ждать начала, — расплылся в улыбке Мару. — Ничего, если я к вам сегодня ещё раз зайду?

— Конечно, но зачем?

— Ради Ёиши с Кришной, разумеется. Пэй тоже хотел прийти, да и Ранбаши, похоже, на Ёиши запал.

— Знаешь, Мару, — сказал я со вздохом, опуская на землю связку дров, — лучше остановись. Не стоит с ними связываться, особенно с Ёиши.

— Почему это?

— Она не от мира сего. Не знаю, как это передать, но когда её слушаешь, возникает ощущение, что земля уходит у тебя из-под ног, а душа ускользает из тела.

И с этими словами я вспомнил…

''Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Истории с её участием заканчиваются кошмаром.''

Я пересказывал старые интернетные слухи о Ёиши. Слухи, которые сам считал дурацким преувеличением и так стремился опровергнуть. Я покачал головой и поправил себя:

— В общем, у неё весьма эксцентричные увлечения.

— Так это же классно, и для города вполне нормально. Всегда хотел познакомиться с такой необычной девушкой.

Похоже, Мару, не понимал всей моей серьёзности. Впрочем, я тоже когда-то был таким и не верил в страшилки, пока сам не побывал в них вместе с ней.
''Заговоривший с Ёиши будет проклят. Встретивший её — погибнет.'' Подобные слухи распространялись из-за её странных ненормальных речей, затягивающих тебя на ту сторону. Как и говорила Кришна, слова Ёиши содержат вещи, которые не следует знать живым людям. Но я не понимал, как мне объяснить это человеку, вообще не интересовавшимся сверхъестественным.

— О, Мару, — возникла на сцене моя сестра. Её длинные волосы были собраны над головой в некое подобие ананаса. — Квадратнорожий, как всегда.

— Ага. Спасибо за вчерашний ужин.

— Да ничего, я тоже повеселилась, — внезапно она ткнула меня кулаком в живот. Я отшатнулся, хватая ртом воздух. — Слушай, Наги, а она мне по нраву.

— К-кто?

— Кришна. Из неё выйдет хорошая жена, — сестра с утвердительным видом покивала головой, опираясь на метлу, как на трость. Выглядела она при этом как заправская сваха, хотя сама в свои двадцать два года и замужем-то не была.

— Вне всякого сомнения! Так, я её застолбил, окей? — тут же подхватил Мару.

— Да щас, это жена для Наги, балда ты.

— С чего вдруг? Не похоже, что он этого хочет.

— О, так значит тогда Ёиши?

Я поспешно открестился руками от сестры, удивлённо округлившей глаза. "Я в принципе с этими двумя ничего не собираюсь…"

— Да не стесняйся ты. Я думаю, Кришна тебе всё же больше подойдёт. Такому витающему в облаках человеку как ты нужен в спутники кто-то постарше. Она недавно разговаривала о храме Миками с главой местной общины, и тот от неё просто в восторге: "Такая юная и такая знающая!"

Ну разумеется. Кришна — администратор огромного оккультного сайта, на который каждый день заходят десятки тысяч человек. По словам Карасу, исследователи фольклора из разных университетов постоянно обращаются к ней с просьбами о сотрудничестве.

— По сравнению с ней, Ёиши немного чудная, — продолжила сестра.

Я взглянул на девушку в школьной форме, сидящую у ворот храма. И был потрясён увиденным — Ёиши с улыбкой на лице откапывала основание арки святилища.

— Да, определённо, чудная, — согласился Мару, а я опрометью бросился к ней. Её зачарованное выражение могло означать только, что Ёиши раскопала нечто, чего не должна была.

— Эй, прекрати сейчас же, ты на себя так проклятье наведёшь! — Ёиши продолжала ковыряться в земле подобранным где-то камнем, и я отвесил ей подзатыльник.

— Ай, больно.

— Да ещё бы. Ты что тут вытворяешь?

— Это место весьма любопытное, — глаза Ёиши засияли, и я поспешил её прервать:

— Не сомневаюсь, но сейчас я и слышать об этом не хочу.

Несмотря на это, она не остановила свою речь:

— Интересно, знают ли об этом люди. То, что ворота повёрнуты в этом направлении…

— Хватит! Довольно уже! — не сдержался и закричал я. Возможно, я слишком долго находился на солнце, может быть, из-за недосыпа, а может, виной всему был скрытый смысл в её словах. В животе у меня что-то сжалось, а ноги предательски подкосились. С меня и так достаточно, хотелось мне сказать. Мне не дают покоя во сне, а теперь пугают и в реальности, куда же мне бежать?

— Почему? Это важная информация, — Ёиши сидела на корточках, глядя на меня снизу вверх своими тёмными как ночь глазами. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё в ответ. Юбка девушки была измята, а белая блузка растрепалась за несколько дней. Руки её были чёрными от возни в земле, а некогда красивые длинные волосы в отсутствие душа превратились в грязные космы. Пока все вокруг весело и с улыбкой занимались своим делом, готовясь к церемонии, она смотрела на меня со зловещим блеском в глазах, как будто доказывая, что одинока в своём нечестивом существовании.

— Ну зачем ты так себя ведёшь? — спросил я, борясь с головокружением от палящего солнца. — Почему всегда так говоришь? Посмотри по сторонам — все радуются, занимаясь подготовкой к празднику. Фестиваль проходит всего раз в три года, и в нашем небольшом городке люди сдвигают все свои планы ради этого дня. Бога ради, Ёиши, сыграй хоть раз по общим правилам! Я не прошу тебя помогать, но ты хотя бы не мешай, ладно? Пожалуйста, ты можешь просто ничего не портить?!

Ох, кажется, я перегнул палку. Не знаю, почему я вдруг сорвался на эту юную девушку передо мной. Нужно было остановиться, но из-за недостатка сна, из-за её стремления совершать странные поступки, не считаясь с мнением окружающих, и из-за того, что я хотел хоть немного улучшить её положение, я не мог сдержаться. Я уже перешёл черту, поздно отступать.

— Почему бы тебе не жить как нормальный человек? Ты должна регулярно ходить в школу и научиться нормально разговаривать с людьми. Иначе тебе придётся очень нелегко потом в жизни.

Ёиши молча опустила взгляд.

— Что ты имеешь в виду под словом "нормальный"?

— В смысле?

— Разве в этом мире есть что-то достойное, чтобы под него подстраиваться?

Тьма в обращённых ко мне глазах была бесконечной. Темнее, чем подвал больницы в Хатиодзи, чернее, чем вода на дамбе ночью.

— Я имею в виду, что в жизни ведь полно всяких придурков, и естественно, что к этому приходится приспосабливаться, не так ли?

— Приспосабливаться? Бессмысленное слово.

Ёиши поднялась на ноги и, отвернувшись от меня, устремила взгляд куда-то вдаль. Её спина выглядела изящной и хрупкой, как и всегда, но я был слишком вымотан и раздражён, чтобы обращать на это внимание. Я устал от экзаменов, устал от сновидений, и устал от загадочных речей Ёиши.

— В любом случае, просто не мешай фестивалю, — повторил я и, оставив её, вернулся к своей работе.

----

Этой ночью было полнолуние. Стоя в саду позади дома, я любовался идеальным кругом ночного светила, крепко сжимая в руке бейсбольную биту. И зачем, спрашивается, я торчу здесь один на корм комарам? Это всё из-за Мару с компанией. К вечеру, когда с площадкой для фестиваля было закончено, к нам присоединились Ранбаши и Пэй, и мы собрались у нас дома на очередную вечеринку. Я помогал матери, присматривая одним глазом за не умеющей пить Кришной и несовершеннолетней Ёиши — чтобы отец с остальными не вздумали им наливать. Однако Кришне, казалось, достаточно было одного запаха алкоголя, и спустя полчаса она уже вновь вытанцовывала в маске тенгу. Проблема возникла после этого.

Когда мать объявила, что ванна готова и предложила Кришне с Ёиши принять её первыми, Мару и Пэй повели себя весьма необычно. Выждав немного, они незаметно отделились от гостей и выскользнули в коридор. Объятый нехорошими предчувствиями, я последовал за ними, и поймал поганцев у входной двери.

— Ну и куда вы двое намылились?

— Никуда, на звёзды смотреть.

— Врёшь, вы собираетесь подглядывать за ванной комнатой, — прямо озвучил я и так очевидную вещь.

— Пожалуйста, Наги, ты мог бы нас просто не заметить? — Пэй сложил руки над головой в карикатурном жесте мольбы. Я был неумолим:

— Вы что, животные? Или совсем уже разум потеряли?

— Вуайеризм — это мужская романтика, сей путь нам предначертан свыше, — начал было гнать пургу Мару, но я твёрдо покачал головой:

— Ни за что. Я буду следить за вами, пока они не выйдут из ванной.

— Тогда мы сваливаем отсюда, — тут же сменил он подход. — Как тебе такое? Удержать нас ты не сможешь.

— Вы действительно домой собираетесь?

— Я с ума сойду от неутолённой страсти, если останусь здесь. Так что лучшим будет покинуть это место. Да, Пэй?

— А, да, конечно. Мы уходим домой.

Пэй с Мару обменялись хитрыми взглядами и слегка друг другу кивнули, что было, мягко говоря, подозрительно. Попрощавшись с моей сестрой, — "О, уже уходите?" — они откланялись и тихо исчезли за дверью. Проводив их до выхода, я заглянул в комнату с татами. Ранбаши был пойман в ловушку наедине с моим отцом, без умолку треплющимся о своей героической юности. Похоже, он единственный из троицы оставался достойным доверия. Но в то, что те двое просто так уйдут домой, я поверить не мог. Поэтому я вернулся в свою комнату, откопал там деревянную биту, валявшуюся ещё со школы, сунул в карман фонарик и вышел на улицу. Я решил занять позицию на заднем дворе к северу от дома, став на страже у окна ванной.

В общем-то, я понимал желание ребят поглазеть на принимающих ванну красоток, но перед Кришной я был в долгу, а с Ёиши повёл себя днём чересчур резко, и это смешанное чувство ответственности и раскаяния вынуждало меня нести свой караул. Сквозь приоткрытое окно в нескольких метрах от меня струились свет и пар. Я безуспешно отгонял налетающую мошкару, но комары возвращались, сколь бы рьяно я от них не отмахивался.

— Всё-таки не умею я пить, — послышался вскоре голос Кришны. — Давай, заходи уже, — обратилась она, по всей видимости, к Ёиши. К слову сказать, это я днём попросил Кришну взять её с собой. Насколько мне известно, она ещё ни разу не заходила в ванную с тех пор, как приехала сюда. Мне не хотелось обсуждать это с семьёй, поэтому я обратился к Кришне: "Извини, ты не поможешь Ёиши вымыть волосы и тело, раз уж сама она не заботится о таких вещах?"

— Эй, не прыгай в ванну так резко, — донёсся до меня возглас Кришны, сопровождаемый звучным всплеском и потоком взмывших из окна пузырей. Я заткнул уши, но расползающийся запах шампуня это остановить не могло. Разум мой всё больше распалялся. Чёрт, похоже, я сам превращаюсь в подсматривающего извращенца. Я изо всех сил потряс головой, но образ их обнажённых тел ярко рисовался у меня в сознании.

— Это называется мирскими желаниями, Нагито, — услышал я позади себя, и, обернувшись, обнаружил Мару и Пэя, выглядывающих из-за стены.

— Явились-таки, бесстыдники.

— Бесстыжий здесь только ты, — парочка нагло вскарабкалась и перелезла через ограду.

— Вам сюда нельзя!

— Да тише ты. А то они услышат.

— Вот я и говорю, не приближайтесь.

— Мы просто тихонько подойдём вон туда, и насладимся воплощением своих мечтаний.

Они спустились со стены и, пригнувшись, прокрались во двор, почти при этом добравшись до меня.

— Ещё один шаг и я закричу, — я предостерегающе поднял биту.

— Ладно-ладно, не кипятись ты, — наперебой зашептали оба.

Из окошка раздался ещё один всплеск и звук льющейся горячей воды. "Вот, я вымою тебе волосы. Повернись сюда", — честно выполняла своё поручение Кришна. Сладкое благоухание шампуня снова окутало меня. Я отвернулся и встретился глазами с Мару и Пэем — они струной вытянулись в направлении ванной, жадно ловя каждый отзвук и частицу аромата.

— Эй, прекратите подслушивать и… вынюхивать! — попытался остановить я их, но оба они отвечали как один: "Ничего не могу с собой поделать", "Я это обожаю", "Запах девушки восхитителен", "Перед этим невозможно устоять" и тому подобное возбуждённое бормотание. Да, я понимаю, прекрасно это понимаю, — я отчаянно старался подавить нарастающее движение в нижней части тела, — так что заткнитесь уже.

— У меня к тебе вопрос, — послышался голос Ёиши. — Что нужно есть, чтобы была такая большая грудь?

— Что…

— Женский бюст и должен быть пышным. Но у тебя же они просто громадные.

………

Я торопливо зажал нос, чувствуя, как что-то тёплое поднимается в задней части нёба. Из ноздрей у Пэя и Мару уже текли красные струйки.

— Откуда мне знать? Я вообще не хотела себе большого размера. Думаю, у тебя как раз подходящей величины.

— У меня её почти и нет.

— Всё нормально, так и должно быть. Как говорится, раз заполняет ладонь, значит заполняет и сердце. А твоя, видишь, именно такая.

…А я думал, что у неё плоская грудь, но, видимо, ошибался. Воображение не замедлило предоставить мне картинку.

— Не знаю, я где-то читала, что лучший размер — такой, чтобы не умещалась в руках, — возразила Ёиши. — Овальной формы, белые и гладкие, как спелый персик или арбуз, который вот-вот лопнет. Я просто хотела узнать, может у тебя есть какой-то секретный метод.

Я изо всех сил пытался обуздать свою фантазию, но в то же время молил Ёиши продолжать описание. Неожиданно я заметил, что растущие в саду деревья стали странно раскачиваться. Пэй яростно тряс старый клён, цепляясь за него словно за якорь, Мару тоже отчаянно пытался держать себя в руках. Оба они были настолько красными, что казалось, сейчас взорвутся.

— Перестань! Хватит уже с этой темой, — раздался смущённый голос Кришны, и высокая дискуссия на этом завершилась. Звук льющейся горячей воды усилился, из окна клубами повалил пар, неся с собой новые волны аромата.

Некоторое время в ванной царило молчание. Наконец, его прервала Кришна: "Кстати, почему ты так прицепилась к Наги?". Верно, подумал я, восстанавливая самообладание. В самом деле, это хороший вопрос. Я действительно сказал, что покажу ей рассвет на Эбоши, но тогда это просто к слову пришлось, да и в Токио много гор такой высоты.

— Ты имеешь что-то против?

После слов Ёиши снова наступило безмолвие. Внезапно я почувствовал удар в бок. Обернувшись, я увидел, что Пэй сверлит меня взглядом, которому капающая из носа кровь только придаёт свирепости. Он яростно зашептал: "Говоришь, деловые отношения, сукин ты сын?" Я отрицательно замахал руками, показывая, что совершенно тут не при чём.

— Зачем ты вообще сюда приехала? Тебе интересен фестиваль огня?

— Интересен. Но, вероятно, по отличной от тебя причине.

— И что же это за причина?

— Я слышала, что изначально фестиваль проводился в знак признательности богам гор этой местности, процветающей благодаря лесному хозяйству. Но если это так, то возникают разного рода несоответствия.

………

— Я думала, ты об этом знаешь.

Что? О чём они говорят? Я в недоумении почесал затылок.

— Не лезь в это, Ёиши, — строго отчеканила Кришна. — В каждой деревне свои порядки. В местах, где люди живут долгое время, складываются традиции, которые чужаку не понять. На этот процесс влияет множество накапливающихся факторов. Это не то, что должен раскапывать посторонний.

— Даже если речь идёт о проклятии?

…Чего? Что за проклятие?

— Этот фестиваль возник не из благодарности или благоговения.

— Даже если и так, — перебила её Кришна, — существует множество обычаев, изменившихся за время своего существования. Сейчас это просто праздник благодарения, который проводится только для изгнания скверны. То, что было запечатано, не должно упоминаться вновь. Этот город… он связан воедино этим фестивалем огня.

Разговор полностью ушёл в сторону оккультизма и мои эротические фантазии стремительно угасали. Эти двое всегда такие. Ни разу не было, чтобы они поладили и мило щебетали друг с другом, как полагается юным девушкам.

Между тем, я уже так долго стоял застывшим в напряжённой позе, что моё тело полностью одеревенело. Я переступил с ноги на ногу, чтобы размяться, и нечаянно споткнулся. Потеряв равновесие, я опёрся на Мару, который, в свою очередь, не удержался на ногах и обрушился на Пэя.

— Ох, чёрт! — с таким возгласом мы всей компанией завалились на землю. В дополнение ко всему, бита выскользнула у меня из рук и с грохотом разнесла стоявшую в сторонке вазу с цветами.

— Кто там? — прогремел из ванной голос Кришны, и Пэй с Мару тут же пустились наутёк. Они сиганули через забор, словно летучие обезьяны, и растворились в ночной темноте. Я попытался последовать за ними, но онемение в ногах ещё не прошло, я соскользнул со стены и снова упал. На этот раз разбился другой цветочный горшок.

— Эй, Ёиши, ты куда?

Услышав голос Кришны, я невольно обернулся. В настежь распахнутом окне ванной была Ёиши. Прикрытая стеной лишь по пояс, она пристально смотрела на меня.

— Что ты здесь делаешь?

— А… Я… Ну, это…

Несмотря на слепящий свет, поглощающий все важные детали, я мог разглядеть очертания тела девушки. Её нежная белая кожа и безупречные изгибы фигуры способны были лишить сна на долгие годы.

— Ты подсматриваешь, — холодно глядя на меня, сказала она. Из моего носа закапало что-то тёплое. — Значит, могут подсматривать и за тобой.

===4===

Этой ночью я долго ворочался, не в силах прогнать из головы образ обнажённой Ёиши. Когда мне каким-то образом всё же удалось заснуть, я вновь очутился в голубом туманном мире. Оглядевшись по сторонам, я ожидаемо увидел старый японский особняк, ставший уже для меня вторым домом. Как обычно, я собирался бесцельно шататься по окрестностям, но на сей раз рядом со мной снова оказалась Ёиши, одетая в свою привычную чёрно-белую школьную форму.

— Давай найдём вход в эту комнату, пока ты не проснулся, — с энтузиазмом предложила она, сияя огнём в глубине своих тёмных глаз. Быстро взяв на себя инициативу, девушка возглавила поисковый отряд и повела нас по зданию, зачем-то открывая по пути все раздвижные двери.

— Знаешь… — обратился я к её спине, всё ещё путаясь между реальностью и сном, — я не пытался подглядывать в ванной. Наоборот, я охранял вас от всяких извращенцев.

— Мне всё равно, — ответила Ёиши, не оборачиваясь. — Почему в этом особняке есть комнаты, в которые нельзя попасть? Почему отсюда невозможно выйти? Именно это я и хочу выяснить сегодня.

…Вот так вот. У этой девушки отсутствует даже нормальное чувство смущения от того, что её видели раздетой. Её не интересует ничего, кроме паранормальных явлений. Она отправляется в путешествие с ночёвкой без сменной одежды, не принимает ванну, блюет где попало, не помогает фестивалю и пытается раскопать ворота священного храма. Из-за этой ребяческой сцены с подглядыванием я совсем позабыл, с кем имею дело. Вздохнув, я поспешил вслед за ней.

Тёмные, прохладные, изрядно потрёпанные половицы поблескивали в тусклом свете, заполняющем помещение. Мне почему-то казалось, что сейчас стоит раннее утро, как раз перед восходом солнца. Воздух вокруг был наполнен напряжением, словно иголками покалывая мою кожу. Это был первый раз, когда я оказался в своём сне ночью. Окружающий мир не был привычного оттенка 8-миллиметровой плёнки с голубым фильтром, нет, я словно очутился под толщей мутной океанской воды. В воздухе также чувствовалась какая-то липкость, и я то и дело машинально пытался стереть с себя это ощущение.

Ёиши тем временем продолжала свой поход, бескультурно распахивая все фусума по дороге. Следуя за ней, я заглядывал в открытые комнаты и неожиданно обнаружил в одной из них уснувшую дочь владельца особняка. Меня охватило чувство волнения и стыда.

— Эй, тут люди ещё спят. Невежливо так оставлять дверь нараспашку.

Внезапно Ёиши остановилась, развернулась на месте, и, глядя мне прямо в глаза, спросила: "Что ты сейчас сказал?"

— Ну, я имею в виду, что не закрывать комнату спящего человека — это…

— Где был этот человек?

— А что такое? — я сделал шаг назад, встал перед комнатой девушки и указал на неё пальцем. — Вот она спит.

Ёиши молча подошла ко мне и заглянула внутрь. Затем тихо покачала головой: "Я никого не вижу".

— В смысле? Вот же она, дочь главы семьи, прямо перед нами…

Ёиши прервала меня на полуслове: "Здесь что, кто-то живёт?"

— Да, целое семейство. Ты разве никогда их не замечала?

Не обращая внимания на мой вопрос, она потребовала рассказать, сколько всего человек проживает в доме.

— Хм, дай подумать… Я знаю про хозяина, его дочь, и двух её двоюродных братьев. Ну, и слуги ещё.

— Какой из себя глава семьи? А дочь? Похожи ли братья друг на друга? — тут же засыпала меня лавиной вопросов Ёиши, и я поведал ей всё, что только смог вспомнить. Какое-то время она молча слушала меня, подперев рукой подбородок, а потом произнесла загадочное:

— Эти два брата тут неспроста.

Двоюродные братья? Почему? Мне казалось, что они были лишь второстепенными персонажами. Главным же героем этого сна в моём понимании определённо являлась девушка.

Тут Ёиши, похоже, что-то пришло в голову, она пробормотала: "Понятно", и резко закрыла перед собой раздвижную дверь. Затем сорвалась с места и стремглав побежала куда-то.

— Эй, ты куда?

Пока я стоял в замешательстве, Ёиши носилась по особняку, задвигая обратно все фусума и ширмы, которые до этого распахивала по дороге.

— Что ты делаешь?

Ёиши не отвечала. Вскоре она снова дошла до комнаты со спящей девушкой, и кивнула мне на дверь: "Открой её".

— Что?

— В этот раз открой её своими руками.

Что она задумала? Выражение лица Ёиши подсказывало, что она будет молча стоять, пока я не сделаю, как она хочет. Пришлось мне подчиниться и подойти к раздвижной двери. На бумаге передо мной тонкими плавными мазками кисти был нарисован узор из распустившихся цветов — интересно, это такой фамильный герб?

Я положил руку на край створки, но так и не смог за неё ухватиться. Пальцы проскальзывали, проходя насквозь. Да, в самом деле, если подумать, в этом сне я никогда раньше дверей не открывал. Я попытался снова, но мне всё никак не удавалось за неё взяться, перегородка лишь слегка дёргалась от моих усилий, и в итоге я, разозлившись, просто шагнул сквозь неё. Обычное дело для сновидения, по которому я странствую бесплотным призраком.

— Не так уж это просто, — заметил я. Ёиши в ответ молча протянула руку, свободно отвела створку в сторону, затем с той же лёгкостью закрыла её обратно.

— Это очень просто.

— …Серьёзно?

Я снова прикоснулся к фусума. Хоть я и чувствовал что-то на кончиках пальцев, но моя рука всё так же проваливалась на другую сторону, и дверь оставалась для меня незыблемой. Не знаю почему, но у меня поползли мурашки. Я не могу делать то, что у Ёиши выходит так естественно, а ведь она даже не видит людей в особняке.

Может, мы с ней воспринимаем этот сон по-разному? Нет… она ведь тоже является его частью. Логично будет предположить, что Ёиши из моего подсознания просто так же странно себя ведёт, как и её реальный прототип.

— Достаточно, — коротко кивнула она. Я помотал головой:

— Подожди, у меня уже почти получилось.

— Всё в порядке. Ты просто не можешь открыть фусума.

— …Да о чём ты вообще говоришь? Такого не может быть. Я просто не настроился ещё, это из-за того что я парю тут, невесомый как пушинка, — собирался возразить я, но Ёиши опередила меня своим очередным мистическим высказыванием:

— Я уверена, что для тебя это запретно.

В тот момент, когда я услышал эти слова, откуда-то раздался скрип. Мне показалось, что он прозвучал где-то в особняке, но на самом деле он эхом звенел внутри меня. Скрежещущий звук надвигался откуда-то издалека, неотвратимо становился всё громче и громче, сопровождаемый бесчисленными отголосками, которые, в конце концов, слились воедино. Не успел я опомниться, как в голове зазвучали слова.

'''''Не входить. Эта комната принадлежит ×××. Открывать категорически запрещено.'''''

Откуда исходит этот голос? Мои колени начали безумно дрожать. Это было несравнимо с тем, что я переживал раньше. Никогда ещё меня не трясло так сильно, ни в моём проклятом доме, ни в заброшенной больнице посреди ночи.

— Эй, тебе страшно? — донеслась до меня знакомая фраза Ёиши. — Ты сейчас боишься?

Её бесконечно чёрные глаза были наполнены кромешной тьмой. Дрожь охватила всё моё тело. Я ощущал, что столкнулся с чем-то до ужаса жутким.

''Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Истории с её участием заканчиваются кошмаром.'' Сетевая городская легенда обретала яркое реальное воплощение, которое тяжким грузом обрушилось на мой разум. Весь особняк исказился, и мне показалось, что виной тому был мой крик. Ну да, поскольку это всё мои грёзы, то с истощением моего духа этот мир превращается в кошмар. Но… это ведь всего лишь сон. Почему он меня так пугает? Разве я не вернусь в обычную жизнь, как только проснусь? Хотя, надо признать, снится он мне уже очень долго, а с появлением Ёиши ещё и превратился в непрерывно длящуюся историю.

Внезапно мне пришло на ум слово "одержимый". И вспомнилась фраза женщины, которая была когда-то вместе с Кришной: "Это уже прочно в нём засело". Я с опаской посмотрел на белое лицо Ёиши. Она собирается разрушить что-то важное для меня? Едва я это осознал, как по спине пробежал холодок. Этот голубой мир изначально был просто сном. Несмотря на то, что он повторялся раз за разом, меня не пугало в него попадать. Скорее, я даже радовался этому, беспечно разгуливая по окрестностям особняка. Конечно, я ощущал присутствие потайной комнаты, но это могло быть и следствием моей истории с "домом, исполняющим желания". И только с появлением Ёиши я стал чувствовать себя таким измождённым. Да, без сомнения, это именно её слова непостижимым образом корёжат мой мир. Одно лишь её участие приводит к появлению двери в преисподнюю, а стоит ей раскрыть рот, распахивается и эта дверь. И в конечном итоге пред тобой предстаёт то, чего видеть не следует…

Но…

— Если ты действительно боишься, — произнесла Ёиши в несколько непривычной манере, — лучше остановиться сейчас.

— Почему?

— Продолжив, ты можешь узреть то, что для тебя под запретом.

………

— Одно я могу сказать тебе наверняка. Если ты хочешь, чтобы этот сон завершился, тебе нужно открыть фусума собственноручно.

Я перестал что-либо понимать. От тряски у меня в ногах, казалось, содрогался весь особняк. Нет, даже более, сам этот призрачный мир колебался и искажался. Будет ли правильным покончить с этим сном? Верно ли будет шагнуть навстречу тому, что я видеть не должен?

— Ёиши, я больше этого не вынесу, — признался я, облегчая душу. — Я не верил, что ты несёшь проклятье, или что люди умирают, связавшись с тобой. Но так я больше не могу. Да, мне страшно, — я хлопнул себя по дрожащему колену. — Я очень боюсь. Боюсь тебя.

Я знал, что такие слова обычно ранят людей. Однако, в конечном счёте, на самом деле я был трусом. Хоть мне и нравились страшные вещи, но устойчивости к ним я не имел никакой. Я осознал, что у меня и близко нет такого пытливого ума как у неё, чтобы осмыслить и постичь непостижимое. Мой дух, измученный столькими переживаниями, истончился и был на пределе возможностей. Как будто мои нервы оголились из-под кожи и каждое слово Ёиши отзывалось в них мучительной болью. Я не мог избавиться от ощущения, что если я продолжу её слушать, что-то внутри меня рассыплется без следа.

— Прости, пожалуйста, — я склонил голову в извинении, — но тебе нужно исчезнуть отсюда. Обхватив руками дрожащие колени, я жалобно умолял зловещую девушку. Несмотря на то, что она была частью моего собственного сна, я отчаянно желал более здесь с ней не встречаться.

Что-то всколыхнулось в голубом мире — и когда я медленно поднял взгляд, рядом со мной никого не было. Я обернулся и огляделся вокруг, но фигура Ёиши бесследно испарилась. С прерывистым всхлипом я сполз на пол. Не столько потому, что она, наконец, оставила меня, скорее, это был вздох облегчения от того, что я всё же могу контролировать свои сновидения.

Верно — в конце концов, это всего лишь мой сон. Со вновь обретённой уверенностью я повернулся к раздвижной двери.

"Чтобы положить конец этому сну, ты должен своими руками открыть фусума". Независимо от того, была Ёиши права или нет, это в любом случае следовало сделать. Не было причин отступать. С чего мне бояться какой-то двери? Нечего страшиться чьего-то присутствия по ту сторону. Если я не разберусь со всем здесь и сейчас, то буду терзаться этими сновидениями до конца жизни.

"Я покончу с этим сном", — медленно, слово за словом произнёс я, убеждая самого себя.

Я снова положил свои ещё дрожащие руки на створку двери. Сосредоточился на кончиках пальцев, на едва ощутимой твёрдой поверхности под ними. Глубоко вздохнул и начал постепенно увеличивать усилие. Словно отдирая старую, почти сорванную печать я всё сильнее и сильнее давил на фусума. Наконец я почувствовал лёгкое движение, и дверь, будто потеряв устойчивое равновесие, сдвинулась с места. В этот момент мне показалось, что за спиной у меня засиял ослепительный свет и раздался яростный звук чего-то ломающегося. Однако это ощущение быстро прошло, оставив после себя пустое пространство дверного проёма.

Но… Что за чертовщина? От чистой и опрятной спальни передо мной не осталось и следа. Не было ни девушки, ни футона. Это было совершенно другое помещение — мёртвая комната на грани обрушения, со спёртым воздухом, от которого закладывало нос, она выглядела так, будто ей не пользовались уже сотню лет.

— Что это, чёрт возьми, за место? — мой голос дрожал, показывая, что страх никуда не делся. — А это ещё что?..

Нечто виднелось в глубине темноты. В нише у противоположной стены что-то лежало. Мой мозг вдруг стал неимоверно тяжёлым, отказываясь осознавать, что это такое. Я вспомнил слова Ёиши — это было нечто, находящееся для меня под запретом.

Тем не менее, дверь уже открыта. Я собираюсь покончить со всем как можно скорее. Я возвращаюсь к нормальной жизни.

Собрав всё своё мужество, я двинулся вперёд. Скрип матов под моими ногами разносился по комнате, словно чей-то плач. Шаг за шагом я добрался до алькова и схватил лежащую там вещь. В тусклом свете передо мной проявилась старая кукла кокэси<ref>Кокэси — японская деревянная кукла, покрытая росписью. Состоит из цилиндрического туловища и прикреплённой к нему головы, выточенных на токарном станке. Характерной особенностью кокэси является отсутствие у куклы рук и ног.</ref>. Выглядела она так, будто её уже много лет никто не чистил. Плавные мазки кисти, которыми были нарисованы уголки её глаз, мне что-то напомнили, но не успел я понять, что, как кукла произнесла:

'''''Тебя ведь предупреждали не открывать.'''''

----

— Наги! — донеслось до меня сверху. — Наги, соберись!

Человеческий голос звучал успокаивающе. Сообразив, кому он принадлежит, я окончательно проснулся.

— С тобой всё хорошо? — Кришна в полумраке комнаты трясла меня за плечо. — Тебе, похоже, приснился кошмар. Извини, что вошла без спроса.

С этими словами она раздвинула занавески. Лунный свет просочился внутрь, озаряя фигуру Кришны в её шикарной ночной рубашке.

— Что, плохой сон? — присела она на кровать рядом со мной. Рука девушки слегка коснулась моего колена, и я в смущении поспешил отодвинуть ногу.

Так подумать, Кришна и Ёиши должны были спать в гостевой комнате внизу. Значит, она услышала меня со второго этажа. Насколько же громко я кричал?

— Не волнуйся, — сказала Кришна с улыбкой, словно прочитав мои мысли, — меня разбудила Ёиши. Она спала рядом и тоже что-то бормотала во сне.

Впервые я видел Кришну без очков. В своей розовой с клубничками пижаме она выглядела особенно мило. Лунный свет соблазнительно играл на её слегка растрёпанных волосах и моё сердце помимо воли забилось быстрее. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы это скрыть.

— Тебя что-то тревожит? — спросила меня девушка. Её взгляд был устремлён в самую глубину моих глаз, как будто она могла видеть меня насквозь.

Я кивнул и принялся пересказывать ей всё, что со мной произошло. Начал я с того, что в последнее время мне стал сниться один и тот же сон — осознанное сновидение, продолжающееся раз за разом, действие которого разыгрывалось в большом японском особняке. Рассказал о живущем в доме семействе и о комнате, в которую невозможно попасть. О появлении во сне Ёиши, после чего всё стало гораздо более жутким. Но чем больше я говорил, тем глупее я себя чувствовал. Я по себе знаю — описания чужих кошмаров не кажутся пугающими. Скорее, чем отчаяннее ты стараешься передать свои страхи, тем больше разочаровывается слушатель.

— Ну вот, как-то так… Не так уж и страшно, да?

Кришна скрестила ноги и с серьёзным лицом посмотрела на меня.

— На самом деле, это не очень хороший показатель.

Её неожиданно строгий тон заставил меня выпрямить спину.

— Сновидение — это случайная композиция разрозненных фрагментов памяти из глубин психики. А недоступная комната в твоём сне — скорее всего, то, что ты бессознательно пытаешься стереть из воспоминаний.

— Ёиши говорила нечто подобное, — вспомнил я, и добавил: — Во сне, конечно же.

— Так зачем тогда ты её открыл?

— Ну…

— Люди — животные со способностью забывать то, что не хотят помнить. Такое умение — редкий дар человечества. Это является залогом нашего здравомыслия как разумных существ. Не думаю, что шутить с этим хорошая идея.

Похоже, она косвенно обвиняла Ёиши.

— Я делаю тебе очень строгое предупреждение, — Кришна устремила на меня свой суровый взор. — Не связывайся с ней больше.

— Это же был только сон, — собрался возразить я, но она тихо продолжила:

— Послушай, Наги. Я ведь уже объясняла тебе раньше. Духи обречены безнадёжно искать предназначение своему бесцельному существованию.

— Да, но какое это имеет отношение к моему сну?

— В своих поисках смысла Ёиши и призраки почти не отличаются друг от друга.

………

— Возможно, она и ты… нет, она и все люди находятся по разные стороны границы. Быть может, она, ещё живая, уже пребывает на другом берегу реки. В то время как мы можем лишь заглядывать на ту сторону, эта девушка стоит там обеими ногами, и её голос — это отзвук иного мира. Вот почему её речи потрясают нас, живущих по эту сторону. Вот почему её слова столь гнетущи и вызывают у людей тревогу и беспокойство.

Это правда, во сне я был до жути напуган, что она может забрать меня. Мне казалось, что меня затягивает в пучину, из которой нет возврата, в запредельный кошмар, от которого я уже никогда не смогу пробудиться. В тот момент я больше всего на свете боялся Ёиши. Я был в ужасе от того, что могло скрываться за её тёмными глазами. Неужели это и был свет потустороннего мира?

— Ёиши ищет свой смысл в паранормальных явлениях. Причина, по которой она делает это, также должна быть как-то связана с другой стороной. Это не то, что можно раскапывать живым. Есть вещи, которые людям просто не следует знать.

Эти слова напомнили мне о заброшенной мрачной комнате в особняке. В том месте определённо было нечто, из-за чего я не желал оставаться там ни на минуту, ни на секунду.

Я почесал в затылке и спросил: "Так что же мне делать? Как положить конец этим видениям?" Кришна скрестила руки на груди, показывая, что это сложный вопрос.

— Оттого что ты так зацикливаешься на этом сне, вероятность его прихода неизбежно повышается. Лучше всего переключить своё внимание на что-то другое, например, на мангу или роман, пока не заснёшь естественным образом.

Кришна посмотрела на меня: "Знаешь, в том, что ты видишь этот сон снова и снова, есть и твоя вина".

— Что?

— Я ведь предупреждала, что у тебя нет никакой устойчивости к сверхъестественному. И тем не менее, в последнее время ты не слушаешь моих советов, самовольно блуждая в глубинах этого мира. Вдобавок ко всему, ты пошёл на поводу у такого безответственного ребёнка как Ёиши, вот и пожинай теперь что сам посеял.

— Это жестоко, пожалуйста, не надо быть такой бессердечной, — я мимовольно положил руку ей на плечо, и маленькая глава большого сайта подпрыгнула от неожиданности. С моментально покрасневшим от смущения лицом она тут же вскочила на ноги.

— В любом случае! Как только пройдёт фестиваль, я возьму на себя заботу о Ёиши и заберу её с собой в Токио. А ты спокойно проведёшь все летние каникулы здесь, в своей родной деревне. Твой дух и разум истощены от одинокой жизни в незнакомом городе. Ясно? Всё, спокойной ночи! — выпалила она как из пулемёта и пулей вылетела из комнаты. Кажется, она только сейчас поняла, что находится ночью в мужской спальне, одетая лишь в пижаму.

Я с шумом выдохнул воздух.

— Тут ведь вот какое дело, — я посмотрел в окно на полурастаявшую луну. — Хотя совету избегать Ёиши, конечно, в мудрости не откажешь, но… она ведь пробудет здесь как минимум до фестиваля. Хочу или нет, я всё равно буду с ней пересекаться до тех пор.

Честно говоря, меня страшила не столько сама Ёиши, сколько то, что она говорила. Её слова вызывали чувство тревоги от того, что привычные, безобидные на вид вещи открывались тебе в другом свете. Её речи приносили чувство отчаяния, напоминая, что в мире более нет места, где ты был бы в безопасности. Все её истории всегда были окрашены в эти зловещие тона.

С другой стороны, я не считал Ёиши таким уж чудовищем. Да, с ней бывает трудновато совладать, но не думаю, что она более чем просто эксцентричная особа.

Блин, я не знаю. И почему эта девчонка мне вечно спать не даёт? Рассерженный на самого себя, я поднялся и вышел из комнаты. Прошёл по тёмному коридору, миновал спальню сестры и спустился по лестнице на первый этаж. На кухне я налил себе воды и залпом выпил весь стакан. Помаявшись ещё какое-то время без дела, я уже собирался вернуться наверх, когда заметил это.

Второй этаж, добавленный примерно в то время, когда сестра пошла в среднюю школу, был обстроен в западном формате. Первый же, включая спальню моих родителей, комнату с татами и гостиную, был целиком выдержан в японском стиле. Все перегородки в нём были раздвижными — полагаю, чтобы вместить побольше людей.

"Ты не можешь открыть фусума", — вспомнились мне слова Ёиши из сна.

— Да ладно.

Слегка нервничая, я прошёл по коридору и замер у дверей гостиной. Выдохнув, протянул руку и опустил ладонь на край створки — под кончиками пальцев ощущалась сухая поверхность. Это меня обнадёжило, и я вложил в дело всю свою силу.

Раздвижная дверь с лёгкостью открылась. Передо мной раскинулся просторный зал, где на днях проходила вечеринка. На татами стоял большой стол, а в углу приютился буддийский алтарь. С него мне улыбались дедушка с бабушкой, как и во времена моего детства. Знакомая комната не поменялась с тех пор.

— Ну да, всё как и должно быть, — пробормотал я и двинулся в сторону лестницы, вновь остановившись перед родительской спальней. Я сглотнул, положил руку на створку двери и осторожно отвёл её в сторону.

— …Открывается. То был всего лишь сон. Какая всё-таки глупость… — восторжествовал было я, но тут до меня дошло.

Внутри тёмной комнаты не было футона. Как и отца с матерью, хотя стояла середина ночи. Льющийся из окна лунный свет окрашивал всё вокруг бледно-голубым, как в особняке из моих грёз. Звук биения моего сердца оглушающе громыхал в пустой комнате. "Всё это полная бессмыслица", — сбивчиво пролепетал я.

В этот момент мой взгляд, словно направляемый чем-то, устремился в заднюю часть комнаты. Поле моего зрения занял стенной шкаф и узор на его раздвижных дверях. Там был изображён знакомый уже фамильный герб.

''Не входить. Эта комната принадлежит ×××. Открывать категорически запрещено.''

Голос из сна звенел у меня в ушах, когда я, пошатываясь, вошёл в комнату. Я вспомнил, что Ёиши говорила о сновидениях, от которых невозможно проснуться. Она предрекла, что происходящее во сне начнёт проявляться и в реальном мире.

— Нет, всё наоборот, — сказал я, пытаясь убедить самого себя, — я просто подсознательно запомнил этот рисунок, вот он и появился в моём сне…

Я стоял перед узором, выглядящим, как точная копия того, что был на фусума в призрачном особняке.

— Да, разумеется, иначе и быть не может. Эту дверь я тоже в силах открыть.

Я ведь уже две отворил. Вот и с этой мне нужно просто сделать то же самое.

Но мои руки безудержно тряслись. Мои ноги отказывались сделать ещё хоть шаг. Сам того не сознавая, я покрылся холодным потом. Раздвижные двери находились всего в нескольких метрах от меня, но я не мог заставить себя к ним подойти.

— Ладно, сделаю это завтра, — малодушно отступился я. Верно, не стоит себя принуждать. Ничего страшного, если я открою это днём, когда будет светло.

Но когда я уже развернулся на выход, позади меня что-то заскрежетало. По моей спине пробежали мурашки, а ноги окаменели.

Что это за шум? Мне нужно узнать. Но я не хочу этого видеть. Я не должен на это смотреть.

Моё сердце бешено заколотилось. Однако голова медленно повернулась назад. Я не желал предстать перед тем, что издавало этот звук, но будто марионетка обернулся ему навстречу.

В конце тускло освещённой комнаты, фусума у стены было слегка приоткрыто. Сквозь щель в несколько сантиметров виднелась непроглядная чернота.

Из глубины тьмы на меня обратился взгляд.

Словно со стороны я услышал свой крик, и сознание покинуло меня.

===5===

Звук взрывающихся в вышине фейерверков гулко бился в окно. Яркий солнечный свет пробивался сквозь занавески, освещая комнату.

Когда я открыл глаза, я лежал на кровати у себя в спальне. Изнеможённый кошмарным сном, я в оцепенении уставился в потолок, ощущая себя полностью разбитым.

— Это всё настоящее?

Я уже не в состоянии был понять, что реально, а что нет. На всякий случай я ущипнул себя за щёку — почувствовалась боль. Всё ещё до конца не убеждённый, я постучал себя по голове — ощутилось так же больно и уже как-то глупо.

Я рассеянно взъерошил свои волосы и, наконец, позволил себе с облегчением выдохнуть. Приподнявшись, я отвёл в сторону занавеску и выглянул наружу. Множество родителей с детьми в традиционных хаппи<ref>Хаппи — традиционная японская куртка с укороченными широкими рукавами, которую, как правило, носят во время фестивалей. Обычный цвет хаппи — синий, а на лацканах и спине красным, чёрным или белым цветом изображены символы фестиваля или участвующей ассоциации.</ref> прогуливались вдоль дороги. Я полностью раздвинул шторы и открыл окно. Подул летний бриз, и принесённая им густая жара быстро избавила меня от остатков сна. Солнце уже сияло вовсю, издалека доносились смех и отголоски праздничной музыки, а ветер разносил звучащие откуда-то переливы флейты.

Да, это был фестиваль. День празднества огня в Фудзиэде был благословлён прекрасной солнечной погодой.

Но… знакомое с детства праздничное возбуждение было напрочь загублено тем кошмаром, что не отпускал меня последнее время. В какой момент завершился сон? Я не имел представления. Хорошо, что всё произошедшее в особняке точно было частью сновидения, по крайней мере в этом можно быть уверенным. Но был ли сном мой ночной разговор с Кришной? А что насчёт моего визита на кухню и в комнату родителей? Наконец, я вспомнил взгляд с той стороны фусума и моё тело сотрясла дрожь. Какое-то время я лежал без движения, обхватив себя руками.

— Меня ждёт что-то ужасное, так ведь, да? Боюсь, этот сон поглотит меня насовсем.

И только я начал предаваться отчаянию…

— Наги! Ты долго там дрыхнуть собираешься?! — прогремел снизу голос моей сестры, живо приведший меня в чувство. Я посмотрел на часы у кровати — условленное время сбора, десять утра, уже давно прошло.

Чёрт! Приглаживая на ходу взъерошенные со сна волосы, я выскочил из комнаты. Промчавшись по коридору, я с грохотом скатился по лестнице и очутился на первом этаже перед воинственно сверкающими очами своей старшей сестры. У меня отлегло от сердца.

Ох, сестрёнка… Мой разум, измученный кошмарами последних дней, нуждался в месте для отдыха. Я хотел, чтобы кто-то узнал о полосе жутких событий, которую я преодолевал. Можно было рассказать об этом матери, но её я не желал тревожить, а отец не воспринял бы меня всерьёз. Таким образом, оставался только один родственник, на которого я мог положиться.

— Послушай, Акира… — в порыве эмоций я раскрыл руки, чтобы обнять её, но вместо этого получил мощный удар в живот. — Ухх…

— Опаздываешь, соня. Сколько можно подушку давить?

Уф, это было больно, аж дыхание перехватило. Неслабо она меня приложила.

— Все уже двинулись на фестиваль. А тебе ведь ещё переносную святыню тащить, забыл что ли? Тогда хорош тупить, шевели ластами!

Сестра уже была одета в хантен<ref>Хантен — короткое зимнее пальто с воротником из чёрного сатина, является предметом традиционной японской одежды. Хантен очень похож на хаппи с тёплой хлопковой набивкой, что позволяет носить его зимой или ночью во время праздника. На хантене также часто изображается семейный герб или другие символы.</ref> цвета индиго. Узкая полоска ткани плотно обхватывала её лоб, а стройные ноги облегали чёрные брючки. Выглядела она настолько круто и настолько красиво, что даже будучи членом семьи, я не мог ей не восхищаться.

— Ух ты, потрясно смотришься, — выдавил я, держась за свой ноющий живот.

— Э?

Мне казалось, что я сделал ей комплимент, но почему-то сестра уставилась на меня, приподняв острые брови.

— А то я сама не в курсе. Мужики по жизни вокруг меня вьются, знаешь ли.

— Ага, прихвостни твои.

*Шлёп!* — тут же прилетело мне полотенцем, которое она держала в руках.

— Это не прихвостни, а последователи, балбес. Кучка неудачников, потерявших разум от моего очарования.

"Не слишком-то вежливо так называть людей неудачниками", — подумал я, но прохлаждаться и размышлять мне более не дали.

— Так ты что, собрался нести святыню в этой одежде? — большие глаза моей сестры загорелись осуждением.

— Нет, конечно. Где мой хантен?

— В гостиной тебя дожидается. Давай, шевелись, одна нога здесь, другая там.

Я уже заходил в комнату, когда кое-что вспомнил и обернулся.

— А где эти двое?

— Уже отчалили к горному храму. Кстати, Кришна в юкате<ref>Юката — традиционное японское летнее кимоно без подкладки.</ref> выглядит просто улётно.

Не сомневаюсь, что так оно и есть, однако проблема была не в ней.

— Что насчёт Ёиши? Она оделась подобающе празднику?

Сестра только пожала плечами: "Ей и в школьной форме нормально".

— Ясно, — вздохнул я и поспешил переодеться сам.

Натянув церемониальные штаны, я надел на ноги дзика-таби<ref>Таби — традиционные японские носки высотой до лодыжки, с раздельным большим пальцем; их носят и мужчины, и женщины с традиционной обувью с ремешками. Дзика-таби изготавливаются из более жёстких и прочных материалов и часто имеют прорезиненную подошву; выглядят они как различной высоты ботинки и скорее напоминают уличную обувь, чем носки. Как и обычные таби, дзика-таби имеют отделённый большой палец, так что могут носиться со свободной ремешковой обувью.</ref> и накинул на себя хантен. Затем повязал пояс фартука и подложил под воротник полотенце, чтобы пальто оставалось в чистоте. На этом моё облачение было завершено. Стоя в полном комплекте традиционной одежды, я наконец ощутил, что время фестиваля пришло.

Выйдя из гостиной, я поймал на себе взгляд сестры.

— Что такое?

— Ничего, просто в кои-то веки прилично выглядишь.

— Правда?

— Ага, только нос не задирай. Давай, пошли уже.

— Да, пора, — согласился я, надел свои соломенные сандалии у двери и вышел из дома. Остатки зловещего сна к тому времени уже полностью испарились.

В день праздника огня почти все заведения в Фудзиэде закрыты, вместо этого люди собираются у фестивальной платформы. Множество уличных торговцев уже околачивается там, все как на подбор в своих однотипных хаппи. Когда бьёт полдень, с горного святилища спускают переносную святыню — микоси<ref>Микоси — ритуальный паланкин в синтоизме, в котором переносят ками, обитающих в священных предметах — синтаях. Микоси представляет собой чёрный лакированный деревянный короб с крышей, стоящий на двух или более брусьях. Его форма может быть разной, например, квадратной или восьмиугольной, многие имеют богато украшенную крышу, которую венчает феникс или луковка. На традиционные японские праздники микоси проносят по улицам под сопровождение громких ритмичных возгласов. Процессия и раскачивание микоси позволяют божеству осмотреть "свою" территорию, осчастливить прихожан и поучаствовать в развлечениях.</ref>, и шествием носят по городу весь день. С наступлением ночи святыня, наполненная благодарностями и пожеланиями мирной жизни, публично сжигается перед горным храмом. Яркое пламя придаёт горе Эбоши красный оттенок, окутывая город волшебным сиянием. Так проходит фестиваль огня храма Миками.

Процессия парадом шла по главной улице под жгучим солнечным светом, льющимся с высоты. Мужчины были одеты в плащи с черными поясами, женщины — с красными; каждый раз, поднимая микоси, они хором скандировали: "Йо-сей-я". Старики, дети, мужчины и женщины махали им веерами с обочины дороги, приветствуя несущих бесценный груз. Слова благодарности со всех сторон осыпали святыню по ходу её продвижения. Таковы были традиции в моем городе, живущим лесным хозяйством на протяжении многих поколений.

Переноска для святыни была изготовлена из слегка изогнутого кипариса, растущего в самых отдалённых лесах горы Эбоши. По преданию, такой изгиб дерева сотворён проходящими мимо богами гор и является хорошим предзнаменованием. Я занял позицию второго носильщика и, вместе с Ранбаши, Мару и прочей городской молодёжью взвалил на плечи микоси. Вес шеста вгрызался мне в плечо, но я стойко нёс свою ношу, напевая в унисон со жрецами храма Миками. С обочины нас поддерживало множество голосов прохожих. Ритмы песнопений сплетались с музыкой фестиваля, делая праздник горного храма воистину фееричным.
[[Image:Phenomeno_vol1-3_case_03.jpg|thumbnail]]
Услышав громозвучный приветственный возглас, я заметил в толпе сестру, машущую мне большим традиционным веером. Рядом стояла Кришна, в тон хантену моей сестры одетая в тёмно-синюю юкату, которая великолепно на ней смотрелась. Вокруг неё увивался Пэй — чересчур, на мой взгляд, близко. Он нагло ухмылялся, не сводя глаз с девушки, и в мою сторону даже не посмотрел. В нескольких шагах дальше был мой отец, уже, как водится, с красным от алкоголя лицом. Когда мы прошествовали мимо, он на мгновение взглянул на меня, но тут же отвернулся, чтобы кто-то из соседей рядом налил ему выпить. Подле него была моя мать, наши глаза встретились, и она улыбнулась мне. И наконец — Ёиши. Обособленная, в своей лёгкой белой блузке с чёрным галстуком, она внимательно смотрела на меня. Среди всей этой праздничной церемонии она одна хранила могильно-зловещее выражение лица. Я повысил голос, чтобы заглушить мрачное ощущение. "Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я", — запел я, отгоняя сон, от которого не проснуться, и тесно прильнул к святыне, смывая в праведности всё, что преследовало меня.

Деревья, используемые в строительстве микоси, считаются даром горного бога. Долгие годы они закаляются в суровых природных условиях, прежде чем достигнут зрелости, затем их вырубают и перерабатывают в пиломатериалы. Умения и мудрость мастеров находят в них своё воплощение, создавая щит, оберегающий нас от дождя и ветра. Мы следуем этой традиции со времён наших праотцов, и будем продолжать так и впредь. Мы благодарим горы, что возвышаются над горизонтом, воздаём почести нашим предкам и возносим мольбы о добром здравии в будущем. Спасибо за то, что нам дарована жизнь.

Я передал микоси в руки следующего носильщика и пригубил поднесённое мне освящённое саке.

— Да, неплохой фестиваль, — подошла ко мне Кришна.

— Рад, что тебе нравится.

— Эту святыню ведь потом сожгут, да? Жалко, — пробормотала она, обмахивая меня своим веером.

— Да, мне тоже. Мы много работали над ней последние полгода вместе с городской молодёжью и служителями храма, — кивнул я, вытирая полотенцем капающий с шеи пот.

Было уже пять часов вечера, и заходящее солнце окрашивало горы красным. Переносная святыня завершала свой третий и последний круг по городу. Скоро она достигнет входа в горный храм, где и будет принесена в дар богу, сожжённая на гигантском костре.

— В это время во всём городе гасят свет и остаётся только сияние пламени как кульминация праздника. Выглядит это так волшебно, что многие пары сходятся вместе именно во время фестиваля.

— Понимаю. Это буквально огонь любви.

Я любовался Кришной в лучах вечернего солнца, и мне вдруг стало любопытно.

— Скажи, а у тебя есть парень?

— …Что?

— Ну, в смысле, бойфренд?

Алая краска на лице Кришны затмила собой даже цвета заката.

— Не говори глупостей! Разумеется, никого такого у меня нет!

— Ещё не выбрала себе по душе? Тебе ведь двадцать лет, уже один-два должны были быть.

— Нет, и не было никогда. У меня нет на это времени. В мире есть ещё столько всего, что мне нужно узнать и так много книг, которые я хочу прочитать. Слышал выражение "бремя любви — это тяжкая ноша"?

— Ну, тогда есть поговорка: "На горе любви и Конфуций спотыкается" — блеснул я познаниями в литературе, которые обрёл недавно, готовясь к экзамену.

— На это я скажу, что "любовь есть тьма". А я занимаюсь тьмой иного рода.

— Довольно этих отношений на расстоянии! — прервал Пэй нашу игру словами. — Кришна, потанцуешь со мной на фестивале?

— Там что, будут танцы?

Я рассмеялся и кивнул взволнованной девушке.

— Это как традиционные пляски на Обон. Нужно просто подстроиться под ритм.

— С этим проблема, у меня совершенно нет музыкального слуха. Даже в караоке ничего не выходит.

Я подумал, что караоке и традиционные танцы сильно-таки отличаются, но было так забавно наблюдать панику Кришны, что я не стал её разубеждать.

— Всё это неважно… Мисс Куримото, я влюблён в вас с первого взгляда. Пожалуйста, не откажите мне в свидании! — галантно склонился перед девушкой Пэй, не обращая внимания, что я закатил глаза.

— Не смешите меня, — вклинился в разговор подоспевший Мару. — Я повсюду искал вас, и, похоже, появился как раз вовремя. Мисс Куримото, этот парень — известный на всю Фудзиэду донжуан и ловелас. Если же вы заинтересованы в отношениях с достойным мужчиной, я к вашим услугам.

— Мару, не лезь. Это нечестно с твоей стороны, я ещё не получил ответа.

— Поговори мне ещё о чести. Сам-то, подлец, со всех ног рванул, чтобы фору получить.

Если бы Мару или Пэй в одиночку пытались подкатить к Кришне, я, пожалуй, встал бы на её защиту. Но вдвоём одновременно они сами друг друга нейтрализовывали. Похоже, ситуация здесь была под контролем.

Кстати, а где Ёиши? Я огляделся и заметил маячащую вдали высокую фигуру Ранбаши.

— Эй, ты Ёиши не видел?

Ранбаши медленно покачал головой и рассеянно что-то пробормотал.

— Что? Я тебя не слышу.

— Я был отвергнут…

— А?

— Я только сказал ей "добрый вечер" и попытался заговорить… А она меня проигнорировала и просто ушла в сторону храма.

Его рослая фигура так комично сгорбилась в унынии, что я с трудом сдерживал смех.

— Должно быть, она тебя не услышала, вот и всё.

— Нет, она на меня на посмотрела, значит, точно заметила. Эх, знал я, что старшеклассницы в Токио неприступны… — печально заключил Ранбаши и глубоко вздохнул.

Я оставил его наедине со своим горем и поспешил на поиски Ёиши к горному храму. Толпа людей здесь была гораздо плотнее чем днём, и ко времени, когда я достиг арки ворот, я вынужден был перейти на шаг. Вдоль пути к святилищу были развешаны фонари, похожие на жёлтые персики. По обе стороны от дороги выстроились киоски с едой, привлекая к себе людей в традиционных одеждах. Лавируя сквозь них, я искал взглядом девушку в школьной форме. Но даже когда я, наконец, добрался до храма, Ёиши нигде не было видно. Оставался только путь к главному святилищу.

В этот момент позади меня раздались ликующие возгласы. Судя по всему, прибыла переносная святыня. Послышались ритуальные песнопения, и шумный людской поток увлёк меня с собой. Повсюду вокруг вышагивали люди, желающие присутствовать на церемонии, в том числе и из соседних городов. Это было самое большое столпотворение, что я когда-либо видел. Повторяющееся речитативом "йо-сей-я" заполняло слух, множества разноцветных костюмов перекрывали друг друга, заслоняя взор. Но всё же, мне показалось, что я увидел в толпе знакомое лицо. Сначала я не понял, кто это был. Старый школьный товарищ? Или кто-то из ещё более давних времён? Очертания дрожали и переплетались, и, наконец, вновь слились в человеческую фигуру. При взгляде на эти аккуратно уложенные волосы у меня заколотилось сердце.

— Этого не может быть, — выдохнул я и бросился вперёд, оттолкнув стоящего передо мной прихожанина. "Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я", — раздавалось со всех сторон. Окружённый звоном голосов, я изо всех сил преследовал ускользающее видение. Восседающий на вершине микоси феникс сиял красками, кружась над головами толпы. Разлетающиеся фейерверки окрашивали небо в мириады различных цветов. В свете падающих искр передо мной предстала моя цель — девушка в белой юкате с золотым узором. Её длинные волосы были тщательно собраны, а губы мягко сведены вместе. Девушку сопровождало двое мужчин, они попеременно обращались к ней, пытаясь завладеть вниманием своей дамы сердца. Судя по её ответам, оба они были ей небезразличны.

Откуда здесь дочь из порождённого моим воображением особняка? Я отчаянно гнался за ними, но троица, хотя на вид и не спешила, всё же постепенно отдалялась от меня. Почему они тут? Эти люди не должны существовать в нашей реальности. Или, может, я их уже видел где-то, и они поэтому появились в моём сне? Я заметил кое-что ещё — позади девушки с кузенами шествовал глава семьи с мрачным выражением на лице, а за ним виднелась знакомая фигура с длинными чёрными волосами.

— Ёиши? Почему ты с ними?..

Однако мистическая компания оставалась отстранённой, никак на меня не реагируя. Они продолжали скользить сквозь толпу, словно были иллюзиями, пришедшими из другого мира. Их силуэты становились всё меньше. "Стойте! Подождите!" — безнадёжно вскричал я.

— Эй, Наги, — кто-то схватил меня за плечо. Я обернулся и увидел, что мой отец улыбается мне. — Ты славно потрудился, таская ту святыню. Это нужно отметить.

— Пусти меня, папа! — попытался вырваться я, но отец был пьян и, как обычно, не контролировал свою силу. Чёрт, в такой ситуации лучшее, что я могу — сплавить его в компанию кого-то столь же нетрезвого. Я огляделся в поисках знакомых, но обнаружил только свою сестру. Лицо её было ещё более красным, чем у отца.

— О, вот и ты! — воскликнула она и, подойдя, мигом обхватила меня рукой за шею. Несмотря на всё, выглядела моя сестра великолепно. Её грудь плотно прижалась к моей правой щеке.

— Тут так весело! Обожаю фестивали.

— Эй, хватит уже. Отпусти.

— Брось, Наги. Разве ты со мной не согласен?

— Согласен-согласен, но мне тут нужно кое-кого догнать…

— Всё хорошо, — сказала она, крепко прижимая меня к себе. — Просто останься тут.

— Что?

— Оставайся здесь насовсем. Не нужно возвращаться в Токио. Так будет лучше для тебя.

— А как же университет?

— Университет? Я говорила, что я против этого. Здесь у тебя есть всё: природа, люди, которые о тебе заботятся, боги гор, что оберегают нас. Возьми в жёны Куримото и живите с ней тут до скончания лет. Из этой девушки выйдет замечательная супруга — она легко родит детей и у неё прекрасный характер. Могу тебя в этом заверить.

"Насчёт характера я не спорю, но не слишком ли мы забегаем вперёд?" — собирался сказать я, однако голос моей сестры внезапно сменился на низкий рык, доносящийся словно из-под земли.

''— Но та другая девушка не должна здесь находиться.''

Этот ужасающий, похожий на мужской рёв заставил меня замереть на месте. ''Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я.'' Звуки празднования, эхом отдававшиеся в моих ушах, неуловимо пульсировали, будто доносясь из другой реальности. Краски мира у меня перед глазами быстро теряли свой цвет.

— Серьёзно, Акира, отпусти меня! — я пытался кричать, но у меня не получалось издать ни звука. Я не мог дышать. Воздух вокруг меня улетучился. Я чувствовал, что погружаюсь на дно океана, и мой запас кислорода давно истощился. Этот непреодолимый ужас давно поселился внутри меня — в детстве я слишком много раз переживал это ощущение отчаяния.

''Йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я.'' Фестиваль подходил к своей наивысшей точке. Толпы людей теснились на дороге к горному святилищу.

''Сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я. Йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я…''

Словно буддийская молитва, со всех сторон звучали песнопения, эхом разносящиеся по округе.

— Х-хватит! — я рванулся изо всех сил, высвободился из рук сестры и тут же бросился прочь. Не в состоянии нормально вдохнуть, я держался за горло. Должно быть, из-за стресса приступы астмы вновь вернулись ко мне. Мир вокруг стремительно темнел, однако я упрямо продолжал бежать, то и дело наталкиваясь на людей по дороге. На глаза наворачивались слёзы, я заходился в сильном кашле, но воздух никак не достигал моих лёгких.

— Мама, — прокричал я беззвучным голосом, — мама, помоги мне!

Да, верно. Когда она касалась рукой моей спины, мне становилось легче. Именно так я всегда преодолевал эти приступы.

Где же она? Цвета вокруг помутнели, и только сияние костра указывало мне путь. Чёрный, красный, белый, жёлтый. В завешенном туманом мире для меня мерцал только этот свет.

Даже бегом дорога от храма до моего дома займёт не меньше пятнадцати минут. И нет гарантий, что мама будет там, особенно посреди праздника. Более того, как я доберусь дотуда, когда едва что-либо вижу?

— Нагито…

Мне показалось, что я услышал голос матери, и я крикнул в ответ: "Мама!". Однако мой голос утонул в шуме фестиваля.

''Йо-сей-я.'' Нагито… ''Йо-сей-я, сей-сей-я.'' Наги… ''Йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я.'' …то… ''Сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я.''

— Мама, мама, мама! — пытался я на бегу пробиться через непрекращающийся хор голосов. Из последних сил я продолжал двигаться свозь толпу. Черт возьми, уйдите с пути. Прочь с моей дороги! Я больше не мог удерживать дыхание. Я… я умру?..

Мои ноги подкосились, я потерял равновесие и начал падать в людской поток — и непостижимым образом провалился в разверзшуюся предо мной пропасть. Меня окружила мягкая тёмная пустота. Не было даже почвы под ногами, сама земля растворилась в небытие. Бесконечная тьма поглотила меня целиком.

----

До меня донёсся тихий звук открывшейся раздвижной двери. Кто-то подошёл и прижал меня к себе, обняв за голову. Я улёгся на мягких коленях и почувствовал, как тёплая рука коснулась моей спины, поглаживая и массируя её. Вскоре я снова был способен дышать. Понемногу, раз за разом, вдох за вдохом. Чем дольше я повторял это, тем спокойнее становился мой разум.

Я медленно поднял голову. Мать смотрела на меня с мягким прищуром в уголках глаз. Я обнаружил, что нахожусь в до боли знакомой родительской комнате, устроившись на маминых коленях как на подушке. Каким-то образом мне удалось вернуться домой.

— Твой кашель прошёл? — ласково спросила меня мама.

Я почувствовал, что вот-вот разрыдаюсь, — довольно жалко для восемнадцатилетнего парня.

— Мама, я…

— Да?

Я с детства любил странные и загадочные истории. Меня всегда привлекали пугающие и наводящие страх вещи. А ещё я частенько посещал оккультные сайты. Мне нравился этот необыкновенный, захватывающий мир, но я рассчитывал лишь любоваться им со стороны. Однако в какой-то момент я пересёк черту. "Если засматриваться на ту сторону, оттуда также смогут увидеть тебя", — я думал, что понимаю это, но уже скоро мои ноги ступили в бездну иного мира. Граница, отделяющая живых от мёртвых, была перейдена.

— Знаешь, мам, — сказал я, наконец-то подобрав слова, — я всегда был сумасбродным. В моём… в моём первом доме в Токио оказалось, что я не могу контролировать собственное тело. Как выяснилось позже, я был одержим — чем-то или кем-то. Более того, ещё я побывал в заброшенной больнице, куда мне сказано было не ходить. Там я пережил гораздо более жуткие вещи. Даже если бы я рассказал тебе, ты бы не поверила тем ужасам, через которые я прошёл. Но, благодаря помощи многих людей, я до сих пор жив и смог благополучно вернуться к нормальной жизни. И тем не менее, меня отчего-то всё равно продолжает тянуть к этому. К вещам, лежащим за гранью тьмы. К чему-то за пределами черноты. Даже в том кошмарном сне, который мне так долго снится, меня привлекает нечто, находящееся по ту сторону фусума. Я не могу удержаться, хотя мой внутренний голос и говорит мне остановиться, я хочу погрузиться полностью, отдаться этому целиком. Когда мне говорят не ходить, я иду. Не знаю, почему я такой.

Во время этой речи мои колени дрожали, а слова застревали в горле. Мама не торопила меня, продолжая молча сидеть и слушать. Время от времени мне вновь становилось трудно дышать, но я изо всех сил старался говорить, чувствуя, что не смогу избавиться от этой боли, если не выпущу её наружу. Я излил матери все сомнения и тревоги, что терзали меня уже долгое время.

— Как бы я ни старался, в итоге я всё равно следую желанию своего сердца заглянуть на ту сторону. Разве это не означает… что меня уже поглотила тьма? То есть, я уже обречён, так ведь?

Я высказал свои тёмные мрачные мысли, которые уже давно не давали мне покоя. Я знал, что это признание подорвёт саму суть моей личности, но чувствовал, что не смогу двигаться дальше, если продолжу пребывать в бездействии. Если я не признаю, что меня страшат эти домыслы, то так и буду топтаться на месте. Подобно Ёиши, я выложил всё без оглядки.

После долгого рассказа я ощущал такую слабость во всём теле, что всё остальное не имело более значения. Темнота вокруг казалась настолько успокаивающей, что мне хотелось погрузиться в неё навсегда, чувствуя лишь мягкое поглаживание маминой руки по спине.

— Похоже, пришло время, — прошептала мама. — Я знала, что однажды наступит день, когда ты пойдёшь своим собственным путём.

Не в силах понять смысл её слов, я робко приподнялся. И осознал, что рядом со мной всё это время сидела Мицуруги Ёиши. Она неотрывно смотрела на меня с отблеском печали в своих бездонных тёмных глазах.

— Что? Почему… ты?..

Смущение от того, что меня видели со слезами на глазах хнычущим перед матерью, быстро переросло в гнев. Это моё убежище. Единственное место, где я могу быть самим собой и восстановить утраченные силы. Я уже собирался сказать Ёиши, чтобы она немедленно встала и ушла, как вдруг мать произнесла:

— Эта юная леди — неплохая девушка, — её тихий шёпот эхом разлетелся в полумраке комнаты. — Я уверена, что она поможет избавиться от твоей тьмы.

— Что?

— Слушай внимательно, что она говорит, и сам решай, куда двигаться дальше.

Ёиши продолжала просто молча сидеть, и я возразил:

— Она? Нет, мама, ты её не знаешь — эта девушка настоящий магнит для всякой чертовщины. Её интересуют только жуткие истории, она не принимает ванну, не может оценивать настроение окружающих, её постоянно тошнит…

— Нет, Нагито, — покачала головой мать и снова прошептала: — Нет… Только тот, кто познал тьму, знает ценность света.

С этими прощальными словами она растворилась в воздухе и исчезла прямо у меня на глазах.

После этого остались лишь тишина и темнота. Дом безмолвно заливал безжизненный свет луны. Местами ещё ощущались следы маминого присутствия, но в родительской комнате сейчас были только мы с Ёиши.

— Я… — мой охрипший голос прокатился по расстеленным матам татами. — Ты здесь откуда? Как давно ты тут сидишь и куда пропала моя мама?

Что вообще происходит с этим фестивалем. С моим отцом, с моей сестрой. С Кришной, Мару, Пэем, Ранбаши и остальными. Я уже ничего не понимал. Я не способен был здраво оценивать ситуацию. Я не представлял, где сейчас нахожусь. Я даже не знал, что есть сон, а что реальность. Вся информация перемешалась в кашу в моей голове.

— Нет… — я вытащил из уголка своего сознания неприятную разгадку. Если и было всему простое объяснение, то вот оно.

Я сходил с ума. Постепенно, всё это время, с самого начала. Другого обоснования для всех произошедших событий быть не могло.

— Овеществление в реальности мыслей умершего человека — и есть проклятие, — произнесла Ёиши, обрамлённая ореолом лунного света. — Другими словами, это явление, вынуждающее мыслить и действовать строго определённым образом. Таким образом, ты насмерть связан проклятьем, и притом весьма тяжким.

— Я?..

— И, поскольку в этом нет никакого злого умысла, я не знаю, что здесь делать.

Злой умысел? Проклятье? Бред какой-то. Она снова пытается запутать меня. Как и всегда, речи Ёиши потрясают до глубины души. Стоит её услышать и эти слова уже не дадут тебе покоя. Меня снова начинало затягивать в глубину. Однако в моих ушах всё ещё отчётливо звучали слова матери: "Слушай внимательно, что она говорит, и сам решай, куда двигаться дальше".

— Как же мне быть? — спросил я дрожащим голосом. — Ёиши, я… Что я могу сделать?

— Просто открой это, — Ёиши указала на фусума с изображением фамильного герба. — Откроешь своими руками, и всё будет кончено.

В этот момент со стороны входной двери послышался грохот, и раздался голос: "Наги!". Я обернулся и увидел свою сестру, одетую в традиционный хантен. Позади неё стояли запыхавшаяся Кришна, мой отец и Мару. Следом к ним подбежали Пэй и Ранбаши.

— Вы все здесь…

Я приподнялся на ноги, и тут Акира заорала на меня:

— Вот же идиот, ты куда свалил посреди фестиваля?!

— Я не…

— Я же говорила тебе не связываться с Ёиши, — подхватила Кришна. На ней по-прежнему была надета юката, а щёки девушки надулись и порозовели.

Все они заговорили наперебой. По словам отца, я был одержим злым горным богом. Сестра заявила, что этот фестиваль призван был спасти мою душу. Мару утверждал, что если кого и брать в жёны, так это Кришну. Ранбаши любовался Ёиши, громко восхищаясь её красотой. "А вот и переносная святыня пожаловала", — рассмеялся Пэй. ''Сей-сей-я, йо-сей-я'' — зазвучала в отдалении музыка фестиваля, становясь отчётливей с каждой секундой. Я ощутил, как святыня приближается к моему дому.

Оглушённый накладывающимися друг на друга пластами звука, я тупо уставился на компанию пустым взглядом.

— Не волнуйся, — тихо прошептала Ёиши, — они никогда не проникнут в эту комнату.

Услышав это, я обратил внимание, что никто из пришедших не перешагнул за порог — ни моя сестра, ни Кришна, ни остальные. После слов Ёиши все они словно взбесились и окончательно разорались, крича что-то непонятное. Но вопли их были лишь гулким шумом, не достигающим моих ушей. В этом странном, тусклом и туманном мире почувствовался вдруг аромат, защекотавший мне нос. Я взглянул и увидел пляшущие оранжевые огни, которые отбрасывали дрожащие тени на бумажные перегородки.

Я уже собирался закричать: "Эй, тут дом горит!", когда сквозь дверной проём увидел это. Позади Ранбаши на земле что-то лежало — белая юката, окрасившаяся посередине в красно-чёрные цвета. Девушка из особняка покоилась без движения, живот её был распорот и внутренности вывалились на пол. Тела двоюродных братьев валялись рядом, как будто сражаясь за разбросанные кишки. Их темно-синие юкаты также были насквозь пропитаны кровью — похоже, эти двое проткнули друг друга клинками и свалились замертво плечом к плечу. Чуть поодаль от них лежал мёртвым владелец особняка, его шея была согнута под неестественным углом. Все бездыханные тела появились в моём горящем доме одновременно со звуками фестиваля.

— Всё в порядке, — произнесла Кришна, — это недоразумение. Они оказались замешаны в этом, оттого и погибли. Но в следующий раз, когда ты вернёшься в особняк, тебя будет ждать изначальный, подлинный финал.

Даже о таких невероятных вещах она говорила в своём обычном размеренном тоне.

— Распад уже начался, — сказала Ёиши. — Это становится всё более неустойчивым.

В ошеломлении я повернулся к ней. Девушка сидела прямо и бормотала про себя.

— На настоящем фестивале ворота были бы направлены к юго-востоку, чтобы приветствовать прибывших.

— О чём ты говоришь?

— Сосуд с огнём для фестиваля не должен двигаться. Но в ту ночь в храме Миками он перемещался, потому что я сказала, что он движется.

— Что ты имеешь в виду?

— Мельчайшие детали сновидения происходят из пределов памяти спящего. Если в сон вовлечены другие люди извне, он изменяется. Если потянешь — приблизится к тебе. Стоит толкнуть — отступит. А когда встряхнёшь — сдвинется с места.

— То есть, что? Что ты хочешь этим сказать?

— Я просто немного подтолкнула тебя там, где ты не был уверен. Потому-то огонь и переместился.

— Так это… что это означает?..

Слова застряли у меня в горле. Я уже понял. Я знал, что собирается сказать Ёиши. Однако, я слишком боялся признать правду, которая бы разрушила всё.

— Я не знаю, как именно называется проклятие, наложенное на тебя, — прошептала Ёиши с ноткой печали в голосе. — Но… то, что скрывается за фусума, определённо не назовёшь твоей матерью.

Что-то потекло по моей щеке. Машинально вытершись рукой, я обнаружил, что это были слёзы. Сам того не сознавая, я встал и, пошатываясь, направился в сторону Ёиши. За моей спиной отец и остальные кричали мне остановиться. Тем не менее, я медленно продвигался к фусума в глубине комнаты. Ступая по потрёпанным матам татами, я подошёл и встал перед раздвижной дверью с фамильным гербом, виднеющимся в полутьме. Протянул руку, провёл по двери пальцами и, одним резким движением, распахнул её.

— Это же просто бред…

По ту сторону фусума находилась фигурка кокэси, которую я видел во сне. Старая кукла с мягким прищуром в уголках глаз была облачена в какой-то тряпичный наряд.

Волоча дрожащие ноги, я приблизился к статуэтке и приподнял в руках ткань её одежды.

— Нет, этого не может быть… — голос мой звучал так, словно он был чужим. Как будто уголок мира был слегка приоторван, и я слышал его оттуда.

Это был красный кардиган, который я подарил своей маме.

— Всё это время ты стоял перед этой дверью, разговаривая сам с собой, — прошептала Ёиши, как-то оказавшаяся рядом со мной. — Считая при этом, что говоришь со своей матерью. Такова истинная природа наложенного на тебя проклятия.

Я услышал скрипящий звук, разносящийся по всему зданию. Казалось, будто весь мир сдавливается какой-то внешней силой.

— Наги! Это всё враньё, не ведись на это!

Я обернулся и увидел за порогом комнаты сестру, протягивающую мне руку. Стоящий рядом отец лишь молча улыбался, в уголках его глаз были морщинки. Мару призывно махал мне рукой, Пэй с Ранбаши заливались счастливым смехом. Посередине стояла миниатюрная на общем фоне Кришна, она тянулась ко мне, восклицая: "Не дай ей забрать тебя!".

Для меня это была родина. Передо мной предстала густая зелень Фудзиэды, с ярко сияющим в небе солнцем и ласковым ветерком, обдувающим и приносящим прохладу. Это был мой родной, ничуть не изменившийся город, место, где я мог жить спокойно и безмятежно. Свет струился в воздухе вокруг моих родных и близких. В противоположность этому, позади меня разлилась чернота, в которой была лишь девушка цвета тьмы.

— Тебе предстоит выбрать, — сказала Ёиши, взяв меня за руку. — Уютный привычный мирок… или же мир, наполненный болью.

— Да ты шутишь, что ли? Что это за выбор такой? — воскликнул я, стряхивая руку девушки. Но больше не смог выдавить из себя ни слова. Разве не очевидно, что лучше жить в удобстве и комфорте? Довольно с меня этого жуткого мира. У меня больше нет сил сопротивляться ему. Незаметно для себя, я вновь погрузился в мечты. Когда я вернусь на ту сторону, возобновится моя нормальная домашняя жизнь. Да и фестиваль, кажется, ещё не закончился. Я просто был настолько измотан всем тем, через что мне пришлось пройти, что мне привиделось всё это.

Но когда я уже шагнул навстречу яркому миру, мои глаза встретились с глазами моей матери, которая скромно стояла позади толпы. Лицо её было расслабленным, на щеках появился мягкий румянец, а на губах — ободряющая улыбка. В то время, когда все остальные отчаянно тянулись ко мне, такое поведение выбивалось из общего ряда. Увидев это, я приостановился на полпути.

— Скорее сюда, Наги! — снова устремила ко мне руки Кришна.

— Наги, балбес, лучше бы тебе ускориться! — закричала вместе с ней моя сестра.

— Твоя мать здесь, так чего ты ждёшь? — отец раскраснелся от негодования.

— Токио тебе не по силам, — издевательски рассмеялся надо мной Мару. — Забирай оттуда Куримото и возвращайся к нам.

Пэй просто махал мне руками, а Ранбаши лишь зачарованно взирал на Ёиши.

— Пожалуйста… — охрипшим голосом сказал я, добрёв до края комнаты, — …помогите мне.

Стоило только произнести эти слова, как меня тут же заключили в объятия. Не знаю, была ли это моя сестра, отец или мать, но я оказался окутан мирной и безмятежной теплотой родного дома. Я был любим. Я был счастлив. Это было место, где я мог жить в ладу и согласии.

"Правильный выбор, Наги". "Это лучшее для тебя место". "Не стоило уезжать в Токио". "Давай, пошли на фестиваль". "Точно, там вот-вот самое главное начнётся". "Оттянемся все вместе". "Вернёмся в старые добрые времена". "Возвращайся, Нагито". "Нагито". "Нагито". "Наги".

Множество голосов хором звучали в моих ушах. Все они приветствовали меня. Здесь я мог жить спокойно и с уверенностью в завтрашнем дне. Как бы я ни пал, тут всегда будет кто-то, кто поможет мне подняться. Эти люди будут радоваться вместе со мной, когда я счастлив, и грустить, когда я печален. Я был частью этого, я был одним из них.

— Иди к нам, — звучало со всех сторон. Я ответил, пробиваясь сквозь шум перекрывающих друг друга голосов:

— Да, я иду. Я иду к вам. Но, как же Ёиши?..

— Она не дозволяется.

Я поднял голову, удивлённый столь резким ответом.

— Почему?

— Потому что она погубит это место. Потому что она уничтожит наш тихий мир.

— Но зачем ей это делать?

— ×××××…

— …Что?

— ×××××…

— Не можете ответить?

Я шмыгнул носом и вытер рукой заплаканное лицо. "Тогда я сам это скажу".

Шуршание и шелест движений окружили меня.

— Всё потому… потому, что она не лжёт. Для этой девушки не существует запретов и табу. Что бог, что дьявол — для неё всё едино. Она не считается с настроениями людей и без колебаний обнажает любую неудобную правду.

При этих словах жуткий скрежет снаружи взревел как ураган, ударив по моим барабанным перепонкам. Я уже не мог различить ничьих голосов, всё сливалось воедино со звуками фестиваля.

''Сей-я, сей-я, йо-сей-я. Сей-сей-я, йо-сей-я.''

Невольно напевая в такт, я вдруг вспомнил. Праздник огня — это способ очищения. Он предназначен для того, чтобы вернуть всё в исходное состояние.

— Нагито… — я даже не понял, чей это был голос, но он оказался настолько назойливым, что сумел пробиться к моим ушам сквозь окружающий шум. — Не позволяй кошмару поглотить тебя. Скорее, возвращайся на фестиваль огня.

Эти слова заставили меня отстраниться.

— Всё ведь как раз наоборот, не так ли? — роняя слёзы, ответил я. — Вы… и есть этот кошмар.

===6===

Множество нитей света вихрились вокруг меня. Они образовывали белые спирали, рассеивались и объединялись, складываясь в круги мироздания. Наконец, лучи медленно перестали двигаться, и я сообразил, что то был лишь узор новых обоев на белоснежном потолке. Я находился в Мусасино, в своей съёмной квартире с арендной платой в пятьдесят тысяч иен.

Размытый мир постепенно восстанавливал свои очертания, и первым, что уловило моё зрение, была Кришна.

— Наги, ты проснулся? — её долгий вздох облегчения дал понять, что я выбрался из глубин бездонной пропасти. — Ты спал все последних три дня.

При этих словах я заметил, что рядом с Кришной кто-то стоит.

— Вот же дурак… — всхлипывающий голос принадлежал моей сестре Акире. — Меня сюда вызвала Куримото. Из-за тебя мой драгоценный отпуск накрылся медным тазом! — произнесла она со слезами на глазах.

Позади Кришны с моей сестрой была Карасу. Рядом с ней стоял уже знакомый мне монах и какой-то странный человек в кимоно. Моё ещё затуманенное сознание посетила мысль, что эта небольшая квартирка слишком уж переполнена от такого столпотворения.

— Всё благодаря ей. Скажи спасибо, — Кришна указала на Ёиши. Та лежала по соседству со мной, с закрытыми глазами, не подавая видимых признаков жизни. Её бледная белая кожа была совершенно бескровна. Выглядела девушка так, будто действительно умерла. — Это она сказала нам, что ты не проснёшься.

По её словам, около полуночи Ёиши пришла в мою квартиру и без разрешения вошла внутрь, почувствовав, что со мной что-то не так. Она тут же связалась с Кришной, заявив, что ей кое-что пришло в голову, а потом уснула прямо рядом со мной.

— Если бы она со своей ментальной силой не вторглась в твой сон, ты, вероятно, так и продолжал бы спать.

Благодаря объяснениям Кришны я, наконец, начал немного понимать сложившуюся ситуацию. Я спал и видел сон внутри сна. Изо всех сил я старался пробудиться от кошмара, и, пытаясь покончить со сновидением, был почти поглощён им.

Тем не менее, я ещё не был полностью уверен. "Это всё… Это всё сейчас в самом деле реальность?".

Миниатюрная администраторша сайта серьёзно покачала головой.

— Не могу тебе этого гарантировать. Сны — это страшная штука. Будучи тесно связанными с окружающей действительностью, они прочно вплетаются в человеческий разум. Другими словами, когда ты проваливаешься глубоко в мир бессознательного, в принципе невозможно определить, реальность это или сон. Вот почему осознанные сновидения так редки.

Мой рассудок по-прежнему работал медленно и неохотно, словно погружённый в вязкий белый туман. Я сосредоточил взгляд на сестре.

— Акира.

— Да?

— Наша мама, она…

— А что с ней?

— Я… убил её.

С этими словами разрозненные фрагменты моих снов наконец сложились в единое целое.

— Неправда.

— Но…

— Это не так. Совсем не так, Наги, — возразила сестра, ухватив меня, ещё лежащего в постели, за воротник. — Но ты всегда был в этом уверен, и всё время винил себя за это. Вот и довёл себя до такого состояния.

Она рассказала мне всё. Когда мне было восемь лет, я заболел, и моим диагнозом была не просто детская астма, а дефицит антитрипсина — патология, при которой требуется пересадка здорового лёгкого. У моей матери была та же группа крови, что и у меня, поэтому она вызвалась стать донором для трансплантации, отдав мне часть своего лёгкого. К несчастью, имея от природы слабые сердечные сосуды, она не перенесла операцию. Пересадка прошла успешно, но моя мать уже не смогла вернуться.

— После операции ты постоянно плакал: "Где моя мама?". И, в общем, я сказала тебе, что она там, за раздвижной дверью.

………

— Я сказала, что хоть она и останется отныне по ту сторону фусума, но всегда будет рядом с тобой.

Ох… Расскажи кому-нибудь такую историю — и люди лишь посмеются, услышав это. Вряд ли подобное вообще возможно. Тем не менее, передо мной стали всплывать до сих пор забытые картины прошлого.

Наступает вечер, и лучи уходящего солнца окрашивают гостиную в золотистые цвета. Я, школьник начальных классов, в одиночестве плачу в комнате своей матери. Вошедшая сестра крепко обнимает меня. "Не открывай эту дверь", — так она сказала, насколько я помню. "Если откроешь, мама умрёт".

Столь жестокая ложь моей двенадцатилетней сестры странным образом удержала моё разбитое сердце от разрушения. Мучительный разрыв в моём сознании затянулся. Мама не умерла. Она просто больше не выходит из-за двери.

С тех пор такое искажённое восприятие крепко впечаталось в моё сознание. Возвращаясь из школы, я останавливался перед фусума и здоровался. Рассказывал, как прошёл мой день. Если меня что-то тревожило, я спрашивал совета у раздвижных дверей. Отец и сестра смотрели на меня с лёгкой грустью, а мне казалось, что они молча обвиняют меня в том, что мама не может выйти из-за двери. В конце концов, я прекратил обращать внимание на эти взгляды и стал разговаривать с фусума открыто и свободно. Только сейчас я впервые осознал, насколько безумно искажённой была моя повседневная жизнь.

— Наги, — сказала Кришна, глядя мне в глаза, — такова есть смерть человека. Требуется время, чтобы принять её. У тебя ушло десять лет, но некоторые люди не могут смириться с этим до конца жизни. И — это одна из форм проявления духов.

Призраки. Таинственные существа, которые так притягивали, манили за собой и увлекали меня. В этих исканиях не было нужды — один из них уже давно был во мне. Он был рядом, когда я был сломлен, помогая и поддерживая меня.

— Верно, — мягко кивнула Кришна. — Хотя это и можно назвать проклятием, в нём никогда не было чьего-либо злого умысла.

При этих словах большие глаза моей сестры налились слезами.

Нет злого умысла? Знакомая фраза закрутилась в голове напоминанием. Я резко поднялся с кровати.

— А что насчёт Ёиши? Когда она проснётся?

Кришна молча обернулась к стоящему позади неё человеку. Это был обаятельный мужчина, одетый в голубое кимоно кинагаши<ref>Кинагаши (струящаяся, свободная одежда) представляет собой мужское кимоно до середины икры с длинными широкими рукавами. Кинагаши выглядит похоже на женское кимоно, но рисунок на нём обычно более «мужской». Сравнительно тонкий пояс шириной около 10-15 см завязывается на боку. Подобная одежда несёт на себе оттенок и шикарности, и вульгарности, в зависимости от скромности расцветки и свободности спадания.</ref>. Он небрежно пожал плечами.

— Думаю, её разум сейчас там, где ты оставил её во сне. А может и нет. Не знаю, я не она.

Я узнал этот безразличный тон. Это же тот парень, которого Кришна когда-то по телефону представила как своего наставника. Тот самый гад, что крикнул на меня "Изыди!", когда я в мучениях просил о помощи.

— Что за нелепица. И ты ещё называешь себя её учителем?

Я поднялся на ноги и встал напротив него. "Наги, прекрати!" — попыталась остановить меня Кришна, но это только подстегнуло меня.

— То есть, Ёиши вошла в мой сон чтобы спасти меня. Так?

Мужчина усмехнулся и кивнул в подтверждение моим словам.

— Тогда всё просто. Ты сейчас сделаешь всё ровно так, как я тебе скажу. Возвращай меня снова в этот сон. В то место, где она находится. Я собираюсь вытащить её.

— Эй, не надо сходить с ума, — он демонстративно поднял руки, словно сдаваясь мне. — Ты хоть представляешь, что значит связать своё сознание с чьим-то сном? Здравый смысл там не работает. Люди могут трезво мыслить лишь тогда, когда понимают, где находятся. Нормальному человеку трудно будет сохранить рассудок в таких обстоятельствах. Кроме того, тебе уже известно, что этот сон — ненормальное искажение. Уверен, твой мозг прямо сейчас энергично работает над его исправлением. Попасть в то же место будет практически невозможно, и даже если тебе это удастся, вероятность того, что ты сможешь вновь осознать анормальность и проснуться, бесконечно мала.

— Тогда что будет с Ёиши? Она так и продолжит спать до конца дней? — закричал я, брызгая слюной.

— Послушай меня, Наги, — вмешалась в разговор Кришна, — какими бы сильными не были ментальные способности, перенести своё эго в сон другого человека обычно является невозможным. Но ей это удалось. Даже если в этом был элемент везения, тот факт, что она смогла сделать такое, в какой-то степени помог мне подтвердить истинную сущность девушки по имени Мицуруги Ёиши.

— Что подтвердить? О чём ты говоришь?

— Похоже, мы и она стоим в разных мирах.

Эти слова вызвали у меня чувство дежавю. Я точно где-то уже это слышал.

— Что утратила Мицуруги Ёиши? Что заставило её стать такой? Это мне неизвестно. Но, по всей вероятности, она уже давно стоит на том берегу. Живая в физическом смысле, но мёртвая в духовном — её существование почти равнозначно призраку.

''Ёиши — не живой человек.'' Мне снова вспомнился этот нелепый слух, ходивший по интернету.

— Другими словами, Ёиши пребывает на другом берегу реки. В то время как мы можем лишь заглядывать на ту сторону, эта девушка стоит там обеими ногами, и её голос — это отзвук иного мира. Вот почему её речи потрясают нас, живущих по эту сторону. Именно поэтому…

— …Именно поэтому её слова столь гнетущи и вызывают у людей тревогу и беспокойство. Так ведь там дальше? — пробормотал я, и Кришна посмотрела на меня округлившимися глазами.

О, да — я вспомнил. Я определённо уже проходил через этот разговор во сне. Это было, когда я очнулся в родительском доме от кошмара с куклой в особняке. Кришна, которая зашла в мою комнату проведать меня, говорила то же самое.

— Ты уже объясняла мне это во сне. И я тогда решил, что именно Ёиши затягивает меня в этот жуткий кошмар. Что это из-за неё всё летит к чертям…

Я прервался и поспешно замахал руками перед потерявшей дар речи Кришной.

— Нет-нет, я тебя не виню. Кришна в моем сне и её слова были лишь иллюзией, порождённой моим ослабшим разумом. Просто… я так холодно относился к Ёиши, приходившей в мои сновидения. Я даже уверился в том, что она может быть демоном, ответственным за всё происходящее. Пока мама не разубедила меня, я считал Ёиши настоящим чудовищем, как и писали в интернете. Но… это не так. Если этот разодетый пижон прав, она пошла на огромный риск, чтобы проникнуть в глубины моего подсознания. Она сопровождала меня в этом искажённом мире, не зная, сможет ли вернуться обратно. Для чего? Почему она сделала это для меня? Думаю, я должен знать. Мне нужно спросить её, зачем ей совершать что-то настолько опасное.

Я сказал это со всей серьёзностью, но…

— Неужели ты и правда не понимаешь? — Кришна прищёлкнула языком и пронзила меня взглядом. — Да уж, мальчишки и в самом деле совершенно бесчувственные создания. Ладно, я скажу это вместо неё. Почему Мицуруги Ёиши спасла тебя? Да потому что ты самого конца не бросил ту записную книжку!

— Что?

— Ты и в самом деле дурак. Глупый, легкомысленный, слабовольный, безнадёжный идиот. По какой-то неясной причине ты с головой впутываешься в паранормальные дела и даже сопереживаешь страданиям умерших. Сначала сочувствуешь, а потом пытаешься разделить их тяготы. Ну что за болван! И всё же, такое не каждому под силу. Может это и глупость, но тем не менее, это очень ценное качество в человеке, редкое как жемчужина. А девушки очень чувствительны к таким вещам!

— …Чего?

— В прошлый раз она спасла тебе жизнь своими логичными и последовательными методами. Она пыталась защитить тебя, распространив по всей сети опасные оккультные истории о призраках, истории с личной ответственностью. Обычно, знаешь, её не сильно заботит мир живых. Почему же она так поступает только по отношению к тебе? Мог бы уже и понять, дурень!

— Нет… Стой, подожди минутку.

Я не… я не такой уж замечательный человек. Я просто нерешительный бесхребетный парень, напрочь лишённый здравого смысла. Мне было жаль мальчика с дневником лишь потому, что однажды я сам так сильно страдал, что чуть не умер. Я просто знал, что достаточно иметь кого-то рядом — и боль уменьшается в десятки тысяч раз.

— Понимаю. Однако, хотя твои человеческие качества и достойны уважения, всё же это палка о двух концах. Если будешь продолжать в том же духе, то, скорее всего, не протянешь больше нескольких лет.

— А?

— Когда я говорила раньше, что у тебя нет никаких способностей к оккультизму, я делала это из глубочайшей заботы о твоём благополучии. Из-за своей природы ты так и будешь вовлекаться в дела другой стороны. И как бы ты ни старался удержаться в этом мире, в конечном итоге это затянет тебя в тёмную бездну. Вот почему я постоянно твердила тебе не связываться с Ёиши. Вот что значит оказаться лицом к лицу с девушкой, стоящей на другом берегу реки.

Кришна перевела дух, глотнула чай из стоявшей рядом пластиковой бутылки, и снова повернулась ко мне.

— Всё ещё готов идти рядом с ней?

— ………

— Чтобы спасти такую девушку как она, недостаточно действовать вполсилы. Если тебе не хватит решимости, вы оба погибнете. Ты должен шагнуть вперёд с твёрдостью и быть готов пожертвовать всем в своей жизни. Возможно, тогда мы станем свидетелями чуда.

— Кхм, Куримото?.. — парень в кимоно позади Кришны повёл плечами. — Разве ты не должна была его останавливать?

— Да знаю я! Но, прости, ничего не могу с этим поделать. Я просто впустую сотрясаю воздух! С того дня как мы встретились, Наги никогда не слушал меня!

Нелегко слышать, когда на тебя так бурно жалуются, со всхлипываниями и слезами на глазах. Но пока Кришна обрушивала на меня свои патетичные речи, в уголке моего сознания росла мысль. Те слова, которые я произнёс незадолго до то того, как пробудиться ото сна. "Ёиши не бежит от реальности, как бы сурова та ни была". Я смог выбраться оттуда, высказав это некой неведомой сущности, пытавшейся заключить меня в мире снов.

— Конечно, сложно поверить, что она не хочет возвращаться обратно, — хмыкнул себе под нос парень в кинагаши, словно разговаривая сам с собой. Эти слова поразили что-то во мне, как удар молнии.

Да, точно. Если она не вернётся к нам сейчас, не будет ли это значить, что она предала мои слова о ней, мои убеждения, выкованные в последние минуты борьбы? Если она не возвратится, не означит ли это, что она всё же сбежала?

В этот момент я, наконец, понял, что мне нужно делать. Я понял истинную причину, почему она проделала весь путь в самую глубину моих грёз.

— Только тот, кто познал тьму, знает ценность света.

— …Что ты сейчас сказал? — вскинула глаза Кришна, но я лишь отрицательно покачал головой.

Я снова улёгся на кровать. Сложил руки на животе, улыбнулся ещё шире и решительно произнёс:

— Я возвращаюсь. Я вытащу её оттуда.

----

Голубой мир окрасился белым. Со всех сторон раздавался звук потрескивания пламени и поднимались облака дыма. Однако жара не чувствовалось — вероятно, из-за того что огонь был лишь декорацией для сна. Стоявшая мгла не способствовала хорошей видимости, но, всеми силами стараясь поднять в памяти планировку этого места, я всё же смог добраться до задней части особняка. Я стремился к той закрытой комнате — покоям дочери семейства.

Вокруг лежали в руинах колонны и тлеющие остатки фусума. Пробираясь сквозь них, я в конце концов увидел в дальнем конце комнаты белую блузку и стройную спину Ёиши. Она играла с куклой кокэси, не обращая внимания на пожирающее особняк пламя.

— Привет, Ёиши. Давай убираться отсюда, — окликнул я её. Девушка погладила куклу и пробормотала:

— Интересно, почему она решила родить своего ребёнка в огне?

— Что?

— Когда Ниниги заподозрил её в измене, почему Конохана-Сакуяхимэ так поступила?

— Откуда мне знать? Эта такая древняя легенда.

Я положил ей руку на плечо, побуждая встать, и Ёиши сказала:

— Возможно, в какой-то момент она хотела исчезнуть.

Эти слова заставили меня замереть на месте.

— Видимо, потеряв доверие своего любимого, Сакуяхимэ утратила своё место в мире, — произнесла Ёиши, затем подняла голову и устремила взгляд поверх горящего пламени.

Несколько раздвижных дверей обвалилось, открывая вид на внутренний двор дома. Дочь хозяина особняка стояла и любовалась сливовым деревом, словно не замечая бушующий повсюду огонь. Она прищурила глаза и осторожно коснулась пальцами крошечных бутонов, которые скоро должны были распуститься. Рядом с девушкой были двое братьев, они тоже смотрели на цветущие сливы с самым безмятежным выражением лица, которое я когда-либо видел.

— Не понимаю, как я раньше этого не замечал, — проговорил я, присев рядом с Ёиши. — Это же я, так ведь?

Двоюродные братья, сражавшиеся за сердце дочери, выглядели как однояйцевые близнецы — одинаковые глаза, одинаковые носы и всё прочее. Их черты… были образом, который я давно привык видеть — моим собственным лицом.

— Один из них — ты, пытающийся защитить девушку, — сказала Ёиши. — А другой — ты, стремящийся убить её.

Тут я наконец понял, кого напоминало мне лицо этой девушки. Да, это была моя мать. Её образ, запечатлённый в моей памяти, вернувшей ей молодость и красоту.

— Верно. Семья, живущая в этом особняке, является воплощением твоих чувств и эмоций.

— В таком случае, — я указал пальцем, — что представляет собой этот мужчина, смотрящий сейчас издали на свою дочь с двумя братьями?

— Думаю, он символизирует семью, не способную помочь ни одной из сторон.

При этих словах разрозненные части стали собираться воедино. Дочь, основа всему, одаривает семейство своей любовью. Один из братьев — это та часть меня, которая хочет жить дальше, даже забрав лёгкое у моей матери. Другой брат этого не приемлет. Оба постоянно сражаются друг с другом из-за дочери — или, точнее, матери, которую они любят до безумия. Глава семьи, однако, не препятствует им и не поддерживает никого из них, в растерянности наблюдая за всем с расстояния. Они были настоящим олицетворением моего дома.

Но сейчас все четверо улыбались, в единении и согласии любуясь сливовым деревом. Должно быть, я наблюдал подобную сцену когда-то давно. Это было видение того времени, когда все члены моей семьи могли быть вместе, с чистым сердцем и улыбкой на устах.

— Здесь так уютно, — сказала Ёиши, созерцая эту картину. Я молча встал и положил руку на её плечо.

— Пойдём отсюда, Ёиши, — я посмотрел на особняк, очертания которого постепенно становились всё более тёмными. — Это мой сон. Мир, который я создал, чтобы оградить себя от мучительной реальности своей жизни.

Однако, за всё время нашего разговора, Ёиши не сдвинулась с места ни на сантиметр. Она стиснула в своих тонких белых руках старую куклу и тихо прошептала:

— Возможно, тебе следовало остаться здесь на всю жизнь и никогда не открывать эту дверь.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

''На свете есть вещи, которые людям лучше не знать никогда.''

С этим изречением нечто, начавшее складываться в моем сознании, наконец обрело форму. Эта девушка — она такая же, как я. Не сомневаюсь, что, подобно мне, она несёт в себе некую надломленность и уже много лет страдает от этого. Вот почему она понимала мои боли и несчастья, вот почему она могла ощущать мои терзания так же, как я чувствовал мучения мальчика с дневником.

Я вспомнил несчастную фигуру Ёиши. Вспомнил её худенькую спину, которая словно несла на себе все горести мира. Исказив своё восприятие, мне удалось жить беспечной и беззаботной жизнью. Она, однако, не убегала от этого, не отгораживалась от себя самой, продолжая терпеливо нести свою ношу. Должно быть, это было невероятно тяжело. Наверное, для неё большим трудом было вообще ходить с таким грузом на душе. И, в этом одиноком путешествии, с ногами, утопающими в земле… Её сердце умерло. Именно поэтому она, ещё живая, стояла на другом берегу реки.

— Ёиши… — слова сами сорвались с моих губ, — что же так убивает тебя?

Не будь это столь ненормальные место и обстоятельства, я, наверное, не смог бы задать такой вопрос. И если бы мне пришлось его повторить, думаю, я не сумел бы. Но в тот момент слова вырвались сами собой.

В ответ на мои глупые вопросы губы Ёиши на мгновение искривились, словно она собиралась заплакать. И когда слова уже готовы были вылететь из её рта, я узрел что-то в глубине её тёмных глаз. Как только я увидел этот образ, каждая частичка меня наполнилась страхом.

За тёмными зрачками колыхалась чёрная фигура. Нечто нечестивое извивалось и искажалось, постепенно обретая форму. Это была девушка с чёрными волосами. С её ниспадающими тёмными прядями и изящным белым лицом, она была похожа на Ёиши, но облик её определённо отличался. Искривлённое в улыбке лицо выглядело устрашающе, будто несло в себе всю злобу этого мира.

— Убивать людей очень весело. Не могу устоять перед видом человеческих страданий. Меня безумно забавляет разрушать жизнь счастливым людям. Стоит лишь немного надавить, и человек так легко ломается — достаточно лишь чуть-чуть подтолкнуть в нужном направлении. Я собираюсь подтолкнуть и тебя, чтобы сделать этот мир намного веселее.

Красные губы приоткрылись, выплёскивая поток нечестивых речей.

— Абсолютное зло… — мои слова неслышно прозвучали в тишине бледно-голубого мира.

— Вот почему меня тошнит, когда я чувствую что-то злое, — слабо произнесла Ёиши. Её тонкие ноги заметно дрожали. — Когда разум умирает, это происходит мгновенно, без предупреждения, не успеешь и осознать, как ты уже мёртв.

Прежней Ёиши, которая с готовностью бросилась бы навстречу любому монстру, более не осталось. Передо мной была только сломленная духом юная девушка. Тонкие брови Ёиши были сдвинуты в искажённой гримасе, а её большие глаза наполнились прозрачными слезами, грозящими вот-вот хлынуть вниз.

— Я больше не знаю, что значит бояться.

''"Эй, тебе страшно? Ты сейчас боишься? Каково это — испытывать страх?"'' — всплыли у меня в памяти знакомые слова. Сам не успев этого осознать, я уже заключил хрупкое тело Ёиши в свои объятия. Я прижал к себе её худенькие руки, словно намереваясь запечатать её внутри себя.

— Всё хорошо. Прости меня.

Девушка в моих руках была тёплой, но от того не более живой. Произнесённые слова сопровождались дыханием смерти. Такова была Ёиши, узревшая однажды то, что видеть не следовало. Она узнала то, чего не должна была знать, и в результате была поглощена бесконечной тьмой. И тем самым она потеряла способность чувствовать страх.

"Тех, кто познал тьму, затягивает в её глубины" — сказала когда-то Ёиши. Она говорила тогда о себе самой. Она преследовала сверхъестественные явления в поисках утраченного чувства страха. Так же, как и я стремился к матери, скрытой за пеленой мрака, Ёиши бросалась в самое пламя тьмы, даже если оно грозило испепелить её дотла.

— Здесь нет никакого зла, — прошептала Ёиши, глаза её переполнились слезами и прозрачные капли потекли по щёкам. — Ты говоришь, что нам нужно возвращаться обратно, но, как бы я ни старалась найти причину вернуться, я не могу этого сделать.

"Сложно поверить, что она не хочет возвращаться" — вспомнились мне слова того пижонистого парня. Бесчисленное множество эмоций бушевали во мне, бурля и переполняя меня изнутри. Я был совершенно беспомощен. Я был просто бесполезным, бездарным придурком, не способным спасти единственную плачущую передо мной девушку.

Что же мне делать? Что я должен ей сказать? Могу ли я сейчас её уговорить? Могу ли я вообще что-либо тут сделать? Способны ли мои жалкие, лишённые логики речи облегчить её сердце?

Да, — простирая руки за грань, бросая вызов смерти, я прошептал: "Я всё ещё жив". Слова пришли ко мне, едва уловимые, на кончиках пальцев: "И ты жива тоже".

Я посмотрел в глаза Ёиши и произнёс нечто, совершенно безрассудное:

— Для тебя сама жизнь может казаться чем-то далёким и недосягаемым. Я не знаю, что за бремя ты несёшь, и вряд ли способен по-настоящему понять тебя. Я даже не могу удержать ту непомерную ношу, которую ты тянешь на своих плечах.

Вкладывая всю душу в свои слова, я ощутил тонкий слабый свет, засиявший далеко в небе. В животе у меня что-то стремительно сжалось. Я мог чувствовать энергию, растекающуюся по моим конечностям.

— Но отныне и впредь я буду на твоей стороне. Я всегда буду идти рядом с тобой и нести половину твоих тягот. С этой минуты, какое бы зло на тебя не обрушилось, я встану на его пути. Кто бы ни пытался навредить тебе, сначала должен будет расправиться со мной. И потому, пока я жив, ты ни за что не умрёшь.

Ёиши смотрела на меня с изумлением. Кажется, я опять облажался. Но что сказано, то сказано, нужно теперь отвечать за свои слова, даже если они напрочь лишены логики. Самое время сейчас было бы подкрепить их какой-либо жизненной теорией — слишком многое поставлено на карту, эти обещания не должны уйти впустую. Лихорадочно перерыв до самого дна свой небольшой запас знаний, я, о чудо, отыскал в памяти подходящую легенду. И тут же на ходу составил собственную её трактовку.

— Слушай, помнишь ту историю о Конохана-Сакуяхимэ?

— Что?

— Говорят, что в какой-то момент она хотела покинуть этот мир, но, насколько можно судить по легенде, этого не произошло. Напротив, Сакуяхимэ сознательно выбрала родить ребёнка посреди пламени. Если бы она хотела умереть, то не стала бы давать жизнь новым детям. Почему же она так поступила? Тебе, может, и неизвестно, но я знаю. Мысли Конохана-Сакуяхимэ, окружённой бушующим огнём, были таковы: "Новая жизнь, живущая во мне, так сильно пытается появиться на свет. Этот росток жизни столь отчаянно пытается прийти в этот мир, в то время как я собираюсь оставить его". В тот момент она приняла решение: "Отныне я всегда буду подле тебя. Я готова ступить на путь тяжелее смерти". Вот почему сакура и гора Фудзи, воплощения принцессы Конохана-Сакуяхимэ, кажутся нам, японцам, столь прекрасными. Это трогает наши души, находя в них живой отклик.

— Твои рассуждения безосновательны и нелогичны.

— Боже, ради всего святого, помолчи и не спорь. Я знаю, что нелогичен, но таково моё мнение. А как оно было на самом деле, никому не известно за давностью лет. Итак, короче говоря!

Я дошёл до пика и завершил свою речь самыми нескладными и непоследовательными словами:

— С этого дня ты будешь идти с высоко поднятой головой.

Как только я огласил это, рядом раздался ужасающий звук. В последний момент я успел притянуть к себе Ёиши, прежде чем стена позади нас обрушилась вместе с потолочными балками.

Прижимая к себе девушку, я ощутил слабый запах — от её волос слегка попахивало. Даже во сне Ёиши оставалась такой же, и это несколько вывело меня из себя.

— Что-то не так? — спросила она, но я отрицательно покачал головой и сказал:

— Когда вернёмся домой, прими ванну.

Ёиши отвела лицо и, заявив своё обычное "терпеть не могу ванны", поднялась на ноги.

Тем временем ещё одна горящая балка оторвалась и обвалилась.

— Пошли отсюда.

Я торопливо схватил Ёиши за руку, и мы бросились наружу, всё ещё держась друг за друга. Поддерживая Ёиши левой рукой, правой я заслонялся от огня и рушащихся колонн. Но, как только мы выбрались из комнаты в коридор, я осознал, что разваливающийся особняк уже слишком утратил свою форму, и ориентироваться в нём стало невозможным.

Досадливо цокнув языком, я свернул налево, туда, где огонь был ещё не так силён. Дом вовсе не был таким уж большим и запутанным — нужно только постоянно двигаться прямо, и в любом случае доберёшься до выхода. Если мы будем следовать вдоль ограды, то должны выйти к главным воротам. Однако, сейчас, когда тайна была раскрыта и особняк из моих грёз утратил своё предназначение, структура дома стала настолько хаотичной, что даже направления верх и низ, лево и право стали неразличимы. Лестница теперь вела на кухню, а напротив туалета оказалась кладовка. Маты татами протянулись в бесконечность, коридор извивался и закручивался в спираль.

Чёрт, в какую нам сторону? Вдобавок ко всему, сверху непрерывно сыпались огненные искры, обжигая мою кожу. Они не были горячими, но вызывали тупую боль, словно иссушая саму мою сущность.

"Кажется, ничего не выйдет" — начал точить меня внутренний голос, но я оборвал его: "Тут нет ничего невозможного. Это ведь мой сон. Я не позволю своим сновидениям убить меня. Здесь больше никто не умрёт", — выкрикнув это, я ухватил руку Ёиши так сильно, как только мог, и продолжил бежать.

Белая мгла расползалась вокруг. Вскоре нас окутало такое количество дыма, что я не мог разглядеть даже кончиков своих пальцев.

"Вероятность того, что ты сможешь снова проснуться, бесконечно мала" — послышались мне слова парня в кимоно, и я помотал головой, чтобы прогнать их. Я обязательно вернусь. В свою квартиру. В свой дом в Токио. Я вернусь в Фудзиэду — и в этот раз точно в свою реальность. Я восстановлю свои искажённые и разлаженные воспоминания. Я снова обрету свою повседневную жизнь такой, какой она должна быть.

Но… я никак не мог найти выхода. Куда бы я ни посмотрел, всюду путь преграждали обломки особняка. Столпы огня неумолимо нарастали и приближались. От страха, что я могу не справиться, ко мне пришёл приступ слабости.

И в этот момент, чья-то рука протянулась из белого тумана. Это была просто маленькая ладонь, сквозь дым не было видно лица её владельца. Но я всё же не стал колебаться и с готовностью принял эту руку помощи.

Ведомые этой дланью, мы с Ёиши бежали по огненному коридору. Стены вокруг нас рушились, потолочные балки обваливались вниз. Было очевидно, что особняку приходит конец. И тем не менее, я понятия не имел, сколько ещё нам нужно пройти, чтобы выбраться. Но, как ни странно, в моем сердце появилась надежда, которая незадолго до этого почти исчезла. Причина была в этой маленькой руке, что вела нас за собой. Не знаю почему, но я чувствовал, что мог довериться этому человеку. Даже несмотря на все те жуткие вещи, которые я видел, я всё равно был в этом уверен. Почему так? На бегу я мельком заметил перед собой ноги мчащегося впереди ребёнка. И осознал — на них были надеты белые кроссовки с голубыми шнурками.

В тот момент, когда я понял, кто этот мальчик, моё зрение вдруг затуманилось.

— Туда.

Вдалеке в том направлении, куда указывала Ёиши, наконец-то показались догорающие ворота. Это был выход. Если мы доберёмся до них, то сможем и выбраться отсюда. Но стоило мне так подумать, как маленькая ладошка, которая сжимала мою правую руку, исчезла. Я быстро обернулся и увидел мальчика, стоящего в клубах дыма — он слегка улыбнулся и помахал мне рукой. Я замахал в ответ изо всех сил, но в этот момент особняк начал разваливаться, со звуком, похожим на треск ломающегося айсберга.

Мы мчались со всех ног. Главные ворота были уже открыты, массивная задвижка сломанной валялась на земле. Я пропустил Ёиши вперёд и, оглянувшись напоследок, заметил…

У входа в рушащийся дом кто-то стоял и неотрывно смотрел на меня. До боли знакомые очертания фигуры, окутанной белой дымкой, заставили мои чувства хлынуть потоком.

— Мама!

Стоя посреди распадающегося мира, в центре стремительно сокращающейся белой вселенной, я на последнем дыхании закричал во весь голос:

— Спасибо! И прости меня. Я всё время убегал. Меня защищали, а я вёл себя как избалованный ребёнок.

Мой голос срывался, но я продолжал свою речь.

— Но теперь, я буду нести всё на своих плечах. Даже то, в чём мне обычно помогали отец с сестрой. С этого дня я буду сам по себе. Я собираюсь жить своей настоящей жизнью. Поэтому. Поэтому…

Слёзы неудержимо лились из моих глаз — так сложно было произнести эти слова. Я ощутил, как кончики пальцев Ёиши коснулись моей левой руки, придавая мне силы. Со всей полнотой своих чувств, я прокричал:

— Прощай, мама.

----

Первым, что я заметил, когда очнулся, был тёплый солнечный свет из окна. Я снова находился у себя в квартире, лёжа под собственным одеялом. Увидев улыбки на лицах окружающих, почувствовав синхронные объятия Кришны и Карасу, я, наконец, осознал, что сумел вернуться живым. Даже буддийский монах, устрашающе ухмыляясь, подошёл обняться, чем немало меня поразил. Того парня в кинагаши, наставника Кришны, кстати, здесь больше не наблюдалось. Мне сказали, что он провёл надо мной некий гипнотический ритуал, а, закончив, тут же отсюда смылся. Ну да и скатертью ему дорога.

Как бы то ни было, я вырвался из дружеских рук и вскочил на ноги, чтобы проведать Ёиши, спавшую на соседней кровати. Она по-прежнему была там, погружённая в беспробудный сон. Девушка безмолвно лежала, скрестив на животе пальцы, и выглядела так, словно уже почти и не дышит. Смогла ли она вернуться? Из той бездны между двумя берегами, из-за абсолютной границы, из-за порога иного мира?

Только успел я об этом подумать, как Ёиши слегка приоткрыла глаза. Она вздохнула и, несколько смущённым тоном, произнесла:

— Мне было там так хорошо…

===Эпилог===

Полагаю, в этом мире ты несёшь за себя личную ответственность, точно так же, как при исследовании мест с привидениями. Радости и несчастья, что скрываются в тени, — все они находятся на выбранном пути. В этот раз я познал это на собственном нелёгком опыте. Маленькая узкая тропка может вести к чистому роднику. В конце широкой и светлой дороги может поджидать зверь. Никто не знает, что ждёт нас в будущем, так что только вам решать, в какую сторону отправиться на этом распутье. Даже если держать глаза и уши открытыми и хорошенько думать головой, всё равно можно ошибиться. Но неправильно винить себя или окружающих, когда это происходит. Скорее, следует получать от этого удовольствие. Думаю, так жизнь будет намного лучше.

— …Думаю, так жизнь будет намного ярче.

Я рассеянно размышлял обо всём этом, раскинувшись на лавочке в Токийском вокзале. Экзамены у меня закончились, и мы с сестрой собирались домой. Я возвращался обратно в Фудзиэду, чтобы наконец расставить всё по своим местам. Акира обсуждала это с отцом, но тот просто вздохнул: "А, понятно", словно сбрасывая тяжкий груз со своих плеч. В любом случае, то, что я до сих пор даже не посетил могилу матери, было высшим проявлением сыновней непочтительности. Поэтому я собирался уделить немало времени для рассказов обо всём произошедшем со мной.

— Эй, Наги! — внезапно раздался такой гневный крик, что люди за сотню метров разом обернулись. — Какого чёрта ты там расселся так беззаботно на этой скамейке?!

Я повернулся на голос и увидел свою сестру — двадцатидвухлетнюю Акиру Ямада, держащую в руках кучу ланчбоксов, журналов, упаковок чая, сувениров и прочих малопонятных вещей. Она откинула назад свои пышные рыжеватые волосы и устремила на меня свой недобрый взгляд.

— Бедная девушка вынуждена в одиночку тащить весь этот багаж, пока ты, бестолочь, развалился спокойно на лавочке!

— Ой, извини, — ответил я практически рефлекторно и бросился помогать ей, чуть не споткнувшись по дороге.

— Знаешь что? Это ведь я оплатила тебе билет, так? Я приплюсую это к тому, что ты уже был мне должен за недавний переезд, поэтому давай-ка ноги в руки и отрабатывай долги, окей?

— …Ладно.

Я надеялся, что после всего произошедшего она станет хоть немного более добродушной и снисходительной, но, видимо, это было наивно с моей стороны. В любом случае, до возвращения домой оставалась всего неделя. Несмотря на то, что это был только второй её год работы в компании, сестра без колебаний взяла оплачиваемый отпуск и поселилась в моей квартире до самого нашего отъезда. Она взяла на себя заботу о еде и стирке, но взамен захватила себе место, где я спал, я больше не мог выбирать, что смотреть по телевизору, и лишился своего права на первую ванну. Со всем этим, экзамены мне удалось сдать исключительно благодаря семейному ресторанчику, открытому до поздней ночи.

В общем, всё как и ожидалось от предводительницы девушек, Акиры Зари, в прошлом известной на всю Фудзиэду.

— Вот, держи это всё. А, и ещё ты мне должен за обед с чаем, верно? Лучше бы тебе найти подработку и расплатиться со мной поскорее. Первые три месяца, так уж и быть, без доплаты, но дальше ты на счётчике на десять процентов ежемесячно.

…Дьявол. Она сущий дьявол. Интересно, она понимает, что я — бедный студент, у которого едва хватает денег, чтобы платить по счетам?

Сестра сунула мне в руки все шесть бумажных пакетов, а затем спросила:

— Так ты что, не заметил?

— Чего? — спросил я в ответ, и она цокнула языком, расправляя свои пышные волосы.

— Вот поэтому тебя и считают болваном. Удели чуток своего внимания на окружающих.

Я послушно огляделся и увидел молодую девушку, болтающую ногами на лавочке у лестницы. Знакомая форма с белой блузкой и чёрным галстуком принадлежала Мицуруги Ёиши.

— Ох, это же она. Откуда?..

— Вперёд, двигай к ней. У тебя меньше двух минут до отправления поезда, так что давай, в темпе.

Эти наставления, однако, не помешали моей сестре оставить все вещи на меня. Она как ни в чём не бывало повернулась и спокойно ушла к поезду. Пришлось мне тащиться к скамейке Ёиши со всем багажом в руках.

— Привет.

Девушка слегка подняла голову на мой голос.

— Ты что здесь делаешь?

Но она ничего не ответила, продолжая безучастно смотреть себе под ноги.

— А, понятно. Ты пришла проводить меня, да? Я уж думал, что больше не увижу тебя.

Я подсел к по-прежнему молчащей Ёиши и с широкой улыбкой на лице сказал:

— Не волнуйся, я обязательно вернусь. Я собираюсь домой, чтобы наконец открыть фусума, раз и навсегда. Неважно, что будет по ту сторону — я приму это и непременно вернусь.

Под конец я почувствовал спазм в груди, но продолжил говорить, не останавливаясь, чтобы не подать виду.

— Но, знаешь, на самом деле… это всё как во сне, — пробормотал я, и Ёиши посмотрела на меня. — Я имею в виду, в переносном смысле. Многое всё ещё не укладывается у меня в голове. Поверить не могу, что приду домой и обнаружу, что мамы больше нет… До сих пор не могу этого принять.

Я собирался сказать всё как можно более непринуждённо, но голос сорвался и вышло довольно жалко.

Однако Ёиши вдруг произнесла нечто неожиданное.

— Насчёт твоей матери… Она здесь.

— Что?

Ёиши медленно достала из сумки что-то завёрнутое в белую материю. Осторожно, обеими руками она сняла ткань — это оказалась старая кукла кокэси. По моей спине пробежал невыразимый холод.

— Ты… Это… Это же…

— Это трофей.

Ёиши убрала фигурку обратно в сумку. Её тёмные глаза сияли от радости.

— Покажи ещё раз. Это ведь не может на самом деле быть…

— Отказываюсь. Я сама её добыла.

Нет, такого просто не могло быть. Она просто пыталась напугать меня, купив похожую куклу в какой-нибудь антикварной лавке или вроде того. Я старался себя убедить в этом, но… Это ведь была Ёиши. С ней такие жуткие вещи с лёгкостью становились реальными, поэтому я сдержался и не стал развивать эту тему. Всё-таки, я проходил период восстановления, мне следовало избегать новых потрясений.

— Так ты специально приехала на вокзал, чтобы показать это мне? — спросил я, и Ёиши снова умолкла. Я тоже пребывал в растерянности, не зная, о чём можно поговорить за столь малое время. Так и мы потратили оставшиеся минуты, сидя на лавочке, словно изображая едва начавшую встречаться пару, которой предстоит скорое прощание.

В конце концов, объявление об отправлении поезда эхом прокатилось по перрону.

— Ну что ж… Мне пора.

Я встал, и Ёиши тоже молча поднялась на ноги. Когда я уже подошёл к дверям поезда и собирался втиснуться туда со своей кучей пакетов, сзади раздался её голос.

— Старшая школа Комей, первый курс, группа А. Ёиши Мицуруги, шестнадцать лет.

Я с удивлением обернулся. Ёиши стояла позади, сцепив руки за спиной. В это время прозвучал сигнал к отбытию, и я поспешил забраться в вагон.

— В следующий раз, если мы снова встретимся… — начала Ёиши, но тут двери поезда закрылись. Тем не менее, она продолжала говорить. Я изо всех сил старался прочитать её слова по движениям губ. Конечно, я этому никогда не учился, но каким-то чудесным образом послание дошло до меня.

— …я стану твоим другом.

Ёиши выглядела довольно напряжённой, произнося это.

— Да ты, должно быть, шутишь, — рассмеялся я. И что было мочи замахал ей рукой, прижимаясь лицом к окну в отходящем поезде.

Не знаю, удалось ли мне передать таким образом свой ответ. Что ж, значит, я постараюсь вернуться как можно скорее. На лице Ёиши было такое печальное выражение, когда она пришла проводить меня. И поэтому я собираюсь сказать ей следующее:

"Мы не просто друзья. Мы — напарники".

<noinclude>
{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Назад ко [[Phenomeno:Case 02 ~Russian~|второй истории]]
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
| Вперёд к [[Phenomeno:Volume 01, Afterword ~Russian~|послесловию]]
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno:Volume 01, Afterword ~Russian~

2021-10-13T16:54:58Z

Mortelight: Created page with "==Послесловие== Есть знаменитое выражение: "Единственная истинная мудрость — знать, что ты ниче..."

Phenomeno:Case 03

2021-10-09T10:49:55Z

Mortelight: misplaced page

==Case 03: Beyond the Fusuma==

===1===

I was in my dreams that day, too.

It was an afternoon right smack in the middle of summer, and I could hear cicadas somewhere. It was such a hot day that I could feel sweat dripping even if I were just sitting still, and I sat on the porch of the house, staring absent-mindedly at the garden.

At some point, the girl belonging to the house had taken a seat by my side.

She wore a white shirt and a drab skirt. I couldn't figure out what era this dream chose as its setting by what she wore. Still, I thought it couldn't be too far from my time. The girl couldn't see me in this dream.

That's why we didn't so much as exchange greetings. The girl stepped down from the porch, poured water into a small tub, and then sat next to me with her feet in the tub. She looked absolutely beautiful as she sat there using a small fan to send herself a breeze. Her black hair was carefully tied behind her, and the way she always had her lips closed expressed her upright personality.

The girl and I simply sat there in silence. The bamboo trees on the other side of the white wall swayed from the wind and made rustling sounds.

This world was peaceful, as it had no other sounds.

Or it should have been--

I had a feeling, which was closer to conviction.

A sad premonition that this dream wouldn't have a happy ending.

This one large Japanese-style building that was covered in a somewhat bluish tint.

At some point, I'd started seeing the dream of this house over and over again.

There were times I'd see a continuation, and other times that it seemed like time had skipped. But being a dream, I'd eventually awaken. That's why I'd slowly begun to enjoy these dreams -- but at the same time, I'd begun to feel sad whenever I awakened. Eventually, I'd come to realize that the emotions I felt were tied to the eventual sad conclusion that this mansion faced. I often saw the blue world stained red, the girl a bloody heap on the ground.

This was clearly a lucid dream. In other words, a dream that I am cognizant is a dream even as I dream.

Normally, dreams have unique attributes that make them stand out. lucid dreams in particular usually cause you to have an omnipotent feeling because you can cause anything to happen. However, this dream always gave me a nagging feeling of lack of control.

Why?

Shouldn't I be finding out?

And then I began investigating the nooks and crannies of this house.

The house in the dream had, roughly speaking, a cast of four. At the center was the girl, who smiled at everyone like a spring breeze, and there was also an old man of around fifty, presumably the lord of this house and probably her father. Furthermore, there there were two other men, who seemed to love the girl, and who also seemed to be her cousins. I also saw servants entering and leaving every so often, but we can probably put them aside. The house had a room roughly fifty tatamis large with a large pillar going right down its center that housed the houselord, and to its side was the girl's room, and then further than that were the rooms of her cousins. There was a kitchen, a parterre, a parlor, and a room for servants. I would answer yes it I were asked if it were large, but there were also plenty of houses around this size in the countryside from which I came. It didn't strike me as particularly uncommon, and so I simply wandered about.

Windows and sliding-screen doors held no meaning to me, given that I was like a ghost in this world. I could enter anywhere I wanted to if I wished. However, the more I roamed the house the more I had this bizarre and out-of-place feeling.

There was something wrong with this house.

I began to think that. And then I felt like I'd sensed this oddity before. And when I thought about it, I realized: it was like that house. The "house that grants wishes" that I'd stayed in when I first came to Tokyo. A house for the house that had been built by a heart-broken architect. It was the same sense of misplacement that I felt then.

That would mean.

That there should be a room that could not be entered via normal means. A space that had been deliberately sealed away.

I felt some misgiving, but I decided to look for that room, anyways.

However, I would always forget about that goal whenever the dream began, and only after gazing at the various events occurring in the house (such as an amusing conversation between the girl and her cousins, the houselord having trouble with the trees in the garden, such as when there's some trouble the servants need to take care of) do I eventually remember that room. And then I would begin searching, but time would run out and I would awaken. It was almost as if once I remembered the existence of that room, the administrator of the dream would kick me out.

Of course, in the end, it's still just a dream.

Not everything needed to make absolute sense. In particular, looking at the girl's spring-like smile makes me feel like such a room doesn't really matter at all. Was it wrong to just wish for the girl's happiness? Isn't it enough to just watch over the girl's beautiful mannerisms? There was always something nagging at me from the corner of my mind, but that's what I'd begun to think.

But, when I was rudely lying down on the porch and gazing at the girl pruning the trees in the garden, I heard a familiar voice from above.

"This house is quite amusing."

I looked, and for some reason, Yoishi Mitsurugi was there.

"Everything here was built to further seal off something that had already been sealed."

She whispered, as the dark eyes on her white face glimmered.

"You-"

I pointed at Yoishi as I spoke.

"You, what are you doing in my dream?"

----

I opened my eyes and found myself in a car.

I was in the back of a damn small light vehicle and about to be crushed by a number of bags.

I tried to straighten myself out and was shocked to find someone's fragrant, black hair right up at my nose.

I hurriedly pushed out with my hands, and that person lazily slid back over to the other side, like a rotten corpse.

"It- it was your fault!?"

I shouted, but Yoishi Mitsurugi kept sleeping as if she were dead.

"Shut up, Nagi-kun."

Sounded the cold voice from the driver's seat.

I looked up, and found Krishna-san glaring at me through her rear-view mirror.

"You made me miss what the GPS was saying."

Those words finally jostled my consciousness back.

The sunlight shone brightly through the car window as the car drove westward with full speed. I could see the Pacific Ocean expanding in my view, glimmering on the other side of the window.

That's right... we're in Krishna-san's old car.

And I was on my way back to Fujieda.

"This GPS is old, so it takes a really long time to get back on track once I miss the road. It's like it's punishing me for not paying attention to it."

Krishna-san, who was extremely poor with any machine other than a computer, desperately tried to adjust the GPS, but the old LCD display started to give even more inexplicable directions.

"It's because you bought such an old car."

I said with a somewhat teasing tone, and she quickly fired back.

"I was told this was a bargain, and I really liked the design, too."

"You get too empathetic over everything, Krishna-san."

"Shut up. If you're good to machines, your feelings will eventually reach them."

"You know, Fujieda should be a short drive off the highway."

"Don't blame me, the GPS told me to go this way."

I sighed. We'd done that exchange several times already in this tiny car.

Well, all of this is because I struggled with the first-semester exams at my university, and then I forgot to buy train tickets to get back home.

That was yesterday. After I finished my exams, I was sleeping like a log to make up for my sleep deprivation. And then my cell phone rang... my sister was on the other end.

"So, we're getting ready for the festival tomorrow. When're you getting here?"

My brain cells froze for a moment, and then pulled out some latent powers without any regard for how overheated they were from my exams, like a divine revelation, it came to me...

Krishna-san had certainly spoken about it, At the end of July, she was going to participate in the Ikaigabuchi offline meeting taking place in Shizuoka. Moments later I called Krishna-san and cried, please let me tag along.

And now, I'm being shaken around in this cramped car.

"That's why I tried to stop you."

Krishna-san said with an annoyed voice from the driver's seat.

"I'm not a good driver, and this car's an almost thirty-year-old can of junk. You're the one that insisted, anyways. I have so much stuff to bring to the offline meeting, so you're the ones making things worse. It's usually just fine when I'm the only one here--"

And then she looked back at us, at Yoishi, who slept between the luggage like a broken doll.

"It's pretty insane to try to fit both of you in there, you know."

"I agree, but you know, I'm not the one who dragged her in here."

And then, Yoishi whispered, still in a crumpled posture.

"You're the one that told me to come to Eboshi Mountain."

".....Huh?"

That moment, the car took a bounce.

For a moment it felt like my stomach was turning inside-out, but I frantically held that back. And on the side, I looked at Yoishi's face, and her usual pale face had become ashen-blue.

"Hey! You! don't puke here!"

"What?"

Krishna-san shouted back in a frantic voice, but by that time Yoishi had quickly opened the rear-seat window, stuck her head out, and vomited.

"Hey, you!!"

Astonishingly, a blue sports car that was driving right behind us zig-zagged. I think they probably managed to avoid the vomit with their nice judgement. After that, the sports car kept a large distance away from our car, Their intense glares toward us were actually hurtful.

After Yoishi finished vomiting, a little bit of drool still remained on her lips as she closed the window and went back to sleep. It couldn't be helped, I took out a crumpled handkerchief from my pocket. Don't get on a car if you have a habit of throwing up, I grumbled to myself as I wiped off her mouth.

I ended up meeting up with Yoishi Mitsurugi mysteriously early this morning. Me and Krishna-san were to meet in front of a room in the university. It was loaded with video cameras, tripods and computers. Over there, Yoishi aimlessly arrived.

"You- What are you doing here?"

Of course I asked her that question, but she didn't answer.

It was already summer vacation for the public, if we were any more late in our departure, the roads would be jammed with traffic and that would have been troublesome. For the time being I ignored the vacant Yoishi still standing there.

First, I loaded the goods into the car. The small car barely had a trunk at all, most of the front passenger seat was already occupied with Krishna-san's clothes and books related to the occult. That's why I loaded up the rear seat with cameras and other things, along with my own luggage.

I managed to cram it all in somehow and managed to make a place for myself to sit. But before I knew it, Yoishi was already sitting there. Naturally, I told her to move, but she just silently closed her eyes. No matter how many times I told her, she didn't move. Thanks to that, I ended up having to sit bending backwards in the middle of the luggage like a prawn.

Remembering this, I looked at Yoishi. After puking out the window she had deftly pulled a book out of her backpack, and was now staring at it in her lap.

"Hey, Yoishi"

I pointed at her clothes and asked, "Why did you come to school so early in the morning, while still wearing a school uniform even when it's summer vacation?"

"It wasn't early at all."

"Eh?"

"Because last night , I was in Tsukimori cemetery for a long time, that's my way back home."

"Ah... So you stayed out all night and arrived the next morning."

Or should I say, what's up with staying at Tsukimori cemetery all night and returning back the next morning.

As I thought that, I got confused and shook my head.

"Actually, it's fine. I won't ask what you were doing. It was probably some weird stuff anyway. But once we get to Fujieda, you must get in touch with your household. Don't worry your parents like that."

With Krishna-san in front of me, I said that, acting as the dignified senior.

"Where will the offline meeting for Ikagebuchi be held, I wonder?", said Yoishi while ignoring me and asked Krishna-san.

"In Shizuoka city, There's interesting research being announced about Konohanasakuya-hime<ref>Cherry tree blossom princess</ref>", answered Kirshna while driving.

"That was originally called a banana type myth in South East Asia, there are some unique Japanese descriptions that I can't accept. There have been researchers of Konohanasakuya-hime in Shizuoka for a long time. They are going to supplement those shortcomings by presenting a hypothesis, that's why I'm going."

Krishna-san seemed to be in an unusually good mood. Because her occult website Ikagebuchi was famous at a national level, offline meetings and searches of haunted places were being held monthly. I was only attending the meetings that were being held in Tokyo, as expected, I hadn't yet followed the forum threads of Shizuoka.

"A lot of things happened and I was restraining myself on attending offline meetings, but I've had a lot of interest in Konohanasakuya-hime, so I just have to attend the meeting."

"Is that so?"

Konohanasakuya-hime is about that, a female goddess from Mount Fuji whose had various theories about her deification. She married the grandson of the sun-goddess Hononinigi, gave birth to three children, one of whom was Hoori. He would be the ancestor of the Japanese royal family, even I knew that much.

"Your family's fire festival is also perhaps, derived from that lineage." said Krishna.

"Konohanasakuya-hime's, whose fidelity was suspected by Ninigi, gave birth in the midst of fire. That legend was used as a model for the often occurring fire festival everywhere... Or I wonder if it belongs to another legend altogether?”

"I don't know about the details, but the festival in our home town was originally dedicated to the mountain god. Making portable shrines, parading them downtown, and finally burning them. At that time, the electricity of the town is mostly shut off, leaving only the light of the iron basket fire. That spectacle, how should I describe it…? Beautiful, just like a dream.”

“I’m looking forward to it” Said Krishna-san while driving the car; her voice seemed to be in a happy tone.

I haven’t told my family about it yet, but in exchange for driving me back, I promised to let her stay at my house. Well, Krishna-san is polite and courteous; I don’t think she would be a problem at all, the problem lay with Yoishi.

That girl is completely unpredictable, if it was concerning her, even a chat over tea would turn into a ghost story. Especially, as my elder sister had said, this years’ fire festival is to be organized by us: the Yamada family. It would be nice if we could carry out our responsibility safely, I reflected, as I pondered over such dark thoughts.

“It’s no good.” Said Krishna all of a sudden, slamming down on the car’s GPS.

“I didn’t say anything…”

At that moment, an unpleasant thud sound was heard from the engine. Before long the car gradually slowed to a halt

“Even though we left with a full tank of gas…” mumbled Krishna in a timid tone of voice as she glanced back at us.

I looked towards Yoishi feeling she might be responsible for what happened. But Yoishi was reading a tasteless book on the medieval history of execution tools while on her knees as her eyes glimmered.

----

After the continuous struggle through the highway, on top of its engine stalling four times for no particular reason, the car finally reached my home. The sun had already gone down and it was evening time. We parked Krishna’s car in the field which served a dual purpose of being a place to cultivate and to store lumber. During this time, I saw the figure of my older sister in jeans and a T-shirt coming out of the front door of the house.

“You’re late, Nagi-suke! What were you doing, slacki-“

As she said that, my sister fell silent silent seeing the two strangers who had stepped off the car.

“Eh, this is..?”

“Nice to meet you.” Krishna-san introduced herself while politely bowing her head. “I’m Nagi-kun’s senior at university, Kurimoto Shina. I’m always being helped by Nagi-kun with various things.“

“Oh…is that so..?”

With that introduction, my elder sister replied in a polite and courteous attitude that I hadn’t seen up until now.

“I’m his elder sister, Akira. It’s a pleasure to meet you, thank you for looking after my little brother.”

After that, I pushed Yoishi -- You also introduce yourself, dumbass. Yoishi just stood there staring silently. It couldn’t be helped, I thought, as I introduced Yoishi.

“This is Yoishi, Yoishi Mitsurugi. Uhhh… “

What would be a good way to explain my relation to her?

“We belong to the same group with shared interests, right…?”

With Krishna’s impromptu commendation, my elder sister stared in amazement.

“Ehh, you’re still a high schooler, right?”

When asked that, Yoishi just silently raised one finger.

“A first year high schooler, is it?”

Yoishi nodded

Was that so? Even for me, this was my first time hearing about it.

“Even though you seem to be quiet, but you sure are very beautiful”. The candid line from my sister made Yoishi tilt her head slightly. I’m afraid any moment now, she’ll say something like, “Does that have any meaning?”

“Why! Yoishi-chan is a beauty, and Krishna san is cute as well, which one will be this guy’s wife? Or how should I put it…It’s not my place to decide, is it?”

What are you saying?? This person…

I stood dumbfounded glaring at my sister whose long and bright hair was swaying, Krishna-san decisively took a deep breath of air and spoke.

“It’s so scenic and beautiful around here, and the air is great to breathe; it’s a really good place, isn’t it?”

“Only because it’s the sticks”, laughed my sister.

“Anyway, it’s only my mother and father besides me living here, so we have a lot of rooms, please feel free to relax.” Saying that, she invited both Krishna-san and Yoishi inside.

While I was undertaking the work of carrying the luggage, I squinted at the base of the mountain, which was dyed in sunshine. At the entrance of Eboshiyama, the path to the temple already had a wooden structure constructed; a few adults could be seen working around there.

The cold wind blowing down from Fuji, and the hot wind rising up from the Pacific Ocean, entwined with the breath of the forest and blew a unique kind of wind in Fujieda. Being struck by the wind on my cheeks, I was hit with the realization… I was finally back; in my home town, where the fire festival would soon begin.

===2===

“Ah! Nagito!”

Welcome back, said my mother smiling fondly at me.

“Returned, have you?” remarked my father curtly while lying on his back.

Well then, I should talk about both my parents here a little bit.

After all, it was a story told to me by my dad who tended to boast about himself, but I want to tell one third of the story.

When my father was young, he was known to be an outrageous brat, if you were to put it in modern terms, a DQN <ref>a slang term used in 2channel for someone who is extremely foolish</ref>, Yankee, or one of those delinquents who teams up with other delinquents and roams the streets. In short, he was a hooligan. I don't know what I didn't like about it when I thought about it now, but he rebelled against a lot of things.

Fights won: 75, lost: 12. His influence reached as far away as Yaizu city. The name Kanto Yamada, made those near and far tremble with fear. Those legendary tales still seems to be talked about at neighborhood association meetings: He had eliminated monstrous catfish living the Kasuga pond; he caused ill-mannered sailors who had strayed into Yaizu city from abroad to go back to their home countries with just one glare, plenty of these kinds of iffy stories typical of the countryside.

My father was that kind of man, who after graduating high school, had no intention of inheriting the family’s lumber business. He spent his days lazily; drinking sake, gambling, getting into fights, with women, and acting violently. At last, it could be said that he finally drew the attention of the god from the shrine of three-god-mountain. From that day on, for causes unknown, he got a high fever and fell down, hives developed on his face, a rash on his arm and warts sprouted on his legs. So my father, who was always over-confident in his looks took a painful blow and prepared himself for a painful death. But, if he was going to die anyway, he would take forcefully take down the incarnation of the mountain god with him; my father schemed up something completely ridiculous like that, like he was going to live shamelessly and shortly anyway.

Uttering that line like a high schooler who had watched too many heroic movies, my father’s younger self grabbed some gasoline and a lighter and headed off in the direction of the three god mountain shrine. However, the shrine maiden was sweeping the temple grounds at the time, my mother: Nogi Tomoko. What’s more, my mother had only just enlisted as a part time apprentice, but still, she eloquently managed to preach to my father. You can’t have such a short temper and such, you are still young, behave yourself from now on, and such.
However, the self-proclaimed number one wild boy of Fujieda prostrated himself in front of my mother, the shrine maiden who was not even dressed stylishly. He’d come prepared for death, but instead ending up proposing to her at that place. This is what is known among us in the Yamada family as, the ceremony of the angel Tomoko causing Kanto’s submission.

Or rather, no matter how dubious this overly long story might be, it seems to have been the start of the romance between my parents. I don't want to go into too much detail about why they called her an angel Tomoko, even though she is a shrine maiden. Anyway, it’s been 24 years since then and they’re living a happy conjugal life here in Fujieda. I mean, my father pretended to be the domineering husband, but he was just so deeply in love with my mother.

“Have you lost a little weight?”

My father and elder sister had went to the living room to make arrangements for the visitors who had come from far away, at that time my mother asked stretching my cheeks with her hand.

“You’ve had it difficult in Tokyo, haven’t you?”

“Well, various things have happened”

I almost unintentionally blurted out everything that happened with me up until then, the fearful experiences I had gone through in Tokyo; I was on the verge of spilling it all: Being chased by the countdown of death and the fear of not having any place to run away to, the spine creaking fear I felt when we took down that unbelievable giant floating matter. Well, in the first place it stemmed from me being an occult maniac, but in this short time I’ve gone through consecutive perils which seem to have worn away my lifespan. I don’t even know how many times all I wanted was return home to Fujieda.

But… “ I don’t know if you heard from sis, but uh… First, the house I rented ended up still being occupied by the previous owner; then because of some difficulties I had to go to the hospital, when I was there I ended up being examined by a completely incompetent quack.”
I was bad at lying, and made up some sloppy falsifications. In the first place, saying something about being possessed by ghosts would probably not be believable. In any case, it’s not a problem now, everything is already over. Nevertheless, my mother still stared at me with a look of worry in her eyes.

“Sounds like you’ve had an awful time”.

“No, well, it’s not a big deal”. After that I sat up straight and apologized once again. “With that being said... I’m sorry mom, I was in the middle of writing letters and messages to you, but various things happened, and I ended up unable to send them. I’m fine, and I’m now back home.”

When I said that, my mother gently narrowed her eyes and laughed.

“I got that; you also brought along some friends, as well?”

"Aah… sorry, one of them is a person who helped me out, and the other is... someone who ended up getting attached to me. "

“Hah-? “

Ignoring my mother who was staring in amazement once again, I took that out of the bag. The thing I had bought from the western dress store closest to the station: A cardigan.

“I bought it quite a while ago, but it’s already summer. Well you can wear it when autumn starts and it get cold.”

“Even when you don’t have any money, is this ok?”

“I bought it from the first month of my part time job’s salary. Anyway, it was rather cheap.”

With that, my mother delightfully opened the parcel, and took out the cardigan.”

“It’s a nice color isn’t it, I’ll be sure to treasure it.”

I nodded, and at the same time wild laughter echoed in from the living room. My father and sister had probably used the pretext of entertaining guests to start pouring sake.
“Well Nagito, shouldn’t you also be there?”
“Aren’t you coming as well?” I inquired
“I haven’t made dinner her, you need to eat a lot, don’t you?”

“Well, to be honest, I didn’t eat a lot on the way here”. I laughed while standing up, “Then, we’ll be waiting for you”.

----

“You’re late, Nagi-kun!”

When I opened the Fusuma<ref>sliding door</ref> of the living room, I found the manager of the occult site standing atop a desk making an uproar. Her face completely red, she was wearing a hyottoko mask slanted on her forehead; the mask was originally a decoration piece in the living room.

“W-what are you doing Krishna-san?”
“Drinking, of course…The sake here is amazing. It’s my first time drinking pulpy sake which soaks into my stomach.”

“That’s great, Krishna-chan! Keep going like that!”

“Oh! We still have plenty of sake!”

With Krishna san like that, my elder sister and father vigorously poured more sake over flowing the cup. The big table in the living room was lined grand with sushi catered from outside. Empty bottles of my father’s treasured sake and my sister’s favorite beer were already emptied on the floor.

“Hey! Yoishi-chan, was it? You also drink some more!” Seeing my red faced sister tried to influence Yoishi, I stepped in.

“That’s unwise. She’s still a high school stu-“

“Don’t be so stuffy, Nagi-suke, I was in middle school when I started, right?”

“Right, because you are special”

“Wha- Hey! Special, you say?”

“You are exceedingly special, that’s why involving yourself with a docile girl like her is a little pitiful, it’s for the best!”

“Oh, I get it, well then Yoishi-chan, will it be cola, or some orange juice?”

Yoishi replied silently by pointing to the orange juice. While merely taking a sip of the poured orange juice to get a taste, she only silently looked around at the ceiling and walls of the residence.

“Hey, Krishna-san has been poured quite a few drinks already, right?” I quietly asked, sitting across from Yoishi.

“Probably”, replied Yoishi quietly.

“Be careful and don't drink with them, OK? My father and sister aren't bad people, but they have a habit of drinking a little too much.”
My father red in the face shuffled towards us. In his hand was the famous local sake brew: “Kurasui”

“Go ahead Nagito! You have a drink as well!”

“Don’t be ridiculous, I’m still underage”

I tried hard to push it away from me, but as expected from a man of the mountains, he’s way more physically stronger than me. With his thick arms he forcefully grabbed my arm and didn’t let go.

“No, aren’t you around twenty years old by now?”

“Hey, at least bother remembering the age of your own son.”

Being drowned in breath smelling of liquor, we continued talking when the front door bell rang.
“Gooood Evening!”

The door opened and a familiar voice echoed in the hallway.

“Oooh!”

I recognized it by the voice, the bad company from my high school days had joined in.

“It’s good those guys came”, I somehow managed to get away from my father and headed to the front door to greet the guests. There, the nostalgic faces were all lined up. The eccentric square faced guy with the family surname of Marui<ref>A pun because Marui means round</ref>: Maru-yan. Then there was Ranbashi, He’d lost some weight and gotten taller; he was actually pretty strong in fights but usually well mannered. Finally there was the guy always making trying to look cool and only chasing women, Hirayama also known as Pei chan.

“Oh, Nagi, is it?”

“You’ve returned!”

“You haven’t changed.”

“You guys haven’t either, have you been well?”

I bumped our shoulders and arms with each of them in our unusual way of exchanging greetings; my elder sister then arrived.
“The appetizers are here!” And she snatched away the food Maru-yan had brought as a gift.

“Your sister is the same as always.”

“Sorry, there are a lot of guests today so she’s frolicking about.”

“Guests?” Maru-yan asked inclining his head slightly as the manager of the occult site appeared staggeringly from the living room. Kirshna-san was now wearing the Hyottoko mask completely over her face.

“Ooh, Guests, is it? No, wait, am I the guest?”

“Hey, who is that?”

“Ah”. I took off Krishna-san’s mask and introduced her to the rest.

“She’s my senpai from university, Kurimoto-san. Various things happened, and we drove here in her car.”

“Is that so?”

Being slightly taken aback, the three bowed their heads and greeted.

“Nice to meet you, I’m Marui.”

“I’m Hirayama.”

“I’m Ranbashi.”

“Ahh, I’m Kurimoto, I’m Shina. Before I knew it, I ended up being called a scary name like Krishna.” Krishna-san replied while bowing unsteadily on her feet. After that she smiled again as she spoke to me.

“Hey Nagi-kun, I’m a little relieved. I thought you were a complete loner with no friends, but you do have some friends who have common courtesy after all.”

After that I beckoned the three in.

“Ah please come in.”

With that, Krishna-san who was acting self-importantly, disappeared into the living room once again.

“It seems to be getting pretty exciting around here” said Maru-yan happily while taking off his shoes. All I could do was shrug my shoulders.

The first one to enter the living room, Ranbashi raised his voice in surprise.

“A female high schooler. There’s a female high schooler here.”

“What did you just say?”

“It’s true. It really is a female high schooler!”

These three raising a ruckus all of a sudden, I asked exasperatedly:

“You guys have surely seen high school girls up until last year, right?”

“You idiot, all men don’t understand the preciousness of it at the time. After graduating, I’ve come to appreciate the figure of a high school girl in her uniform. I’m in agony over the fact that I didn’t enjoy the springtime of my youth to its fullest.”

“Pei-chan, it’s fine so just take a seat.”

With that, even the usually reserved Ranbashi howled:

“She’s an angel! I’ve never seen a girl as pretty as her.”

But, even with such a ruckus being raised in front of her, Yoishi was sitting with a dreary face drinking orange juice. I introduced the Yoishi to the three.

“This is Yoishi Mitsurugi, she’s a member of the same circle as me and Kurimoto back in Tokyo, well, that sort of thing.”

“Oh, Yoishi-chan, is it? Good evening.”

Immediately after Pei-chan’s greeting: “Uwaaaaa--!” Maru-yan let out a shriek.

“Dammit, I should have also gone to university in Tokyo! Hey Nagito! Can you meet beautiful girls like this in the city all over?”

“Not really all over or anything like that!”

“But you… with these two…”

“Calm down Maru-yan. I’m saying they’re just my senior and juni--.”

“Square faced and fair spoken, you sure are cute…” Krishna-san came staggering in and put her hands on my shoulder as she tried to join the conversation.

“Hear that, Nagi? That's how I'm usually treated! You're always making fun of my childish appearance, but I'm actually quite popular, alright?”

“Yeah, you're famous and popular alright… among occult maniacs all over Japan, that is.”

“That’s just cruel, it’s like you’re trying to say I’m some kind of UMA<ref>unidentified mysterious animal</ref>. “

“I’m not trying to say that at all.”

“Hey Nagi-suke! How long are you gonna stand at the entrance? Sit down. Have a drink!” My sister yelled and dragged me to a seat in the center.

“Everyone! Here’s to Nagi’s homecoming!”

“Oh! Welcome back!”

“Cheers”.

“Hahaha”.

They all leisurely raised their drinks up in the air.

“Thank you, I’m back” I also raised my glass; the party became a mess immediately after that. My father began dancing; my sister started singing. In the corner Krishna-san started telling an impromptu ghost story. Pei-chan, who hated scary stories tried to escape, but Ranbashi, wearing a straight face, kept him tied down. My mother kept focusing on the dinner intently, and tried to make sure we didn’t run out of drinks. I didn’t even drink a drop of sake, but after a long time I got drunk on the atmosphere of my home, I watched over the scene with a feeling of lightness wearing a slight grin.

At that moment, I suddenly realized…Yoishi had vanished before I knew it.

“Damn, where did she go?” I looked around restlessly and…

“Oi, Nagi.”

Maru-yan came crawling towards me.

“Where’s the bath?”

“Huh? You wanna take a bath?”

“I’m hopeless”.

“What’s wrong?”

“I was knocked down by Kurimoto-san’s breasts.”

“Huh?”

“She’s gonna use the bath, right? I’m gonna confirm the location of the bathroom beforehand for that. There has to be a window somewhere.” Maru-yan spoke with a sleepy look in his eyes.

“You… were forced to drink some alcohol, weren’t you?”

“I drank…no, I didn’t drink...”

“Which one is it?”

“I don’t know but, I haven’t had such a fun night in a long time. Maybe I’m drunk on the night? No, I’m drunk on Kurimoto-san’s breasts and Yoishi-chan’s beauty.”
“Ah-- Where did that Yoishi go?” I asked diverting from the topic. Maru-yan pointed unsteadily towards the outside.

“She just left. Is it the bathroom? Is it??”

…No way. I don’t think she would go take a bath voluntarily like that. Pushing away the clinging Maru-yan from me, I opened the sliding door and went out to the corridor. I followed the path of the veranda out into the garden to find Yoishi standing out there alone.

“Yo, what are you doing in a place like this?” I called out to her back, but she continued staring at the base of the mountain. I put on sandals heading out in the garden and stood next to Yoishi.

“It’s because it’s the sticks, that’s why there’s so many stars.” But Yoishi, without answering, pointed straight ahead. It was the way to the three gods’ mountain shrine.

“What is… that light?”

“Aah, that’s the iron basket fire for the festival, they’re going to try and keep it lit until the day of the festival.”

“It’s moving.”

“Huh?” I too, strained my eyes around halfway up Eboshiyama at the glimmering light. Now that you say it, I do feel like it is moving.

“What could it be then? Could they be switching the iron basket fire?”

“Hmmm…”

I looked at Yoishi, in the moon’s pale blue light reflected on her cheeks; she looked even paler and transparent than usual. At this late hour, what was she doing here? A strange feeling came over me. I...I felt like some other color of paint had spilled into my own palette. No, that wasn’t to say it was an unpleasant feeling, but…

“My household…is quite noisy, isn’t it?”

“That’s right”, she replied without hesitation while continuing to look up at the base of the mountain, then quietly whispered. “But, this is where your precious roots lie.”

----

That night, I was in that blue world again. In that old and large Japanese style house, roaming about in that dream. However, for some reason Yoishi was with me from the start, it apparently seemed to be a continuation of the dream I had recently.

“Well, why are you here again?” I asked, and Yoishi replied with a shine in her eyes.

“To find the entrance to the closed room.” Like that, she began arbitrarily walking briskly towards the back of the residence.

“Oi, Wait, Damn it.” It can’t be helped, I chased after her; midway through, I ran into the daughter of the house and her clingy cousins who were following her around. They walked alongside the daughter, as if keeping each other in check while talking to her. Even someone like me, who was ignorant about love affairs, knew a passionate battle was unfolding between the cousins around the daughter. Nevertheless, it seemed that they still couldn’t see us. The daughter passed through without exchanging glances with me, the two cousins continued to gaze at the daughter as they left. Yoishi didn’t try avoiding the daughter and the cousins as they passed right through her. As expected, it seemed Yoishi too, was an invisible spirit in this world.

Why am I’m thinking such carefree thoughts? Wait a minute. I was originally searching this residence for a happy ending to this dream. Instead, I had ended up searching for the true face of the lurking omen that was present. And when I’m with her, doesn’t this ominous premonition accelerate even faster? My wild imagination was spurring me towards eerie events unfolding. And then wouldn’t Yoishi’s eyes glitter, and I would end up in tears like always?

--It’s not funny.

Panicking, I put my hand on the shoulders of the advancing Yoishi.

“Hey, wait. You go back, this is my dream. Don’t just barge in here with your shining eyes like you own the place.”

But Yoishi replied without stopping.

“My appearance in your dream, it’s not my fault.”

“….Oof”

“This is no more than a dream you willingly dreamed, with me in it.”

it was a fair argument to make, It was hopeless to try and refute that,

“Then I’ll say it: I’m hoping to lead this dream to a happy conclusion. Which is why I’m begging you, just don’t say creepy things, ok? Don’t start saying things like ‘It’s strange’ or anything like that again, ok?”

However, even within a dream, Yoishi was still Yoishi.

“Say, have you heard the story of a dream you can’t wake up from?”

In that usual manner of hers, once more her dark eyes began to shine, and doing as she pleased, began to tell a story.

“Once you start watching a repeating dream. The occurrence of the dream increases in frequency gradually, before long you end up not being able to return from the dream world, that kind of ghost story. Or when you wake up from a dream, you hear the sound of a dripping wet mop from somewhere feeling someone’s presence approaching you; or how about the manifestation in reality of something you saw in a dream; there are various patterns, but in the end, the dream encroaches on reality resulting in death is the common thread.

“H-Hey, Don’t mess with me. Are you saying this dream is that?”

“I don’t know, but there’s one thing I’m curious about.”

With that lowered whisper, a detestable premonition set in and I put myself on guard.

“In this mansion, there is no outside.”

“…Huh?” Now that she said it, I haven’t been outside this mansion before. The story always concludes inside the mansion.

“No, wait a minute, that’s because I always wake up at that time, if I walked there, I could easily go out, right?”

Well, let’s try it out then, Yoishi opened the fusuma<ref>sliding door</ref> close by and headed towards the garden. Passing by the two rooms, we headed out in to the garden. Past the courtyard, In front of the entrance there was a large plaza with many cars parked. Yoishi, without stopping, continued to the front gate. Before long, we arrive at a large wooden gate standing sturdily in place, bolted with the wood of the hinoki. I was unsure if I could shift it with my power alone. But right alongside it, we found there was a smaller side entrance, so I pushed it. But, it didn’t budge in the slightest. Feeling befuddled at that moment, it soon struck me: As an existence akin to that of a ghost in this world, a door didn’t actually mean anything. I could just as easily pass through it. Thinking that, I pushed my body against the door itself, but for some reason my body was repelled. Something made me feel that a strong will that I hadn’t felt before was there.

“No way.”

I took a few steps back, and dashed toward the door crashing into it with my full force. But with a violent thud, I was repelled back and fell down. I had been drifting in this place for so long, and yet, I realized that the laws of physics applied to that door alone.

“You can’t leave this residence. Right?” Whispered Yoishi questioningly while I was still lying down on the ground.

“Why is that?”

“Ordinarily a lucid dream is said to be one established by the ego. That dream world should be actively controlled and freely manipulated by the dreamer. But in this dream, there are two things you can’t control freely…” Yoishi’s dark eyes suddenly began to be filled with life – I put myself on guard.

“That is, the closed room and yourself…”

I was half expecting that.

Yoishi spoke with an entranced expression.

“This dream probably has a hidden meaning”.

===3===

In the afternoon, the temperature had already reached 35 degrees. The sunlight was hitting like a hammer today. It was scorching enough that it felt like my hair would burst into flames at any point. One a day like this, I thought, it was insanity to construct the pedestal to be used in the festival, but when I put on a towel around my head and joined, everyone was lively, I also got caught up in it and ended up joining them in the hectic work.

My town -- Nango Town, was one of the smaller ones of Fujieda City; but nevertheless, whenever this festival draws near, people gush out from nowhere and before you know it, the front of three mountain god shrine ends up being overflowed with people. The job of constructing the festivals’ pedestal is always given to the young men of the city, but like my sister said, it was said to be our family’s responsibility this year. But still, in actuality it was being done by all the guys from downtown who were free at the time.

Today too, the front of the mountain shrine was crowded, in that crowd, I could see many nostalgic faces; at that time I would stop working, greet and have a deep talk with them. Everyone was wearing a smile on their faces. The old lady from the neighborhood who brought refreshments was also pleasant; being in this kind of atmosphere, it really made me realize that the festival was near.

“Yo, Nagi.”

Being greeted from behind, I turned around to see Maru’s square shaped face.

“Seems like the pedestal has begun construction, it really feels like the festival is getting pretty close, eh?”

“That’s right” Wiping off my sweat with a towel. I inquired:

“What about Ranbashi and Pei-chan?”

“They’ve got work in the afternoon; they may come in the evening.” Is that so? Come to think of it, among the lot that I used to hang out with in our high school days, only me and Maru-yan went on to higher studies. I went to a university in Tokyo; Maru-yan to a local technical school. His family owns a small restaurant; he too liked to cook so he decided to become a chef.

While recollecting such things, Maru-yan abruptly began to examine my expression.

“Are you sleeping properly? You’ve got dark circles under your eyes”

“….Aah.” To be honest, I felt like I wasn’t getting enough sleep recently. I had pulled consecutive all-nighters during my exams, after that, I was seeing the dream with the mansion every night, Furthermore, searching with Yoishi in the dream day after day. By itself, the dream is a place where I can drift around comfortably, but she just wanders here and there going “It’s strange” or “How unusual”, saying creepy things like that and bringing me to tears even within a dream. Originally, my sleep time meant for me to rest but my brain had naturally become exhausting because of this.

However, Maru came to his own conclusions, and, smirking, commented, looking somewhere off in the distance:

"Yeah, well, if I lived under the same roof with two hotties like that, I wouldn't be able to quit fantasizing either."

“What?..”

As I followed his gaze, I saw two girls vying for the title of Japan's most obsessed lover of the occult. Krishna-san, dressed in a pink t-shirt with a piglet on it, was helping out with catering preparations. Yoishi, on the other hand, was loafing about as usual, tight white blouse and black tie of her school uniform standing out against the picturesque countryside.

“Are they staying for the festival?”

“I think so, since they didn't leave after the offline meeting.”

“So there's one more reason to look forward to it," Maru grinned.

“Say, is it alright if I visit you again today?”

“Sure, but why?”

“For Yoishi and Krishna, of course. Pei-chan wanted to come too, and it seems that Ranbashi is also interested in Yoishi.”

“Listen, Maru-yan” I said sighing and putting down the lumber I was carrying. “Give it up. You don't want to mess with them, especially Yoishi.”

“Why?”

“She’s not normal. How should I put it? When you listen to her speaking, you’ll end up shaking and crying, or like the feeling of your soul leaving your body. “

When I spoke of her like that, I remembered…
*Yoishi is not a living human.
*Anyone who comes in contact with Yoishi will die in seven days.
*Anyone connected to Yoishi’s ghost stories meets a terrible end.
That is… just like those rumors spread on the internet about Yoishi in the past, they were just made up exaggerations…those words I had refuted in the past were not much different from what I had just said. I shook my head and corrected myself:

“No, In short… she just has taste in slightly different hobbies from the norm.”

“Well, that’s fine, city girls are like that, and I wanted to get to know someone who’s a little eccentric.”

It’s like this guy doesn’t get it all. Well, I wasn’t much different back then… I didn’t believe the rumors on the net either, up until I prowled around a haunted place with her.

You’ll get cursed just by talking to her. If you meet her you die. Those kinds of rumors were spread because her speech had a strange pull. Like Kirshna san had said, her words contain things people shouldn’t know. But, I didn’t know how to explain that to Maru-yan who had no interest in the occult.

“Oh—Maru-yan” With long hair tied up like a pineapple, my elder sister appeared.

“Square faced as always”

“Oh, Thanks for the meal yesterday.”

“It’s fine, I had fun as well.” Saying that, with a whomp, my sister suddenly punched me in the gut. I buckled over instantly grasping for air.

“Say Nagi. I’ve taken a liking…”

“T-to what…?”

“Krishna-chan, she’ll make a good wife, don’t you think?” She boasted while using the broom in her hand as a cane, she’s only twenty two still a bachelorette, yet she acts like an old village hag match maker nodding to herself.

“That’s right? I’ve got to try, don’t you think?” said Maru-yan earnestly as if embarking on a new venture.

“You Idiot, A wife for Nagi here”.

“Why is that? This guy doesn’t seem to think like that”.

“Oh, is that so? Are you in the Yoishi faction then?” Staring in amazement, I waved my hands as if to say no.

“It’s really not like that with those two.”

“Don’t be shy now. I mean for a wife, it’s better for you to choose Krishna-chan. Someone like you who’s always in a daze… an older wife would be just fine. She was asking about the three mountain god to the head of the neighborhood association just now, and he was also buzzing in admiration about her -- that she was so young and so knowledgeable.”

That’s obvious. She is the manager of a huge occult website that earns tens of thousands of hits a day. According to Karasu-san, she is a person who has applied for collaborative research with professors of folklore at various universities.

“Compare that with Yoishi-chan, who’s rather eccentric”. With those words, I looked towards Yoishi, she was sitting near the shrine archway. And I was dumbfounded at what I saw. For some reason, Yoishi was digging up the base of the archway of the three mountain god shrine, with a seemingly smiling expression.
“Yeah… definitely a little weird”. Muttered Maru-yan as I rushed over to Yoishi in a hurry.

Her expression of ecstasy had been brought forth by digging out something she wasn’t supposed to.

“Oi! Don’t do stuff that’ll get you cursed.” I rapped Yoishi's head as she poked around the base of the torii with a sharp stone picked up from somewhere nearby.

“Ow! That hurt”

“Sure it did, now what were you doing there?”

“This place is interesting.” Yoishi looked up towards me. Her eyes were shining brightly, I quickly regained my composure.

“That’s fine; I don’t want to hear it.” But Yoishi continued speaking without a care.

“I wonder if everyone is aware. The torii is in this direction-“

“That’s enough! Stop it already!” I screamed. Was it because I had been out in the sun for too long? Or maybe because of a lack of sleep, or perhaps because of the hidden meaning in her words. I felt unsteady of my feet, as if gastric juice was welling up inside me. Don’t say anymore unnecessary things, is what I wanted to say. Menacing me in my dreams, and scaring me in reality as well, where was I supposed to run to?

“Why? It’s an important thing” Yoishi kept crouching down looking up at me with her dark eyes.

I stood there taking a deep breath, staring at Yoishi. Her school uniform had become crumpled already. The same white blouse had become wrinkled after being worn for a few days. Her hands were dirty from messing around in the dirt; she hadn’t taken a shower so her naturally long and beautiful hair was dirty again. As everyone was merrily going about their work with a smile preparing for the ceremony, she was looking up to me with an ominous gaze as if she were a lone, corrupted entity in all of this.

“Why are you like this?” I asked feeling dizzied under the strong sunlight. “Why do you always say things like that? Isn’t everyone having fun with the festival preparations? This festival only happens once every three years. It’s a small town but everyone adjusts their schedule for this day. So I’m begging you, just read the atmosphere. I’m not asking you to help or anything, just don’t get in the way. Don’t try and ruin things at least!” Oh, I think I may have overreacted. I don't know why I suddenly snapped at this girl who was younger than me. I should have stopped, but due to the lack of sleep, her tendency to do strange things that made people around her look askance, and the fact that I wanted to improve her situation just a little bit, I couldn't help myself. I had already crossed the line; it was too late to retreat.

“Why can't you live like a normal person? You have to go to school and learn to talk to people normally. Otherwise you'll have a very hard time later in life.”

Yoishi looked down in silence.

“What do you mean by normal?”

“Huh?”

“In this world, is there any worth in conforming?”

The darkness in Yoishi's eyes seemed eternal. More so than time at the Hachioji hospital; more so than the night at the reservoir, the darkness was even deeper.
"No- that is... There's many disagreeable people, so it's obvious, anyone who can't adapt to that will find living difficult, right?"

"Adapting? I wonder if that has any meaning" Yoishi stood up with her hands still dirty staring off somewhere. That back of hers looked slender and unreliable as always. Anyways, I was tired and irritated: of her, and her words. Tired from my exams, tired of my dreams, I had no energy to comprehend what her words meant.

“Anyway, just don’t get in the way of the festival.” I said over my shoulder as I left Yoishi and returned to the preparations for the festival.

--

On that night, it was a full moon. I was looking happily at the beautiful full moon’s perfect circle, holding the bat tightly in my hands. The location was the garden at the back of the house. Why was I standing here alone while being stung by striped mosquitoes? That was entirely Maru-yan and the others’ fault. After we had finished the construction of the pedestal for the festival, Ranbashi and the others had gathered at my house for a party at evening time. While helping out my mother, I was keeping an eye out for Krishna-san, who had an extremely anti-alcoholic constitution, as well as the underage Yoishi to make sure that my father and the others would not make them drink any alcohol. However, Krishna-san would get intoxicated just by the smell of alcohol alone, and after about 30 minutes, was once again dancing around wearing the tengu mask. The problem occurred after that.

My mother announced that the bath was ready and urged Krishna-san and Yoishi to take a bath first. That moment, I witnessed Maru-yan and Pei-chan’s suspicious behavior. After a while, they fled to the hallway. I had a bad feeling and chased them outside, catching them in the front door.

“Where are you two off to?”

“Nowhere-- just to observe the moon for a little bit.”

“Liar, you’re going to peep in the bath, right?”

When pointed out so bluntly: “Please look the other way, Nagito” Pei-chan exaggeratedly begged while putting his hands together and raising them over his head in supplication.

Not a chance. “Are you animals? Have you lost your senses?”

“Peeping is a man’s romance, a deed that humanity must carry”. Maru-yan came up with such absurd reasoning, I firmly shook my head.

“It’s no good; I’m going to stand guard until those two step out of the bath.”

“Well, we’re going home then”. Maru-yan quickly replied.

“How’s that? You can’t stop us from leaving.”

“Are you really going home?”

“If we stay here, we’d just be anguished and go crazy, it’s better to say good bye and leave here, right, Pei-chan?”

“O-oh..! That’s right. Let’s go back.” Exchanging looks in a strange way, nodding to each other in unison was too suspicious.

Oh, you’re leaving already? Replied my sister as the two bid their farewells and left. Seeing the two off in silence, I looked into the tatami room. Ranbashi was trapped alone with my father as he narrated his tales of heroism from his younger days. I could trust Ranbashi based on his personality. But those two wouldn’t possibly go home so obediently like that, I thought. With that, I returned to my room for the time being, and grabbed the wooden bat from my elementary school days. After that I thrust a flashlight in my pocket and went outside. I took up position in the rear garden on the north side of the house, and stood guard outside the window of the bathroom.

It wasn’t like I didn’t comprehend the feeling of wanting to peek in on women taking a bath, but I was indebted to Krishna-san, and I had said some harsh things to Yoishi in the afternoon; that feeling of remorse mixed in, is why I stood guard here alone. The bathroom’s window was slightly open, a few meters ahead of me, the light and the steam was drifting from there. I was relentlessly chasing off the striped mosquitoes that were coming close to me.

“I really am quite weak with alcohol.” Soon I heard her, the voice of Krishna-san.

“Hey, Get in already.” She called out to someone. Probably Yoishi, I thought. Incidentally, I had requested Krishna-san in the afternoon, to take Yoishi with her when she goes to take a bath at night. As far as I knew, Yoishi had not stepped into the bath even once since she had come here. I was afraid my family would say that to me as well, which is why I requested Krishna-san. If Yoishi couldn’t wash her body or her hair herself, it’s regretful, but would you do it? Is what I asked.

“Hey, don’t get in the bathtub so suddenly.” Came Krishna-san’s voice from the window, along with the lively sound of a splash and bubbles. I plugged my ears, but that didn’t stop the scent of the shampoo drifting in my direction. My mind gradually got stimulated. This is crazy, isn’t it like I’m the one peeping in this scenario? I fervently shook my head but, the image of those two naked was vividly being drawn in my mind.

“Those are what are called worldly desires, Nagito.” I heard a voice and looked around at the fence to see Maru-yan and Pei-chan’s faces peering in.

“You’ve arrived, have you…? You shameless lot…”

“The shameless one here is you”.
Brazenly, the two climbed over the fence slowly.

“Hey, don’t come in.”

“Be quiet, Nagito. Otherwise they’ll hear you.”

“That’s why I’m telling you not to come.”

“Silently, we’ll reach there. After that it’ll just be fun in our day dreams.”

One way or the other, they climbed down to the other side of the fence, and crouched over to my side.

“If you take one more step from there, this is going to roar.” I readied my bat. Ok, we get it, the two whispered. That moment, another splash, and the sound of flipping hot water was heard.

“Hey! I’ll wash your head, so look over here.” Spoke Krishna. Soon, the shampoo’s fragrant scent would once again drift our way. I turned around just then to make eye contact with Maru-yan and Pei-chan. Their faces were stretched outward to the maximum limit.

“Don’t smell it! Don’t listen!” I spoke as the two replied in unison:

“That’s impossible.” They blurted out in hoarse tones.

“It’s so good.”
“A woman is so good.”

“I can’t bear it.”

They kept repeating things like that and mumbling. Ah, I know! I know these things already. After all, I was trying frantically to suppress the squirming lower half of my body. So stop speaking already.

“However, I have a question.” Yoishi’s voice suddenly rang out.

“What do you need to eat, to get big breasts like that?”

“Hey…“

“Naturally, women's breasts swell. But your breasts are clearly outrageous”

“………..”

“I pressed my nose in a hurry. I felt like something warm was pushing up from the back of my nose. However, something red was already hanging from the nostrils of Pei-chan and Maru-yan.

“How should I know? I didn’t like my breasts becoming this big in the first place. I think yours are just about right.”

“Mine are almost non-existent”

“Isn’t that fine? Look, they are just fine. They fit in the size of a woman’s hand, just the right size”

I thought she was flat chested, so that’s what it was. I unintentionally pictured it.

“Is that so, I wonder? I’ve read somewhere that that an unmanageable size is the best.” Came Yoishoi’s rebuttal. “Oval in shape; white and lustrous, like ripened peaches, or watermelons about to burst. I wanted you to tell me if you had a secret method.”

At the same time as suppressing the delusions bubbling forth, I was cheering Yoishi on to give more descriptions. Suddenly, before I knew it, the maple in the backyard was shaking. Pei-chan was shaking it in order to endure something. Maru-yan was holding it back from shaking desperately. Both their faces were so flush they could burst.

“T-that’s enough! Stop it, this topic of breasts” With Krishna-san’s shy voice, the discussion on breasts was over. The sound of the boiling water became more furious than before, the steam and scent overflowed all the more from the window.

“By the way, why are you clinging to Nagi-kun?” Krishna-san’s inquiry brought about a temporary silence in the bath. That’s right, I recalled as I finally regained control of myself. Certainly, that is a problem. I did say I would show her Eboshi mountain, but at that time it was just a figure of speech, in the first place, mountains of this height were plenty in Tokyo.

“What? Is it inconvenient for you?” Yoishi’s words brought about another silence. Suddenly with a thump, I was struck at my side. When I looked, Pei-chan was glaring at me a dripping nosebleed. Oh, it’s like that, is it you bastard? He whispered. I waved my hands as if to say no.

“To begin with, was your coming here even meaningful? Did you have any interest in the three god manifestation fire festival?”
“I did have an interest, but perhaps a different aim than yours”.

“What’s that?”

“Originally, I heard that the festival started as a thank-you to the mountain gods of this whole area that flourished in forestry. However, if we assume that, there will be various inconsistencies.”

“…………..”

“I thought you realized it” ….What is it? What is this discussion? I was puzzled.

“Don’t pry into that, Yoishi.” Krishna-san spoke sternly. “The village has its own circumstances. In ancient places where people live, circumstances which outsiders can’t perceive, those kinds of things. Moreover, in that kind of process, the circumstances pile up. An outsider digging up that kind of stuff isn’t good.”

“Even if that was related to a curse?”

....What? What curse?

“That festival was not born out of thanks or reverence.”

“Even if that were true…” Krishna interrupted Yoishi’s words. “There are many festivals where the conditions changed after many long years. Now, it’s just a festival of gratitude. It’s only held to exorcise any impurity. Don’t speak of what was sealed here once in the past. This town… is tied to that fire festival.”

The conversation had completely become occult focused, my erotic thoughts quickly withered away. These two are always like this. After all, there was never a time when these two got along like young girls playing house with dolls. Nevertheless, standing in the same posture for a long time made my legs go completely numb. I unintentionally staggered from my spot. I ended up leaning on Maru-yan who, in turn pushed down Pei-chan.

“Owww!”

Raising that kind of voice, we fell down in unison. The bat I was holding also dropped down making a rattling noise and breaking the flower pot that had been left there.

“W-who is it?” Krishna-san’s voice roared from the bath, at the same time Maru-yan and Pei-chan dashed out of there. They jumped the fence like flying monkeys and disappeared on the other side. I tried to follow, but my legs were still numb, I made for the fence but my legs slipped and I fell again. This time, a different flower pot was broken.

“Oh! Hey, Yoishi!” When I heard Krishna's voice, I involuntarily turned around. There, in the wide-open bathroom window, stood Yoishi. She was staring intently at me, covered only up to her waist by the wall.

“What are you doing here?”

“Ah... I... Well, it's...”

Despite the light coming from behind her back, which obscured all the important details, I could make out the outline of the girl's body. Her pure white skin and the flawless curves of her figure were capable of depriving me of sleep for years to come.

“Don't forget that if you peek,” she said, looking at me coldly. Something warm dripped from my nose.

“...someone might peek back.”

===4===

That night, I couldn’t sleep as Yoishi’s naked body kept flickering in my mind. Before I knew it, I was once again drifting in that blue dream world after falling asleep. Looking around me, now I could confidently say this place had become a second home for me: The old Japanese style mansion. As always, I began to wander lazily around the mansion. Yoishi was by my side on this day as well.

“Before we wake up, let’s find the entrance of that room.” Her dark eyes shined, with her usual black and white school uniform, she spoke with enthusiasm. Promptly taking the lead and walking forward, she opened the fusuma door completely and wandered around.

“Hold on.”

Still confused between reality and dream, I spoke out to her:

“That was….I wasn’t trying to peep in the bath. I was trying to stop the peeping toms from going there.”

“I don’t care.” Said Yoishi without looking back. “Why does this mansion have a room you can’t get into? Why can’t you go out of this mansion? I want to find that out today.”

….That’s right. This girl didn’t even have a general reaction of being embarrassed when seen naked. She only cares about paranormal events. Going on a trip without bringing a change of clothes, not taking a bath, vomiting everywhere, not helping out at the festival, digging around at the tori of the three god mountain shrine; that’s the kind of girl she was. I had completely forgotten because of that juvenile peeping scene at the bath. Breathing a sigh, I followed her.
The dark, chilly, heavily worn floorboards gleamed in the dim light filling the room. Without knowing why, I thought it was early in the morning just before the sun was about to rise. The air felt tense, as if prickling my skin. It was the first time it was nighttime in this dream. it wasn’t like the filter of a bluish 8 mm film I was used to, it felt as if I were drifting at the bottom of the pale blue sea. The air felt traced with stickiness, I rubbed my body to get rid of that feeling.

Without a care, Yoishi continued exploring the mansion opening the fusuma doors, I was looking into the rooms after her when suddenly, in one of those rooms, I saw the girl of the mansion sleeping there and became flustered.

“Hey, Yoishi! Everyone is sleeping, leaving the doors open like that is rude.” Yoishi suddenly stopped. And looked back at me and stared at my face intently.

“Did you just say something?”

“What I’m saying is that we shouldn’t leave the doors open for people who are asleep…”

“Where was someone sleeping?”

“Eh?” I took one step back and stood in front of the room the girl was sleeping in and pointed there.

“Isn’t she sleeping there?” Yoishi silently came to my side and took a look into the room. Then silently shook her head.

“I don’t see anyone.”

“Eh? But, the girl of the mansion is—”

Yoishi cut me off halfway: “People are living in this mansion?”

“….You never saw them?”

Ignoring my question, Yoishi continued, asking how many people there were in total.

“Uhhh…. The ones I know of are the head of the household, his daughter, two cousins. Also, the servants are also around here somewhere…”

“What are the characteristics of the head of the house? The daughter? Do the two cousins resemble each other?” Being asked questions in rapid succession, I explained the characteristics of the family as well as I could remember. Yoishi remained silent for a while listening with her hand on her chin, before long she uttered something cryptic.

“The two cousins may be pointing to something”

“The cousins?” I mean, weren’t they just supporting characters? The daughter had been firmly established in my mind as the main character in this dream. However, Yoishi had come up with something, Is that so? She muttered as she suddenly closed the fusuma in front of her. And she vigorously ran off from that place.

“H-hey, Yoishi!”

While I was still dumbfounded, Yoishi was running around the mansion, closing all the fusuma and sliding doors that had been left open.

“Hey, What are you doing?” She didn’t answer. Before long she returned again to where I was standing in front of the daughter’s room when she pointed to the door.

“Open the fusuma”

“Eh?”

“This time, open it with your own hands.” What is she saying? I wondered. Yoishi’s facial expression suggested she would keep silent and not move until I did as she said. It couldn’t be helped, as I turned to face the fusuma door.

Is this what they call a Kayou pattern? The blooming flower was thinly drawn on the fusuma with streamlined brushwork. Finally, I put my hand on the fusuma, but did not manage to grab it. My fingers slipped as they passed through.

--Ah, that’s right. When I think about it, I hadn’t opened a fusuma door in this dream before. I thought I would try to open it, but each time my fingers didn't work and the sliding doors just moved subtly, so it became troublesome and I passed through as it was. It was a dream after all, I didn’t think it was strange or anything. I was a spirit in this dream after all.

“Isn’t this hard?” I asked Yoishi, who silently opened the fusuma door again, and closed it again.

“It’s simple.”

“…Is that so?” Once again, I tried to put my fingers on the Fusuma. Like before, my fingertips did feel something but, they just ended up passing through and I couldn’t open the door properly. Without knowing why, a chill crawled up from under my feet. Yoishi could easily do something I couldn’t, she also couldn’t see the people in the mansion.

Did she perceive the dream differently from me? No… Thinking about it rationally, Yoishi was a part of my dream, and it would be correct to assume that the Yoishi in my subconscious was saying something weird again.

“That’s enough.” Yoishi nodded slightly. I shook my head.

“Wait. A little bit mor-“

“It’s fine. You can never open the fusuma”

“….What, did you say?” That shouldn’t be possible. It was just because I was lightly drifting around, that was why I couldn’t grab hold. As I was about to say that, Yoishi announced something strange.

“I'm sure that for you, the fusuma is not a thing you can open.”

When I heard those words –I heard a creaking sound from somewhere. It echoed from somewhere in the mansion is what I thought, but in fact, it echoed from inside me. A rustling sound that felt like it had echoed from afar, innumerable echoes ringing, and becoming louder, finally converging together. When I realized they had changed into someone’s voice.

Opening it is forbidden. This room belongs to「xxx」. Absolutely must not be opened. That voice, where was it from? Before I knew it, my knees where trembling furiously. It was incomparable up until now. Even in that strange house, even in that hospital late at night, they had not trembled so much.

“Is it scary?” I heard the usual line from her. “Do you feel fear now?” Those eyes, endlessly dark, filled with unending darkness. I trembled all over; I felt I was confronting something extremely ominous.

Yoishi is not a living human being. If you meet Yoishi by chance, you will die in seven days. Those who come across Yoishi’s ghost stories meet a terrible end. Those kinds of urban legends on the internet were vividly becoming real and cornering my heart and soul. The whole mansion quickly became distorted, and, that might have been because of my scream, I thought. This was not just my dream world: when my heart and soul became exhausted, this world too, would distort. But – Originally it was just supposed to be a dream. And yet, why did things become so fearful? If I wake up now… the usual everyday routine would be waiting for me, wouldn’t it?
However, I had been gazing at this dream for too long. And, this dream which already had Yoishi included in it had become a continuous story. Suddenly the word "possessed" crossed my mind. And I was reminded of the phrase a woman who had once been with Krishna said, "It's already gotten a bit inside."

I – looked silently at Yoishi’s face. Is she trying to destroy something important of mine? The moment I realized that, a chill ran down my spine. This blue world was just a dream. It was the same dream I had seen repeatedly, but I wasn't scared to see it. Rather, I had enjoyed wandering about. Certainly, I had felt the presence of a hidden room; it might have been an influence of ‘the house that grants wishes’. This kind of exhaustion hadn’t set in until, she appeared. That’s right; it was her words that had brought upon such hopelessness and distortion. Just by having something connected with her, is enough to manifest a door to the underworld. If she opens her mouth, that door is sure to open. You’ll end up seeing something you’re not supposed to see.

But,

“If, you really are scared…” Yoishi spoke with a different air than usual. “It would be better to not continue from here on.”

“…What?”

“If you continue from here on, you might end up seeing something you’re not supposed to see.”

“………….”

“The thing I can say for sure is that you have to open the fusuma door yourself to finish this dream.”

I didn't understand anymore. The tremors of my feet were even shaking the whole mansion. No, this blue dream world itself was shaking and distorting. It would be the correct decision to end this dream. It would be correct to end it without seeing something I wasn’t supposed to see.

However…

“….Yoishi, I can’t take it anymore.” I spat out. “I didn’t believe you were a cursed person, or that someone would die if they came in contact with you. But I can't do it anymore. I’m scared” I spoke while slapping my shaking knees. “I’m…scared of you.” I knew those kinds of words would usually hurt other people. But I really was a coward after all. I may have liked scary things, but I had no tolerance for them. I realized that I didn't have an inquisitive mind about the strange and unknown like her. My spirit, worn out by various things, was fragile and at its breaking point. It was as if my nerves had peeled out of my skin, on top of that, Yoishi’s words were painful. If I continued to listen to Yoishi, I couldn’t get rid of the feeling that something inside me would crumble and disappear without a trace.

“--I’m sorry.” I bowed my head as I apologized. “Please disappear, Yoishi.” Gripping my trembling knees, I beseeched the Yoishi in my dream. It was a dream I was dreaming willfully, yet, I didn’t want to see her shape anymore, I wished that from the bottom of my heart. Whereupon, something in the blue dream world began to shake; I slowly raised my head to see no one by my side. I looked behind and in the surroundings: Yoishi’s figure had completely disappeared. I let out an unsteady breath, and crumpled to the floor. More so than Yoishi disappearing, it was a sigh of relief that I was once again, in control my dreams.

That’s right… This was after all, my dream in the first place. With renewed confidence, I once again faced the fusuma door.

To end this dream, you must open the fusuma door with your own hands. Whether Yoishi’s suggestion was right or wrong, I had to do it, I thought. There was no reason to not open it. Why would I be scared of something like a fusuma? Why would I be scared of the presence on the other side of the fusuma? If I don’t open this door, I'll keep dreaming this dream for the rest of my life.

“I will end this dream.” I tried to persuade myself as I spoke those words. I placed my shaking fingers on the fusuma’s handle once again. I concentrated my fingertips on the slight texture of the flat surface. Taking a deep breath, I gradually poured my power into it. As if I was breaking an ancient seal, I poured power into my fingers. There was a slight hint of movement, and the fusuma eventually moved. At that moment, I felt an overwhelming light shining at the back, the sound of something breaking violently. However, that quickly passed by and in front of me, the fusuma opened. However,

--However.

“…..What is this?” Before my eyes, there was no trace of daughter’s tidied room from before. Neither the daughter, nor the futon was there. It was like a completely different room. The air pierced my nose; it was a dead room on the verge of collapse that looked like it hadn’t been used for a hundred years.

“…What is this place?” My voice shook; I realized the fear hadn’t gone away.

“That is….?” In the dark interior of the room, something was there.
Something was placed on the alcove at the back of the room. My brain felt completely uneasy about trying to understand what lay there. But I realized, Yoishi had said it: it was something I wasn’t supposed to see. However,

I had already opened the fusuma.

I will immediately end this dream. I will return to my normal life. That’s right, with all the courage I could muster, I took one step forward. The sound of the tatami mat bending echoed along with that of a creak similar to that of a person crying. I approached the alcove, and grabbed it.

In the dim light, what stood there was --- an old kokeshi doll.

A kokeshi doll, it had been left there for countless years, without being cleaned by anyone. The brush strokes depicting the soft corner of the eyes, I was about to recall something, when the kokeshi spoke:

“Even after I told you not to open it...”

----

“…Nagi-kun”

I heard a voice. “Get a hold of yourself, Nagi-kun”, it made me feel somewhat better; the moment I realized who it was, I finally woke up.

“Are you alright?” In the darkly lit room, the one shaking me was Krishna-san. “You were making a lot of noise like you were having a nightmare. Sorry I entered your room because of that” Saying that, she opened the curtain. The moon’s light seeped in; Krishna-san’s figure in her fancy sleep-wear became apparent.
“Did you have a bad dream?” She said, as she sat down on the bed, slightly putting her hand on my knee, I became flustered and pulled back my knee.

When I think about it, both Krishna-san and Yoishi were supposed to be asleep in the guest rooms in the first floor. My voice echoed from the room in the second floor – How much did I yell to reach that far?

“Don’t worry.” Krishna-san said with a smile, As if reading my mind. “Yoishi and I were in the same room, I woke up because she was grumbling in her sleep.”

It was my first time seeing Krishna-san without glasses. On top of that, she was too cute in those strawberry pajamas. She was reflected in the moonlight with her smooth bobbed hair slightly disheveled. My heart started beating fast, to hide that I took repeated deep breaths.

“Is there anything troubling you?” Krishna-san asked me. That straight gaze was fixed on the inside of my eyes, as if she could see right through me. I nodded, and began to open up bit by bit about everything that had happened until now. I started talking about seeing the same dream recently, about it being a lucid dream, about the large Japanese style mansion as the setting and it being a continuous story. About the family living there, about there being an unreachable room. Yoishi’s recent appearance in the dream, the dream rapidly becoming creepier due to her. However, while in the middle of my talk, I became sour. I know from experience. People's nightmares are not scary to hear. Rather, the more desperately we try to convey that fear, the more the listener will be disillusioned.

“Well, it’s that sort of thing, but – It’s not scary, is it?” Hearing me say that, Krishna-san crossed her legs and looked at me with a serious face.

“No-That is, not really a good tendency.” Hearing that unexpectedly serious tone, I unconsciously sat up straight.
“A dream is a chaotic piece of memory randomly constructed from your unconscious mind. And, in that dream, the room you can’t go into is – probably… A thing you unconsciously want to forget, that’s a high probability.”

“I was told something similar by Yoishi”, in my dream of course, I added.

“And yet, why did you open it?”

“…..Eh?”

“People are animals that can forget things they don't want to remember. And that especially goes for humans: who have this rare ability. It's an important factor in keeping a human sane. Digging that up as a joke is just problematic.”

It seemed Krishna-san was implicitly laying the blame at Yoishi.

“I’ll give you one stern warning.” With a strict, straight gaze towards me, Krishna-san spoke.

“Don’t associate with her anymore.”

“No, but it’s a dream—” Krishna-san cut me off quietly:

"Listen, Nagi-kun. I told you before. The spirits try desperately to seek meaning. They seek meaning because their existence is weak."

"Yes, but what does that have to do with my dream….?"
"In seeking meaning, many ghosts and Yoishi Mitsurugi are almost the same."

“……”

“Maybe she and you -- no, she and all human beings, are in a different place from the very start. Perhaps she is already in the world beyond while still living. We are standing in this world talking about the world beyond, in comparison: she stands alone in the world beyond while talking about the world beyond. That is exactly why her words are filled with gloom, causing fear and anxiety in the listener.”

That’s right, within the dream, the fear I felt was that I was going to be ‘taken away’ by her. To a place I wouldn’t be able to come back from, I wouldn’t be able to wake up again, I thought I would be dragged to the world on the other side. At that moment, above all else: I feared Yoishi. I was frightened by something that could be glimpsed in her dark eyes.

So that is what is known as the power of the world beyond.

“She seeks meaning in the paranormal. And her reason for seeking it must also have something to do with the other side. It's not a good thing for a living person to start digging into. There are some things people aren’t supposed to know.” With those words, I remembered that forgotten dark room. There was certainly something over there that made me think I didn't want to stay there for even a minute or a second. I scratched my head, and I asked:

“But –what should I do? How do I stop seeing that dream?”

It’s difficult, replied Krishna as she folded her arms. “If you are conscious of a specific dream, it will inevitably be easier to link with -- The best thing is to turn your consciousness towards something else, like a manga or a novel, until you fall asleep naturally.” With that she looked at me: “But regardless, you too are to blame for seeing the same dream repeatedly.”

“Eh?”

“Didn’t I tell you? You have no tolerance for the occult. In spite of that you’ve ignored my warnings recently. You choose to wander around in the depths of this world by choice. On top of that, doing exactly what a child like Yoishi tells you to do, that’s nothing more than reaping what you sow.”

“T-that’s cruel, please don’t say such coldhearted things.” Without thinking I grabbed Krishna-san’s shoulder, the petite occult site manager jumped in a shock and her cheeks turned flush red.

“A-anyway, as soon as the festival is over, I’ll take responsibility and take Yoishi back to Tokyo, You spend your summer vacation here in your hometown. Your mind and spirit is exhausted from living in Tokyo alone for so long! Got it? Well, Good night!” saying that rapidly like a machine gun, she got up and darted out of the room. For some reason or the other, it seems she realized that she was in a guy’s room late at night, on top of that in her pajamas.

I took a deep breath.

“But, you know...” I gazed at the half-moon from the window. “I was told not to associate with Yoishi ever again but… She’s here until the festival. Even though it’s unpleasant, I’ll end up meeting her somehow”.

To be honest, when I think about it, it’s not Yoishi who I’m afraid of; rather, it’s the words she spits out. For example: What I had been looking at with peace of mind up until now had turning it into something uncomfortable. Making me feel that there was no safe place in this world, that kind of despair. Her words were filled with these kinds of unlucky things.

On the other hand, to call her unpleasant -- I don’t feel that’s the case. She’s a little difficult to approach, and it’s not like I can just call her eccentric or anything.

“Dammit…I don’t know!” Why do I have to be so sleepless about Yoishi? Getting angry at myself with thoughts like that, I got up and left my room. I moved through the dark corridor, passing my sister’s room along the way, going down the stairs to the first floor. I poured myself a cup of water in the kitchen and drank it in one gulp. After idly spending time there for a while, I was about to return to my room, when I realized it…

The second floor, which was added around the time my sister started going to junior high school, had a Western-style structure; the first floor had my parents’ room, the tatami room and the guest room -- Everything was a chain of Japanese style rooms. I think they had been made in such a way to accommodate a large number of guests; however, all of the partitions were fusuma doors.

--You can never open the fusuma.

I recalled the words Yoishi had said in my dream.

“…It can’t be.” Feeling slightly nervous, I proceeded into the corridor, and stood in front of the guest room. Taking one gulp I stretched out my hands, and placed them on the fusuma. I could feel the dry touch on my fingertips. With that, my heart became stronger, and I put all my strength into them. The fusuma opened abruptly. The living room where the party was held the other day spread before my eyes. On the tatami mats, there was a large table, and in the corner, a Buddhist altar. On it, my grandmother and grandfather were smiling peacefully, it was the living room I had been used to since childhood.

“...... That’s right, didn't it always open like this?” Muttering that, I once again moved in the direction of the stairs, once more standing in front of my parents’ room. Taking a gulp, I put my fingers on the fusuma, quietly opening it.

“….It opens. It was just a dream after all, how ridiculous.” as I muttered that triumphantly, in that moment, I realized it.

In that dark room, there was no futon. It was the dead of night, but neither my mother nor father were present. The moonlight shining in from the window was clear and blue. This is, just like the mansion in the dream, dyed in pale blue everywhere. In that room with no one else, the sound of my heartbeat had started reverberating loudly. There’s no way, I muttered.

At that moment, as if being guided by something, my eyes were drawn to the inner part of the room. I noticed a closet was there, and the pattern that was drawn on that fusuma came into view, it was the Kayou pattern…

--You must not open it.
--This room belongs to「xxx」, that’s why you must absolutely not open it.

Remembering the voice I had heard in the dream – I staggered into the room. I recalled the story Yoishi had spoken of in the dream, about a dream you couldn’t wake up from. Things that happen in the dream begin to manifest themselves in reality, is what she said.

“No, it’s the other way around.” I said as if trying to convince myself. “I had unconsciously seen this pattern here, that’s why it appeared in my dream." I said that, standing In front of the design that was exactly the same as the one in the dream.

“That’s right, I’m sure of it. That’s why I should be able to open this one as well.”

Up until now I had opened two fusuma doors. Just like those two, it would be fine to try and open this one as well. But – my hands were shaking. My legs were as well, I couldn’t take one more step. Without knowing it, I was sweating. I couldn’t get close to the fusuma which was just a few meters ahead of me.

--It’ll be fine if I do it tomorrow, I thought. That’s right. I shouldn’t push myself. It’ll be fine if I open it tomorrow when it’s daytime.

But, the moment I tried to escape placing my foot at the entrance, I heard a scraping sound behind me. Something cold ran down my back, my legs became petrified.

--What is that sound?

I want to know. But, I don’t want to look. I’m not supposed to look.

My heart began to throb violently.

But, my neck was, slowly turning back.

I didn’t want to know the true identity of that sound, but as if it was being manipulated, my head turned back.

In the dark interior of the room – The fusuma, was slightly open.

It was just a few centimeters, a gap appeared, from which the jet-black darkness could be seen.

From the other side of the darkness, something was peeking at me.

While listening to my screams from somewhere – my consciousness… disappeared.

===5===
The sound of bursting fireworks reverberated from the other side of the window. The bright sunlight shone in through the curtains and illuminated the room. I opened my eyes – I was, on my bed. About to fall over at any moment because of my bad sleeping posture, I simply looked up at the ceiling in a daze.

“…Is this, reality?” I couldn’t make sense of what was real and what wasn’t anymore. Firstly, I’ll try to pinch my cheeks. It hurts. I couldn’t be convinced with just that, I repeatedly slapped my head. It hurts to a ridiculous extent.

Scratching my hair, I finally let out a deep breath. Standing up, I shifted the window curtains aside and peeked outside. Along the road, I could see many parents and children walking while wearing traditional happi coats<ref>Happi is a traditional tube-sleeved Japanese coat, usually worn during festivals. The usual happi color is blue, and the symbols of the festival or the participating association are depicted on the lapels and back in red, black or white.</ref>. I drew the curtains open fully, and opened the window. The summer breeze blew in, that dense hot air quickly woke me up. From afar, I could hear the sound of laughter and the traditional music. The sunlight was already strong.

I heard the sound of a flute drifting in through the wind from somewhere.

“It’s the festival.”

The day of the Fujieda three-mountain gods’ fire festival had clear weather.

But – The emotional uplift of the festival I was intimate with since childhood had been completely spoiled recently because of the dream I’d been having. How much of a dream was it? I had no idea. If the dream kept itself contained to that residence, then that’s well and good. I’m certain of that much. But afterwards, waking up in the middle of the night and speaking to Krishna-san -- was that part of the dream as well? And after that wanting to drink a glass of water and opening my parents’ room, what about that? And finally, I recalled the thing that was peeking from the fusuma, my body shivered. Unconsciously, I hugged myself with both my arms, and fell to the ground for a minute.

“….Something awful is going to happen to me sooner or later, isn’t it?”

Or rather, am I going to end up devoured by the dream if this continues?

The moment I began to worry –

“Nagi-suke! How long are you gonna sleep for?!” Suddenly, my sister’s voice resounded in from the lower floor, jolting my consciousness to attention. Surprised, I took a glance at the clock at my bedside, it was already past the agreed assembly time of 10’o clock.

“Dammit!” Sloppily combing my disheveled bed hair, I left my room in a rush. Galloping down the corridor, I thundered down the stairs, where I looked into my elder sister's bold eyes on the first floor, my heart suddenly loosened.

“Ah! Sis…”

My spirit, exhausted to its limit because of the nightmares of every day, needed a resting place. There had been a lot of creepy things happening in rapid succession, and I wanted to tell someone about it. I could have told my mother, but I didn’t want to worry her, my father wouldn’t take me seriously, but when I think about it, I think there is only one reliable relative here.

“Sis, please listen to me”. Uttering those words, in the spur of the moment, I extended my arms to try and hug her; instead I received a perfect punch to my stomach.

“Urgh”

“You’re slow, Nagi. How long did you sleep for?”

…Ugh. It’s painful. I can’t breathe. I mean, it really went in there quite deep.

“Everyone is already heading there, you hear? You’re supposed to carry the portable shrine too, aren’t you? Stop dilly dallying and hurry up then!”

Rattling on and on like that, my sister Akira was already dressed in an indigo dyed Hanten<ref>Hanten is a short winter coat with a black satin collar and an item of traditional Japanese clothing. Hanten is very similar to a happi with a warm cotton padding that allows it to be used in winter or at night during a festival. Hanten also often features a family crest or other designs.</ref>. A thin, narrow towel was bound tightly to her forehead, and black trousers going down to her slender legs. Looking at that figure, even a relative like me is fascinated and filled with vigou – no, it’s beautiful.

“…Sis” I said while holding back the pain in my stomach.

“It really suits you.”

“Ha-?”

I had intended to praise her, but for some reason, she raised her sharp eyebrows and glared at me.

“Why are you saying that at this point? Men have been swarming around me since forever.”

“Eh? Aren’t they your henchme…?”

*slap*

Without a moment’s delay, I was struck with the towel she was holding.

“You moron! Don’t call them my henchmen. They’re my followers. They’re good-for-nothings whose souls have been robbed by my charm.”

Good-for-nothings -- Isn’t that rating them rather poorly?

As I continued to be befuddled:

“So, you feel like carrying the portable shrine in that get-up?” My elder sisters’ eyes shined with anger.

“No, of course not. Where is my Hanten?”

“It’s in the drawing room, hurry up and get changed.” Ah, as I moved towards the living room, I remembered something and looked back.

“Sis, where are those two?”

“They already left for the mountain temple. Krishna-chan was looking very beautiful in her yukata”.

Well, that’s what I thought, the problem wasn’t with her.

“What about Yoishi? Did she, properly get dressed for the festival?”

My sister just shrugged “That girl is fine with just a school uniform.”

“I see…” I left to change my clothes right away.

It’s finally time I thought, as I pushed my foot through my trousers, I felt really excited about the festival happening. I put on my jika-tabi socks<ref>Tabi are traditional Japanese socks with a divided toe, worn with thonged footwear. Jika-tabi are made of harder and stronger materials and often have a rubberized sole; they look like boots of different heights and more like street shoes than socks. Like regular tabi, jika-tabi have a separate thumb so they can be worn with loose strap shoes.</ref>, and wore the hanten. Lastly I tied the workman’s apron, that’s everything. I hung the hand towel from my forehead and left the drawing room where my sister scrutinized me.

“….What is it?”

“Well, you look pretty good in it.”

“Right?”

“Oi! Don’t get carried away. Hurry up and let’s go” Right, I answered.

I wore my sandals at the front door and the moment I left, all traces of that ominous dream vanished.

The day of Fujieda’s fire festival: on this day, almost all the shops in the city are closed, instead people all gather around the festival float. They line up in the open air in great numbers, wearing matching happi coats. With the onset of mid-day, they bring down the portable shrine from the mountain shrine and parade it around town for the whole day. Around night time, the portable shrine, imbued with everyone’s wishes of a peaceful life hereafter, is burned in front of the mountain shrine. Those flames dye Eboshi Mountain in bright red, engulfing the town in a magical glow. That was, what was called the fire festival of the three god’s mountain shrine.
[[Image:Phenomeno_vol1-3_case_03.jpg|Height in pixel|thumb|]]

The scorching sunlight kept pouring down from high in the sky, the portable shrine was being paraded in the main street. The men wore black work aprons, while the women were wearing deep red ones, and they all cheered in rhythm each time the portable shrine was raised up in the air. The elderly, the young, men and women, waved traditional fans from the roadside, as they extolled the people holding up the portable shrines. They said their thanks to the portable shrine as the holders danced with it and moved forward. This was the tradition of my town, which has lived in forestry for generations. The carrying pole that was used to hold up the portable shrine, they were made from a warped Japanese cypress called the left cypress found in the deepest forest of Eboshi mountain. The mountain god is said to have passed back and forth there and bended it over on the way through, and is said to be an omen of good luck.

Maru-yan, Ranbashi and the other youngsters of the neighborhood together with me included in the second position as carrier, shouldered the portable shrine together. I took hold of the weight of the carrying poles as it dug into my shoulder, lifted it up, and chanted in unison with the parishioner of the three god mountain shrine. The voices reverberated from the roadside. Matching with the rhythm of the portable shrine, the mountain shrine festival becomes more energetic.

I heard a remarkable shout of encouragement, when I looked it was my elder sister was waving a large traditional Japanese fan. Next to her was Krishna, who wore an indigo-dyed yukata that matched my sister's hanten. They matched each other quite well. Next to her was Pei-chan, wasn’t he clinging a little too much to her? He was grinning while staring at Krishna-san, not even bothering to look my way. My father was already red faced, when the portable shrine passed by him, he looked at me for an instant, but soon someone in the neighborhood association next to him poured him a drink and he turned that way. Next to him was my mother. We made eye contact and she simply smiled. And then -- there was Yoishi. She felt out of place standing there alone wearing a white blouse and black tie; she was gazing intently towards me. In this joyous ceremony, she alone was intently wearing an ominous face. But I courageously raised my voice so much that I didn't care about that.
“Youseiya. Seiya. Yosseiya” I chanted, as if I was driving away the dream I couldn’t wake up from, as if I was dispelling every part of me that was clinging to her, I raised the portable shrine. The trees used to build this portable shrine were a gift from the mountain god. They are tempered thoroughly in difficult environments for many long years, finally coming of age. They are then cut down and used for lumber. Afterwards, with the skill and knowledge of the craftsman used, they become our shield from wind and rain. We had been repeating this long tradition since the time of our ancestos. And will continue here forth, as well. We thank the mountains that rise above the earth, thank our ancestors, and pray for sound health in the future. We give thanks for being brought to life.

I entrusted the portable shrine to the next carrier
“Ahh, it’s a good festival”. Said Krishna-san who finally came around, drinking the sacred wine she was supplied with.

“Having fun is the most important thing, after all.”

“But, they’re going to be burning that portable shrine from here on, right? That’s just a waste.” Krishna-san muttered, as she fanned me with a traditional Japanese fan.

“That’s right. Six months ago, the youth association and the parishioners of the mountain shrine did their best to make it.” I nodded while dripping with sweat; I wiped my neck with a towel. The time had already around five in the evening; the setting sun dyed the mountains in red. The portable shrine, which had finished its fourth round around, would soon be heading towards the front of the mountain shrine. There the tree has to be returned back to the mountain god, where it would be burned in a grand fire.

“At that time, the lights in the downtown will be turned off with only the light of the iron basket fire remaining, that is the climax. Because it gets so exciting, a lot of couples adhere to this festival.”

“I see. Literally what you call: smokes of love.”

Seeing Krishna-san being reflected in the evening sun like that, I suddenly got curious.

“Krishna-san, do you have a boyfriend?”
“……Eh?”

“Well, I asked if you have a boyfriend.” When I did so, Krishna-san’s face dyed redder then the evening sun.

“D-don’t say stupid things! It’s obvious I don’t have one!”

“Well, it’s not so obvious, is it? You’re already twenty, having one or two boyfriends is obvio-..”

“It’s not like that. I’ve never had any. In the first place, I don’t have time to do things like that. There are still many things I want to learn, so many books I want to read. You know the story about with the gardener who fell in love with the emperor's wife?"
"If that's how you want to put it, there's also a story about Confucius who tripped when posed with a love problem." I retorted immediately, demonstrating my knowledge of Japanese literature I had recently gained while studying for my exams.

“If you say that, then love is darkness <ref>proverb meaning love is blind</ref>, I’m busy with a different type of darkness.” We were both playing such a type of word game, when:

“Do you dislike long distance relationships?” Pei-chan butted in. “Dance with me in the main stage of the fire festival.”

“Ah… There is a dance?”

Laughing at a flustered Krishna-san, I nodded. “It’s like the dance at the Bon festival. It’s fine if you take it easy and match to the rhythm.”

“I’m in trouble then, it’s like I have no sense for music at all. I’m bad at things like Karaoke.”

Karaoke and a Bon dance are pretty different things, I thought, but seeing Krishna-san this flustered was funny, so I didn’t say it out loud.

“Anyway, I’ve fallen in love with you at first sight, Krishna-san. Please go out with me!” Pei-chan ignored my shocked stare as he lowered his head, at that moment:

“Don’t make me laugh.” Maru-yan barged in the conversation. “I was looking for you all over and here you were; it looks like I made it in time. Krishna-san, this guy is known as the number one playboy in all of Fujieda. If you wish to go out with a young man, then please go out with m—”

“Don’t get in the way, Maru-yan. I haven’t even received a reply yet, that’s unfair!”

“Shut up, you were trying to get a head start, you bastard…”

If Maru-yan or Pei-chan alone were gunning for Krishna-san, I would have had to try and protect her a little, but if the two of them were gunning for her at the same time, they would keep each other in check and it would probably turn out fine.

Anyway, what happened with Yoishi? I looked around restlessly and from a distance, recognized Ranbashi’s tall and thin figure walking vacantly.

“Hey, you happen to know where Yoishi went off to?” Ranbashi shook his head in silence and murmured something.

“What? I couldn’t hear you”

“I was given the cold shoulder.”

“…Huh?”

“I said good evening to her and tried to speak but --- she ignored me and went in the direction of the mountain shrine.”

His tall figure drooped down so low looked comical; I tried frantically not to laugh and asked him in return:

“Being given the cold shoulder? She probably didn’t hear you, that’s all.”

“No, she looked at me once so she should have heard me. Tokyo high school girls really are stubborn.” Ranbashi sighed deeply.

I ran off immediately to look for Yoishi at the mountain shrine. The crowd was overflowing in comparison with the afternoon; I couldn’t run anymore around the area of the Torii gate. Yellow peach-like lights were hung as if to guide people towards the mountain shrine, stalls lined up on both sides drew the attention of the people dressed in yukatas. Trying to weave in between them and moving ahead, I looked for Yoishi. But even when I managed to arrive at the mountain shrine, Yoishi was nowhere to be seen.

--After that, I went up the road approaching the shrine and was around the main shrine when, I heard a long and loud cheer behind me. It seems as if the portable shrine had arrived. The sounds of the cheers were echoing from a distance, I was pushed along with the flow of the crowd heading in that direction. Including the people from the neighborhood town, a large number of tourists might have been mixed in together. Out of all the times I had experienced this festival, this was the biggest crowd I had seen. Countless number of colored Yukata’s piled up – all chanting “Youseiya. Seiya. Yosseia.” However, within that crowd, was a face I thought I knew. I couldn’t immediately recognize who it was. Was it an acquaintance from my high school days? Or was it an acquaintance from much further back. Flickering figures of people, blending together, in that far away distance, that person once again appeared. When I saw that hair style, my heart rang out. It couldn’t be, I gulped. I pushed away the person in front of me as I ran. I chased after that person with all my might. “Youseiya. Seiseiya. Yosseia.” In between the echoes of those resounding voices, I ran with desperation. A richly colored phoenix enshrined on top of the portable shrine, shines brightly, dances above the crowds. Dissipating fireworks dye the sky. In the illumination of the dropping sparks, I saw it. It was a woman in a yukata with a dyed pattern of gold on a white background. Her long hair carefully tied up, lips softly pursed. And, next to that girl…two boys accompanied her. The two were speaking alternatively to attract the girl’s attention. I was convinced with the way they were paying attention to her.

“Why…is the girl from the mansion in this place?” I chased them desperately, but even though the three did not seem to be in a hurry, they gradually moved away from me. They were supposed to exist only in my dream. Or could it be that I had already seen them somewhere else? Was that the reason? Was that why they appeared in my dream? Moreover, I realized it. The person accompanying behind those three, was the head of the household, wearing a dark face. Behind him was that familiar long and black hair.

“Hey Yoishi, is that you? Why are you…?”

However, the five people seemed detached... They walked through the crowd as if they were illusions mixed in from another other world. Their figures becoming increasingly smaller.

“Wait! Wait a second!” I shouted.

“Oh, Nagito”. Someone grabbed my shoulders. When I turned around, my father was there laughing gleefully.

“You did well in carrying the portable shrine. Here, have a drink”
“Hey, let go of me, old man.” I replied, my father’s strength knew no limit when he got drunk. Dammit, in this situation, all I can do is find someone drunk to mingle with him. Isn’t there an acquaintance of my father’s here somewhere, I looked around, and there was my sister, looking even more red faced.

“Oh, so here you were” My sister came close to me saying that line, and without a moment’s delay, put me in a headlock. Even though she’s my sister, she looked pretty glamorous. My right cheek was tightly locked against her breast.

“It’s so much fun, the festival, isn’t it?”

“H-hey, stop it already sis. Let go already sis!”

“Say, Nagi. You think the same, don’t you?”

“Yeah, I think so but, there’s someone I have gotta go afte-“

“It’s fine.” My elder sis said that while still holding me firmly down under her armpit. “Just stay here.”

“…Huh?”

“Just stay here and don’t go back to Tokyo. That would be what’s best for you.”

“Stay here? What about my university?”

“University? I was against it, wasn’t I? You have everything here. Nature, people who care about you, the mountain god will protect you. That’s right; you just marry that Krishna-san, and live here. That girl will make a good wife for you. She’s the type who can easily give birth, I guarantee it.”

In terms of disposition, well, I agree, but --- isn’t that jumping too far ahead? The moment I thought I would say that out loud. My sister’s voice changed to a lowered one, as if reverberating from beneath the surface.

“But that other girl is no good, she can’t stay here.”

Hearing that shuddering voice like a man’s, my feet hardened. “Youseiya. Seiseiya. Yosseiya.” The reverberating chants of the fire festival echoed in my ears, as if they were heard from another world, as if they were faint ripples of waves. I felt the color in my vision quickly fading away.

“Sis, let go of me! Seriously!” I meant to shout that out. But, my voice wouldn’t come out. Breathing – was hard. Around me, the air was disappearing. As if I had dived into the depth of the ocean, the oxygen was depleting --- and, all that was left inside me was absolute fear in its primordial state. When I was a kid, I had tasted this feeling of despair too many times.

“Youseiya. Seiseiya. Yosseiya”. The festival was coming to a boil. Crowds of people were pushing up towards the mountain shrine.

“Youseiya. Seiseiya. Yosseiya”.
“Youseiya. Seiseiya. Yosseiya”.
“Youseiya. Seiseiya. Yosseiya”.

As if a Buddhist prayer was being chanted, it echoed all around me, and within those shouts:

“S-stop it!” With my full strength put into it, I wrestled free of my sister’s arm. Clutching my throat like that, I ran. My breathing – I couldn’t breathe well. Was it because I was feeling shaken? My asthma attacks had completely returned.

In a world that was rapidly deteriorating, I kept running. I desperately kept running, even though I was bumping into people. Even as my tears welled up, I kept coughing violently. However, the fresh air was not reaching my lungs in the least.

--Mother...

In a soundless voice, I shouted.

--Help me, mother.

That’s right. If that hand would rub my back, everything would turn out fine. These asthma attacks would always settle down with that.

--Where is she? Where is my mother?

Everything was hazy. Only the flames of the iron basket fire danced and flickered, as if they guided me. Black, red, white and yellow. In this hazy world, only that light flickered. It would take fifteen minutes to run to my house from the mountain shrine. On top of that, it’s not guaranteed that my mother will be at home, because it was the middle of the festival. Moreover, when I can’t see the landscape in this situation, how am I supposed to find my way to her?

--Nagito. In that instant, I thought I heard my mother’s voice, I shouted back in response. However, that voice too, was drowned out in the hustle and bustle of the festival.
Youseiya. Nagito. Nag--Youseiya. Seiseiya. Yosseiya. --to. Nagito. Youseiya. Seiseiya. Youseiya. Seiseiya. Yosseiya. –to. Nag—Youseiya. Seiseiya. Yosseiya. Nagito. Youseiya. Seiseiya. Youseiya. Seiseiya. Yosseiya.

“Mother, mother, mother!”

Within those repeated chants, I shouted in reply, I ran. I kept running. Dammit, move. Please get out of the way. I can’t breathe anymore. I’m -- going to end up dead. My legs got tangled, I was about to lose my balance and fall into the crowd when – I tumbled into the place that abruptly opened. It was subdued in darkness.

No—

In that place, there was no surface, just a floating piece of ground that continued to disappear --

In that murky, unending darkness, I was swallowed whole.

----

There was a quiet sound of the fusuma opening. Someone drew near, as if to hug my head, they embraced me. I rested my head on that person’s lap, and, I felt a warm hand touching my back, as if stroking it, as if massaging it, that warm hand kept going back and forth across. Before I knew it, I could breathe once again. I continued breathing with comfort. As I kept breathing, my heart calmed down.

I slowly raised my head.

With soft narrowed eyes, my mother was looking at me. Unawares, I had managed to make it back home. I was in my mother’s familiar room, and found myself lying on my mother's lap, using it as a pillow.
“Did your cough settle down?”

Being spoken to in such a kind voice –

It was a pretty pathetic thing for an eighteen year old but, my tears almost spilled over.

“Mother, I, I was –“

“Yes?”

I was always into strange and mysterious stories. I also had an interest in scary stories. I was frequenting an occult site. I really loved that creepy feeling and that world where common sense didn’t apply. And I only planned on enjoying that world from the outside. But, before I realized – I had crossed a line. If you take a peek, you end up being seen from the other side as well. I thought I knew that. But before I knew it, my feet had already stepped into Ikaigabuchi. I had crossed a distinct line that separates the dead and the living.

“Hey, mother.”

I thought –

“’I’ve been a weirdo for a long time.” At last, I spat out those words.

“….I, I was, In Tokyo, the first house I lived in, I realized I was not in control of myself. I was possessed by something; I later realized that as if it was someone else’s problem. Nevertheless, even after I was told not to go, I went to an abandoned hospital. I suffered through much more eerie things when I was there. Even if I talked about them, you wouldn’t believe the dreadful things I suffered through. However, thanks to the help of various people, I was able to survive. I was safely able to return back. But, I’m – once again, being drawn to somewhere. Towards that darkness -- towards something present in that darkness. I don’t know what that thing is. In that terrible dream I was dreaming for so long, I’m being drawn to something inside that fusuma. I can’t stop myself. I can hear the voice in my head telling me to stop. But, I think I want to try and sink in. I want to try and entrust my body to it. When I try and tell myself not to go, I still end up going. Why is that? I don’t know.”

In the middle of the conversation, my knees began to tremble, I stuttered between words. But my mother, without rushing me, just listened silently. Sometimes, my breathing became difficult but, I felt like I couldn't escape this suffering unless I spat it out, so I fervently continued speaking. All the doubts I had been holding about myself for so long, I confessed them all to my mother.

“No matter what I do, I end up going along with my heart’s desire to see that something present on the other side. Does that mean, In short, that I’m already swallowed by the darkness?”

That must mean –

I’m already --

“I’m broken, right?”

I spat out the dark and sinister thoughts that had been wriggling inside me for a long time, I knew that admitting them would destroy my core identity as a human being. But, I felt I couldn’t move forward if I kept fooling myself any longer. I feel like I’m going around in circles unless I admit that I’m scared of that possibility – Like Yoishi always did – I spat everything out.

After the long conversation was over, every part of my body was so weak that nothing even mattered anymore. Only the dim light provided comfort, and my back continued to be massaged, I wanted to sink into the darkness, I thought.
“I thought it was about time.” Suddenly, my mother spoke in a whisper.

“I knew that someday, a time would come where you would choose to walk your own path.” Not knowing the meaning, my startled body rose up.

For who knows how long, sitting next to me, was Yoishi Mitsurugi. Dark eyes, filled with a seemingly sad light, fixedly stared at me.

“W-why…are you?”

The embarrassment of being seen with tearful eyes as I made feeble complaints to my mother, quickly changed to anger. This is my place. It's the only place where I can recover as myself.

I moved my body, as if to signal her to get out, at that moment—

“That young lady is not a bad girl”. My mother’s silent whisper echoed in the room.

“She can surely exorcise your darkness.”

“--Eh?”

“From here on, Listen to her words carefully, and see things properly with your own eyes.”

Yoishi just sat there in silence, I objected.

“Her? No mother, you probably don’t know, but, this girl has a psychic power. With her, she might suddenly receive some strange message, in other words, she has no interest other than horror stories, she doesn’t take baths, she can’t read the atmosphere, she vomits everywhere-“

“Nagito, that’s not it”. My mother shook her head, and whispered once more. “That’s not it.”

“Only those who know the darkness know the value of the light.”

With those words, my mother... disappeared from sight.

After that, only the silence and the dark remained. My house was illuminated solely by the light of the pale blue moon. My parents’ room: There are still signs of my mother here and there, but this was a room with only me and Yoishi present.

“I—“

With that hoarse voice, I collapsed onto the frayed tatami mat. Why am I here? Where did my mother go to, she was just here… The festival – my father, my sister, Krishna-san, Maru-yan, Pei-chan, Ranbashi, where was everyone? I didn’t understand anything anymore. I couldn’t grasp hold of the situation. I didn’t know where I was standing. What is a dream? What is reality? I didn’t know anymore. Information was all mixed up in a jumble inside my head.

“No….”

Lying in the corner of my head, I found that cold ‘answer’. If I were to explain everything with a simple answer, I had already found it.

--I’m broken.

For a long time, I had already --been broken, from the start. Otherwise, there was no way to explain the phenomenon that had occurred so far.

“The act of giving meaning to the the thoughts of the dead in the reality in front of you is what is called a curse.” Yoishi spoke under the moonlight.

“In other words, a phenomenon in which you can think and move in only a single direction. That is to say, a very strong and firm curse has been placed upon you.”

--A curse?

“But – given that there is no malice there, I don’t know what to do. “

Malice? A curse? Ridiculous. She is trying to confuse me again. It shook the roots of my heart. Just hearing her words is enough to cause anxiety. She is trying to drag me down again somewhere.

“Listen to her words carefully from here on, and see things properly from now on with your own eyes.”

But, my mother’s words from a few moments ago were still ringing in my ears.

“What should I do?” I asked in a shivering voice. “Yoishi… what should I do?”

“To put it simply, open it.” The place Yoishi was pointing to, it was the Kayou patterned fusuma.

“That fusuma, when it’s opened by your own hand, everything will be over.”

But that moment, I heard the sound of footsteps from the hall.

“Nagi-suke!” The voice rang out. When I turned around, there was my sister, wearing her hanten dress. Behind her, was Krishna-san who was out of breath, my father and Maru-yan. Pei-chan and Ranbashi rushed in in soon after.

“Everyone….”

As I rose to my feet, my sister at the head shouted. “You idiot, Where did you go in the middle of the festival?!”

“No, I was…”

“Didn’t I tell you not to associate with Yoishi” Wearing a yukata, Krishna-san’s cheeks were swelled up. At the same time, everyone started speaking to me all at once. I had been possessed by the evil mountain god, according to my father. This festival is to save your spirit, said my sister. If I’m going to have a wife, it’s definitely going to Kurimoto-san, said Maru-yan. That girl is so pretty, said Ranbashi as he stared at Yoishi. Look, the portable shrine is coming, said Pei-chan as he laughed. “Seiseiya, yosseiya”, and then I heard the music from the festival. It was getting closer. I knew the portable shrine was coming close to my home. I was in a daze, just standing there and looking at everyone as the sounds piled on each other.

“It’s alright.” Yoishi whispered slightly. “They can never enter this room.” With those words, I realized that neither my sister, nor the others had stepped foot into the room. And with Yoishi speaking those words, they were all thrown into disarray at once, shouting something incomprehensible. I registered their words simply as noise; I couldn’t understand what they were saying. But, in this dim and hazy world, my nose smelled something. When I looked, I could see shadows swaying behind the sliding door, an orange light flickered.

“Hey, this house, it’s burni—“I was cut short when I saw it, in the direction of the hall. There was something fallen behind Ranbashi. It was a yukata with a white background. The center of the yukata was stained dark red. It was the daughter from that residence, completely motionless. Her stomach was split open, her entrails strewn all over. As if they were fighting over the spilled entrails next to her, the two cousins also lay there. Likewise, their navy blue yukatas were completely drenched. The two had stabbed each other with a sharp knife, dying together. A little further away, the lord of the mansion was also collapsed. His neck was lurched in a strange way. In my burning house, dead bodies and the festival manifested at the same time.

“It’s alright.” Spoke Krishna-san. “This is a mistake. They ended up mixed in this. That’s why they’re dead. But the next time you go to the mansion, the original outcome will be waiting for you.”

That kind of impossible to understand thing, was spoken from that usually logical tone of voice.

“The amalgamation has already begun.” Yoishi spoke.

“It is no longer consistent.” I dumbfoundedly looked over to Yoishi, who muttered while kneeling down. “If this were the real mountain festival, the torii should have been turned in the direction of south east in order to return what you received.”

“What are you talking about?”

“The iron basket fire should not have moved. That night, I told you that the iron basket fire of the mountain gods’ shrine had moved.”

“…What does that mean?”

“The fine details of the dream come from the limits of the dreamer's memory.”

“If someone from outside the dream influences it, it will change. If you pull it, it will come towards you. If you push it, it will pull you. If you shake it, it will shake.

…In short, what is it? What do you wanna say?

“I only wanted to try and press the point you were not confident about. That’s why: the iron basket fire moved.”

“Like I said already, that is—“

What did it mean?

Those words didn’t come out of my mouth. I already understood. I realized what Yoishi was trying to say. However, I was too afraid to accept the truth -- it would destroy everything.

“The curse that has been cast upon you – What should it be called? I don’t know the answer.” Yoishi whispered in a somewhat sad tone.

“But-“

“What lies behind the fusuma is not what you would call a mother.”

Something streamed along my cheek. I slowly wiped it with my hand and found it to be tears. Before I knew it, I had begun to stagger my way to Yoishi’s side. In my back, my father and the others shouted at me to stop. But, I slowly neared the fusuma in the back. Pushing my way through the frayed tatami, I stood in front of the Kayou-patterned fusuma, which stood solemnly in the darkness.

I extended my hand, placed my fingers on the fusuma – in the same breath, I opened it.

“…..It can’t be.”

On the other side of the fusuma I had thrown open, was the kokeshi doll I had seen in the dream. With soft, narrow eyes, an antiquated kokeshi. The kokeshi was clad in some kind of cloth.

Dragging my shivering legs, I neared the kokeshi, I grabbed the cloth.

“….It can’t be” I felt that voice didn’t belong to me. I thought I heard it from a tear in the corner of the world somewhere.

That cloth was –

The red cardigan I had given to my mother.

“You’ve been speaking alone in front of this fusuma for a long time.” Whispered Yoishi, who was suddenly standing by my side. “—saying mother, mother. That -- is the true face of the curse that has been cast upon you.” I heard a crack, the sound of the whole mansion grating. It sounded like the whole world was being squeezed from the outside.

“Nagi-suke! it’s all a lie. Don’t be fooled!” When I look back, my sister was outside the room extending her hand towards me. My father just smiled with wrinkles on the corners of his eyes, Maru-yan waved. Pei-chan and Ranbashi both laughed as if they were having fun, at the center, the petite Krishna-san extended her hand and yelled at Yoishi not to take me away. My hometown was there. Fujieda’s dense greenery came into view. The warm sun blazed down and the wind blew past my side. It was just like before, the peaceful hometown where I lived. Behind them, it was very bright. In contrast, there was only darkness behind me. There was only a dark colored girl besides me.

“You must choose.” Yoishi, said as she took my hand. “A world of comfort… or a world filled with pain.”

Don’t mess with me, what do I choose?

I shook my hand off as I shouted at Yoishi. But, no words came out of my mouth. Isn’t it obvious that it would be better to live in comfort? I’ve had enough of creepy worlds. I don’t have the resistance for it anymore. That’s right, unnoticed, I had started dreaming again. If I return to that side, I’d be able to return to my every-day life. What happened to the festival? It should still be halfway through. I had become exhausted from various things, and ended up in this dream.

But, as I stepped towards the bright world, I met eyes with the person standing furthest back, my mother who stood with a reserved manner. She loosened her cheeks slightly, and showed me a smile of contentment. With everyone desperately stretching out their hands out towards me, I had a strange sensation. Seeing me stop my legs:

“Hurry up and come here, Nagi-kun!” Krishna-san held out her hand again.

“Nagi-suke, you idiot, hurry up and get over here.” Shouted my sister.

“Your mother is here, right? What are you hesitating for?!” My father turned red in anger.

“Tokyo is impossible for you.” Maru-yan laughed as he tried to make fun of me.

“Bring Kurimoto back home with you.” Pei-chan waved with both hands, Ranbashi just kept staring at Yoishi, spellbound.

“Everyone…” With a hoarse voice, I struggled towards the edge of the room.

“Everyone, help me.” As I spoke that out loud, I was hugged tightly. Was it my sister, my father, or my mother, I didn’t know. But, I was in the midst of peaceful warmth. I am blessed. I am loved. I can live here in peace without any discomfort.

“That’s right.”

“This place suits you.”

“You made a mistake going to Tokyo.”

“Well then, let’s go to the festival.”

“That’s right, isn’t it the climax from here on?”

“Let’s make some noise with everyone.”

“Return back to how you were before.”

“Come back, Nagito.”

“Nagito.”

“Nagito.”

-Nagito.

A great many voices chanted in unison close to my ear. Each one of them accepted me. I could live with peace of mind here. If I were to ever fall down, there would be someone to pick me up. If there were fun times, there would be people who would be happy with me; if there were sad times, there would be people who would share in my grief. I would be a part of that, the me that would exist there would be the true me.

--Come here.

Amidst the many overlapping voices, I managed to squeeze out my voice.

“Ah, I’m coming. I’m going over to that side. But, Yoishi, as well—“

---She is not allowed. With that voice, I raised my head in surprise.

“…Why?”

---She will destroy this place, that’s why.

--She will destroy this peaceful world.

“Why… would she destroy it?”

-xxxxx

…What is it?

-xxxxxx

“…Can’t you answer?”

With my face becoming soggy with snot and tears, I spoke out.

“Then, I’ll say it.” I felt a shiver as my surroundings moved.

“That is --- she -- it’s because she doesn’t deceive. She has no restraints, nor taboos. She has no connection to god or devil. She’s never able to read the situation; no matter how inconvenient the truth is, she never runs from it, but instead, digs it up and exposes it.”

With those words, the grating noise of the world throbbed violently like a storm, banging in my eardrums. I couldn’t discern anybody’s voice anymore; their voices were mixed in with the chants of the festival.

“Seiya. Seiya. Yosseiya. Seiseiya. Yosseiya-” As I hummed along with the noises, I remembered.

The fire festival was—

A festival of purification.

To return everything to its original state.

--Nagito.

I didn’t know whose voice it was anymore, a profusely impatient voice struck my ear—

--Don’t get swallowed up by the nightmare.

--Hurry up and come back to the fire festival.

With those words, I replied: “No”, and walked away from there.

“Everything was in reverse.”

Without wiping away the tears, I spat it out:

“You guys – are just a dream.”

===6===
An innumerable bundle of light kept rotating. It became a spiral, then scattered, winding round and round as it made up the world. Finally, the light slowly came to a stop – forming the brand new wallpaper on the ceiling as I regained consciousness.

I realized it was the apartment I was paying fifty thousand yen in rent for, in Musashino. The blurred world gradually regained its features, and it was Krishna-san who first caught my sight.

“Are you awake, Nagi-kun?”

I took a long, deep sigh of relief; I knew I had survived an unfathomable abyss.

“You’ve been asleep, for three whole days.” With those words, I realized there was someone standing next to Krishna-san.

“…You idiot” It was my sister Akira, sobbing.

“I was contacted by Kurimoto-san, how dare you make me waste my paid vacation?” She blasted at me with her eyes filled with tears. Behind Krishna-san and my sister was Karasu-san. Next to her, was the Buddhist priest I knew from before and a stranger dressed in a kimono with a hakana. In my faint consciousness, I wondered if my apartment was over capacity.

“Everything is thanks to her, be grateful.” Krishna-san pointed at Yoishi Mitsurugi. But she was right next to me with her eyes closed as if she were dead. Her pale, transparent skin, had no trace of blood. She really looked like she was dead.

“She was the one who told us you wouldn’t wake up.”

According to her, Yoishi had once again come to my house around midnight. Why she did so, voluntarily, is because she realized that something abnormal had happened to me. She quickly contacted Krishna-san, came up with something, and was found sleeping next to my side ever since.

“If a catalyst with a strong disposition like hers didn’t intervene in your dream, you likely would never have waken up.”

I began to understand my situation with Krishna-san’s words. I had been dreaming. I had been seeing a dream within that dream, and I was struggling desperately to wake up from that dream, And in order to end that dream, I was almost engulfed by the dream.

However, I still wasn’t convinced.

“Is this really... reality?”

The petite occult site manager slowly shook her head.

“I can’t guarantee that. Dreams are scary. They are tied deeply to human consciousness. In short, when you dive into the world of the deep subconscious, it’s basically impossible to conclude if it’s a dream or not. That’s why, lucid dreams are so rare. ”

I reeled in the threads of my hazy consciousness, and looked towards my sister.

“Sis..”

“…Yeah?”

“Mother is...—“

“…What about mother?”

“—I…killed her.”

As I spoke those words, the broken fragments of that dream became whole again.

“That’s, not true.”

“But…”

“That’s not true. That’s not what happened, Nagi.” My sister spoke as she took hold of my lying figure.

“You were convinced about that for a long time. Always blaming yourself – That’s why this happened.”

My sister told me everything:

When I was eight years old – my asthma wasn’t just infantile asthma, but Antitrypsin Deficiency, a disease that requires an early healthy lung transplant. For that sake, my mother who was the same blood type was recommended to transplant part of her lung. But, my mother who already had thin blood vessels around her heart, couldn’t withstand the operation. The transplant was a success but, my mother didn’t return.

“After the operation, you cried and cried, asking where mother went. I ended up saying it to you – mother is inside the fusuma.”

“…….”

“From here onwards, she will stay inside the fusuma but, she’s always by your side.”

--Ah.

If you hear it from someone, you would probably laugh it off as a silly story. But, at this moment, I began to recall the scene I had forgotten up until this point. That is: one evening, our living room was dyed in orange. I was in primary school, crying alone in my mother’s room. My sister came and hugged me tight.

--You can’t open this fusuma. My sister surely said that.

-If you open it, mother will die.

That lie, spoken in desperation by my twelve year old sister: saved the balance of my heart from collapsing. And, the rupture in my heart was stopped in a distorted way. My mother… wasn’t dead. She just couldn’t come out from the fusuma.

--That kind of warped understanding quickly took root in me and hardened. When I returned from school, I would stand in front of the fusuma and say my greetings. I spoke about what happened with me throughout the day to the fusuma. If anything troubled me, I would discuss it with the fusuma. And, I would be looked at in a sad way by my father and sister. But, that sad gaze, I interpreted it as it being my fault that my mother would not emerge from the fusuma. Eventually, I stopped caring about that gaze, and continued to talk together with the fusuma, freely and openly –We lived that kind of warped daily life, and now is the first time I feel how messed up it all was.

“Nagi-kun” Krishna-san peered into my eyes as she spoke.

“That’s what a person’s death is. It takes time to comprehend it. It took you ten years, but, there are still people who can’t accept it throughout their whole lives. And – that is a form of ghosts.”

Ghosts-

I was drawn to them, I chased them, and I involved myself with them -- the weak existence called ghosts.

It had all been a waste. That -- had already been present inside me, since long ago. Nestled close to my broken heart, it helped me

“That’s right.” Krishna-san nodded kindly. “Even thought it might be called a curse from its start, it never had any malice.”

Tears spilled down from my sister's big eyes as Krishna-san said that.

--There was never any malice?

Those words seemed to sink into my brain, when I suddenly remembered. I quickly got up.

“What about Yoishi? When is she gonna wake up?” I asked that as Krishna-san quietly looked towards the man in the back. An effeminate man dressed in a blue dyed kinagashi<ref>wearing kimono casually</ref>. He shrugged his shoulders in a nonchalant way. That detached manner made me remember. This guy… isn’t this bastard the one who Krishna-san called her master? He chanted ‘Out’ to me that one time I was in agony.

“Hey, don’t mess with me. Are you trying to save face like that as Krishna-san’s master?”

I stood up, and drew near to that guy.

“Nagi-kun, stop” Krishna-san stopped me in my tracks, but I didn’t completely settle down.

“So in short, Yoishi entered my dream to try and save me, right?” As I tried to get a confirmation, the man broadly grinned and nodded.

“Then it’s simple. You do as I say. Return me to that dream one more time. Take me to the place where she is. From there on, I’ll go and bring her back.”

“Hey now, don’t make unreasonable requests.” The man raised both his hands in an exaggerated pose as if giving up. “Do you even know what it means to link a person’s self-consciousness to a dream? Common sense doesn’t apply there. People can only ‘think’ when they know where they are standing. If it’s a normal person, it will be difficult for them to preserve their sanity, right? Besides that, you have already been made aware that the dream is a distortion. By now, your brain should be working on the restoration in a hurry. It’s basically impossible to find your way to the same place, and even if you were to do that, it would be recognized as a distortion once more, and the probability of you ever waking up again will be slim to none.”

“Then, what is going to happen to Yoishi? Is she just going to continue sleeping like this?” I yelled as my saliva went flying, Krishna-san took over.

“Listen to me, Nagi-kun. No matter how strong a catalyst is, it's usually impossible to establish your ego when linking to a person's dream. But she was able to do it. Due to the fact that she was able to do it, albeit with some luck, I was able to confirm to some extent, about the essence of the girl named Yoishi Mitsurugi.”

“Confirm? What do you mean?

“Perhaps we and she, the places we stand are distinctly different.”

Those words, made me feel déjà vu. Right, I had heard those words used somewhere before –

“What did Yoishi Mitsurugi lose? What was the cause that made her that way? I don’t know the reason. But she already stands in the world beyond. Alive in the physical sense, but dead in the spiritual sense, an existence synonymous to that of many ghosts.

--Yoishi, is not a living person.

The absurd rumors that were circulating on the internet, I recalled them.

“In other words, we are standing in the living world while talking about the world beyond, in comparison: she stubbornly, talks about the world beyond while in the world beyond. That’s why --her words shake us, who live in this world. That is wh--”

“Her words are filled with gloom, causing fear and anxiety in the listener, right?”

As I whispered that, Krishna-san stared at me in wonder. That’s right – I remembered.

I had definitely heard these words in my dream. That was – the moment I woke up in the blue room in the mansion. Krishna-san who had come to check up on my state had said the same words.

“The same lines were said to me in the dream by Krishna-san. And at that moment, I…I thought Yoishi had dragged me down into that creepy world. Because of her, the situation was headed in a worse direction. And…”

I waved my hands in a panic to Krishna-san who was speechless.

“No, it’s like I’m blaming you or anything. The Krishna-san in my dream that spoke those words was an illusion created by my weak heart. It’s just…I was really cold to Yoishi since she had come into my dream. At the end, I even became convinced that she was some sort of monster. Up until I was admonished by my mother, I really wondered whether Yoishi was some kind of monster, like the rumors on the net had said.”

But – That’s not it. If what that kinagashi wearing bastard said is true, she took an absurd risk when she arrived in my sub-conscious. Without knowing if she could make it back in safety, she walked with me together in my twisted world.

Why was that? Why did she do that for me?

“I have to find out why that was. Why did she do such a dangerous thing for me? I need to ask her directly.”

I spoke that with utmost seriousness, but…
“You don’t know why?” With a sharp glare, Krishna-san clicked her tongue.
“Young men really are hopeless, insensitive creatures. I’ve had enough then; I’ll say it in place of her. Why, did Yoishi Mitsurugi save you? It’s because you didn’t throw away that notebook until the very end!”

“…Huh?”

“You are essentially worthless, a foolish, unprincipled, weak willed, hopeless idiot. And yet, for some reason you still continue to thrust yourself into the paranormal, even sympathizing with the suffering of the dead. After sympathizing, you tried to walk together with it. You absolute moron! But that’s not something just anyone can do. A fool you may be, however, as a human that is a valuable quality, like that of a jewel. And a girl is extremely weak for that sort of thing.”

“……………..Ehhhh?”

“That girl, she helped you with super-logical methods so many times. Without even being a specialist on the occult, she spread those dangerous self-responsibility-type ghost stories in this world to try and save you. Why does she, who is extremely detached with life, take such actions only for you? --- Understand that much, you fool!”

“N…now, wait a second.”

I—wasn’t that kind of outstanding human. I was just an indecisive, illogical, warped asshole. In the past, I suffered to the point I thought I was gonna die, that’s why I ended up having sympathy for that boy from the notebook. I just knew that the pain would be lessened tens of thousands of times just by having someone by my side.

“I understand that, but as a human being, your respect-worthy nature is a double-edged sword. If you continue doing things like this, you’ll only have a few more years left to live.”
“….Eh?”

“I once told you that you were not suitable for having an interest in the occult, but I said that out of utmost concern for your nature. As long as you have that nature, you will continue to be involved in the affairs of the other side. And no matter how much you try to stay in this world, you will be dragged to the other side, whether you want to or not. That's why I kept telling you not to get involved with Yoishi, that's what it means to confront a girl standing in the world beyond.”

At long last Krishna-san stopped to catch her breath, and took a big gulp of tea from the plastic bottle next to her, draining it, and turned around to face me once again.

“But are you still resolved to get involved with her?”

“……..”

“To save a girl like her, a half-hearted resolve won’t do. If you do things half-heartedly, both of you will end up destroyed. You must step forward, and confront her with the determination of putting your whole life to it. If you do that, a miracle might happen.”

“Wait a minute, Kurimoto-san.” Behind Krishna-san, the kinagashi wearing man shrugged his shoulders. “Shouldn’t you be stopping him?”

“I know it already! But I’m sorry, it’s useless! It’s like I’m not even here! Since I’ve met him, Nagi-kun has never listened to what I said.”

….Stop, it’s painful to be talked about like that by such a tearful face, but, as I continued to be heaped upon by Krishna-san’s passionate criticism – I kept thinking about only one thing in the back of my head. That is, the words I yelled just before I woke up from the dream. Yoishi doesn’t run from reality -- I was able to get out of there by saying those words to some strange thing that tried to confine me in a dream world.

“In the first place, it’s harsh to think that she doesn’t want to return to this world", the kinazashi man whispered as if he were humming a song. As usual he was acting as if it were someone else’s problem.

But his words struck some part of me like a bolt of lightning.

…That’s right, her not coming back, wouldn’t it be a betrayal of the conclusion I drew, those words I uttered about Yoishi in those last moments of conflict? If she didn’t come back, wouldn’t that mean she ran away?

And at that moment, I finally saw what it was that I should do. Why did she go through all the trouble of descending to the depths of my dream? I understood the real reason.

“Only those who know the darkness know the value of the light, right?”

“….What did you just say?” Krishna-san tilted her head, I replied, ‘No’, and shook my head.

After that, I lay down once more. I rested both my hands on my stomach, deliberately wearing a smile, and forcefully said.

“I’ll be back, and I’ll definitely bring her with me.”

----

The blue world was filled with white smoke. Sounds of crackling fires bursting here and there, the smoke rose up in the air. However, because it was a dream, it wasn’t hot at all.

It couldn’t be helped that my vision was bad, for the time being I tried my best to remember the layout of the mansion while moving towards the interior.

That closed room --- I ran as fast as possible to the daughter’s room. Fallen down all around were smoldering pillars and fusuma doors. I kicked them away as I continued forward, before long I could see the white blouse in the back, Yoishi’s slender figure was visible. What was she doing, playing around with that kokeshi, while everything continued to burn around her?

“Hey, Yoishi. Let’s go back.” I called out to her from behind, Yoishi continued to stroke the kokeshi and whispered:

“Why did you deliberately give birth in the fire?”

“What did you say?”

“Konohanasakuya-hime was distrusted by Ninigi, why did she do such a thing?”

“How should I know? It was such a long time ago”.

For now, I put my hand on her arm and motioned for her to get up and she said. “Undoubtedly, she thought about disappearing for a moment.”

I stopped my hand at her words.

“Being suspected by the person she loved, Konohanasakuya-hime lost her place in this world.” Yoishi raised her face in the direction of the burning flames. Beyond the fallen sliding doors, was the courtyard of the mansion. And there, the daughter of this mansion was looking up at a plum tree, as if she couldn't see the burning flames. Her eyes squinted slightly; she gently stroked a small flower bud on the verge of blooming. And – next to her, the two cousins were there, looking up at the plum tree with a gentle expression I hadn’t seen before.

“Why didn’t I realize it before?”

I sat down next to Yoishi, and spoke my thoughts out loud.

“Is that…me?”

The two who were fighting over the daughter, the faces of both cousins --- they were just like identical twins, with the same eyes and ears everywhere. You could say if it was a face I was tired of looking at -- my own face.

“One of them protects the daughter.” Yoishi spoke, “And, the other you who tries to kill her.”

That moment, I finally realized it, who it was the daughter’s face resembled. That’s right – it was the face of my mother. It was an illusion carved from my memory that beautified and rejuvenated her.

“That’s right – the family that lives in this mansion is based on the emotions inside you."

“Then…” I pointed. “Who is the man looking at the daughter and the cousins from far away?”

“I think he represents your family which can’t support either one of you.”

Finally the scattered pieces began to come together.

The daughter pours her love into all these people. One cousin is the part of me that wants to live on, even after gaining my mother’s lung. The other cousin is the part of me that won’t accept that. To the bitter end, they quarrel over the daught—no, my mother. However, the head of the household, who can support neither side, and only stand there from a distance bewildered – That was -- an exact microcosm of my home from back then.

But now, all four of them were smiling together, looking up at the plum tree. It was a sight I should have seen some day. But, it was an illusion where the family members were smiling without being distorted.

“This place is comfortable to live in.” Yoishi spoke as she stared at that sight.

I stood up in silence and I put my hand on Yoishi’s shoulder.

“Let’s go back, Yoishi.”

I gazed at the mansion, whose outline grew more and more ominous.

“This is my dream. I created this world to avert my eyes from the pain of reality.”

But Yoishi didn’t move an inch. With her white hands, she gripped the kokeshi doll tightly, and whispered in a hoarse voice.

“You…Perhaps you should have lived the rest of your life here without ever opening it.”

My breath stopped at those words.

“There are things in this world that you shouldn’t willfully see.”

And with those words, the scattered parts inside finally took shape. This girl --- she and I really are the same. Yoishi, like me, is carrying something warped inside her as well, and had probably been suffering for many years because of it. That’s why, she could understand my pain and suffering; when I felt the pain of the boy from the notebook, could she have felt my pain?

I remember Yoishi’s forlorn figure.

I remember her thin back that seemed to carry all the sorrows of the world alone. I distorted my memories, and was able to live in comfort. But, she neither ran, nor sealed them away, and continued to carry it all on her back. That – must have been unbelievably heavy, she must have been unable to walk normally. And -- in the middle of that lonely journey, with her feet stuck into the ground –

Her heart may have died.

That is why: even while she still lived, it was as if she stood in the world beyond.

“Yoishi – you…”

Those words spontaneously spun from my mouth.

“What the hell – killed you?”

If it wasn’t for this strange place, I probably wouldn’t have asked that. And I probably couldn’t ask her again. However, at that moment, the words came out of my mouth spontaneously.

That idiotic question of mine --- twisted Yoishi’s lips into a tearful shape for just one moment.

As she was about to speak through the gap in her lips – in the dark recesses of her eyes, I saw something.

The instant that silhouette emerged, every part of me was filled with fear.

On the other side of the dark colored eyes, a black figure wriggled.

That ominous something -- twisted and turned as it gradually molded itself into shape.

It was – a black haired girl.

Her dark colored hair fluttered, with her white face and beautiful features, she--

Somehow looked similar to Yoishi but -- the aura was definitely different. With a faint smile, that face seemed to be filled with the malice of this world, it was horrifying.

-- You kill people because it’s fun. People can’t stand suffering faces. If you press them a little, people break so easily. It’s so fun to break happy people. Is it fine if I press you just a little? I'm going to press you to make this world so much fun--

Those red lips opened, and began to spit out many twisted words.

“—Absolute evil.”

In the pale blue world, my faint words echoed in silence.

“That’s why, whenever I feel malice, I vomit.”

Yoishi’s slender legs shook, as she spoke weakly.

“When my heart dies, it’s in an instant – Without any warning, when I’ve realized it, it’s already dead.”

The Yoishi from before: The Yoishi who happily leapt into whatever monstrosity that lay before her, that girl wasn’t present here now. In front of me was just a girl acting appropriate for her age -- broken in spirit. Yoishi’s well-shaped eyebrows were warped, her large eyes filled with clear tears that were on the verge of falling.

“I don't know what it feels like to be scared anymore.”

「 “Are you scared?” “Do you feel fear now?” “How does it feel to be scared?”」

I recalled those past words of hers—

Before I knew it, I was hugging Yoishi’s slender body tightly. I embraced that slender shoulder and arms, as if to confine her inside me.

“It’s alright now – I’m sorry.”

This girl was -- a warm corpse. When she would spit out words, they would be accompanied with the scent of death. That kind of Yoishi, had seen something she wasn’t supposed to see. She found out something that she shouldn’t have, and as a result, was swallowed by the deep darkness. And thus, she lost the emotion known as fear.

--Once a person knows the depth of the darkness, they will end up possessed by those depths.

She said that once in thr past. That was in fact, about herself. She was going after the paranormal in search of her lost feelings of fear. Just as I was drawn to my mother out in the darkness — even if I were to burn myself sooner or later, she too would jump into the flames of darkness.

“There is no malice present here.” Yoishi murmured, transparent tears overflowed from both her eyes.

“Even if you say we should go back – no matter how much I look for it, I can’t find a reason to return.”

It’s harsh to think that she doesn’t want to return to this world – I recalled that kinagashi wearing bastard’s words. Countless emotions were overflowing inside me, sweeping away and tossing about. I was powerless, an incompetent bastard who couldn’t even save a single crying girl in front of me. What should I do? What should I say to her? A person like me, is there anything I could say to Yoishi? Was there anything I could do? Without a shred of logic, could my crappy words move her heart in the least?

--That’s right, I reached my hands out in desperation, and there...

“I’m still alive.” I whispered those words which were just on the tips of my outstretched hand. “And you too, are still alive.” I said something completely nonsensical while looking straight into Yoishi’s eyes.

“For you, living itself might not be what you want; I don’t know how heavy the burden it is that you’re carrying, and, I can't even say that I really understand. Neither can I carry the tremendous something that you are burdened with.”

But, together with those lines which I did my best to squeeze out, I felt a thin, thin, faint light shine in from the far away heavens. And that tightened something in my stomach at a tremendous speed. I could feel it, the power being transmitted to both my legs.

“But from now on, I’ll stand by your side. I’ll always stand by your side, and share half of your burden. From here on I’ll stand in the way of any malice that’s pointed your way. Anything that would want to kill you would have to go through me first. To sum it all up, as long as I’m alive, I will never let you be killed.”

“…….”

Yoishi looked at me astonished, I’d really done it now, I thought. But, I would have to take responsibility for my illogical words now. Now, I’d have to be armed with the theory of the lifetime. I don’t know if these words would become true or not, something ridiculously heavy is now entrusted to me. I frantically turned over my little storehouse of knowledge, scampered to the bottom, and, in the nick of time -- caught sight of that legend. And then I worked out an interpretation.

“Listen, remember that story you said a while ago, about Princess Konohanasakuya-hime?”

“…….Eh?”

“You said she wanted to disappear, but according to legends, she didn’t disappear. She purposely gave birth to a child in the fire. If she were to die, she wouldn’t be able to give birth. Why is that? Maybe you don’t know why, but I do. Konohanasakuya-hime's thoughts in the fire were like this: Within me there dwells a new life that's eager to come out. There is a life that desperately wants to be born from me, me who decided to disappear from this world. That moment, didn’t she decide? To walk along side that life -- she realized that taking that path would be more painful than dying. That’s why Konohanasakuya-hime’s personification: the Fuji mountain and cherry blossom are beautiful. They touch the hearts of us Japanese.”

“…..That logic is a failure.”

“Aw jeez, just shut up, don’t object. I know it already. It’s what I think. Nobody knows the truth of what happened back then. That’s why, in short – “

I pushed myself to the limits, and brought it to an end with the worst and strongest nonsensical words.

“From now on going forward, you walk with your head held high.”

The moment I announced those words, I heard a terrible sound close by. I narrowly pulled Yoishi towards my side as the wall together with the beam behind her collapsed. As I held Yoishi’s head in my arms, I also had a sniff of her hair. She’s like that in my dream as well, isn’t that a little strange?

“What is strange?”

Yoishi inquired, but I just shook my head, as if to say no.

“When we get back, take a bath.”

Yoishi slightly tilted her head away and replied as usual, I don’t like baths, as she stood up.

And it was the moment a different burning beam fell down.

“Come on!”

I promptly pulled Yoishi’s hand, and we ran from there while holding hands. My left hand gripped Yoishi’s, with my right hand I protected myself the sparks of the collapsed pillars, and we ran out of the room. However, as soon as I came out into the corridor I realized, the collapsing mansion was enough to completely destroy my sense of direction. Clicking my tongue, I ran to the left side where the fire was weaker. The mansion wasn’t like a vast labyrinth. If I were to just run in a straight direction, we’d be able to get out of here. If we just follow the fence from there, we should arrive at the main gate. However, perhaps it was because the mystery of my heart had been solved and the mansion had served its purpose, the structure of the mansion became so chaotic that the directions of top, bottom, right and left were vague. The stairs were connected with the kitchen; in front of the toilet was the storage room. The tatami mats continued for eternity. The corridor was winded into a spiral shape.

“Damn it, which way?”

On top of that the sparks were falling rapidly from overhead, burning my skin. They weren’t hot, but they were inflicting a dull pain, and seemingly erasing my existence.

--Dammit, It’s impossible.

A voice inside me said that, and I shouted back.

“It’s not impossible. This is my dream.”

Like hell am I gonna end up killed in my own dream. Like hell am I gonna stand being killed by anyone.

I yelled that as I clasped Yoishi’s hand as tightly as I could and kept running. The white darkness spreads before me. I was quickly covered in smoke and couldn’t even see my fingers.

-- The probability of you ever waking up again will be slim to none.

I faintly remembered the words of that kinagashi wearing bastard, but I shook my head and cleared away any such thoughts. I’ll definitely get back. Back to that apartment, back to Tokyo. And back to Fujieda, this time for sure, I’ll take back reality. I’ll rebuild my distorted and trampled memories. I’ll take back the everyday life the way it was supposed to be. But – I still couldn’t see the exit anywhere. Wherever I looked, the rubble from the mansion blocked our path. The pillars of fire rose relentlessly.

It might really be useless, after all.

It was that moment when I raised my head in weakness.

From the white darkness, someone’s hand held out towards me. It was a small hand. Because of the smoke, I couldn’t see whose face it was. But for some reason, I eagerly gripped that hand without any hesitation. Under the guidance of that hand, I ran out of that flaming corridor with Yoishi. The walls were crumbling, beams were falling down. Even if it was regrettable, this mansion was close to its demise. Yet despite that, I didn’t know how much further we would have to go.
However, however... strangely enough, the hope in my heart which had begun to disappear just before was still there. Without hesitation, it guided us -- this small hand. I didn’t know why, but it was trustworthy. Even though I had suffered through many creepy experiences up until now, yet I still concluded that. Why was that? Running with all their might, I caught glimpse of the feet of the child right in front of me. And because of that, I realized it. At this child’s feet, was a white sneaker tied with blue shoelaces.

The moment I realized who that child was, my vision suddenly blurred.

“Over there.”

The place ahead Yoishi pointed at, was the collapsed gate burning down.

--It was the exit.

I felt I’d be able to manage somehow or another when I reached there.

But the moment I thought that, the tiny hand grasping my left hand disappeared. Becoming flustered I looked back, her was there, enshrouded in smoke. Gently waving his hand in my direction and faintly smiled. I waved my hand in response with as much power as I could muster, at the same time, the mansion collapsed with the sound of an iceberg breaking.

We ran.

The main gate was already open.

The thick latch was lying on the ground, broken.

I let Yoishi pass through there, and looked back – that moment…

--At the entrance of the crumbled mansion, I realized someone was gazing my way. Dimmed with the white fog, my feelings burst forth seeing the beloved figure.

“Mother.”

The world was crumbling – shrinking rapidly. At the end of this white world -- I cried at the top of my voice.

“Thank you.”

“And I’m sorry.”

“I was running away. I was protected and behaved like a spoiled brat.”

Even as my voice grew dim, I continued to yell.

“But, I think I’ll carry everything by myself now.”

“The things father and sis were carrying for me.”

“I'm gonna live my reality.”

That’s why.

That’s why--

No matter what I did, my tears continued to fall, and I couldn’t utter those words.

I felt the soft power of Yoishi’s fingertips being poured into my left hand.

With a flood of emotions, I cried my heart out:

“Goodbye, mother.”

---

The first thing I perceived was the warm sunlight from the window. I was in my apartment. I was in my futon – And, I recognized the smiles of Krishna-san and the others; being hugged by the petite site manager, Karasu-san and the others all at once, I knew I had returned alive. By the way, this didn’t include that kinagashi wearing bastard, of course. I was dumbfounded as the Buddhist priest hugged me with a scary smile, anyway, Krishna-san’s master which was supposed to be that smug bastard, after he performed hypnosis on me, seemed to have left at once. Well, I suppose that’s for the best.

Anyhow, I tore off from the lot, quickly rose up, and examined the face of the sleeping Yoishi next to me. Yoishi was still sleeping then. With her fingers crossed on her stomach, she was lying down, as if she wasn’t breathing.

Was she able to come back?

The abyss of the world beyond and this world. – The absolute boundary, from the ‘abyss of the underworld’.

The moment I thought that, Yoishi, slightly opened her eyes. And – let out a sigh, speaking in a somewhat embarrassed tone.

“It was comfortable there.”

===Epilogue===

I understand, it’s true that in this world you have to be cautious like you’re cautious when exploring haunted places. In the shadow of fun things, lurk painful and difficult things, they are all present on the path we choose – This time, I learned that painfully. There may be a clear spring at the end of a narrow road. There may be a beast waiting at the end of a big, bright road. It's up to you to choose where to go on that crossroad, since nobody knows what lies ahead. Even if you keep your ears and eyes open, and try your best to think, you may make mistakes. But, it’s wrong to blame yourself or the people around you when that happens. Rather it would be better to enjoy it. I’m sure that way life will be—

“….It would be brighter that way.”

Leaning back on a bench in Tokyo station, I was thinking those kinds of things absentmindedly. My exams ended safely, I’d be going back home with my sister. I’d return to Fujieda, press the reset button on my life. It seemed the main gist of the events had been discussed by my sister and father. My father just took a long sigh as if a heavy weight had been lifted off of his shoulders and only said, ‘is that so?’ At any rate, I hadn't even visited my mom's grave until now, and that was a bad sign of filial piety. That’s why… I’d planned on talking about the many things that happened up until now.

“Hey, Nagi-suke!”

Suddenly, there was a shout so angry that people in a hundred meter range turned around in unison.

“You bastard, sitting on that bench all self-important, don’t act so carefree –dammit!”

I timidly turned to face that direction -- Bento, magazines, tea, souvenirs, and other stuff I didn’t know, was being carried in large quantities by my sister, twenty year old Akira Yamada. She tossed back her long, dyed in deep red, fluffy hair, and gave me a vicious stare.

“Making a lady carry heavy things like this, while you recline back on that bench, what are you thinking, ya bastard?”

“I-I’m sorry.” It's almost a conditional reflex now. I stumbled forward, and rushed towards my sister’s side.

“Listen! I even ended up paying for your substitute train ticket. I'll add that to the moving expenses from the other day, so you pay me back in full, alright?”

“….Yes.”

I hoped she would at least be a little nice to me after all that had happened, but that was actually a naïve view. In any case, there was still one week left to return home, so it was fine, she said. And without considering the fact that it had only being her second year in her company, she excitedly applied for a paid vacation, and decided to stay in my apartment until the day we returned. She took care of the food and laundry, but she took over the loft area where I slept, my right to choose the TV programs disappeared, and took away my right to the freshly drawn bath. I was only able to finish this trial because I was working in the family restaurants that open late at night.

As expected of the leader of the ladies: Akira of the Dawn, who was famous in Fujieda in the past.

“Come on, guys, grab all these. You owe me money for lunch and tea, right? Get a part time job and pay me back, ok? There's no interest for up to 3 months, but after that, I'll start charging 10% interest a month.”

….A demon. She’s a demon.

Does she realize that I'm a struggling university student with no allowance?

After shoving a total of six bags on me, my sister asked:

“So, you still haven’t realized it?”

“….What?”

I asked in return, and she clicked her tongue a little and ruffled her curly, bright hair.

“That's why you’re called a fool. Mind your surroundings a bit more.”

I look around and I see someone plodding around on a bench near the stairs, playing with their feet. In that familiar uniform of white blouse and black tie, was Yoishi Mitsurugi.

“I-it’s her, why is sh—“

“Hurry up and go, just remember, you have about two minutes until the train leaves. Keep it short.”

For all those thoughtful lines, she still thrust the luggage on to me while she went ahead and boarded the train. It couldn’t be helped; I staggered my way to the bench Yoishi was sitting on while carrying the luggage.

“Hey.”

I called out to Yoishi, she raised her face slightly.

“What are you doing in a place like this?”

Yoishi didn’t reply, and continued to look vacantly in the direction of her feet.

“Oh, I see, You came to see me off? Maybe you were worried we might not meet again.”

I took a seat next to the silent Yoishi – I intentionally put on a smile and said.

“Don’t worry, I’ll definitely be back. I’ll definitely return to my house, and open the fusuma, without fail. No matter what’s on the other side – I’ll accept it, and come back.”

I felt a pang in my chest at the end, but I spoke that much in one breath to hide it.

“But, you know, really-- it's all just like a dream.” I whispered that and Yoishi turned my way.

“Ah, I’m talking about it being a dream in a figurative sense, there’s still so many things that I can’t piece together. When I get back home, my mother won’t be there, I still…haven’t accepted that completely.”

I was supposed to say things as smoothly as possible - but how pathetic. I ended up saying something unexpected to Yoishi.

“If it’s about your mother, she’s here.”

“….Eh?”

Yoishi slowly took out something wrapped in white cloth from her bag. She gently unwrapped that with both her hands and it was – an old kokeshi doll. At that moment, an unspeakable chill spread down my spine.

“---Ah, You, That is…”

“It’s a trophy.”

Yoishi Mitsurugi’s tucked the kokeshi back into her bag again, her dark eyes shined with happiness.

“Show it to me once again, there’s no way that...”

“I refuse. This is something I brought out, after all.”

No, there’s no way it could have been that. She’s probably just trying to scare me with a similar kokeshi doll she found at a thrift store or something. That has to be it – I try to think like that, but it’s Yoishi after all. I couldn't think about the possibility of such a creepy thing happening calmly, so I stopped myself from pursuing it. After all, I was in a period of mental rehabilitation. I couldn’t afford to be shaken mentally right now.

“So, did you come all the way to Tokyo station just to show that me?”

Yoishi sank back into silence in response. I was at a loss for words, too, because I didn’t know how much I could ask in such a short amount of time. We just wasted the rest of our time there, as if we were playing the role of a new couple who were going to say farewell soon.

Before long – the announcement of the train departing echoed on the platform.

“Well… I’m going.”

I stood up, and Yoishi followed in silence. . As I walked to the entrance of the train and was about to push the bulky bundle of paper bags into the doorway, I heard a voice from behind me.

“Koumei school, first year highschooler, Class A, Yoishi Mitsurugi, 16 years old.”

Surprised, I turned back, Yoishi was standing still in a posture with her hands clasped behind her back.

The train bell rang – I panicked, and got on the train.

“Next time, if we meet again...”

Yoishi spoke. But that moment, the door closed, but she continued to speak. I tried hard to read the movement of her lips. I never studied lip-reading in the first place. But, miraculously her words reached me.

I’ll become your friend.

Yoishi said with a somewhat nervous expression.

“You're kidding me.”

I laughed.

I frantically waved to her as I looked out of the window of the moving train.

I don’t know if that was enough to convey it to her.

In that case, I'll come back as soon as possible. She was wearing a forlorn look on her face as she came to see me off. So I'm going to convey this to her:

We’re not friends, we’re war comrades.

------------------

<noinclude>

==Translator's notes and references==
<references />

{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Back to [[Phenomeno:Case_02|Case 02]]
| Return to [[Phenomeno|Main Page]]
| Forward to [[Phenomeno:Volume_01,_Afterword|Afterword]]
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno:Case 03 ~Russian~

2021-10-09T10:07:23Z

Mortelight: /* 5 */

==История третья. По ту сторону фусума==

===1===

В тот день мне снова снился этот сон.

Стоял знойный летний полдень. Где-то стрекотали цикады. Было так жарко, что даже замерев без движения, я чувствовал стекающие капли пота. Я сидел на крыльце дома, рассеянно глядя на сад.

В какой-то момент девушка из дома присела рядом. На ней была белая рубашка и простая однотонная юбка. По её внешнему виду сложно было сказать, в какой эпохе мы находимся — и всё же мне казалось, что действие происходит недалеко от современности. Меня девушка из сна видеть не могла.

Поэтому мы даже не обменялись приветствиями. Девушка сошла с крыльца, набрала воды в небольшой тазик и присела рядом со мной, опустив в него ноги. Обмахиваясь небольшим веером для прохлады, она выглядела воистину очаровательно. Чёрные волосы были аккуратно связаны в пучок, а неизменно сомкнутые губы подчёркивали её твёрдость духа.

Мы пребывали в полном молчании. Бамбуковая роща за белой стеной негромко шуршала, покачивалась от ветра. Мир был безмолвен и безмятежен.

Или должен был быть…

Меня охватило странное ощущение, перерастающее в убеждённость. Дурное предчувствие, что у этого сна не будет счастливого конца.

Окутанный голубоватой дымкой огромный особняк в японском стиле. С недавних пор он стал постоянно мне сниться. Иногда сон возобновлялся с последнего места, а другой раз казалось, что я пропустил несколько серий. Но, рано или поздно, в итоге сон заканчивался. Я понемногу начал наслаждаться этими сновидениями, и, в тоже время, каждый раз я просыпался в печали. Со временем я понял, что эти чувства связаны с неизбежным трагичным финалом, предстоящим этому дому. Я не раз видел синий мир, окрашенный красным и залитую кровью девушку, лежащую на земле.

Это явно было осознанное сновидение. Иначе говоря, сон, в котором понимаешь, что ты спишь.

Обычно сны выделяются своими особыми возможностями. В частности, осознанные сновидения дают ощущение всемогущества, поскольку в них можно сотворить что угодно. Однако, этот сон всегда вызывал у меня тревожное чувство бесконтрольности.

Почему? Не следует ли мне это выяснить? И я приступил к исследованию этого дома.

Условно говоря, в особняке жило четыре человека. Девушка, дарившая всем улыбки, наполненные свежестью весеннего ветерка. Мужчина лет пятидесяти, вероятно, хозяин дома и её отец. Два парня — кажется, влюблённые в неё двоюродные братья. Ещё я видел слуг, время от времени входящих и выходящих из дома, но их, думаю, можно не считать. В центре здания была комната главы семьи, размером примерно в пятьдесят татами, с большой колонной прямо по центру. Сбоку от неё была спальня девушки, а дальше — комнаты её кузенов. Также в доме была кухня, цветник, гостиная и комната для прислуги. Конечно, особняк без преувеличения можно было назвать огромным, но в моей деревне дома такого размера не редкость, так что я не был особо впечатлён и просто бродил по округе.

Окна и раздвижные двери не имели для меня никакого значения. В этом мире я был как призрак, я мог войти куда угодно, если бы пожелал. Но чем больше я блуждал, тем сильнее на меня давило это странное и неуместное чувство.

"Что-то не так с этим домом".

Эта мысль засела у меня в голове. Мне казалось, что я уже чувствовал эту странность прежде. Подумав, я осознал — это было прямо как в том доме. "Доме, исполняющем желания", в котором я жил по приезде в Токио. Доме, предназначенном не для людей, построенном отчаявшимся архитектором, чтобы служить его последним пристанищем. Это было то же ощущение беспокойства, которое я чувствовал тогда.

И это означало… Что в особняке есть комната, в которую не попасть обычным путём. Место, намеренно запечатанное от людских глаз.

Было немного жутковато, но я всё равно решил поискать его.

Однако, я забывал о своей цели всякий раз, когда начинался сон. Только понаблюдав за событиями в доме (например, забавным разговором девушки с братьями, хозяином, мучающимся с деревьями в саду, или слугами, торопящимися по делам), я, наконец, вспоминал о своей задаче. Я поспешно принимался за поиски, но моё время в этом мире истекало и я просыпался. Словно сама мысль о существовании этой комнаты была нарушением правил, за которое администратор изгонял меня из сна.

Конечно, это всё-таки просто сон. Не всё в нём обязано иметь смысл. К примеру, глядя на искреннюю весеннюю девичью улыбку, я чувствовал, что не так уж и важна на самом деле эта комната. Разве плохо будет просто желать девушке счастья? Разве недостаточно будет просто любоваться её прекрасными манерами? Я начинал понемногу думать так, несмотря на скребущееся в уголке разума беспокойство.

Я лежал на крыльце и наблюдал на девушкой, подрезавшей деревья в саду, когда сверху раздался знакомый голос.

— Занятный домик.

Я поднял взгляд и уставился на Мицуруги Ёиши, откуда-то появившуюся в моём сне.

— Здесь всё создано, чтобы ещё более запереть нечто, уже бывшее запечатанным, — прошептала она и тёмные глаза на её белом лице заблестели.

— Ты… — я направил на неё палец, — ты что вообще здесь делаешь?

Открыв глаза, я обнаружил себя сидящим на заднем сиденье в машине. Чертовски тесной машине, нужно сказать — меня едва не раздавила куча сумок, лежащих рядом. Я попытался выпрямиться, и чуть не поперхнулся чьими-то чёрными волосами, благоухающими у меня прямо под носом. Я отодвинул в сторону владелицу шевелюры — Мицуруги Ёиши вяло перевернулась на другой бок, похожая на безжизненный труп.

— Это из-за тебя всё, — проворчал я, но Ёиши продолжала спать как убитая.

— Помолчи, Наги.

Со стороны водительского сидения веяло холодом. Я поднял глаза — Кришна буравила меня взглядом из зеркала заднего вида.

— Я из-за тебя навигатор прослушала.

Эти слова наконец полностью вернули меня в сознание. Солнце ярко светило в окно автомобиля, мчащегося на запад на полной скорости. Я видел, как Тихий океан простирается перед моим взором, сверкая в солнечных лучах за окном. Да… Я ехал в старой машине Кришны, направляясь домой в Фудзиэду.

— Это древняя модель, ему нужно много времени чтобы пересчитать маршрут, если пропустишь поворот. Он словно наказывает меня за то что я не уделяю ему внимания.

Кришна, находившаяся не в ладах с любой техникой кроме компьютера, отчаянно пыталась настроить навигатор. Старенький дисплей начал выдавать ещё более безумные показания.

— Потому что нечего было покупать такую рухлядь, — усмехнулся я, слегка поддразнивая её. Кришна не замедлила открыть ответный огонь:

— Мне сказали, что это хорошая сделка. И дизайн машины мне вполне понравился.

— Ты слишком чутко слушаешь не то, что следовало бы, Кришна.

— Заткнись. Я верю, что если относиться к технике с уважением, она когда-нибудь ответит тебе тем же.

— Знаешь, Кришна, Фудзиэда должна была быть всего в нескольких минутах езды от шоссе.

— Не надо меня винить, я ехала по навигатору.

Я вздохнул. За время поездки мы уже несколько раз прошли этот разговор. Мда, и всё это потому что я замотался с экзаменами первого семестра и забыл купить билет на поезд домой.

Это было вчера. Сдав последний экзамен, я спал как бревно, восстанавливая недостаток сна за последние недели. Меня поднял звонок телефона. На другом конце провода была моя сестра: "Мы уже готовимся к завтрашнему фестивалю. Ты скоро там?". Мой мозг на секунду замер, а затем мои перегретые учёбой извилины нашли в себе скрытые резервы и, словно божественное откровение, на меня снизошло: "Кришна же говорила, что собирается на офлайн встречу в Сидзуоке в конце июля". Минуту спустя я уже звонил ей, умоляя захватить меня с собой.

И вот я захвачен и трясусь в этой тесной коробке.

— Поэтому я и пыталась тебя отговорить, — раздался сердитый голос Кришны спереди. — Я не очень хороший водитель, а эта машина — старое тридцатилетнее ведро с гайками. Но ты же так настаивал на своём. У меня и без того куча вещей, которые нужно привезти на встречу, и вы с ней только усугубляете положение. Когда я одна еду, у меня всё нормально…

Кришна оглянулась на нас с Ёиши, всё ещё спавшей между сумок как сломанная кукла.

— Идея запихнуть вас обоих сюда была явно нездоровой.

— Согласен, но ты же знаешь, не я её сюда притащил.

Ёиши пробормотала, не раскрывая глаз: "Это ты сказал мне приехать на гору Эбоши".

— …А?

И тут машина подскочила на кочке. Мой желудок едва не вывернуло наизнанку, но я пересилил себя и сдержался. А вот Ёиши… Её и без того бледное лицо стало пепельно-серым.

— Эй, не смей здесь блевать!

— Что?! — отчаянно завопила Кришна, но Ёиши уже открыла заднее окно, высунула наружу голову, и её вырвало прямо на асфальт.

— Ах ты!!

Поразительно, но синий спорткар, ехавший за нами, успел вильнуть в сторону. Кажется, водитель там был получше Кришны и ему удалось уклониться от лужи рвоты на дороге. После этого синий автомобиль старался держаться от нас на безопасном расстоянии. Осуждающие взгляды его пассажиров были вполне заслужены, но от того не менее обидны.

Когда Ёиши перестало тошнить, она закрыла окно и, как ни в чём не бывало, вернулась ко сну. Из уголка её губ всё ещё стекала ниточка слюны. Что поделать, пришлось мне доставать мятый платок из кармана. "Не садись в машину, если тебя укачивает", — ворчал я про себя, вытирая ей рот.

Наша загадочная встреча с Ёиши произошла рано утром. Мы с Кришной собрались перед клубной комнатой, чтобы погрузить в машину её вещи: видеокамеры, штативы, компьютеры и прочее. Почему-то, туда пришла и Ёиши.

"Ты что тут делаешь?" — разумеется, спросил я её, но ответа не получил.

Период летних отпусков уже начался и, помедли мы с отъездом, дороги оказались бы забиты транспортом. Пришлось загружать машину, не обращая внимания на болтающуюся рядом Ёиши. Переднее сиденье было уже занято одеждой Кришны и оккультными книгами, а багажника в этом мини-автомобиле считай что не было. Поэтому я затолкал свой багаж назад, вместе с камерами и прочей аппаратурой. Каким-то чудом мне удалось втиснуть это всё, и даже оставить место для себя самого. Но, прежде чем я успел понять, там уже обосновалась Ёиши. Естественно, я сказал ей вылезать, но она лишь молча закрыла глаза. И, сколько бы я не уговаривал, она уже на меня не реагировала. Благодаря этому, я и оказался на заднем сиденье посреди многочисленных сумок, скрючившись, словно креветка.

Вытерев остатки рвоты, я посмотрел на Ёиши. Та тем временем ловко вытащила из своего рюкзака книгу, и теперь читала её у себя на коленях.

— Эй, Ёиши, — я указал на её одежду и поинтересовался, — а зачем ты пришла в школу так рано утром и в форме, сейчас же летние каникулы?

— Вовсе не рано.

— А?

— Всю прошлую ночь я была на кладбище Цукимори, и только возвращалась домой.

— Ага… То есть ты не ночевала дома и пришла под утро.

Или мне стоит спросить, что за дела такие требуют провести ночь на кладбище? Подумав об этом, я торопливо покачал головой.

— Ладно, как знаешь. Я не буду уточнять, чем ты там занималась. Наверняка чем-нибудь жутким. Но когда мы доберёмся до Фудзиэды, ты должна обязательно позвонить домой. Подумай, как волнуются твои родители.

Под присмотром Кришны, сидящей впереди, я старался вести себя, как достойный мудрый взрослый.

— Интересно, где будет проходить встреча Икаигабучи? — Ёиши задала вопрос Кришне, пропустив мимо ушей мои наставления.

— В Сидзуоке. Там объявлено интересное исследование о Конохана-Сакуяхимэ<ref>В японской мифологии, Конохана-но-Сакуяхимэ — богиня горы Фудзи и дочь горного бога Ооямацуми. Она — царевна-цветок и символ нежной земной жизни, чей образ — это образ сакуры.</ref>, — ответила Кришна, не отрываясь от вождения. — Изначально это было просто "банановыми мифами"<ref>Мифы о происхождении смерти и короткой продолжительности жизни людей, которые встречаются во многих регионах, в основном в Юго-Восточной Азии и Новой Гвинее. Обычно выглядят следующим образом: бог подарил людям камень и банан, велев им выбрать любой из них. Люди выбрали банан, потому что его можно было съесть, и прогадали, поскольку неизменный камень был символом бессмертия. С тех пор людям суждено жить короткой жизнью и умирать. В японских легендах подобным мифом можно считать историю женитьбы богов Ниниги и Конохана-Сакуяхимэ. Повстречавшись на берегу моря, они полюбили друг друга и Ниниги попросил её руки у Ооямацуми, отца Сакуяхимэ. Тот предложил взамен свою старшую дочь, Иванага-химэ, но Ниниги отверг её из-за уродства и предпочёл Конохана-Сакуяхимэ. Отец неохотно согласился, и влюбленные поженились. Поскольку Ниниги отказал Иванага-химэ, в чьём имени "Ива" означает "камень", считается, что человеческие жизни коротки и мимолётны, как цветки сакуры, вместо того, чтобы быть прочными и долговечными, как камни. [https://www.japanese-wiki-corpus.org/literature/Banana%20type%20Myth.html Подробнее(англ.)]</ref> из Юго-Восточной Азии, но есть некоторые редкие японские описания, которые нельзя считать таковыми. В Сидзуоке есть человек, который уже много лет занимается изучением этой темы. Он готовится восполнить эти недостатки, представив новую гипотезу, и я собираюсь в этом поучаствовать.

Кришна была в необычно хорошем настроении. Поскольку Икаигабучи был известен на национальном уровне, встречи и поиски мест с привидениями проводились ежемесячно по всей Японии. Хоть я и старался посещать все собрания в Токио, всё же я не следил за темами по Сидзуоке.

— Много что произошло, из-за чего я воздерживалась от посещения офлайн встреч. Но к Конохана-Сакуяхимэ у меня огромный интерес, поэтому мне просто необходимо присутствовать.

— Вот как?

Конохана-Сакуяхимэ — принцесса цветов и богиня горы Фудзи. В мифах существуют различные версии её обожествления. Она вышла замуж за Ниниги, внука богини солнца, и родила троих детей, младший из которых, Хоори, стал прародителем императорской династии Японии. Это даже мне было известно.

— Фестиваль огня твоей семьи, возможно, также наследует традиции из этих преданий, — сказала Кришна. — Конохана-Сакуяхимэ забеременела в первую же брачную ночь, что вызвало подозрения у Ниниги. Он считал, что ребёнок мог быть от другого бога. Возмущённая обвинениями Сакуяхимэ заперлась в хижине, которую затем подожгла, заявив, что ребенок не пострадает, если его отец действительно Ниниги. Там она и родила троих сыновей, прямо посреди пламени. Эта легенда легла в основу фестивалей огня, которые повсеместно проводятся в Японии. Или, быть может, они происходят из совсем других мифов? Я не знаю наверняка.

— Не уверен насчёт подробностей, но праздник в моём городке изначально был посвящён богу гор. Мы делаем переносные святыни, проезжаем с ними по улицам и, наконец, сжигаем их. Электричество в это время почти гаснет, город освещается лишь светом костров. Это зрелище, как бы его описать… Прекрасно, словно во сне.

— С нетерпением жду, когда я смогу сама это увидеть, — голос сидящей за рулём Кришны был наполнен радостью предвкушения.

Я ещё не рассказал родным, но, в обмен на услуги водителя я пообещал, что Кришне разрешат остаться у нас дома. А что, она вежливый и учтивый человек, не думаю, что с ней будут проблемы. Проблемы будут с Ёиши.

Эта девушка совершенно непредсказуема. С ней даже простое чаепитие превращается в жуткую историю с привидениями. К тому же, по словам сестры, в этом году организация праздника доверена нам, семье Ямада. И хорошо было бы с честью и достоинством исполнить возложенную на нас ответственность… — мрачно размышлял я, обдумывая ситуацию.

— Плохо… — внезапно произнесла Кришна и постучала по навигатору.

— Да я ничего не говорил…

В этот момент из двигателя раздался нехороший глухой стук. Автомобиль свернул на обочину и медленно остановился.

— Я же заправлялась перед отъездом… — жалобно пролепетала Кришна, оглянувшись на нас.

Я посмотрел на Ёиши, подозревая, что это она может быть виновна в произошедшем. Но та, держа дешёвую книжку на коленях, завороженно читала об истории средневековых орудий казни. В глазах её сверкали искорки огня.

В конце концов, после долгой борьбы с трафиком и четырежды заглохшим двигателем, мы добрались до моего дома. Солнце уже садилось, его слабеющий свет жадно поглощали сумерки. Кришна аккуратно заехала и оставила машину в поле, служившем у нас и пашней, и складом для древесины. Я заметил фигуру своей старшей сестры в джинсах и футболке, выходящую из парадной двери дома.

— О, помощничек явился! Ты знаешь хоть, насколько ты опоздал? Явно домой не торопился, халявщик… — тут она осеклась, заметив двух незнакомых девушек, вышедших из машины. — А, это кто?..

— Рада познакомиться, — Кришна представилась, вежливо склонив голову, — я наставник Нагито в университете, Шина Куримото. Наги всегда мне во всём помогает.

— А, вот как… — принимая официальный вид, сестра ответила с невиданной доселе учтивостью. — Я его старшая сестра Акира, приятно познакомиться. Спасибо, что присматриваете за моим братом.

Я подтолкнул Ёиши: "Представься, блин", но та лишь стояла и молча смотрела в никуда. Поэтому у меня не было выбора, кроме как сделать это за неё:

— А это Ёиши. Ёиши Мицуруги. Она, эммм… — я задумался, как бы объяснить наши с ней отношения.

— Она из нашего клуба по интересам… Да, именно так, — выручила меня Кришна.

Услышав эту импровизацию, сестра изумленно посмотрела на Ёиши.

— Но, ты ведь ещё в старшей школе учишься? — в ответ девушка молча подняла один палец.

— В первом её классе<ref>Старшая школа в Японии – это 10, 11 и 12 классы.</ref>, да? — Ёиши кивнула.

В самом деле? Даже я впервые об этом услышал.

— Ты хоть и тихая, но очень красивая, — откровенная реплика моей сестры заставила Ёиши слегка склонить голову. Я уже испугался, что она сейчас скажет что-нибудь вроде: "Какое это имеет значение?".

— Ага! Ёиши красавица, да и Куримото тоже милашка — кто же из них станет женой этого парня? Или, наверное, не мне это решать, мм?

Что?? Да ты…

Потеряв дар речи, я стоял, уставившись на свою сестру. Её длинные светлые волосы развевались на ветру. Кришна решительно сделала глубокий вдох и заговорила:

— Здесь очень живописно и красиво, и воздухом легко дышится. Это в самом деле хорошее место, не правда ли?

— Деревня есть деревня, — хохотнула сестра. — В любом случае, со мной здесь живут только мать с отцом. Поэтому у нас тут куча свободных комнат, валяйте, располагайтесь, — и она пригласила девушек внутрь.

Они ушли, а я остался перетаскивать багаж из машины. Занимаясь этим, я прищурился и поглядел на подножие горы Эбоши, окрашенное солнечным светом. У въезда на гору, на дороге к храму был уже сооружён деревянный каркас. Вокруг него суетились несколько фигурок строителей.

Холодный ветер с горы Фудзи и тёплый ветер от Тихого океана переплетались с дыханием леса и приносили в Фудзиэду неповторимую атмосферу. Когда я ощутил на щеках дуновение ветра, меня поразило осознание… Я наконец дома, в моём родном городе, где скоро начнется праздник огня.

===2===

— Ах, Нагито! С возвращением, сынок! — мать расплылась в улыбке, увидев меня.

— Вернулся-таки, а? — коротко бросил отец, не спеша подниматься навстречу.

Что ж, полагаю, мне стоит немного рассказать о своих родителях.

Эту историю мне поведал отец, имеющий привычку приукрасить да прихвастнуть, так что я ограничусь её урезанным раза в три вариантом.

В юности мой папаша был тем ещё дебоширом. Его можно было назвать янки<ref>Янки — субкультура японских хулиганов, которая была популярна в 80х - 90х годах. Их характерными признаками являются необычные причёски, сбритые брови и видоизменённая школьная форма. [https://zen.yandex.ru/media/id/5a54b46d799d9d01cdb6f23c/iaponskie-gopniki-ili-kto-takie-ianki-5a58ddb7256d5cbd301161cb Подробнее]</ref>, или гангстером, или просто пацаном с района. Хулиган, короче говоря. Даже сейчас он не понимает, что в этом было такого, а уж тогда из-под его руки не уходил никто, кто бы под неё подвернулся.

Семьдесят пять выигранных боёв на двенадцать проигранных. Его слава гремела до самого города Яидзу, заставляя всех в страхе дрожать от имени Канто Ямада. Кажется, на соседских собраниях до сих пор обсуждают его подвиги: он уничтожил чудовищного сома, обитавшего в пруду Касуга, он одним лишь грозным взглядом отправил домой наглых моряков, заявившихся в Яидзу из-за границы — множество подобных деревенских баек сомнительной подлинности.

Естественно, после окончания школы мой отец не собирался заниматься бизнесом своей семьи. Он предпочёл удариться в разгульную жизнь, полную пьянства, драк и женщин, и, в конце концов, навлёк на себя гнев богов храма Миками<ref>Храм Миками — синтоистский храм, расположенный у подножия горы Миками в префектуре Сига, Япония</ref>. С того самого дня он свалился с высокой температурой неизвестной причины, крапивницей на лице, сыпью на руках и бородавками на ногах. Для юноши, самоуверенно гордившегося своей внешностью, такой болезненный удар был равносилен смерти. И, раз уж он собрался умирать, стоило хотя бы забрать с собой воплощение божества, повинного в его бедах. Задумка была отчаянной и нелепой, но мой отец всегда и рассчитывал жить недолго, но ярко.

Повторяя этот девиз словно насмотревшийся геройских фильмов школьник, отец с бензином и зажигалкой отправился в святилище Миками. Однако территорию храма в тот день подметала служанка, Томоко Ноги — моя мать. Она только недавно стала служительницей, но оттого проповедь, которую она обрушила на незадавшегося поджигателя, была не менее пылкой. Девушка вдохновенно наставляла его, что он не должен иметь гнева, что он ещё молод, что ему предстоит долгий путь и так далее. И самопровозглашённый номер один по крутости в Фудзиэде преклонил колени перед моей матерью, даже не надевшей тогда храмовой формы. Он пришёл туда в поисках смерти, но вместо этого предложил ей союз жизней. С тех пор в нашей семье мы называем это обрядом принятия падшего Канто ангелом Томоко.

Ну, какой бы сказочной эта затянувшаяся история не была, а так и начался роман между моими родителями. Не хочу вдаваться в подробности, почему вдруг служительницу храма нарекли ангелом. Как бы там ни было, с тех пор они уже двадцать четыре года живут вместе счастливой супружеской жизнью здесь, в Фудзиэде. Мой отец и сейчас очень любит мою мать, хотя и притворяется строгим властным главой семейства.

— А ты похудел немного, — когда сестра с отцом ушли в гостиную готовиться к приезду гостей, мама потянулась и потрепала меня за щёку. — Тяжело было в Токио, да?

— Ну, когда как.

Я едва удержался, чтобы тут же не рассказать ей о пережитых мной ужасах. Я действительно был на грани того, чтобы выплеснуть всё: и чувство паники из-за неумолимо преследовавшего меня смертельного отсчёта, и обречённость ощущения того что мне некуда бежать, и ползущий по спине страх от надвигающегося гигантского сгустка душ. Конечно, изначально всё проистекало из моей любви к сверхъестественному, но за последнее время я перенёс столько тягот разом, что любовь эта грозила продлиться до гробовой доски, не столь уже отдалённой. А уж сколько раз я порывался сбежать домой в Фудзиэду, и сосчитать сложно.

Я очень хотел излить душу, но…

— Акира, наверное, и так вам рассказывала. Дом, который я снимал, оказался занят предыдущим жильцом. А потом, когда пришлось сходить в больницу, мной вместо нормального специалиста занимались какие-то шаманы.

Умение лгать не было моей сильной стороной, но в этот раз я не сильно грешил против истины. К тому же, историю с одержимостью духами было бы сложно и объяснить, и поверить в неё. В любом случае, всё уже благополучно завершилось, нет нужды тревожить родных.

Тем не менее, мама смотрела на меня с беспокойством в глазах.

— Похоже, тебе немало досталось.

— Да нет, ничего страшного, — я выпрямился и снова склонил голову. — Прости, мам. Я собирался писать письма и сообщения, но на меня столько всего навалилось… Но сейчас я дома и всё хорошо.

Мама прищурилась и лукаво улыбнулась.

— Да, всё хорошо. Я смотрю, ты приехал с подругами?

— А, да. Одна из них меня здорово выручила, а вторая… ну, она сама привязалась.

— Вот как?

Игнорируя её многозначительный взгляд, я открыл сумку и достал свой подарок — кардиган, купленный мной в ателье рядом с вокзалом.

— Я взял его давно, ещё до лета. Можешь носить осенью, когда похолодает.

— Наги, ну не стоило… У тебя же самого денег не хватает.

— Это было из моей зарплаты за первый месяц подработки. Да и не такой уж он и дорогой.

Успокоенная моими словами, мама открыла упаковку и с восхищением посмотрела на свитер.

— Такой красивый цвет. Я буду им дорожить.

Я кивнул, и тут по дому прокатился раскатистый хохот из гостиной, слышный даже отсюда. Похоже, развлекая гостей, отец с сестрой не теряли даром ни времени, ни саке.

— Тебе тоже нужно к ним, Нагито.

— А ты не идёшь?

— Мне ещё надо готовить ужин, чтобы накормить всю вашу ораву. Ты ведь проголодался за день, а?

— Да, сегодня я разве что перекусил немного по дороге. Готов слона съесть, — засмеялся я, поднимаясь на ноги. — Хорошо, будем тебя ждать.

— Опаздываешь, Наги!

Открыв фусума<ref>Фусума — скользящая дверь в виде обклеенной с двух сторон непрозрачной бумагой деревянной рамы.</ref> в гостиную, я обнаружил главу оккультного сайта, учтивую и ответственную девушку резвящейся, стоя на столе. Лицо её раскраснелось, а на лоб была косо надвинута шуточная маска, прежде служившая украшением комнаты.

— Т-ты что творишь?

— Пью, разумеется! Саке у вас тут не просто хорошее — оно о-бал-денное! Это первый раз у меня, когда оно так хорошо пошло.

— Здорово, Кришна! Так держать! — подхватили весёлые голоса. — Эхх, саке у нас ещё хоть залейся!

И отец с сестрой вновь лихо заполнили чашу Кришны до самого верха, даже через край пролилось. Помимо выпивки, стол в гостиной был уставлен рядами всевозможных суши и роллов. Картину довершали валяющиеся пустые бутылки из-под драгоценного отцовского саке и горячо любимого сестрой пива.

— Хэй, Ёиши, да? Давай тоже с нами! — увидев, как моя развеселившаяся сестра вводит Ёиши в искушение, я поспешил вмешаться:

— Это было бы неразумно. Она всё ещё школь…

— Да не будь ты таким занудой, Нагичка. Я ещё в средней школе начала, и ничего.

— Ну, это ты. Ты у нас особенная.

— Ага… Эй, в смысле — особенная?

— В смысле, крутая, конечно же. Твои способности не сравнить с этой маленькой хрупкой девочкой. Пожалей её.

— А, ну ладно. Будешь тогда колу или апельсиновый сок?

Ёиши молча указала на сок. Потягивая понемногу из стакана, она бесстрастно рассматривала наш дом, от стен до потолка.

— Кришна, похоже, немало уже выпила, да? — вполголоса отметил я.

— Вероятно, — столь же негромко согласилась сидящая рядом Ёиши.

— Ты сама только не пей, ладно? Мои отец с сестрой люди так-то неплохие, но зачастую меры не знают.

— О, Наги, а ты чего не с нами? — придвинулся ко мне отец, лицом красный как рак. В руке у него была бутылка местного фирменного саке. — Давай я тебе тоже налью.

— Не глупи, я ещё несовершеннолетний, — я отчаянно пытался его оттолкнуть, но, как и ожидалось от горца, сил отцу было не занимать. Он крепко держал меня за руку и не отпускал.

— Да не, тебе ж лет двадцать уже.

— Возраст своего сына можно было бы и запомнить.

Я сопротивлялся как мог, задыхаясь от запаха спиртного, и тут зазвенел дверной звонок.

— Всем добрый вечер! — дверь открылась, и в коридоре эхом разнеслись знакомые голоса.

О, я их узнал. Эта была моя старая дурная компания, вынырнувшая из времён ещё школьных дней. "Вовремя они пришли", — каким-то образом мне удалось вывернуться из отцовской хватки и ускользнуть, чтобы поприветствовать гостей.

Передо мной предстали давние друзья, вызывающие даже лёгкую ностальгию по былым временам. Эксцентричный парень с квадратным лицом и не соответствующей ему фамилией Маруи<ref>В японском фамилия Маруи созвучна слову "круглый".</ref>, — мы звали его просто Мару. За ним был Ранбаши, который с последней встречи немного похудел и стал выше. Он здорово дрался, если придётся, но обычно имел хорошие манеры. И наконец, знаменитый стиляга и ловелас Хираяма, для друзей просто Пэй, для девушек — "доступен в любое время, милашка".

— Какие люди!

— Ух ты, это же Наги!

— Ни капельки не изменился!

— Здорово, парни, вы тоже не сильно подросли. Как жизнь?

Мы обменялись нашим фирменным неформальным приветствием, состоящим из множества постукиваний и тычков по рукам и плечам. Таинство ритуала бесцеремонно прервала моя сестра. "Закуски прибыли!" — выхватила она из рук Мару его столь своевременный презент.

— А твоя сестра всё такая же.

— Извините, сегодня у нас столько народу, вот она и разгорячилась.

— Много людей? — склонил голову Мару, но не успел я ответить, как из гостиной, пошатываясь, появилась наша главная по оккультизму. Маска сползла со лба вниз и теперь полностью закрывала лицо Кришны.

— Приииивет новым гостям! Ой, я ведь сама гость.

— Эй, кто это?

Ох. Я поспешил снять с Кришны маску и представил её остальным:

— Куримото — мой наставник в университете. С транспортом были проблемы, и она подбросила меня на своей машине.

— Ничего себе.

Немного растерявшись, все трое тем не менее склонили головы и поздоровались.

— Я Маруи, приятно познакомиться.

— Я Хираяма.

— Я Ранбаши.

— А я Куримото, Шина Куримото. Но меня уже давно все называют страшным именем Кришна, — девушка отвесила нетвёрдый поклон, слегка при этом покачнувшись. Затем обратилась ко мне с широкой улыбкой: — Я так рада, Наги! Я была уверена, что ты бука нелюдимый и друзей у тебя никаких нет. А они оказывается есть, и к тому же — такие вежливые!

Она махнула нам рукой: "Заходите", и снова исчезла в гостиной.

— Похоже, будет весело, — ухмыльнулся Мару, снимая обувь. На это я смог только пожать плечами.

— Ого, да здесь же школьница! — удивлённо воскликнул Ранбаши, первым вошедший в гостиную.

— Что, правда?

— Да, самая настоящая старшеклассница!

Удивлённый внезапным ажиотажем, я недовольно поинтересовался:

— Вы, ребята, все предыдущие годы учились в окружении школьниц. Забыли уже, что ли?

— Глупец, в то время мужчины не дорожат тем сокровищем, которое имеют. Только после выпуска я научился ценить вид девушки в школьной форме. Меня мучает тот факт, что я не наслаждался весной моей юности в полной мере.

— Всё в порядке, Пэй. Почему бы тебе не присесть?

Но даже обычно сдержанный Ранбаши не удержался:

— Она ангел! Никогда не видел такой божественной красоты!

Девушка-ангел продолжала мрачно цедить апельсиновый сок, не обращая внимания на разыгрывающееся перед ней представление.

— Это Ёиши Мицуруги. Она член нашего клуба в Токио, ну, вроде как, — познакомил я троицу с объектом их почитания. Пэй галантно её приветствовал, а Мару возопил:

— Чёрт, мне тоже стоило поступать в Токио! Эй, Наги, а там все девушки такие хорошенькие?

— Далеко не все, и вообще я не засматривался.

— И тем не менее, себе ты сразу двух отхватил.

— Угомонись, Мару. У нас чисто деловые отношения.

— Ого, такой волевой подбородок и прямодушные слова… А ты мне нравишься! — к нам снова пришатало Кришну. Она подошла и приобняла меня за плечи, присоединяясь к разговору. — Слышал, Наги? Вот это правильное ко мне отношение, не то что ты смеёшься над моим детским видом. А я, видишь, довольно популярная.

— Да, популярная… Среди любителей всякой мистики.

— Эй, это обидно. Говоришь, словно я какое-то фантастическое животное.

— Я ничего такого не говорил.

— Наги, ты там долго будешь в проходе маячить? Садись и пей! — крикнула моя сестра и затащила меня на место в центре. — Все! За воссоединение семьи Ямада!

— С возвращением, Наги!

— Добро пожаловать домой!

— Твоё здоровье!

— Хахаха!

Над головами взмыли бокалы. "Спасибо, я рад, что вернулся", — смущённо пробормотал я, и поднял свой.

После этого вечеринка превратилась в беспорядочный хаос. Сестра распевала песни, а отец отплясывал какой-то замысловатый танец. В уголке Кришна рассказывала выдуманные на ходу жуткие истории с привидениями. Не любивший ужастиков Пэй хотел было сбежать, но Ранбаши, невозмутимый как камень, придавил его к полу. Мама продолжала заниматься готовкой, следя, чтобы топливо праздника не закончилось. Я не выпил ни капли, но наблюдал за этим цирком с лёгкой улыбкой на лице, опьянённый подзабытой уже атмосферой родного дома.

И вдруг я понял, что Ёиши нет в гостиной. Я даже не заметил, когда она исчезла. Блин, куда её унесло? Я беспокойно огляделся и…

— Слышь, Наги, — подкрался ко мне Мару, — а где у вас ванная комната?

— А? Ты ванну собрался принимать?

— Просто я ничего не могу с собой поделать.

— Что так?

— Меня с ума сводит её грудь.

— Чего?!

— Куримото же рано или поздно пойдёт принимать ванну. Я хочу знать её расположение заранее. Надеюсь, там есть окошко.

— Да ты… хоть понимаешь, о чём говоришь? — Мару глядел на меня мутным взглядом. — Они тебя напоили, да?

— Нет… Ну, то есть, да, но…

— И кто это был?

— Не знаю. У меня давненько не было такого веселья. Может, я одурманен дыханием ночи?.. Нет, всё-таки я опьянён грудью Куримото и красотой Ёиши.

— Кстати, где Ёиши? — спросил я, чтобы отвлечься от этой темы. Мару нетвёрдо указал наружу.

— Она вышла. Слушай, а может, она в ванную ушла? Да точно, в ванную!

…Исключено. Чтобы Ёиши, и добровольно пошла мыться, — в такой феномен я поверить не могу. Отлепив от себя прицепившегося Мару, я сдвинул в сторону дверь и выскользнул в коридор. Прошёлся по веранде до крыльца, заглянул в сад, и обнаружил Ёиши, стоящую там в одиночестве.

— Хэй, ты что там делаешь? — окликнул я её со спины, но девушка спокойно продолжала смотреть на тёмные предгорья. Я надел сандалии и подошёл к ней, встав рядом. — Да, ночное небо здесь не то что в городе. Все звёзды видны.

Но Ёиши, не отвечая, направила палец в сторону храма Миками: "Что там за свет?"

— А, это железный сосуд с огнём для фестиваля. Его будут поддерживать горящим до самого праздника.

— Он движется.

Я напряг глаза, всматриваясь в мерцающий огонёк на склоне горы. Хм. Теперь и мне казалось, что он перемещается.

— Интересно, что это может быть. Возможно, сосуд заменяют?

Я взглянул на Ёиши. В бледно-голубом свете луны её лицо казалось ещё более белым и прозрачным чем обычно. Что она здесь делала в столь поздний час? Меня охватило странное чувство — словно на мою палитру пролилась краска другого цвета, разбавляя и сливаясь с ней воедино. Не сказать, чтобы это было неприятным, но…

— В моём доме довольно шумно, не правда ли?

— Верно, — без колебаний подтвердила она, продолжая смотреть на подножие горы, а затем тихо прошептала: — Но именно здесь лежат твои драгоценные корни.

----

Этой ночью я вновь очутился в своём синем призрачном мире. Мне снова снилось, что я брожу по старому японскому особняку. Однако, на этот раз со мной почему-то была Ёиши, а сон, казалось, возобновился с момента нашей встречи.

— Ну и зачем ты опять здесь? — спросил я, и глаза её загорелись.

— Чтобы найти путь в недосягаемую комнату, — Ёиши решительно направилась внутрь здания.

— Эй, постой! — последовал я за ней. По дороге я натолкнулся на дочь владельца особняка и двух братьев, вьющихся вокруг неё, как пчёлы вокруг цветка. Они шли по бокам от девушки, словно перетягивая канат, и наперебой что-то ей рассказывали. Даже такой новичок в любовных делах как я мог понять, что за её сердце разворачивается ожесточённая битва. Нас эта компания, похоже, видеть не могла. Девушка прошествовала мимо, даже не взглянув на меня, а юноши и вовсе не замечали ничего кроме объекта своей страсти. Ёиши же и не пыталась разминуться с троицей, а просто прошла прямо сквозь них. В этом мире она, так же как и я, была лишь незримым бесплотным духом.

Стоп, не время отвлекаться на беспечные размышления. Изначально я исследовал дом в поисках хорошей концовки для этого сна — поэтому мне нужно было раскрыть истинное лицо зловещей сущности, скрытой в недрах особняка. Но в присутствии Ёиши мрачные предчувствия разрастались с неимоверной быстротой. Моё бурное воображение рисовало картины разворачивающихся жутких событий. Как и всегда, в итоге у меня в глазах будут слёзы, а у Ёиши — её безумный огонёк.

— Я серьёзно, остановись, — в панике я схватил её за плечо. — Оставь в покое это место. Это мой сон, не смей вторгаться в него, сверкая своими страшными глазами.

Ёиши даже не замедлила шаг.

— Моё появление здесь — не моя вина. Это лишь твои грёзы, всё тут создано тобой, включая и меня.

Это был очень хороший аргумент, с таким не поспоришь.

— Тогда вот что я тебе скажу. Я хочу привести эту историю к счастливому завершению. Поэтому, умоляю, не говори никакой своей чертовщины, ладно? Вроде твоего внезапного "Это странно" или чего-то в этом роде, договорились?

Но даже в моём воображении Ёиши оставалась Ёиши.

— Скажи, ты когда-нибудь слышал о сне, от которого невозможно проснуться? — её тёмные глаза ярко сияли, когда она, невзирая на мои предупреждения, повела свой рассказ. — В начале это просто повторяющееся сновидение, но со временем оно приходит всё чаще, и вскоре ты уже не можешь вернуться из мира грёз. Или, пробуждаясь, ты слышишь звук шлепков мокрой тряпки, ощущая, как нечто приближается к тебе. Или наяву возникают проявления того, что существовало только в видениях. В одном все вариации сходятся — в конце концов, сон вторгается в реальность и приносит с собой смерть. Это единый итог для всех.

— Эй, ты же не всерьёз сейчас? Разве этот сон такой?

— Не знаю, но мне кое-что интересно, — её тихий шёпот наполнил меня дурными предчувствиями. Я постарался собраться с духом. — Похоже, мир не существует за пределами этого особняка.

Разве? Хотя, если подумать, я никогда не был вне дома. Мой сон всегда завершался внутри.

— Нет, подожди минутку. Просто я всегда просыпаюсь до этого. Но если я захочу, то, думаю, запросто могу выйти наружу.

Что ж, не попробуешь — не узнаешь. Ёиши сдвинула фусума и направилась к выходу, сквозь две комнаты и сад, через двор с пустующими местами для парковки. Она не останавливалась, продолжая свой путь, и вскоре мы подошли к главным воротам. Они были большими и прочными, сделанными из толстого дерева хиноки. Мне вряд ли удалось бы сдвинуть их своими силами, но, к счастью, рядом обнаружилась маленькая боковая дверь, и я толкнулся в неё. Та даже не шелохнулась. На мгновение мне стало не по себе, но потом осенило — я же призрак в этом мире, двери для меня ничего не значат. Намереваясь пройти насквозь, я тесно прижался к дереву, и моё тело распласталось по твёрдой поверхности. Было что-то, чего я ранее не ощущал, мне словно противостояла чья-то непоколебимая воля.

Да быть того не может. Я отступил на несколько шагов и, разогнавшись, кинулся на дверь что есть силы. Та с честью выдержала громыхнувший удар, а меня отбросило назад и свалило на землю. Я уже целую вечность бродил по этому месту, но эта дверь была первой, которая подчинялась законам физики.

— Видишь? Отсюда не сбежать, — утвердила Ёиши, пока я потрясённо поднимался на ноги.

— Но почему?

— Как правило, осознанное сновидение — это сон, в котором утверждается своё эго, и спящий имеет над ним абсолютный контроль. Однако в данном случае есть две вещи, которые тебе неподвластны… — тёмные глаза девушки наполнились жизнью и я оцепенел. — Запечатанная комната и ты сам.

Наверное, чего-то такого мне и стоило ожидать

С заворожённым выражением лица и мерцающими искорками в глазах, Ёиши заключила:

— Вероятно, этот сон скрывает в себе тайный смысл.

===3===

К полудню температура достигла тридцати пяти градусов. Потоки палящего света молотом били любого, кто имел неосторожность под них подставиться. Касание солнца было настолько жгучим, что мне казалось, что мои волосы вот-вот загорятся. "Безумие устанавливать фестивальную площадку в такой день", — подумалось мне, но когда я обернул голову полотенцем и присоединился к работе, дело пошло настолько бойко, что я заразился этим и подхватил общий темп.

Мой посёлок, Нанго — один из самых маленьких в Фудзиэде. Несмотря на это, с приближением праздника наплыв людей нарастает и вскоре на площади перед храмом Миками собирается немалых размеров толпа. Возведением площадки для фестиваля обычно занимается городская молодёжь, но, как и сказала моя сестра, в этом году это было обязанностью нашей семьи. Хотя, стоит признать, наша роль была по большей части руководящей, а основную работу делали жители города в своё свободное время.

Сегодня перед горной святыней было всё так же многолюдно. В толпе то и дело обнаруживались знакомые фигуры, и я всякий раз прерывался, чтобы поприветствовать и поболтать со старыми приятелями. На лицах у всех играли улыбки. Даже живущая по соседству старушка принесла нам угощение, разделяя общую оживлённость. Окружённый со всех сторон атмосферой торжества, я осознал, что фестиваль действительно на пороге.

— Йо, Наги! — раздался голос позади меня. Я обернулся навстречу квадратной физиономии Мару. — Раз вы уже площадку делаете, значит, веселье на подходе, а?

— Похоже на то, — я вытер пот со лба полотенцем и поинтересовался: — А где Ранбаши и Пэй?

— Они днём работают, так что, скорее всего, будут только вечером.

Вот оно что. Да, если подумать, из всей моей школьной компании только мы с Мару продолжили обучение — я поступил в университет в Токио, а он в местный колледж. Семья его владеет небольшим ресторанчиком, и сам он любит готовить, вот и решил стать шеф-поваром.

Пока я всё это вспоминал, Мару упёрся в меня изучающим взглядом:

— Не высыпаешься? У тебя тёмные круги под глазами.

Да, по правде говоря, отдыха мне в последнее время недоставало. Вначале были бессонные ночи перед экзаменами, затем мне стал являться во сне этот особняк, а появление в нём Ёиши ещё больше усугубило ситуацию. Сон должен быть местом расслабленности и покоя, но она блуждала по нему словно привидение, изрекая своё зловещее "Это странно" или "Как необычно". От такой жути у меня даже в мире сновидений наворачивались слёзы на глаза. Неудивительно, что я был истощён, переживая всё это во время, когда мозгу полагалось бы отдыхать.

Однако Мару пришёл к своим выводам и, ухмыляясь, откомментировал, глядя куда-то в сторону:

— Ну да, если бы я жил под одной крышей с такими красотками, мне бы тоже было не до сна.

— Что?

Проследив за его взглядом, я увидел двух девушек, соперничающих за звание самого одержимого любителя оккультизма в Японии. Кришна, одетая в розовую футболку с изображением поросёнка, помогала готовить еду, утирая выступающий пот. Ёиши же, как обычно слонялась без дела, её строгая белая блузка и чёрный галстук выделялись на фоне живописной сельской местности.

— Они останутся на фестиваль?

— Думаю, да, раз уж не уехали после вечеринки.

— Это добавляет причину с нетерпением ждать начала, — расплылся в улыбке Мару. — Ничего, если я к вам сегодня ещё раз зайду?

— Конечно, но зачем?

— Ради Ёиши с Кришной, разумеется. Пэй тоже хотел прийти, да и Ранбаши, похоже, на Ёиши запал.

— Знаешь, Мару, — сказал я со вздохом, опуская на землю связку дров, — лучше остановись. Не стоит с ними связываться, особенно с Ёиши.

— Почему это?

— Она не от мира сего. Не знаю, как это передать, но когда её слушаешь, возникает ощущение, что земля уходит у тебя из-под ног, а душа ускользает из тела.

И с этими словами я вспомнил…

''Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Истории с её участием заканчиваются кошмаром.''

Я пересказывал старые интернетные слухи о Ёиши. Слухи, которые сам считал дурацким преувеличением и так стремился опровергнуть. Я покачал головой и поправил себя:

— В общем, у неё весьма эксцентричные увлечения.

— Так это же классно, и для города вполне нормально. Всегда хотел познакомиться с такой необычной девушкой.

Похоже, Мару, не понимал всей моей серьёзности. Впрочем, я тоже когда-то был таким и не верил в страшилки, пока сам не побывал в них вместе с ней.
''Заговоривший с Ёиши будет проклят. Встретивший её — погибнет.'' Подобные слухи распространялись из-за её странных ненормальных речей, затягивающих тебя на ту сторону. Как и говорила Кришна, слова Ёиши содержат вещи, которые не следует знать живым людям. Но я не понимал, как мне объяснить это человеку, вообще не интересовавшимся сверхъестественным.

— О, Мару, — возникла на сцене моя сестра. Её длинные волосы были собраны над головой в некое подобие ананаса. — Квадратнорожий, как всегда.

— Ага. Спасибо за вчерашний ужин.

— Да ничего, я тоже повеселилась, — внезапно она ткнула меня кулаком в живот. Я отшатнулся, хватая ртом воздух. — Слушай, Наги, а она мне по нраву.

— К-кто?

— Кришна. Из неё выйдет хорошая жена, — сестра с утвердительным видом покивала головой, опираясь на метлу, как на трость. Выглядела она при этом как заправская сваха, хотя сама в свои двадцать два года и замужем-то не была.

— Вне всякого сомнения! Так, я её застолбил, окей? — тут же подхватил Мару.

— Да щас, это жена для Наги, балда ты.

— С чего вдруг? Не похоже, что он этого хочет.

— О, так значит тогда Ёиши?

Я поспешно открестился руками от сестры, удивлённо округлившей глаза. "Я в принципе с этими двумя ничего не собираюсь…"

— Да не стесняйся ты. Я думаю, Кришна тебе всё же больше подойдёт. Такому витающему в облаках человеку как ты нужен в спутники кто-то постарше. Она недавно разговаривала о храме Миками с главой местной общины, и тот от неё просто в восторге: "Такая юная и такая знающая!"

Ну разумеется. Кришна — администратор огромного оккультного сайта, на который каждый день заходят десятки тысяч человек. По словам Карасу, исследователи фольклора из разных университетов постоянно обращаются к ней с просьбами о сотрудничестве.

— По сравнению с ней, Ёиши немного чудная, — продолжила сестра.

Я взглянул на девушку в школьной форме, сидящую у ворот храма. И был потрясён увиденным — Ёиши с улыбкой на лице откапывала основание арки святилища.

— Да, определённо, чудная, — согласился Мару, а я опрометью бросился к ней. Её зачарованное выражение могло означать только, что Ёиши раскопала нечто, чего не должна была.

— Эй, прекрати сейчас же, ты на себя так проклятье наведёшь! — Ёиши продолжала ковыряться в земле подобранным где-то камнем, и я отвесил ей подзатыльник.

— Ай, больно.

— Да ещё бы. Ты что тут вытворяешь?

— Это место весьма любопытное, — глаза Ёиши засияли, и я поспешил её прервать:

— Не сомневаюсь, но сейчас я и слышать об этом не хочу.

Несмотря на это, она не остановила свою речь:

— Интересно, знают ли об этом люди. То, что ворота повёрнуты в этом направлении…

— Хватит! Довольно уже! — не сдержался и закричал я. Возможно, я слишком долго находился на солнце, может быть, из-за недосыпа, а может, виной всему был скрытый смысл в её словах. В животе у меня что-то сжалось, а ноги предательски подкосились. С меня и так достаточно, хотелось мне сказать. Мне не дают покоя во сне, а теперь пугают и в реальности, куда же мне бежать?

— Почему? Это важная информация, — Ёиши сидела на корточках, глядя на меня снизу вверх своими тёмными как ночь глазами. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё в ответ. Юбка девушки была измята, а белая блузка растрепалась за несколько дней. Руки её были чёрными от возни в земле, а некогда красивые длинные волосы в отсутствие душа превратились в грязные космы. Пока все вокруг весело и с улыбкой занимались своим делом, готовясь к церемонии, она смотрела на меня со зловещим блеском в глазах, как будто доказывая, что одинока в своём нечестивом существовании.

— Ну зачем ты так себя ведёшь? — спросил я, борясь с головокружением от палящего солнца. — Почему всегда так говоришь? Посмотри по сторонам — все радуются, занимаясь подготовкой к празднику. Фестиваль проходит всего раз в три года, и в нашем небольшом городке люди сдвигают все свои планы ради этого дня. Бога ради, Ёиши, сыграй хоть раз по общим правилам! Я не прошу тебя помогать, но ты хотя бы не мешай, ладно? Пожалуйста, ты можешь просто ничего не портить?!

Ох, кажется, я перегнул палку. Не знаю, почему я вдруг сорвался на эту юную девушку передо мной. Нужно было остановиться, но из-за недостатка сна, из-за её стремления совершать странные поступки, не считаясь с мнением окружающих, и из-за того, что я хотел хоть немного улучшить её положение, я не мог сдержаться. Я уже перешёл черту, поздно отступать.

— Почему бы тебе не жить как нормальный человек? Ты должна регулярно ходить в школу и научиться нормально разговаривать с людьми. Иначе тебе придётся очень нелегко потом в жизни.

Ёиши молча опустила взгляд.

— Что ты имеешь в виду под словом "нормальный"?

— В смысле?

— Разве в этом мире есть что-то достойное, чтобы под него подстраиваться?

Тьма в обращённых ко мне глазах была бесконечной. Темнее, чем подвал больницы в Хатиодзи, чернее, чем вода на дамбе ночью.

— Я имею в виду, что в жизни ведь полно всяких придурков, и естественно, что к этому приходится приспосабливаться, не так ли?

— Приспосабливаться? Бессмысленное слово.

Ёиши поднялась на ноги и, отвернувшись от меня, устремила взгляд куда-то вдаль. Её спина выглядела изящной и хрупкой, как и всегда, но я был слишком вымотан и раздражён, чтобы обращать на это внимание. Я устал от экзаменов, устал от сновидений, и устал от загадочных речей Ёиши.

— В любом случае, просто не мешай фестивалю, — повторил я и, оставив её, вернулся к своей работе.

----

Этой ночью было полнолуние. Стоя в саду позади дома, я любовался идеальным кругом ночного светила, крепко сжимая в руке бейсбольную биту. И зачем, спрашивается, я торчу здесь один на корм комарам? Это всё из-за Мару с компанией. К вечеру, когда с площадкой для фестиваля было закончено, к нам присоединились Ранбаши и Пэй, и мы собрались у нас дома на очередную вечеринку. Я помогал матери, присматривая одним глазом за не умеющей пить Кришной и несовершеннолетней Ёиши — чтобы отец с остальными не вздумали им наливать. Однако Кришне, казалось, достаточно было одного запаха алкоголя, и спустя полчаса она уже вновь вытанцовывала в маске тенгу. Проблема возникла после этого.

Когда мать объявила, что ванна готова и предложила Кришне с Ёиши принять её первыми, Мару и Пэй повели себя весьма необычно. Выждав немного, они незаметно отделились от гостей и выскользнули в коридор. Объятый нехорошими предчувствиями, я последовал за ними, и поймал поганцев у входной двери.

— Ну и куда вы двое намылились?

— Никуда, на звёзды смотреть.

— Врёшь, вы собираетесь подглядывать за ванной комнатой, — прямо озвучил я и так очевидную вещь.

— Пожалуйста, Наги, ты мог бы нас просто не заметить? — Пэй сложил руки над головой в карикатурном жесте мольбы. Я был неумолим:

— Вы что, животные? Или совсем уже разум потеряли?

— Вуайеризм — это мужская романтика, сей путь нам предначертан свыше, — начал было гнать пургу Мару, но я твёрдо покачал головой:

— Ни за что. Я буду следить за вами, пока они не выйдут из ванной.

— Тогда мы сваливаем отсюда, — тут же сменил он подход. — Как тебе такое? Удержать нас ты не сможешь.

— Вы действительно домой собираетесь?

— Я с ума сойду от неутолённой страсти, если останусь здесь. Так что лучшим будет покинуть это место. Да, Пэй?

— А, да, конечно. Мы уходим домой.

Пэй с Мару обменялись хитрыми взглядами и слегка друг другу кивнули, что было, мягко говоря, подозрительно. Попрощавшись с моей сестрой, — "О, уже уходите?" — они откланялись и тихо исчезли за дверью. Проводив их до выхода, я заглянул в комнату с татами. Ранбаши был пойман в ловушку наедине с моим отцом, без умолку треплющимся о своей героической юности. Похоже, он единственный из троицы оставался достойным доверия. Но в то, что те двое просто так уйдут домой, я поверить не мог. Поэтому я вернулся в свою комнату, откопал там деревянную биту, валявшуюся ещё со школы, сунул в карман фонарик и вышел на улицу. Я решил занять позицию на заднем дворе к северу от дома, став на страже у окна ванной.

В общем-то, я понимал желание ребят поглазеть на принимающих ванну красоток, но перед Кришной я был в долгу, а с Ёиши повёл себя днём чересчур резко, и это смешанное чувство ответственности и раскаяния вынуждало меня нести свой караул. Сквозь приоткрытое окно в нескольких метрах от меня струились свет и пар. Я безуспешно отгонял налетающую мошкару, но комары возвращались, сколь бы рьяно я от них не отмахивался.

— Всё-таки не умею я пить, — послышался вскоре голос Кришны. — Давай, заходи уже, — обратилась она, по всей видимости, к Ёиши. К слову сказать, это я днём попросил Кришну взять её с собой. Насколько мне известно, она ещё ни разу не заходила в ванную с тех пор, как приехала сюда. Мне не хотелось обсуждать это с семьёй, поэтому я обратился к Кришне: "Извини, ты не поможешь Ёиши вымыть волосы и тело, раз уж сама она не заботится о таких вещах?"

— Эй, не прыгай в ванну так резко, — донёсся до меня возглас Кришны, сопровождаемый звучным всплеском и потоком взмывших из окна пузырей. Я заткнул уши, но расползающийся запах шампуня это остановить не могло. Разум мой всё больше распалялся. Чёрт, похоже, я сам превращаюсь в подсматривающего извращенца. Я изо всех сил потряс головой, но образ их обнажённых тел ярко рисовался у меня в сознании.

— Это называется мирскими желаниями, Нагито, — услышал я позади себя, и, обернувшись, обнаружил Мару и Пэя, выглядывающих из-за стены.

— Явились-таки, бесстыдники.

— Бесстыжий здесь только ты, — парочка нагло вскарабкалась и перелезла через ограду.

— Вам сюда нельзя!

— Да тише ты. А то они услышат.

— Вот я и говорю, не приближайтесь.

— Мы просто тихонько подойдём вон туда, и насладимся воплощением своих мечтаний.

Они спустились со стены и, пригнувшись, прокрались во двор, почти при этом добравшись до меня.

— Ещё один шаг и я закричу, — я предостерегающе поднял биту.

— Ладно-ладно, не кипятись ты, — наперебой зашептали оба.

Из окошка раздался ещё один всплеск и звук льющейся горячей воды. "Вот, я вымою тебе волосы. Повернись сюда", — честно выполняла своё поручение Кришна. Сладкое благоухание шампуня снова окутало меня. Я отвернулся и встретился глазами с Мару и Пэем — они струной вытянулись в направлении ванной, жадно ловя каждый отзвук и частицу аромата.

— Эй, прекратите подслушивать и… вынюхивать! — попытался остановить я их, но оба они отвечали как один: "Ничего не могу с собой поделать", "Я это обожаю", "Запах девушки восхитителен", "Перед этим невозможно устоять" и тому подобное возбуждённое бормотание. Да, я понимаю, прекрасно это понимаю, — я отчаянно старался подавить нарастающее движение в нижней части тела, — так что заткнитесь уже.

— У меня к тебе вопрос, — послышался голос Ёиши. — Что нужно есть, чтобы была такая большая грудь?

— Что…

— Женский бюст и должен быть пышным. Но у тебя же они просто громадные.

………

Я торопливо зажал нос, чувствуя, как что-то тёплое поднимается в задней части нёба. Из ноздрей у Пэя и Мару уже текли красные струйки.

— Откуда мне знать? Я вообще не хотела себе большого размера. Думаю, у тебя как раз подходящей величины.

— У меня её почти и нет.

— Всё нормально, так и должно быть. Как говорится, раз заполняет ладонь, значит заполняет и сердце. А твоя, видишь, именно такая.

…А я думал, что у неё плоская грудь, но, видимо, ошибался. Воображение не замедлило предоставить мне картинку.

— Не знаю, я где-то читала, что лучший размер — такой, чтобы не умещалась в руках, — возразила Ёиши. — Овальной формы, белые и гладкие, как спелый персик или арбуз, который вот-вот лопнет. Я просто хотела узнать, может у тебя есть какой-то секретный метод.

Я изо всех сил пытался обуздать свою фантазию, но в то же время молил Ёиши продолжать описание. Неожиданно я заметил, что растущие в саду деревья стали странно раскачиваться. Пэй яростно тряс старый клён, цепляясь за него словно за якорь, Мару тоже отчаянно пытался держать себя в руках. Оба они были настолько красными, что казалось, сейчас взорвутся.

— Перестань! Хватит уже с этой темой, — раздался смущённый голос Кришны, и высокая дискуссия на этом завершилась. Звук льющейся горячей воды усилился, из окна клубами повалил пар, неся с собой новые волны аромата.

Некоторое время в ванной царило молчание. Наконец, его прервала Кришна: "Кстати, почему ты так прицепилась к Наги?". Верно, подумал я, восстанавливая самообладание. В самом деле, это хороший вопрос. Я действительно сказал, что покажу ей рассвет на Эбоши, но тогда это просто к слову пришлось, да и в Токио много гор такой высоты.

— Ты имеешь что-то против?

После слов Ёиши снова наступило безмолвие. Внезапно я почувствовал удар в бок. Обернувшись, я увидел, что Пэй сверлит меня взглядом, которому капающая из носа кровь только придаёт свирепости. Он яростно зашептал: "Говоришь, деловые отношения, сукин ты сын?" Я отрицательно замахал руками, показывая, что совершенно тут не при чём.

— Зачем ты вообще сюда приехала? Тебе интересен фестиваль огня?

— Интересен. Но, вероятно, по отличной от тебя причине.

— И что же это за причина?

— Я слышала, что изначально фестиваль проводился в знак признательности богам гор этой местности, процветающей благодаря лесному хозяйству. Но если это так, то возникают разного рода несоответствия.

………

— Я думала, ты об этом знаешь.

Что? О чём они говорят? Я в недоумении почесал затылок.

— Не лезь в это, Ёиши, — строго отчеканила Кришна. — В каждой деревне свои порядки. В местах, где люди живут долгое время, складываются традиции, которые чужаку не понять. На этот процесс влияет множество накапливающихся факторов. Это не то, что должен раскапывать посторонний.

— Даже если речь идёт о проклятии?

…Чего? Что за проклятие?

— Этот фестиваль возник не из благодарности или благоговения.

— Даже если и так, — перебила её Кришна, — существует множество обычаев, изменившихся за время своего существования. Сейчас это просто праздник благодарения, который проводится только для изгнания скверны. То, что было запечатано, не должно упоминаться вновь. Этот город… он связан воедино этим фестивалем огня.

Разговор полностью ушёл в сторону оккультизма и мои эротические фантазии стремительно угасали. Эти двое всегда такие. Ни разу не было, чтобы они поладили и мило щебетали друг с другом, как полагается юным девушкам.

Между тем, я уже так долго стоял застывшим в напряжённой позе, что моё тело полностью одеревенело. Я переступил с ноги на ногу, чтобы размяться, и нечаянно споткнулся. Потеряв равновесие, я опёрся на Мару, который, в свою очередь, не удержался на ногах и обрушился на Пэя.

— Ох, чёрт! — с таким возгласом мы всей компанией завалились на землю. В дополнение ко всему, бита выскользнула у меня из рук и с грохотом разнесла стоявшую в сторонке вазу с цветами.

— Кто там? — прогремел из ванной голос Кришны, и Пэй с Мару тут же пустились наутёк. Они сиганули через забор, словно летучие обезьяны, и растворились в ночной темноте. Я попытался последовать за ними, но онемение в ногах ещё не прошло, я соскользнул со стены и снова упал. На этот раз разбился другой цветочный горшок.

— Эй, Ёиши, ты куда?

Услышав голос Кришны, я невольно обернулся. В настежь распахнутом окне ванной была Ёиши. Прикрытая стеной лишь по пояс, она пристально смотрела на меня.

— Что ты здесь делаешь?

— А… Я… Ну, это…

Несмотря на слепящий свет, поглощающий все важные детали, я мог разглядеть очертания тела девушки. Её нежная белая кожа и безупречные изгибы фигуры способны были лишить сна на долгие годы.

— Ты подсматриваешь, — холодно глядя на меня, сказала она. Из моего носа закапало что-то тёплое. — Значит, могут подсматривать и за тобой.

===4===

Этой ночью я долго ворочался, не в силах прогнать из головы образ обнажённой Ёиши. Когда мне каким-то образом всё же удалось заснуть, я вновь очутился в голубом туманном мире. Оглядевшись по сторонам, я ожидаемо увидел старый японский особняк, ставший уже для меня вторым домом. Как обычно, я собирался бесцельно шататься по окрестностям, но на сей раз рядом со мной снова оказалась Ёиши, одетая в свою привычную чёрно-белую школьную форму.

— Давай найдём вход в эту комнату, пока ты не проснулся, — с энтузиазмом предложила она, сияя огнём в глубине своих тёмных глаз. Быстро взяв на себя инициативу, девушка возглавила поисковый отряд и повела нас по зданию, зачем-то открывая по пути все раздвижные двери.

— Знаешь… — обратился я к её спине, всё ещё путаясь между реальностью и сном, — я не пытался подглядывать в ванной. Наоборот, я охранял вас от всяких извращенцев.

— Мне всё равно, — ответила Ёиши, не оборачиваясь. — Почему в этом особняке есть комнаты, в которые нельзя попасть? Почему отсюда невозможно выйти? Именно это я и хочу выяснить сегодня.

…Вот так вот. У этой девушки отсутствует даже нормальное чувство смущения от того, что её видели раздетой. Её не интересует ничего, кроме паранормальных явлений. Она отправляется в путешествие с ночёвкой без сменной одежды, не принимает ванну, блюет где попало, не помогает фестивалю и пытается раскопать ворота священного храма. Из-за этой ребяческой сцены с подглядыванием я совсем позабыл, с кем имею дело. Вздохнув, я поспешил вслед за ней.

Тёмные, прохладные, изрядно потрёпанные половицы поблескивали в тусклом свете, заполняющем помещение. Мне почему-то казалось, что сейчас стоит раннее утро, как раз перед восходом солнца. Воздух вокруг был наполнен напряжением, словно иголками покалывая мою кожу. Это был первый раз, когда я оказался в своём сне ночью. Окружающий мир не был привычного оттенка 8-миллиметровой плёнки с голубым фильтром, нет, я словно очутился под толщей мутной океанской воды. В воздухе также чувствовалась какая-то липкость, и я то и дело машинально пытался стереть с себя это ощущение.

Ёиши тем временем продолжала свой поход, бескультурно распахивая все фусума по дороге. Следуя за ней, я заглядывал в открытые комнаты и неожиданно обнаружил в одной из них уснувшую дочь владельца особняка. Меня охватило чувство волнения и стыда.

— Эй, тут люди ещё спят. Невежливо так оставлять дверь нараспашку.

Внезапно Ёиши остановилась, развернулась на месте, и, глядя мне прямо в глаза, спросила: "Что ты сейчас сказал?"

— Ну, я имею в виду, что не закрывать комнату спящего человека — это…

— Где был этот человек?

— А что такое? — я сделал шаг назад, встал перед комнатой девушки и указал на неё пальцем. — Вот она спит.

Ёиши молча подошла ко мне и заглянула внутрь. Затем тихо покачала головой: "Я никого не вижу".

— В смысле? Вот же она, дочь главы семьи, прямо перед нами…

Ёиши прервала меня на полуслове: "Здесь что, кто-то живёт?"

— Да, целое семейство. Ты разве никогда их не замечала?

Не обращая внимания на мой вопрос, она потребовала рассказать, сколько всего человек проживает в доме.

— Хм, дай подумать… Я знаю про хозяина, его дочь, и двух её двоюродных братьев. Ну, и слуги ещё.

— Какой из себя глава семьи? А дочь? Похожи ли братья друг на друга? — тут же засыпала меня лавиной вопросов Ёиши, и я поведал ей всё, что только смог вспомнить. Какое-то время она молча слушала меня, подперев рукой подбородок, а потом произнесла загадочное:

— Эти два брата тут неспроста.

Двоюродные братья? Почему? Мне казалось, что они были лишь второстепенными персонажами. Главным же героем этого сна в моём понимании определённо являлась девушка.

Тут Ёиши, похоже, что-то пришло в голову, она пробормотала: "Понятно", и резко закрыла перед собой раздвижную дверь. Затем сорвалась с места и стремглав побежала куда-то.

— Эй, ты куда?

Пока я стоял в замешательстве, Ёиши носилась по особняку, задвигая обратно все фусума и ширмы, которые до этого распахивала по дороге.

— Что ты делаешь?

Ёиши не отвечала. Вскоре она снова дошла до комнаты со спящей девушкой, и кивнула мне на дверь: "Открой её".

— Что?

— В этот раз открой её своими руками.

Что она задумала? Выражение лица Ёиши подсказывало, что она будет молча стоять, пока я не сделаю, как она хочет. Пришлось мне подчиниться и подойти к раздвижной двери. На бумаге передо мной тонкими плавными мазками кисти был нарисован узор из распустившихся цветов — интересно, это такой фамильный герб?

Я положил руку на край створки, но так и не смог за неё ухватиться. Пальцы проскальзывали, проходя насквозь. Да, в самом деле, если подумать, в этом сне я никогда раньше дверей не открывал. Я попытался снова, но мне всё никак не удавалось за неё взяться, перегородка лишь слегка дёргалась от моих усилий, и в итоге я, разозлившись, просто шагнул сквозь неё. Обычное дело для сновидения, по которому я странствую бесплотным призраком.

— Не так уж это просто, — заметил я. Ёиши в ответ молча протянула руку, свободно отвела створку в сторону, затем с той же лёгкостью закрыла её обратно.

— Это очень просто.

— …Серьёзно?

Я снова прикоснулся к фусума. Хоть я и чувствовал что-то на кончиках пальцев, но моя рука всё так же проваливалась на другую сторону, и дверь оставалась для меня незыблемой. Не знаю почему, но у меня поползли мурашки. Я не могу делать то, что у Ёиши выходит так естественно, а ведь она даже не видит людей в особняке.

Может, мы с ней воспринимаем этот сон по-разному? Нет… она ведь тоже является его частью. Логично будет предположить, что Ёиши из моего подсознания просто так же странно себя ведёт, как и её реальный прототип.

— Достаточно, — коротко кивнула она. Я помотал головой:

— Подожди, у меня уже почти получилось.

— Всё в порядке. Ты просто не можешь открыть фусума.

— …Да о чём ты вообще говоришь? Такого не может быть. Я просто не настроился ещё, это из-за того что я парю тут, невесомый как пушинка, — собирался возразить я, но Ёиши опередила меня своим очередным мистическим высказыванием:

— Я уверена, что для тебя это запретно.

В тот момент, когда я услышал эти слова, откуда-то раздался скрип. Мне показалось, что он прозвучал где-то в особняке, но на самом деле он эхом звенел внутри меня. Скрежещущий звук надвигался откуда-то издалека, неотвратимо становился всё громче и громче, сопровождаемый бесчисленными отголосками, которые, в конце концов, слились воедино. Не успел я опомниться, как в голове зазвучали слова.

'''''Не входить. Эта комната принадлежит ×××. Открывать категорически запрещено.'''''

Откуда исходит этот голос? Мои колени начали безумно дрожать. Это было несравнимо с тем, что я переживал раньше. Никогда ещё меня не трясло так сильно, ни в моём проклятом доме, ни в заброшенной больнице посреди ночи.

— Эй, тебе страшно? — донеслась до меня знакомая фраза Ёиши. — Ты сейчас боишься?

Её бесконечно чёрные глаза были наполнены кромешной тьмой. Дрожь охватила всё моё тело. Я ощущал, что столкнулся с чем-то до ужаса жутким.

''Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Истории с её участием заканчиваются кошмаром.'' Сетевая городская легенда обретала яркое реальное воплощение, которое тяжким грузом обрушилось на мой разум. Весь особняк исказился, и мне показалось, что виной тому был мой крик. Ну да, поскольку это всё мои грёзы, то с истощением моего духа этот мир превращается в кошмар. Но… это ведь всего лишь сон. Почему он меня так пугает? Разве я не вернусь в обычную жизнь, как только проснусь? Хотя, надо признать, снится он мне уже очень долго, а с появлением Ёиши ещё и превратился в непрерывно длящуюся историю.

Внезапно мне пришло на ум слово "одержимый". И вспомнилась фраза женщины, которая была когда-то вместе с Кришной: "Это уже прочно в нём засело". Я с опаской посмотрел на белое лицо Ёиши. Она собирается разрушить что-то важное для меня? Едва я это осознал, как по спине пробежал холодок. Этот голубой мир изначально был просто сном. Несмотря на то, что он повторялся раз за разом, меня не пугало в него попадать. Скорее, я даже радовался этому, беспечно разгуливая по окрестностям особняка. Конечно, я ощущал присутствие потайной комнаты, но это могло быть и следствием моей истории с "домом, исполняющим желания". И только с появлением Ёиши я стал чувствовать себя таким измождённым. Да, без сомнения, это именно её слова непостижимым образом корёжат мой мир. Одно лишь её участие приводит к появлению двери в преисподнюю, а стоит ей раскрыть рот, распахивается и эта дверь. И в конечном итоге пред тобой предстаёт то, чего видеть не следует…

Но…

— Если ты действительно боишься, — произнесла Ёиши в несколько непривычной манере, — лучше остановиться сейчас.

— Почему?

— Продолжив, ты можешь узреть то, что для тебя под запретом.

………

— Одно я могу сказать тебе наверняка. Если ты хочешь, чтобы этот сон завершился, тебе нужно открыть фусума собственноручно.

Я перестал что-либо понимать. От тряски у меня в ногах, казалось, содрогался весь особняк. Нет, даже более, сам этот призрачный мир колебался и искажался. Будет ли правильным покончить с этим сном? Верно ли будет шагнуть навстречу тому, что я видеть не должен?

— Ёиши, я больше этого не вынесу, — признался я, облегчая душу. — Я не верил, что ты несёшь проклятье, или что люди умирают, связавшись с тобой. Но так я больше не могу. Да, мне страшно, — я хлопнул себя по дрожащему колену. — Я очень боюсь. Боюсь тебя.

Я знал, что такие слова обычно ранят людей. Однако, в конечном счёте, на самом деле я был трусом. Хоть мне и нравились страшные вещи, но устойчивости к ним я не имел никакой. Я осознал, что у меня и близко нет такого пытливого ума как у неё, чтобы осмыслить и постичь непостижимое. Мой дух, измученный столькими переживаниями, истончился и был на пределе возможностей. Как будто мои нервы оголились из-под кожи и каждое слово Ёиши отзывалось в них мучительной болью. Я не мог избавиться от ощущения, что если я продолжу её слушать, что-то внутри меня рассыплется без следа.

— Прости, пожалуйста, — я склонил голову в извинении, — но тебе нужно исчезнуть отсюда. Обхватив руками дрожащие колени, я жалобно умолял зловещую девушку. Несмотря на то, что она была частью моего собственного сна, я отчаянно желал более здесь с ней не встречаться.

Что-то всколыхнулось в голубом мире — и когда я медленно поднял взгляд, рядом со мной никого не было. Я обернулся и огляделся вокруг, но фигура Ёиши бесследно испарилась. С прерывистым всхлипом я сполз на пол. Не столько потому, что она, наконец, оставила меня, скорее, это был вздох облегчения от того, что я всё же могу контролировать свои сновидения.

Верно — в конце концов, это всего лишь мой сон. Со вновь обретённой уверенностью я повернулся к раздвижной двери.

"Чтобы положить конец этому сну, ты должен своими руками открыть фусума". Независимо от того, была Ёиши права или нет, это в любом случае следовало сделать. Не было причин отступать. С чего мне бояться какой-то двери? Нечего страшиться чьего-то присутствия по ту сторону. Если я не разберусь со всем здесь и сейчас, то буду терзаться этими сновидениями до конца жизни.

"Я покончу с этим сном", — медленно, слово за словом произнёс я, убеждая самого себя.

Я снова положил свои ещё дрожащие руки на створку двери. Сосредоточился на кончиках пальцев, на едва ощутимой твёрдой поверхности под ними. Глубоко вздохнул и начал постепенно увеличивать усилие. Словно отдирая старую, почти сорванную печать я всё сильнее и сильнее давил на фусума. Наконец я почувствовал лёгкое движение, и дверь, будто потеряв устойчивое равновесие, сдвинулась с места. В этот момент мне показалось, что за спиной у меня засиял ослепительный свет и раздался яростный звук чего-то ломающегося. Однако это ощущение быстро прошло, оставив после себя пустое пространство дверного проёма.

Но… Что за чертовщина? От чистой и опрятной спальни передо мной не осталось и следа. Не было ни девушки, ни футона. Это было совершенно другое помещение — мёртвая комната на грани обрушения, со спёртым воздухом, от которого закладывало нос, она выглядела так, будто ей не пользовались уже сотню лет.

— Что это, чёрт возьми, за место? — мой голос дрожал, показывая, что страх никуда не делся. — А это ещё что?..

Нечто виднелось в глубине темноты. В нише у противоположной стены что-то лежало. Мой мозг вдруг стал неимоверно тяжёлым, отказываясь осознавать, что это такое. Я вспомнил слова Ёиши — это было нечто, находящееся для меня под запретом.

Тем не менее, дверь уже открыта. Я собираюсь покончить со всем как можно скорее. Я возвращаюсь к нормальной жизни.

Собрав всё своё мужество, я двинулся вперёд. Скрип матов под моими ногами разносился по комнате, словно чей-то плач. Шаг за шагом я добрался до алькова и схватил лежащую там вещь. В тусклом свете передо мной проявилась старая кукла кокэси<ref>Кокэси — японская деревянная кукла, покрытая росписью. Состоит из цилиндрического туловища и прикреплённой к нему головы, выточенных на токарном станке. Характерной особенностью кокэси является отсутствие у куклы рук и ног.</ref>. Выглядела она так, будто её уже много лет никто не чистил. Плавные мазки кисти, которыми были нарисованы уголки её глаз, мне что-то напомнили, но не успел я понять, что, как кукла произнесла:

'''''Тебя ведь предупреждали не открывать.'''''

----

— Наги! — донеслось до меня сверху. — Наги, соберись!

Человеческий голос звучал успокаивающе. Сообразив, кому он принадлежит, я окончательно проснулся.

— С тобой всё хорошо? — Кришна в полумраке комнаты трясла меня за плечо. — Тебе, похоже, приснился кошмар. Извини, что вошла без спроса.

С этими словами она раздвинула занавески. Лунный свет просочился внутрь, озаряя фигуру Кришны в её шикарной ночной рубашке.

— Что, плохой сон? — присела она на кровать рядом со мной. Рука девушки слегка коснулась моего колена, и я в смущении поспешил отодвинуть ногу.

Так подумать, Кришна и Ёиши должны были спать в гостевой комнате внизу. Значит, она услышала меня со второго этажа. Насколько же громко я кричал?

— Не волнуйся, — сказала Кришна с улыбкой, словно прочитав мои мысли, — меня разбудила Ёиши. Она спала рядом и тоже что-то бормотала во сне.

Впервые я видел Кришну без очков. В своей розовой с клубничками пижаме она выглядела особенно мило. Лунный свет соблазнительно играл на её слегка растрёпанных волосах и моё сердце помимо воли забилось быстрее. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы это скрыть.

— Тебя что-то тревожит? — спросила меня девушка. Её взгляд был устремлён в самую глубину моих глаз, как будто она могла видеть меня насквозь.

Я кивнул и принялся пересказывать ей всё, что со мной произошло. Начал я с того, что в последнее время мне стал сниться один и тот же сон — осознанное сновидение, продолжающееся раз за разом, действие которого разыгрывалось в большом японском особняке. Рассказал о живущем в доме семействе и о комнате, в которую невозможно попасть. О появлении во сне Ёиши, после чего всё стало гораздо более жутким. Но чем больше я говорил, тем глупее я себя чувствовал. Я по себе знаю — описания чужих кошмаров не кажутся пугающими. Скорее, чем отчаяннее ты стараешься передать свои страхи, тем больше разочаровывается слушатель.

— Ну вот, как-то так… Не так уж и страшно, да?

Кришна скрестила ноги и с серьёзным лицом посмотрела на меня.

— На самом деле, это не очень хороший показатель.

Её неожиданно строгий тон заставил меня выпрямить спину.

— Сновидение — это случайная композиция разрозненных фрагментов памяти из глубин психики. А недоступная комната в твоём сне — скорее всего, то, что ты бессознательно пытаешься стереть из воспоминаний.

— Ёиши говорила нечто подобное, — вспомнил я, и добавил: — Во сне, конечно же.

— Так зачем тогда ты её открыл?

— Ну…

— Люди — животные со способностью забывать то, что не хотят помнить. Такое умение — редкий дар человечества. Это является залогом нашего здравомыслия как разумных существ. Не думаю, что шутить с этим хорошая идея.

Похоже, она косвенно обвиняла Ёиши.

— Я делаю тебе очень строгое предупреждение, — Кришна устремила на меня свой суровый взор. — Не связывайся с ней больше.

— Это же был только сон, — собрался возразить я, но она тихо продолжила:

— Послушай, Наги. Я ведь уже объясняла тебе раньше. Духи обречены безнадёжно искать предназначение своему бесцельному существованию.

— Да, но какое это имеет отношение к моему сну?

— В своих поисках смысла Ёиши и призраки почти не отличаются друг от друга.

………

— Возможно, она и ты… нет, она и все люди находятся по разные стороны границы. Быть может, она, ещё живая, уже пребывает на другом берегу реки. В то время как мы можем лишь заглядывать на ту сторону, эта девушка стоит там обеими ногами, и её голос — это отзвук иного мира. Вот почему её речи потрясают нас, живущих по эту сторону. Вот почему её слова столь гнетущи и вызывают у людей тревогу и беспокойство.

Это правда, во сне я был до жути напуган, что она может забрать меня. Мне казалось, что меня затягивает в пучину, из которой нет возврата, в запредельный кошмар, от которого я уже никогда не смогу пробудиться. В тот момент я больше всего на свете боялся Ёиши. Я был в ужасе от того, что могло скрываться за её тёмными глазами. Неужели это и был свет потустороннего мира?

— Ёиши ищет свой смысл в паранормальных явлениях. Причина, по которой она делает это, также должна быть как-то связана с другой стороной. Это не то, что можно раскапывать живым. Есть вещи, которые людям просто не следует знать.

Эти слова напомнили мне о заброшенной мрачной комнате в особняке. В том месте определённо было нечто, из-за чего я не желал оставаться там ни на минуту, ни на секунду.

Я почесал в затылке и спросил: "Так что же мне делать? Как положить конец этим видениям?" Кришна скрестила руки на груди, показывая, что это сложный вопрос.

— Оттого что ты так зацикливаешься на этом сне, вероятность его прихода неизбежно повышается. Лучше всего переключить своё внимание на что-то другое, например, на мангу или роман, пока не заснёшь естественным образом.

Кришна посмотрела на меня: "Знаешь, в том, что ты видишь этот сон снова и снова, есть и твоя вина".

— Что?

— Я ведь предупреждала, что у тебя нет никакой устойчивости к сверхъестественному. И тем не менее, в последнее время ты не слушаешь моих советов, самовольно блуждая в глубинах этого мира. Вдобавок ко всему, ты пошёл на поводу у такого безответственного ребёнка как Ёиши, вот и пожинай теперь что сам посеял.

— Это жестоко, пожалуйста, не надо быть такой бессердечной, — я мимовольно положил руку ей на плечо, и маленькая глава большого сайта подпрыгнула от неожиданности. С моментально покрасневшим от смущения лицом она тут же вскочила на ноги.

— В любом случае! Как только пройдёт фестиваль, я возьму на себя заботу о Ёиши и заберу её с собой в Токио. А ты спокойно проведёшь все летние каникулы здесь, в своей родной деревне. Твой дух и разум истощены от одинокой жизни в незнакомом городе. Ясно? Всё, спокойной ночи! — выпалила она как из пулемёта и пулей вылетела из комнаты. Кажется, она только сейчас поняла, что находится ночью в мужской спальне, одетая лишь в пижаму.

Я с шумом выдохнул воздух.

— Тут ведь вот какое дело, — я посмотрел в окно на полурастаявшую луну. — Хотя совету избегать Ёиши, конечно, в мудрости не откажешь, но… она ведь пробудет здесь как минимум до фестиваля. Хочу или нет, я всё равно буду с ней пересекаться до тех пор.

Честно говоря, меня страшила не столько сама Ёиши, сколько то, что она говорила. Её слова вызывали чувство тревоги от того, что привычные, безобидные на вид вещи открывались тебе в другом свете. Её речи приносили чувство отчаяния, напоминая, что в мире более нет места, где ты был бы в безопасности. Все её истории всегда были окрашены в эти зловещие тона.

С другой стороны, я не считал Ёиши таким уж чудовищем. Да, с ней бывает трудновато совладать, но не думаю, что она более чем просто эксцентричная особа.

Блин, я не знаю. И почему эта девчонка мне вечно спать не даёт? Рассерженный на самого себя, я поднялся и вышел из комнаты. Прошёл по тёмному коридору, миновал спальню сестры и спустился по лестнице на первый этаж. На кухне я налил себе воды и залпом выпил весь стакан. Помаявшись ещё какое-то время без дела, я уже собирался вернуться наверх, когда заметил это.

Второй этаж, добавленный примерно в то время, когда сестра пошла в среднюю школу, был обстроен в западном формате. Первый же, включая спальню моих родителей, комнату с татами и гостиную, был целиком выдержан в японском стиле. Все перегородки в нём были раздвижными — полагаю, чтобы вместить побольше людей.

"Ты не можешь открыть фусума", — вспомнились мне слова Ёиши из сна.

— Да ладно.

Слегка нервничая, я прошёл по коридору и замер у дверей гостиной. Выдохнув, протянул руку и опустил ладонь на край створки — под кончиками пальцев ощущалась сухая поверхность. Это меня обнадёжило, и я вложил в дело всю свою силу.

Раздвижная дверь с лёгкостью открылась. Передо мной раскинулся просторный зал, где на днях проходила вечеринка. На татами стоял большой стол, а в углу приютился буддийский алтарь. С него мне улыбались дедушка с бабушкой, как и во времена моего детства. Знакомая комната не поменялась с тех пор.

— Ну да, всё как и должно быть, — пробормотал я и двинулся в сторону лестницы, вновь остановившись перед родительской спальней. Я сглотнул, положил руку на створку двери и осторожно отвёл её в сторону.

— …Открывается. То был всего лишь сон. Какая всё-таки глупость… — восторжествовал было я, но тут до меня дошло.

Внутри тёмной комнаты не было футона. Как и отца с матерью, хотя стояла середина ночи. Льющийся из окна лунный свет окрашивал всё вокруг бледно-голубым, как в особняке из моих грёз. Звук биения моего сердца оглушающе громыхал в пустой комнате. "Всё это полная бессмыслица", — сбивчиво пролепетал я.

В этот момент мой взгляд, словно направляемый чем-то, устремился в заднюю часть комнаты. Поле моего зрения занял стенной шкаф и узор на его раздвижных дверях. Там был изображён знакомый уже фамильный герб.

''Не входить. Эта комната принадлежит ×××. Открывать категорически запрещено.''

Голос из сна звенел у меня в ушах, когда я, пошатываясь, вошёл в комнату. Я вспомнил, что Ёиши говорила о сновидениях, от которых невозможно проснуться. Она предрекла, что происходящее во сне начнёт проявляться и в реальном мире.

— Нет, всё наоборот, — сказал я, пытаясь убедить самого себя, — я просто подсознательно запомнил этот рисунок, вот он и появился в моём сне…

Я стоял перед узором, выглядящим, как точная копия того, что был на фусума в призрачном особняке.

— Да, разумеется, иначе и быть не может. Эту дверь я тоже в силах открыть.

Я ведь уже две отворил. Вот и с этой мне нужно просто сделать то же самое.

Но мои руки безудержно тряслись. Мои ноги отказывались сделать ещё хоть шаг. Сам того не сознавая, я покрылся холодным потом. Раздвижные двери находились всего в нескольких метрах от меня, но я не мог заставить себя к ним подойти.

— Ладно, сделаю это завтра, — малодушно отступился я. Верно, не стоит себя принуждать. Ничего страшного, если я открою это днём, когда будет светло.

Но когда я уже развернулся на выход, позади меня что-то заскрежетало. По моей спине пробежали мурашки, а ноги окаменели.

Что это за шум? Мне нужно узнать. Но я не хочу этого видеть. Я не должен на это смотреть.

Моё сердце бешено заколотилось. Однако голова медленно повернулась назад. Я не желал предстать перед тем, что издавало этот звук, но будто марионетка обернулся ему навстречу.

В конце тускло освещённой комнаты, фусума у стены было слегка приоткрыто. Сквозь щель в несколько сантиметров виднелась непроглядная чернота.

Из глубины тьмы на меня обратился взгляд.

Словно со стороны я услышал свой крик, и сознание покинуло меня.

===5===

Звук взрывающихся в вышине фейерверков гулко бился в окно. Яркий солнечный свет пробивался сквозь занавески, освещая комнату.

Когда я открыл глаза, я лежал на кровати у себя в спальне. Изнеможённый кошмарным сном, я в оцепенении уставился в потолок, ощущая себя полностью разбитым.

— Это всё настоящее?

Я уже не в состоянии был понять, что реально, а что нет. На всякий случай я ущипнул себя за щёку — почувствовалась боль. Всё ещё до конца не убеждённый, я постучал себя по голове — ощутилось так же больно и уже как-то глупо.

Я рассеянно взъерошил свои волосы и, наконец, позволил себе с облегчением выдохнуть. Приподнявшись, я отвёл в сторону занавеску и выглянул наружу. Множество родителей с детьми в традиционных хаппи<ref>Хаппи — традиционная японская куртка с укороченными широкими рукавами, которую, как правило, носят во время фестивалей. Обычный цвет хаппи — синий, а на лацканах и спине красным, чёрным или белым цветом изображены символы фестиваля или участвующей ассоциации.</ref> прогуливались вдоль дороги. Я полностью раздвинул шторы и открыл окно. Подул летний бриз, и принесённая им густая жара быстро избавила меня от остатков сна. Солнце уже сияло вовсю, издалека доносились смех и отголоски праздничной музыки, а ветер разносил звучащие откуда-то переливы флейты.

Да, это был фестиваль. День празднества огня в Фудзиэде был благословлён прекрасной солнечной погодой.

Но… знакомое с детства праздничное возбуждение было напрочь загублено тем кошмаром, что не отпускал меня последнее время. В какой момент завершился сон? Я не имел представления. Хорошо, что всё произошедшее в особняке точно было частью сновидения, по крайней мере в этом можно быть уверенным. Но был ли сном мой ночной разговор с Кришной? А что насчёт моего визита на кухню и в комнату родителей? Наконец, я вспомнил взгляд с той стороны фусума и моё тело сотрясла дрожь. Какое-то время я лежал без движения, обхватив себя руками.

— Меня ждёт что-то ужасное, так ведь, да? Боюсь, этот сон поглотит меня насовсем.

И только я начал предаваться отчаянию…

— Наги! Ты долго там дрыхнуть собираешься?! — прогремел снизу голос моей сестры, живо приведший меня в чувство. Я посмотрел на часы у кровати — условленное время сбора, десять утра, уже давно прошло.

Чёрт! Приглаживая на ходу взъерошенные со сна волосы, я выскочил из комнаты. Промчавшись по коридору, я с грохотом скатился по лестнице и очутился на первом этаже перед воинственно сверкающими очами своей старшей сестры. У меня отлегло от сердца.

Ох, сестрёнка… Мой разум, измученный кошмарами последних дней, нуждался в месте для отдыха. Я хотел, чтобы кто-то узнал о полосе жутких событий, которую я преодолевал. Можно было рассказать об этом матери, но её я не желал тревожить, а отец не воспринял бы меня всерьёз. Таким образом, оставался только один родственник, на которого я мог положиться.

— Послушай, Акира… — в порыве эмоций я раскрыл руки, чтобы обнять её, но вместо этого получил мощный удар в живот. — Ухх…

— Опаздываешь, соня. Сколько можно подушку давить?

Уф, это было больно, аж дыхание перехватило. Неслабо она меня приложила.

— Все уже двинулись на фестиваль. А тебе ведь ещё переносную святыню тащить, забыл что ли? Тогда хорош тупить, шевели ластами!

Сестра уже была одета в хантен<ref>Хантен — короткое зимнее пальто с воротником из чёрного сатина, является предметом традиционной японской одежды. Хантен очень похож на хаппи с тёплой хлопковой набивкой, что позволяет носить его зимой или ночью во время праздника. На хантене также часто изображается семейный герб или другие символы.</ref> цвета индиго. Узкая полоска ткани плотно обхватывала её лоб, а стройные ноги облегали чёрные брючки. Выглядела она настолько круто и настолько красиво, что даже будучи членом семьи, я не мог ей не восхищаться.

— Ух ты, потрясно смотришься, — выдавил я, держась за свой ноющий живот.

— Э?

Мне казалось, что я сделал ей комплимент, но почему-то сестра уставилась на меня, приподняв острые брови.

— А то я сама не в курсе. Мужики по жизни вокруг меня вьются, знаешь ли.

— Ага, прихвостни твои.

*Шлёп!* — тут же прилетело мне полотенцем, которое она держала в руках.

— Это не прихвостни, а последователи, балбес. Кучка неудачников, потерявших разум от моего очарования.

"Не слишком-то вежливо так называть людей неудачниками", — подумал я, но прохлаждаться и размышлять мне более не дали.

— Так ты что, собрался нести святыню в этой одежде? — большие глаза моей сестры загорелись осуждением.

— Нет, конечно. Где мой хантен?

— В гостиной тебя дожидается. Давай, шевелись, одна нога здесь, другая там.

Я уже заходил в комнату, когда кое-что вспомнил и обернулся.

— А где эти двое?

— Уже отчалили к горному храму. Кстати, Кришна в юкате<ref>Юката — традиционное японское летнее кимоно без подкладки.</ref> выглядит просто улётно.

Не сомневаюсь, что так оно и есть, однако проблема была не в ней.

— Что насчёт Ёиши? Она оделась подобающе празднику?

Сестра только пожала плечами: "Ей и в школьной форме нормально".

— Ясно, — вздохнул я и поспешил переодеться сам.

Натянув церемониальные штаны, я надел на ноги дзика-таби<ref>Таби — традиционные японские носки высотой до лодыжки, с раздельным большим пальцем; их носят и мужчины, и женщины с традиционной обувью с ремешками. Дзика-таби изготавливаются из более жёстких и прочных материалов и часто имеют прорезиненную подошву; выглядят они как различной высоты ботинки и скорее напоминают уличную обувь, чем носки. Как и обычные таби, дзика-таби имеют отделённый большой палец, так что могут носиться со свободной ремешковой обувью.</ref> и накинул на себя хантен. Затем повязал пояс фартука и подложил под воротник полотенце, чтобы пальто оставалось в чистоте. На этом моё облачение было завершено. Стоя в полном комплекте традиционной одежды, я наконец ощутил, что время фестиваля пришло.

Выйдя из гостиной, я поймал на себе взгляд сестры.

— Что такое?

— Ничего, просто в кои-то веки прилично выглядишь.

— Правда?

— Ага, только нос не задирай. Давай, пошли уже.

— Да, пора, — согласился я, надел свои соломенные сандалии у двери и вышел из дома. Остатки зловещего сна к тому времени уже полностью испарились.

В день праздника огня почти все заведения в Фудзиэде закрыты, вместо этого люди собираются у фестивальной платформы. Множество уличных торговцев уже околачивается там, все как на подбор в своих однотипных хаппи. Когда бьёт полдень, с горного святилища спускают переносную святыню — микоси<ref>Микоси — ритуальный паланкин в синтоизме, в котором переносят ками, обитающих в священных предметах — синтаях. Микоси представляет собой чёрный лакированный деревянный короб с крышей, стоящий на двух или более брусьях. Его форма может быть разной, например, квадратной или восьмиугольной, многие имеют богато украшенную крышу, которую венчает феникс или луковка. На традиционные японские праздники микоси проносят по улицам под сопровождение громких ритмичных возгласов. Процессия и раскачивание микоси позволяют божеству осмотреть "свою" территорию, осчастливить прихожан и поучаствовать в развлечениях.</ref>, и шествием носят по городу весь день. С наступлением ночи святыня, наполненная благодарностями и пожеланиями мирной жизни, публично сжигается перед горным храмом. Яркое пламя придаёт горе Эбоши красный оттенок, окутывая город волшебным сиянием. Так проходит фестиваль огня храма Миками.

Процессия парадом шла по главной улице под жгучим солнечным светом, льющимся с высоты. Мужчины были одеты в плащи с черными поясами, женщины — с красными; каждый раз, поднимая микоси, они хором скандировали: "Йо-сей-я". Старики, дети, мужчины и женщины махали им веерами с обочины дороги, приветствуя несущих бесценный груз. Слова благодарности со всех сторон осыпали святыню по ходу её продвижения. Таковы были традиции в моем городе, живущим лесным хозяйством на протяжении многих поколений.

Переноска для святыни была изготовлена из слегка изогнутого кипариса, растущего в самых отдалённых лесах горы Эбоши. По преданию, такой изгиб дерева сотворён проходящими мимо богами гор и является хорошим предзнаменованием. Я занял позицию второго носильщика и, вместе с Ранбаши, Мару и прочей городской молодёжью взвалил на плечи микоси. Вес шеста вгрызался мне в плечо, но я стойко нёс свою ношу, напевая в унисон со жрецами храма Миками. С обочины нас поддерживало множество голосов прохожих. Ритмы песнопений сплетались с музыкой фестиваля, делая праздник горного храма воистину фееричным.
[[Image:Phenomeno_vol1-3_case_03.jpg|thumbnail]]
Услышав громозвучный приветственный возглас, я заметил в толпе сестру, машущую мне большим традиционным веером. Рядом стояла Кришна, в тон хантену моей сестры одетая в тёмно-синюю юкату, которая великолепно на ней смотрелась. Вокруг неё увивался Пэй — чересчур, на мой взгляд, близко. Он нагло ухмылялся, не сводя глаз с девушки, и в мою сторону даже не посмотрел. В нескольких шагах дальше был мой отец, уже, как водится, с красным от алкоголя лицом. Когда мы прошествовали мимо, он на мгновение взглянул на меня, но тут же отвернулся, чтобы кто-то из соседей рядом налил ему выпить. Подле него была моя мать, наши глаза встретились, и она улыбнулась мне. И наконец — Ёиши. Обособленная, в своей лёгкой белой блузке с чёрным галстуком, она внимательно смотрела на меня. Среди всей этой праздничной церемонии она одна хранила могильно-зловещее выражение лица. Я повысил голос, чтобы заглушить мрачное ощущение. "Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я", — запел я, отгоняя сон, от которого не проснуться, и тесно прильнул к святыне, смывая в праведности всё, что преследовало меня.

Деревья, используемые в строительстве микоси, считаются даром горного бога. Долгие годы они закаляются в суровых природных условиях, прежде чем достигнут зрелости, затем их вырубают и перерабатывают в пиломатериалы. Умения и мудрость мастеров находят в них своё воплощение, создавая щит, оберегающий нас от дождя и ветра. Мы следуем этой традиции со времён наших праотцов, и будем продолжать так и впредь. Мы благодарим горы, что возвышаются над горизонтом, воздаём почести нашим предкам и возносим мольбы о добром здравии в будущем. Спасибо за то, что нам дарована жизнь.

Я передал микоси в руки следующего носильщика и пригубил поднесённое мне освящённое саке.

— Да, неплохой фестиваль, — подошла ко мне Кришна.

— Рад, что тебе нравится.

— Эту святыню ведь потом сожгут, да? Жалко, — пробормотала она, обмахивая меня своим веером.

— Да, мне тоже. Мы много работали над ней последние полгода вместе с городской молодёжью и служителями храма, — кивнул я, вытирая полотенцем капающий с шеи пот.

Было уже пять часов вечера, и заходящее солнце окрашивало горы красным. Переносная святыня завершала свой третий и последний круг по городу. Скоро она достигнет входа в горный храм, где и будет принесена в дар богу, сожжённая на гигантском костре.

— В это время во всём городе гасят свет и остаётся только сияние пламени как кульминация праздника. Выглядит это так волшебно, что многие пары сходятся вместе именно во время фестиваля.

— Понимаю. Это буквально огонь любви.

Я любовался Кришной в лучах вечернего солнца, и мне вдруг стало любопытно.

— Скажи, а у тебя есть парень?

— …Что?

— Ну, в смысле, бойфренд?

Алая краска на лице Кришны затмила собой даже цвета заката.

— Не говори глупостей! Разумеется, никого такого у меня нет!

— Ещё не выбрала себе по душе? Тебе ведь двадцать лет, уже один-два должны были быть.

— Нет, и не было никогда. У меня нет на это времени. В мире есть ещё столько всего, что мне нужно узнать и так много книг, которые я хочу прочитать. Слышал выражение "бремя любви — это тяжкая ноша"?

— Ну, тогда есть поговорка: "На горе любви и Конфуций спотыкается" — блеснул я познаниями в литературе, которые обрёл недавно, готовясь к экзамену.

— На это я скажу, что "любовь есть тьма". А я занимаюсь тьмой иного рода.

— Довольно этих отношений на расстоянии! — прервал Пэй нашу игру словами. — Кришна, потанцуешь со мной на фестивале?

— Там что, будут танцы?

Я рассмеялся и кивнул взволнованной девушке.

— Это как традиционные пляски на Обон. Нужно просто подстроиться под ритм.

— С этим проблема, у меня совершенно нет музыкального слуха. Даже в караоке ничего не выходит.

Я подумал, что караоке и традиционные танцы сильно-таки отличаются, но было так забавно наблюдать панику Кришны, что я не стал её разубеждать.

— Всё это неважно… Мисс Куримото, я влюблён в вас с первого взгляда. Пожалуйста, не откажите мне в свидании! — галантно склонился перед девушкой Пэй, не обращая внимания, что я закатил глаза.

— Не смешите меня, — вклинился в разговор подоспевший Мару. — Я повсюду искал вас, и, похоже, появился как раз вовремя. Мисс Куримото, этот парень — известный на всю Фудзиэду донжуан и ловелас. Если же вы заинтересованы в отношениях с достойным мужчиной, я к вашим услугам.

— Мару, не лезь. Это нечестно с твоей стороны, я ещё не получил ответа.

— Поговори мне ещё о чести. Сам-то, подлец, со всех ног рванул, чтобы фору получить.

Если бы Мару или Пэй в одиночку пытались подкатить к Кришне, я, пожалуй, встал бы на её защиту. Но вдвоём одновременно они сами друг друга нейтрализовывали. Похоже, ситуация здесь была под контролем.

Кстати, а где Ёиши? Я огляделся и заметил маячащую вдали высокую фигуру Ранбаши.

— Эй, ты Ёиши не видел?

Ранбаши медленно покачал головой и рассеянно что-то пробормотал.

— Что? Я тебя не слышу.

— Я был отвергнут…

— А?

— Я только сказал ей "добрый вечер" и попытался заговорить… А она меня проигнорировала и просто ушла в сторону храма.

Его рослая фигура так комично сгорбилась в унынии, что я с трудом сдерживал смех.

— Должно быть, она тебя не услышала, вот и всё.

— Нет, она на меня на посмотрела, значит, точно заметила. Эх, знал я, что старшеклассницы в Токио неприступны… — печально заключил Ранбаши и глубоко вздохнул.

Я оставил его наедине со своим горем и поспешил на поиски Ёиши к горному храму. Толпа людей здесь была гораздо плотнее чем днём, и ко времени, когда я достиг арки ворот, я вынужден был перейти на шаг. Вдоль пути к святилищу были развешаны фонари, похожие на жёлтые персики. По обе стороны от дороги выстроились киоски с едой, привлекая к себе людей в традиционных одеждах. Лавируя сквозь них, я искал взглядом девушку в школьной форме. Но даже когда я, наконец, добрался до храма, Ёиши нигде не было видно. Оставался только путь к главному святилищу.

В этот момент позади меня раздались ликующие возгласы. Судя по всему, прибыла переносная святыня. Послышались ритуальные песнопения, и шумный людской поток увлёк меня с собой. Повсюду вокруг вышагивали люди, желающие присутствовать на церемонии, в том числе и из соседних городов. Это было самое большое столпотворение, что я когда-либо видел. Повторяющееся речитативом "йо-сей-я" заполняло слух, множества разноцветных костюмов перекрывали друг друга, заслоняя взор. Но всё же, мне показалось, что я увидел в толпе знакомое лицо. Сначала я не понял, кто это был. Старый школьный товарищ? Или кто-то из ещё более давних времён? Очертания дрожали и переплетались, и, наконец, вновь слились в человеческую фигуру. При взгляде на эти аккуратно уложенные волосы у меня заколотилось сердце.

— Этого не может быть, — выдохнул я и бросился вперёд, оттолкнув стоящего передо мной прихожанина. "Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я", — раздавалось со всех сторон. Окружённый звоном голосов, я изо всех сил преследовал ускользающее видение. Восседающий на вершине микоси феникс сиял красками, кружась над головами толпы. Разлетающиеся фейерверки окрашивали небо в мириады различных цветов. В свете падающих искр передо мной предстала моя цель — девушка в белой юкате с золотым узором. Её длинные волосы были тщательно собраны, а губы мягко сведены вместе. Девушку сопровождало двое мужчин, они попеременно обращались к ней, пытаясь завладеть вниманием своей дамы сердца. Судя по её ответам, оба они были ей небезразличны.

Откуда здесь дочь из порождённого моим воображением особняка? Я отчаянно гнался за ними, но троица, хотя на вид и не спешила, всё же постепенно отдалялась от меня. Почему они тут? Эти люди не должны существовать в нашей реальности. Или, может, я их уже видел где-то, и они поэтому появились в моём сне? Я заметил кое-что ещё — позади девушки с кузенами шествовал глава семьи с мрачным выражением на лице, а за ним виднелась знакомая фигура с длинными чёрными волосами.

— Ёиши? Почему ты с ними?..

Однако мистическая компания оставалась отстранённой, никак на меня не реагируя. Они продолжали скользить сквозь толпу, словно были иллюзиями, пришедшими из другого мира. Их силуэты становились всё меньше. "Стойте! Подождите!" — безнадёжно вскричал я.

— Эй, Наги, — кто-то схватил меня за плечо. Я обернулся и увидел, что мой отец улыбается мне. — Ты славно потрудился, таская ту святыню. Это нужно отметить.

— Пусти меня, папа! — попытался вырваться я, но отец был пьян и, как обычно, не контролировал свою силу. Чёрт, в такой ситуации лучшее, что я могу — сплавить его в компанию кого-то столь же нетрезвого. Я огляделся в поисках знакомых, но обнаружил только свою сестру. Лицо её было ещё более красным, чем у отца.

— О, вот и ты! — воскликнула она и, подойдя, мигом обхватила меня рукой за шею. Несмотря на всё, выглядела моя сестра великолепно. Её грудь плотно прижалась к моей правой щеке.

— Тут так весело! Обожаю фестивали.

— Эй, хватит уже. Отпусти.

— Брось, Наги. Разве ты со мной не согласен?

— Согласен-согласен, но мне тут нужно кое-кого догнать…

— Всё хорошо, — сказала она, крепко прижимая меня к себе. — Просто останься тут.

— Что?

— Оставайся здесь насовсем. Не нужно возвращаться в Токио. Так будет лучше для тебя.

— А как же университет?

— Университет? Я говорила, что я против этого. Здесь у тебя есть всё: природа, люди, которые о тебе заботятся, боги гор, что оберегают нас. Возьми в жёны Куримото и живите с ней тут до скончания лет. Из этой девушки выйдет замечательная супруга — она легко родит детей и у неё прекрасный характер. Могу тебя в этом заверить.

"Насчёт характера я не спорю, но не слишком ли мы забегаем вперёд?" — собирался сказать я, однако голос моей сестры внезапно сменился на низкий рык, доносящийся словно из-под земли.

''— Но та другая девушка не должна здесь находиться.''

Этот ужасающий, похожий на мужской рёв заставил меня замереть на месте. ''Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я.'' Звуки празднования, эхом отдававшиеся в моих ушах, неуловимо пульсировали, будто доносясь из другой реальности. Краски мира у меня перед глазами быстро теряли свой цвет.

— Серьёзно, Акира, отпусти меня! — я пытался кричать, но у меня не получалось издать ни звука. Я не мог дышать. Воздух вокруг меня улетучился. Я чувствовал, что погружаюсь на дно океана, и мой запас кислорода давно истощился. Этот непреодолимый ужас давно поселился внутри меня — в детстве я слишком много раз переживал это ощущение отчаяния.

''Йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я.'' Фестиваль подходил к своей наивысшей точке. Толпы людей теснились на дороге к горному святилищу.

''Сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я. Йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я…''

Словно буддийская молитва, со всех сторон звучали песнопения, эхом разносящиеся по округе.

— Х-хватит! — я рванулся изо всех сил, высвободился из рук сестры и тут же бросился прочь. Не в состоянии нормально вдохнуть, я держался за горло. Должно быть, из-за стресса приступы астмы вновь вернулись ко мне. Мир вокруг стремительно темнел, однако я упрямо продолжал бежать, то и дело наталкиваясь на людей по дороге. На глаза наворачивались слёзы, я заходился в сильном кашле, но воздух никак не достигал моих лёгких.

— Мама, — прокричал я беззвучным голосом, — мама, помоги мне!

Да, верно. Когда она касалась рукой моей спины, мне становилось легче. Именно так я всегда преодолевал эти приступы.

Где же она? Цвета вокруг помутнели, и только сияние костра указывало мне путь. Чёрный, красный, белый, жёлтый. В завешенном туманом мире для меня мерцал только этот свет.

Даже бегом дорога от храма до моего дома займёт не меньше пятнадцати минут. И нет гарантий, что мама будет там, особенно посреди праздника. Более того, как я доберусь дотуда, когда едва что-либо вижу?

— Нагито…

Мне показалось, что я услышал голос матери, и я крикнул в ответ: "Мама!". Однако мой голос утонул в шуме фестиваля.

''Йо-сей-я.'' Нагито… ''Йо-сей-я, сей-сей-я.'' Наги… ''Йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я.'' …то… ''Сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я.''

— Мама, мама, мама! — пытался я на бегу пробиться через непрекращающийся хор голосов. Из последних сил я продолжал двигаться свозь толпу. Черт возьми, уйдите с пути. Прочь с моей дороги! Я больше не мог удерживать дыхание. Я… я умру?..

Мои ноги подкосились, я потерял равновесие и начал падать в людской поток — и непостижимым образом провалился в разверзшуюся предо мной пропасть. Меня окружила мягкая тёмная пустота. Не было даже почвы под ногами, сама земля растворилась в небытие. Бесконечная тьма поглотила меня целиком.

----

До меня донёсся тихий звук открывшейся раздвижной двери. Кто-то подошёл и прижал меня к себе, обняв за голову. Я улёгся на мягких коленях и почувствовал, как тёплая рука коснулась моей спины, поглаживая и массируя её. Вскоре я снова был способен дышать. Понемногу, раз за разом, вдох за вдохом. Чем дольше я повторял это, тем спокойнее становился мой разум.

Я медленно поднял голову. Мать смотрела на меня с мягким прищуром в уголках глаз. Я обнаружил, что нахожусь в до боли знакомой родительской комнате, устроившись на маминых коленях как на подушке. Каким-то образом мне удалось вернуться домой.

— Твой кашель прошёл? — ласково спросила меня мама.

Я почувствовал, что вот-вот разрыдаюсь, — довольно жалко для восемнадцатилетнего парня.

— Мама, я…

— Да?

Я с детства любил странные и загадочные истории. Меня всегда привлекали пугающие и наводящие страх вещи. А ещё я частенько посещал оккультные сайты. Мне нравился этот необыкновенный, захватывающий мир, но я рассчитывал лишь любоваться им со стороны. Однако в какой-то момент я пересёк черту. "Если засматриваться на ту сторону, оттуда также смогут увидеть тебя", — я думал, что понимаю это, но уже скоро мои ноги ступили в бездну иного мира. Граница, отделяющая живых от мёртвых, была перейдена.

— Знаешь, мам, — сказал я, наконец-то подобрав слова, — я всегда был сумасбродным. В моём… в моём первом доме в Токио оказалось, что я не могу контролировать собственное тело. Как выяснилось позже, я был одержим — чем-то или кем-то. Более того, ещё я побывал в заброшенной больнице, куда мне сказано было не ходить. Там я пережил гораздо более жуткие вещи. Даже если бы я рассказал тебе, ты бы не поверила тем ужасам, через которые я прошёл. Но, благодаря помощи многих людей, я до сих пор жив и смог благополучно вернуться к нормальной жизни. И тем не менее, меня отчего-то всё равно продолжает тянуть к этому. К вещам, лежащим за гранью тьмы. К чему-то за пределами черноты. Даже в том кошмарном сне, который мне так долго снится, меня привлекает нечто, находящееся по ту сторону фусума. Я не могу удержаться, хотя мой внутренний голос и говорит мне остановиться, я хочу погрузиться полностью, отдаться этому целиком. Когда мне говорят не ходить, я иду. Не знаю, почему я такой.

Во время этой речи мои колени дрожали, а слова застревали в горле. Мама не торопила меня, продолжая молча сидеть и слушать. Время от времени мне вновь становилось трудно дышать, но я изо всех сил старался говорить, чувствуя, что не смогу избавиться от этой боли, если не выпущу её наружу. Я излил матери все сомнения и тревоги, что терзали меня уже долгое время.

— Как бы я ни старался, в итоге я всё равно следую желанию своего сердца заглянуть на ту сторону. Разве это не означает… что меня уже поглотила тьма? То есть, я уже обречён, так ведь?

Я высказал свои тёмные мрачные мысли, которые уже давно не давали мне покоя. Я знал, что это признание подорвёт саму суть моей личности, но чувствовал, что не смогу двигаться дальше, если продолжу пребывать в бездействии. Если я не признаю, что меня страшат эти домыслы, то так и буду топтаться на месте. Подобно Ёиши, я выложил всё без оглядки.

После долгого рассказа я ощущал такую слабость во всём теле, что всё остальное не имело более значения. Темнота вокруг казалась настолько успокаивающей, что мне хотелось погрузиться в неё навсегда, чувствуя лишь мягкое поглаживание маминой руки по спине.

— Похоже, пришло время, — прошептала мама. — Я знала, что однажды наступит день, когда ты пойдёшь своим собственным путём.

Не в силах понять смысл её слов, я робко приподнялся. И осознал, что рядом со мной всё это время сидела Мицуруги Ёиши. Она неотрывно смотрела на меня с отблеском печали в своих бездонных тёмных глазах.

— Что? Почему… ты?..

Смущение от того, что меня видели со слезами на глазах хнычущим перед матерью, быстро переросло в гнев. Это моё убежище. Единственное место, где я могу быть самим собой и восстановить утраченные силы. Я уже собирался сказать Ёиши, чтобы она немедленно встала и ушла, как вдруг мать произнесла:

— Эта юная леди — неплохая девушка, — её тихий шёпот эхом разлетелся в полумраке комнаты. — Я уверена, что она поможет избавиться от твоей тьмы.

— Что?

— Слушай внимательно, что она говорит, и сам решай, куда двигаться дальше.

Ёиши продолжала просто молча сидеть, и я возразил:

— Она? Нет, мама, ты её не знаешь — эта девушка настоящий магнит для всякой чертовщины. Её интересуют только жуткие истории, она не принимает ванну, не может оценивать настроение окружающих, её постоянно тошнит…

— Нет, Нагито, — покачала головой мать и снова прошептала: — Нет… Только тот, кто познал тьму, знает ценность света.

С этими прощальными словами она растворилась в воздухе и исчезла прямо у меня на глазах.

После этого остались лишь тишина и темнота. Дом безмолвно заливал безжизненный свет луны. Местами ещё ощущались следы маминого присутствия, но в родительской комнате сейчас были только мы с Ёиши.

— Я… — мой охрипший голос прокатился по расстеленным матам татами. — Ты здесь откуда? Как давно ты тут сидишь и куда пропала моя мама?

Что вообще происходит с этим фестивалем. С моим отцом, с моей сестрой. С Кришной, Мару, Пэем, Ранбаши и остальными. Я уже ничего не понимал. Я не способен был здраво оценивать ситуацию. Я не представлял, где сейчас нахожусь. Я даже не знал, что есть сон, а что реальность. Вся информация перемешалась в кашу в моей голове.

— Нет… — я вытащил из уголка своего сознания неприятную разгадку. Если и было всему простое объяснение, то вот оно.

Я сходил с ума. Постепенно, всё это время, с самого начала. Другого обоснования для всех произошедших событий быть не могло.

— Овеществление в реальности мыслей умершего человека — и есть проклятие, — произнесла Ёиши, обрамлённая ореолом лунного света. — Другими словами, это явление, вынуждающее мыслить и действовать строго определённым образом. Таким образом, ты насмерть связан проклятьем, и притом весьма тяжким.

— Я?..

— И, поскольку в этом нет никакого злого умысла, я не знаю, что здесь делать.

Злой умысел? Проклятье? Бред какой-то. Она снова пытается запутать меня. Как и всегда, речи Ёиши потрясают до глубины души. Стоит её услышать и эти слова уже не дадут тебе покоя. Меня снова начинало затягивать в глубину. Однако в моих ушах всё ещё отчётливо звучали слова матери: "Слушай внимательно, что она говорит, и сам решай, куда двигаться дальше".

— Как же мне быть? — спросил я дрожащим голосом. — Ёиши, я… Что я могу сделать?

— Просто открой это, — Ёиши указала на фусума с изображением фамильного герба. — Откроешь своими руками, и всё будет кончено.

В этот момент со стороны входной двери послышался грохот, и раздался голос: "Наги!". Я обернулся и увидел свою сестру, одетую в традиционный хантен. Позади неё стояли запыхавшаяся Кришна, мой отец и Мару. Следом к ним подбежали Пэй и Ранбаши.

— Вы все здесь…

Я приподнялся на ноги, и тут Акира заорала на меня:

— Вот же идиот, ты куда свалил посреди фестиваля?!

— Я не…

— Я же говорила тебе не связываться с Ёиши, — подхватила Кришна. На ней по-прежнему была надета юката, а щёки девушки надулись и порозовели.

Все они заговорили наперебой. По словам отца, я был одержим злым горным богом. Сестра заявила, что этот фестиваль призван был спасти мою душу. Мару утверждал, что если кого и брать в жёны, так это Кришну. Ранбаши любовался Ёиши, громко восхищаясь её красотой. "А вот и переносная святыня пожаловала", — рассмеялся Пэй. ''Сей-сей-я, йо-сей-я'' — зазвучала в отдалении музыка фестиваля, становясь отчётливей с каждой секундой. Я ощутил, как святыня приближается к моему дому.

Оглушённый накладывающимися друг на друга пластами звука, я тупо уставился на компанию пустым взглядом.

— Не волнуйся, — тихо прошептала Ёиши, — они никогда не проникнут в эту комнату.

Услышав это, я обратил внимание, что никто из пришедших не перешагнул за порог — ни моя сестра, ни Кришна, ни остальные. После слов Ёиши все они словно взбесились и окончательно разорались, крича что-то непонятное. Но вопли их были лишь гулким шумом, не достигающим моих ушей. В этом странном, тусклом и туманном мире почувствовался вдруг аромат, защекотавший мне нос. Я взглянул и увидел пляшущие оранжевые огни, которые отбрасывали дрожащие тени на бумажные перегородки.

Я уже собирался закричать: "Эй, тут дом горит!", когда сквозь дверной проём увидел это. Позади Ранбаши на земле что-то лежало — белая юката, окрасившаяся посередине в красно-чёрные цвета. Девушка из особняка покоилась без движения, живот её был распорот и внутренности вывалились на пол. Тела двоюродных братьев валялись рядом, как будто сражаясь за разбросанные кишки. Их темно-синие юкаты также были насквозь пропитаны кровью — похоже, эти двое проткнули друг друга клинками и свалились замертво плечом к плечу. Чуть поодаль от них лежал мёртвым владелец особняка, его шея была согнута под неестественным углом. Все бездыханные тела появились в моём горящем доме одновременно со звуками фестиваля.

— Всё в порядке, — произнесла Кришна, — это недоразумение. Они оказались замешаны в этом, оттого и погибли. Но в следующий раз, когда ты вернёшься в особняк, тебя будет ждать изначальный, подлинный финал.

Даже о таких невероятных вещах она говорила в своём обычном размеренном тоне.

— Распад уже начался, — сказала Ёиши. — Это становится всё более неустойчивым.

В ошеломлении я повернулся к ней. Девушка сидела прямо и бормотала про себя.

— На настоящем фестивале ворота были бы направлены к юго-востоку, чтобы приветствовать прибывших.

— О чём ты говоришь?

— Сосуд с огнём для фестиваля не должен двигаться. Но в ту ночь в храме Миками он перемещался, потому что я сказала, что он движется.

— Что ты имеешь в виду?

— Мельчайшие детали сновидения происходят из пределов памяти спящего. Если в сон вовлечены другие люди извне, он изменяется. Если потянешь — приблизится к тебе. Стоит толкнуть — отступит. А когда встряхнёшь — сдвинется с места.

— То есть, что? Что ты хочешь этим сказать?

— Я просто немного подтолкнула тебя там, где ты не был уверен. Потому-то огонь и переместился.

— Так это… что это означает?..

Слова застряли у меня в горле. Я уже понял. Я знал, что собирается сказать Ёиши. Однако, я слишком боялся признать правду, которая бы разрушила всё.

— Я не знаю, как именно называется проклятие, наложенное на тебя, — прошептала Ёиши с ноткой печали в голосе. — Но… то, что скрывается за фусума, определённо не назовёшь твоей матерью.

Что-то потекло по моей щеке. Машинально вытершись рукой, я обнаружил, что это были слёзы. Сам того не сознавая, я встал и, пошатываясь, направился в сторону Ёиши. За моей спиной отец и остальные кричали мне остановиться. Тем не менее, я медленно продвигался к фусума в глубине комнаты. Ступая по потрёпанным матам татами, я подошёл и встал перед раздвижной дверью с фамильным гербом, виднеющимся в полутьме. Протянул руку, провёл по двери пальцами и, одним резким движением, распахнул её.

— Это же просто бред…

По ту сторону фусума находилась фигурка кокэси, которую я видел во сне. Старая кукла с мягким прищуром в уголках глаз была облачена в какой-то тряпичный наряд.

Волоча дрожащие ноги, я приблизился к статуэтке и приподнял в руках ткань её одежды.

— Нет, этого не может быть… — голос мой звучал так, словно он был чужим. Как будто уголок мира был слегка приоторван, и я слышал его оттуда.

Это был красный кардиган, который я подарил своей маме.

— Всё это время ты стоял перед этой дверью, разговаривая сам с собой, — прошептала Ёиши, как-то оказавшаяся рядом со мной. — Считая при этом, что говоришь со своей матерью. Такова истинная природа наложенного на тебя проклятия.

Я услышал скрипящий звук, разносящийся по всему зданию. Казалось, будто весь мир сдавливается какой-то внешней силой.

— Наги! Это всё враньё, не ведись на это!

Я обернулся и увидел за порогом комнаты сестру, протягивающую мне руку. Стоящий рядом отец лишь молча улыбался, в уголках его глаз были морщинки. Мару призывно махал мне рукой, Пэй с Ранбаши заливались счастливым смехом. Посередине стояла миниатюрная на общем фоне Кришна, она тянулась ко мне, восклицая: "Не дай ей забрать тебя!".

Для меня это была родина. Передо мной предстала густая зелень Фудзиэды, с ярко сияющим в небе солнцем и ласковым ветерком, обдувающим и приносящим прохладу. Это был мой родной, ничуть не изменившийся город, место, где я мог жить спокойно и безмятежно. Свет струился в воздухе вокруг моих родных и близких. В противоположность этому, позади меня разлилась чернота, в которой была лишь девушка цвета тьмы.

— Тебе предстоит выбрать, — сказала Ёиши, взяв меня за руку. — Уютный привычный мирок… или же мир, наполненный болью.

— Да ты шутишь, что ли? Что это за выбор такой? — воскликнул я, стряхивая руку девушки. Но больше не смог выдавить из себя ни слова. Разве не очевидно, что лучше жить в удобстве и комфорте? Довольно с меня этого жуткого мира. У меня больше нет сил сопротивляться ему. Незаметно для себя, я вновь погрузился в мечты. Когда я вернусь на ту сторону, возобновится моя нормальная домашняя жизнь. Да и фестиваль, кажется, ещё не закончился. Я просто был настолько измотан всем тем, через что мне пришлось пройти, что мне привиделось всё это.

Но когда я уже шагнул навстречу яркому миру, мои глаза встретились с глазами моей матери, которая скромно стояла позади толпы. Лицо её было расслабленным, на щеках появился мягкий румянец, а на губах — ободряющая улыбка. В то время, когда все остальные отчаянно тянулись ко мне, такое поведение выбивалось из общего ряда. Увидев это, я приостановился на полпути.

— Скорее сюда, Наги! — снова устремила ко мне руки Кришна.

— Наги, балбес, лучше бы тебе ускориться! — закричала вместе с ней моя сестра.

— Твоя мать здесь, так чего ты ждёшь? — отец раскраснелся от негодования.

— Токио тебе не по силам, — издевательски рассмеялся надо мной Мару. — Забирай оттуда Куримото и возвращайся к нам.

Пэй просто махал мне руками, а Ранбаши лишь зачарованно взирал на Ёиши.

— Пожалуйста… — охрипшим голосом сказал я, добрёв до края комнаты, — …помогите мне.

Стоило только произнести эти слова, как меня тут же заключили в объятия. Не знаю, была ли это моя сестра, отец или мать, но я оказался окутан мирной и безмятежной теплотой родного дома. Я был любим. Я был счастлив. Это было место, где я мог жить в ладу и согласии.

"Правильный выбор, Наги". "Это лучшее для тебя место". "Не стоило уезжать в Токио". "Давай, пошли на фестиваль". "Точно, там вот-вот самое главное начнётся". "Оттянемся все вместе". "Вернёмся в старые добрые времена". "Возвращайся, Нагито". "Нагито". "Нагито". "Наги".

Множество голосов хором звучали в моих ушах. Все они приветствовали меня. Здесь я мог жить спокойно и с уверенностью в завтрашнем дне. Как бы я ни пал, тут всегда будет кто-то, кто поможет мне подняться. Эти люди будут радоваться вместе со мной, когда я счастлив, и грустить, когда я печален. Я был частью этого, я был одним из них.

— Иди к нам, — звучало со всех сторон. Я ответил, пробиваясь сквозь шум перекрывающих друг друга голосов:

— Да, я иду. Я иду к вам. Но, как же Ёиши?..

— Она не дозволяется.

Я поднял голову, удивлённый столь резким ответом.

— Почему?

— Потому что она погубит это место. Потому что она уничтожит наш тихий мир.

— Но зачем ей это делать?

— ×××××…

— …Что?

— ×××××…

— Не можете ответить?

Я шмыгнул носом и вытер рукой заплаканное лицо. "Тогда я сам это скажу".

Шуршание и шелест движений окружили меня.

— Всё потому… потому, что она не лжёт. Для этой девушки не существует запретов и табу. Что бог, что дьявол — для неё всё едино. Она не считается с настроениями людей и без колебаний обнажает любую неудобную правду.

При этих словах жуткий скрежет снаружи взревел как ураган, ударив по моим барабанным перепонкам. Я уже не мог различить ничьих голосов, всё сливалось воедино со звуками фестиваля.

''Сей-я, сей-я, йо-сей-я. Сей-сей-я, йо-сей-я.''

Невольно напевая в такт, я вдруг вспомнил. Праздник огня — это способ очищения. Он предназначен для того, чтобы вернуть всё в исходное состояние.

— Нагито… — я даже не понял, чей это был голос, но он оказался настолько назойливым, что сумел пробиться к моим ушам сквозь окружающий шум. — Не позволяй кошмару поглотить тебя. Скорее, возвращайся на фестиваль огня.

Эти слова заставили меня отстраниться.

— Всё ведь как раз наоборот, не так ли? — роняя слёзы, ответил я. — Вы… и есть этот кошмар.

===6===

Множество нитей света вихрились вокруг меня. Они образовывали белые спирали, рассеивались и объединялись, складываясь в круги мироздания. Наконец, лучи медленно перестали двигаться, и я сообразил, что то был лишь узор новых обоев на белоснежном потолке. Я находился в Мусасино, в своей съёмной квартире с арендной платой в пятьдесят тысяч иен.

Размытый мир постепенно восстанавливал свои очертания, и первым, что уловило моё зрение, была Кришна.

— Наги, ты проснулся? — её долгий вздох облегчения дал понять, что я выбрался из глубин бездонной пропасти. — Ты спал все последних три дня.

При этих словах я заметил, что рядом с Кришной кто-то стоит.

— Вот же дурак… — всхлипывающий голос принадлежал моей сестре Акире. — Меня сюда вызвала Куримото. Из-за тебя мой драгоценный отпуск накрылся медным тазом! — произнесла она со слезами на глазах.

Позади Кришны с моей сестрой была Карасу. Рядом с ней стоял уже знакомый мне монах и какой-то странный человек в кимоно. Моё ещё затуманенное сознание посетила мысль, что эта небольшая квартирка слишком уж переполнена от такого столпотворения.

— Всё благодаря ей. Скажи спасибо, — Кришна указала на Ёиши. Та лежала по соседству со мной, с закрытыми глазами, не подавая видимых признаков жизни. Её бледная белая кожа была совершенно бескровна. Выглядела девушка так, будто действительно умерла. — Это она сказала нам, что ты не проснёшься.

По её словам, около полуночи Ёиши пришла в мою квартиру и без разрешения вошла внутрь, почувствовав, что со мной что-то не так. Она тут же связалась с Кришной, заявив, что ей кое-что пришло в голову, а потом уснула прямо рядом со мной.

— Если бы она со своей ментальной силой не вторглась в твой сон, ты, вероятно, так и продолжал бы спать.

Благодаря объяснениям Кришны я, наконец, начал немного понимать сложившуюся ситуацию. Я спал и видел сон внутри сна. Изо всех сил я старался пробудиться от кошмара, и, пытаясь покончить со сновидением, был почти поглощён им.

Тем не менее, я ещё не был полностью уверен. "Это всё… Это всё сейчас в самом деле реальность?".

Миниатюрная администраторша сайта серьёзно покачала головой.

— Не могу тебе этого гарантировать. Сны — это страшная штука. Будучи тесно связанными с окружающей действительностью, они прочно вплетаются в человеческий разум. Другими словами, когда ты проваливаешься глубоко в мир бессознательного, в принципе невозможно определить, реальность это или сон. Вот почему осознанные сновидения так редки.

Мой рассудок по-прежнему работал медленно и неохотно, словно погружённый в вязкий белый туман. Я сосредоточил взгляд на сестре.

— Акира.

— Да?

— Наша мама, она…

— А что с ней?

— Я… убил её.

С этими словами разрозненные фрагменты моих снов наконец сложились в единое целое.

— Неправда.

— Но…

— Это не так. Совсем не так, Наги, — возразила сестра, ухватив меня, ещё лежащего в постели, за воротник. — Но ты всегда был в этом уверен, и всё время винил себя за это. Вот и довёл себя до такого состояния.

Она рассказала мне всё. Когда мне было восемь лет, я заболел, и моим диагнозом была не просто детская астма, а дефицит антитрипсина — патология, при которой требуется пересадка здорового лёгкого. У моей матери была та же группа крови, что и у меня, поэтому она вызвалась стать донором для трансплантации, отдав мне часть своего лёгкого. К несчастью, имея от природы слабые сердечные сосуды, она не перенесла операцию. Пересадка прошла успешно, но моя мать уже не смогла вернуться.

— После операции ты постоянно плакал: "Где моя мама?". И, в общем, я сказала тебе, что она там, за раздвижной дверью.

………

— Я сказала, что хоть она и останется отныне по ту сторону фусума, но всегда будет рядом с тобой.

Ох… Расскажи кому-нибудь такую историю — и люди лишь посмеются, услышав это. Вряд ли подобное вообще возможно. Тем не менее, передо мной стали всплывать до сих пор забытые картины прошлого.

Наступает вечер, и лучи уходящего солнца окрашивают гостиную в золотистые цвета. Я, школьник начальных классов, в одиночестве плачу в комнате своей матери. Вошедшая сестра крепко обнимает меня. "Не открывай эту дверь", — так она сказала, насколько я помню. "Если откроешь, мама умрёт".

Столь жестокая ложь моей двенадцатилетней сестры странным образом удержала моё разбитое сердце от разрушения. Мучительный разрыв в моём сознании затянулся. Мама не умерла. Она просто больше не выходит из-за двери.

С тех пор такое искажённое восприятие крепко впечаталось в моё сознание. Возвращаясь из школы, я останавливался перед фусума и здоровался. Рассказывал, как прошёл мой день. Если меня что-то тревожило, я спрашивал совета у раздвижных дверей. Отец и сестра смотрели на меня с лёгкой грустью, а мне казалось, что они молча обвиняют меня в том, что мама не может выйти из-за двери. В конце концов, я прекратил обращать внимание на эти взгляды и стал разговаривать с фусума открыто и свободно. Только сейчас я впервые осознал, насколько безумно искажённой была моя повседневная жизнь.

— Наги, — сказала Кришна, глядя мне в глаза, — такова есть смерть человека. Требуется время, чтобы принять её. У тебя ушло десять лет, но некоторые люди не могут смириться с этим до конца жизни. И — это одна из форм проявления духов.

Призраки. Таинственные существа, которые так притягивали, манили за собой и увлекали меня. В этих исканиях не было нужды — один из них уже давно был во мне. Он был рядом, когда я был сломлен, помогая и поддерживая меня.

— Верно, — мягко кивнула Кришна. — Хотя это и можно назвать проклятием, в нём никогда не было чьего-либо злого умысла.

При этих словах большие глаза моей сестры налились слезами.

Нет злого умысла? Знакомая фраза закрутилась в голове напоминанием. Я резко поднялся с кровати.

— А что насчёт Ёиши? Когда она проснётся?

Кришна молча обернулась к стоящему позади неё человеку. Это был обаятельный мужчина, одетый в голубое кимоно кинагаши<ref>Кинагаши (струящаяся, свободная одежда) представляет собой мужское кимоно до середины икры с длинными широкими рукавами. Кинагаши выглядит похоже на женское кимоно, но рисунок на нём обычно более «мужской». Сравнительно тонкий пояс шириной около 10-15 см завязывается на боку. Подобная одежда несёт на себе оттенок и шикарности, и вульгарности, в зависимости от скромности расцветки и свободности спадания.</ref>. Он небрежно пожал плечами.

— Думаю, её разум сейчас там, где ты оставил её во сне. А может и нет. Не знаю, я не она.

Я узнал этот безразличный тон. Это же тот парень, которого Кришна когда-то по телефону представила как своего наставника. Тот самый гад, что крикнул на меня "Изыди!", когда я в мучениях просил о помощи.

— Что за нелепица. И ты ещё называешь себя её учителем?

Я поднялся на ноги и встал напротив него. "Наги, прекрати!" — попыталась остановить меня Кришна, но это только подстегнуло меня.

— То есть, Ёиши вошла в мой сон чтобы спасти меня. Так?

Мужчина усмехнулся и кивнул в подтверждение моим словам.

— Тогда всё просто. Ты сейчас сделаешь всё ровно так, как я тебе скажу. Возвращай меня снова в этот сон. В то место, где она находится. Я собираюсь вытащить её.

— Эй, не надо сходить с ума, — он демонстративно поднял руки, словно сдаваясь мне. — Ты хоть представляешь, что значит связать своё сознание с чьим-то сном? Здравый смысл там не работает. Люди могут трезво мыслить лишь тогда, когда понимают, где находятся. Нормальному человеку трудно будет сохранить рассудок в таких обстоятельствах. Кроме того, тебе уже известно, что этот сон — ненормальное искажение. Уверен, твой мозг прямо сейчас энергично работает над его исправлением. Попасть в то же место будет практически невозможно, и даже если тебе это удастся, вероятность того, что ты сможешь вновь осознать анормальность и проснуться, бесконечно мала.

— Тогда что будет с Ёиши? Она так и продолжит спать до конца дней? — закричал я, брызгая слюной.

— Послушай меня, Наги, — вмешалась в разговор Кришна, — какими бы сильными не были ментальные способности, перенести своё эго в сон другого человека обычно является невозможным. Но ей это удалось. Даже если в этом был элемент везения, тот факт, что она смогла сделать такое, в какой-то степени помог мне подтвердить истинную сущность девушки по имени Мицуруги Ёиши.

— Что подтвердить? О чём ты говоришь?

— Похоже, мы и она стоим в разных мирах.

Эти слова вызвали у меня чувство дежавю. Я точно где-то уже это слышал.

— Что утратила Мицуруги Ёиши? Что заставило её стать такой? Это мне неизвестно. Но, по всей вероятности, она уже давно стоит на том берегу. Живая в физическом смысле, но мёртвая в духовном — её существование почти равнозначно призраку.

''Ёиши — не живой человек.'' Мне снова вспомнился этот нелепый слух, ходивший по интернету.

— Другими словами, Ёиши пребывает на другом берегу реки. В то время как мы можем лишь заглядывать на ту сторону, эта девушка стоит там обеими ногами, и её голос — это отзвук иного мира. Вот почему её речи потрясают нас, живущих по эту сторону. Именно поэтому…

— …Именно поэтому её слова столь гнетущи и вызывают у людей тревогу и беспокойство. Так ведь там дальше? — пробормотал я, и Кришна посмотрела на меня округлившимися глазами.

О, да — я вспомнил. Я определённо уже проходил через этот разговор во сне. Это было, когда я очнулся в родительском доме от кошмара с куклой в особняке. Кришна, которая зашла в мою комнату проведать меня, говорила то же самое.

— Ты уже объясняла мне это во сне. И я тогда решил, что именно Ёиши затягивает меня в этот жуткий кошмар. Что это из-за неё всё летит к чертям…

Я прервался и поспешно замахал руками перед потерявшей дар речи Кришной.

— Нет-нет, я тебя не виню. Кришна в моем сне и её слова были лишь иллюзией, порождённой моим ослабшим разумом. Просто… я так холодно относился к Ёиши, приходившей в мои сновидения. Я даже уверился в том, что она может быть демоном, ответственным за всё происходящее. Пока мама не разубедила меня, я считал Ёиши настоящим чудовищем, как и писали в интернете. Но… это не так. Если этот разодетый пижон прав, она пошла на огромный риск, чтобы проникнуть в глубины моего подсознания. Она сопровождала меня в этом искажённом мире, не зная, сможет ли вернуться обратно. Для чего? Почему она сделала это для меня? Думаю, я должен знать. Мне нужно спросить её, зачем ей совершать что-то настолько опасное.

Я сказал это со всей серьёзностью, но…

— Неужели ты и правда не понимаешь? — Кришна прищёлкнула языком и пронзила меня взглядом. — Да уж, мальчишки и в самом деле совершенно бесчувственные создания. Ладно, я скажу это вместо неё. Почему Мицуруги Ёиши спасла тебя? Да потому что ты самого конца не бросил ту записную книжку!

— Что?

— Ты и в самом деле дурак. Глупый, легкомысленный, слабовольный, безнадёжный идиот. По какой-то неясной причине ты с головой впутываешься в паранормальные дела и даже сопереживаешь страданиям умерших. Сначала сочувствуешь, а потом пытаешься разделить их тяготы. Ну что за болван! И всё же, такое не каждому под силу. Может это и глупость, но тем не менее, это очень ценное качество в человеке, редкое как жемчужина. А девушки очень чувствительны к таким вещам!

— …Чего?

— В прошлый раз она спасла тебе жизнь своими логичными и последовательными методами. Она пыталась защитить тебя, распространив по всей сети опасные оккультные истории о призраках, истории с личной ответственностью. Обычно, знаешь, её не сильно заботит мир живых. Почему же она так поступает только по отношению к тебе? Мог бы уже и понять, дурень!

— Нет… Стой, подожди минутку.

Я не… я не такой уж замечательный человек. Я просто нерешительный бесхребетный парень, напрочь лишённый здравого смысла. Мне было жаль мальчика с дневником лишь потому, что однажды я сам так сильно страдал, что чуть не умер. Я просто знал, что достаточно иметь кого-то рядом — и боль уменьшается в десятки тысяч раз.

— Понимаю. Однако, хотя твои человеческие качества и достойны уважения, всё же это палка о двух концах. Если будешь продолжать в том же духе, то, скорее всего, не протянешь больше нескольких лет.

— А?

— Когда я говорила раньше, что у тебя нет никаких способностей к оккультизму, я делала это из глубочайшей заботы о твоём благополучии. Из-за своей природы ты так и будешь вовлекаться в дела другой стороны. И как бы ты ни старался удержаться в этом мире, в конечном итоге это затянет тебя в тёмную бездну. Вот почему я постоянно твердила тебе не связываться с Ёиши. Вот что значит оказаться лицом к лицу с девушкой, стоящей на другом берегу реки.

Кришна перевела дух, глотнула чай из стоявшей рядом пластиковой бутылки, и снова повернулась ко мне.

— Всё ещё готов идти рядом с ней?

— ………

— Чтобы спасти такую девушку как она, недостаточно действовать вполсилы. Если тебе не хватит решимости, вы оба погибнете. Ты должен шагнуть вперёд с твёрдостью и быть готов пожертвовать всем в своей жизни. Возможно, тогда мы станем свидетелями чуда.

— Кхм, Куримото?.. — парень в кимоно позади Кришны повёл плечами. — Разве ты не должна была его останавливать?

— Да знаю я! Но, прости, ничего не могу с этим поделать. Я просто впустую сотрясаю воздух! С того дня как мы встретились, Наги никогда не слушал меня!

Нелегко слышать, когда на тебя так бурно жалуются, со всхлипываниями и слезами на глазах. Но пока Кришна обрушивала на меня свои патетичные речи, в уголке моего сознания росла мысль. Те слова, которые я произнёс незадолго до то того, как пробудиться ото сна. "Ёиши не бежит от реальности, как бы сурова та ни была". Я смог выбраться оттуда, высказав это некой неведомой сущности, пытавшейся заключить меня в мире снов.

— Конечно, сложно поверить, что она не хочет возвращаться обратно, — хмыкнул себе под нос парень в кинагаши, словно разговаривая сам с собой. Эти слова поразили что-то во мне, как удар молнии.

Да, точно. Если она не вернётся к нам сейчас, не будет ли это значить, что она предала мои слова о ней, мои убеждения, выкованные в последние минуты борьбы? Если она не возвратится, не означит ли это, что она всё же сбежала?

В этот момент я, наконец, понял, что мне нужно делать. Я понял истинную причину, почему она проделала весь путь в самую глубину моих грёз.

— Только тот, кто познал тьму, знает ценность света.

— …Что ты сейчас сказал? — вскинула глаза Кришна, но я лишь отрицательно покачал головой.

Я снова улёгся на кровать. Сложил руки на животе, улыбнулся ещё шире и решительно произнёс:

— Я возвращаюсь. Я вытащу её оттуда.

----

Голубой мир окрасился белым. Со всех сторон раздавался звук потрескивания пламени и поднимались облака дыма. Однако жара не чувствовалось — вероятно, из-за того что огонь был лишь декорацией для сна. Стоявшая мгла не способствовала хорошей видимости, но, всеми силами стараясь поднять в памяти планировку этого места, я всё же смог добраться до задней части особняка. Я стремился к той закрытой комнате — покоям дочери семейства.

Вокруг лежали в руинах колонны и тлеющие остатки фусума. Пробираясь сквозь них, я в конце концов увидел в дальнем конце комнаты белую блузку и стройную спину Ёиши. Она играла с куклой кокэси, не обращая внимания на пожирающее особняк пламя.

— Привет, Ёиши. Давай убираться отсюда, — окликнул я её. Девушка погладила куклу и пробормотала:

— Интересно, почему она решила родить своего ребёнка в огне?

— Что?

— Когда Ниниги заподозрил её в измене, почему Конохана-Сакуяхимэ так поступила?

— Откуда мне знать? Эта такая древняя легенда.

Я положил ей руку на плечо, побуждая встать, и Ёиши сказала:

— Возможно, в какой-то момент она хотела исчезнуть.

Эти слова заставили меня замереть на месте.

— Видимо, потеряв доверие своего любимого, Сакуяхимэ утратила своё место в мире, — произнесла Ёиши, затем подняла голову и устремила взгляд поверх горящего пламени.

Несколько раздвижных дверей обвалилось, открывая вид на внутренний двор дома. Дочь хозяина особняка стояла и любовалась сливовым деревом, словно не замечая бушующий повсюду огонь. Она прищурила глаза и осторожно коснулась пальцами крошечных бутонов, которые скоро должны были распуститься. Рядом с девушкой были двое братьев, они тоже смотрели на цветущие сливы с самым безмятежным выражением лица, которое я когда-либо видел.

— Не понимаю, как я раньше этого не замечал, — проговорил я, присев рядом с Ёиши. — Это же я, так ведь?

Двоюродные братья, сражавшиеся за сердце дочери, выглядели как однояйцевые близнецы — одинаковые глаза, одинаковые носы и всё прочее. Их черты… были образом, который я давно привык видеть — моим собственным лицом.

— Один из них — ты, пытающийся защитить девушку, — сказала Ёиши. — А другой — ты, стремящийся убить её.

Тут я наконец понял, кого напоминало мне лицо этой девушки. Да, это была моя мать. Её образ, запечатлённый в моей памяти, вернувшей ей молодость и красоту.

— Верно. Семья, живущая в этом особняке, является воплощением твоих чувств и эмоций.

— В таком случае, — я указал пальцем, — что представляет собой этот мужчина, смотрящий сейчас издали на свою дочь с двумя братьями?

— Думаю, он символизирует семью, не способную помочь ни одной из сторон.

При этих словах разрозненные части стали собираться воедино. Дочь, основа всему, одаривает семейство своей любовью. Один из братьев — это та часть меня, которая хочет жить дальше, даже забрав лёгкое у моей матери. Другой брат этого не приемлет. Оба постоянно сражаются друг с другом из-за дочери — или, точнее, матери, которую они любят до безумия. Глава семьи, однако, не препятствует им и не поддерживает никого из них, в растерянности наблюдая за всем с расстояния. Они были настоящим олицетворением моего дома.

Но сейчас все четверо улыбались, в единении и согласии любуясь сливовым деревом. Должно быть, я наблюдал подобную сцену когда-то давно. Это было видение того времени, когда все члены моей семьи могли быть вместе, с чистым сердцем и улыбкой на устах.

— Здесь так уютно, — сказала Ёиши, созерцая эту картину. Я молча встал и положил руку на её плечо.

— Пойдём отсюда, Ёиши, — я посмотрел на особняк, очертания которого постепенно становились всё более тёмными. — Это мой сон. Мир, который я создал, чтобы оградить себя от мучительной реальности своей жизни.

Однако, за всё время нашего разговора, Ёиши не сдвинулась с места ни на сантиметр. Она стиснула в своих тонких белых руках старую куклу и тихо прошептала:

— Возможно, тебе следовало остаться здесь на всю жизнь и никогда не открывать эту дверь.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

''На свете есть вещи, которые людям лучше не знать никогда.''

С этим изречением нечто, начавшее складываться в моем сознании, наконец обрело форму. Эта девушка — она такая же, как я. Не сомневаюсь, что, подобно мне, она несёт в себе некую надломленность и уже много лет страдает от этого. Вот почему она понимала мои боли и несчастья, вот почему она могла ощущать мои терзания так же, как я чувствовал мучения мальчика с дневником.

Я вспомнил несчастную фигуру Ёиши. Вспомнил её худенькую спину, которая словно несла на себе все горести мира. Исказив своё восприятие, мне удалось жить беспечной и беззаботной жизнью. Она, однако, не убегала от этого, не отгораживалась от себя самой, продолжая терпеливо нести свою ношу. Должно быть, это было невероятно тяжело. Наверное, для неё большим трудом было вообще ходить с таким грузом на душе. И, в этом одиноком путешествии, с ногами, утопающими в земле… Её сердце умерло. Именно поэтому она, ещё живая, стояла на другом берегу реки.

— Ёиши… — слова сами сорвались с моих губ, — что же так убивает тебя?

Не будь это столь ненормальные место и обстоятельства, я, наверное, не смог бы задать такой вопрос. И если бы мне пришлось его повторить, думаю, я не сумел бы. Но в тот момент слова вырвались сами собой.

В ответ на мои глупые вопросы губы Ёиши на мгновение искривились, словно она собиралась заплакать. И когда слова уже готовы были вылететь из её рта, я узрел что-то в глубине её тёмных глаз. Как только я увидел этот образ, каждая частичка меня наполнилась страхом.

За тёмными зрачками колыхалась чёрная фигура. Нечто нечестивое извивалось и искажалось, постепенно обретая форму. Это была девушка с чёрными волосами. С её ниспадающими тёмными прядями и изящным белым лицом, она была похожа на Ёиши, но облик её определённо отличался. Искривлённое в улыбке лицо выглядело устрашающе, будто несло в себе всю злобу этого мира.

— Убивать людей очень весело. Не могу устоять перед видом человеческих страданий. Меня безумно забавляет разрушать жизнь счастливым людям. Стоит лишь немного надавить, и человек так легко ломается — достаточно лишь чуть-чуть подтолкнуть в нужном направлении. Я собираюсь подтолкнуть и тебя, чтобы сделать этот мир намного веселее.

Красные губы приоткрылись, выплёскивая поток нечестивых речей.

— Абсолютное зло… — мои слова неслышно прозвучали в тишине бледно-голубого мира.

— Вот почему меня тошнит, когда я чувствую что-то злое, — слабо произнесла Ёиши. Её тонкие ноги заметно дрожали. — Когда разум умирает, это происходит мгновенно, без предупреждения, не успеешь и осознать, как ты уже мёртв.

Прежней Ёиши, которая с готовностью бросилась бы навстречу любому монстру, более не осталось. Передо мной была только сломленная духом юная девушка. Тонкие брови Ёиши были сдвинуты в искажённой гримасе, а её большие глаза наполнились прозрачными слезами, грозящими вот-вот хлынуть вниз.

— Я больше не знаю, что значит бояться.

''"Эй, тебе страшно? Ты сейчас боишься? Каково это — испытывать страх?"'' — всплыли у меня в памяти знакомые слова. Сам не успев этого осознать, я уже заключил хрупкое тело Ёиши в свои объятия. Я прижал к себе её худенькие руки, словно намереваясь запечатать её внутри себя.

— Всё хорошо. Прости меня.

Девушка в моих руках была тёплой, но от того не более живой. Произнесённые слова сопровождались дыханием смерти. Такова была Ёиши, узревшая однажды то, что видеть не следовало. Она узнала то, чего не должна была знать, и в результате была поглощена бесконечной тьмой. И тем самым она потеряла способность чувствовать страх.

"Тех, кто познал тьму, затягивает в её глубины" — сказала когда-то Ёиши. Она говорила тогда о себе самой. Она преследовала сверхъестественные явления в поисках утраченного чувства страха. Так же, как и я стремился к матери, скрытой за пеленой мрака, Ёиши бросалась в самое пламя тьмы, даже если оно грозило испепелить её дотла.

— Здесь нет никакого зла, — прошептала Ёиши, глаза её переполнились слезами и прозрачные капли потекли по щёкам. — Ты говоришь, что нам нужно возвращаться обратно, но, как бы я ни старалась найти причину вернуться, я не могу этого сделать.

"Сложно поверить, что она не хочет возвращаться" — вспомнились мне слова того пижонистого парня. Бесчисленное множество эмоций бушевали во мне, бурля и переполняя меня изнутри. Я был совершенно беспомощен. Я был просто бесполезным, бездарным придурком, не способным спасти единственную плачущую передо мной девушку.

Что же мне делать? Что я должен ей сказать? Могу ли я сейчас её уговорить? Могу ли я вообще что-либо тут сделать? Способны ли мои жалкие, лишённые логики речи облегчить её сердце?

Да, — простирая руки за грань, бросая вызов смерти, я прошептал: "Я всё ещё жив". Слова пришли ко мне, едва уловимые, на кончиках пальцев: "И ты жива тоже".

Я посмотрел в глаза Ёиши и произнёс нечто, совершенно безрассудное:

— Для тебя сама жизнь может казаться чем-то далёким и недосягаемым. Я не знаю, что за бремя ты несёшь, и вряд ли способен по-настоящему понять тебя. Я даже не могу удержать ту непомерную ношу, которую ты тянешь на своих плечах.

Вкладывая всю душу в свои слова, я ощутил тонкий слабый свет, засиявший далеко в небе. В животе у меня что-то стремительно сжалось. Я мог чувствовать энергию, растекающуюся по моим конечностям.

— Но отныне и впредь я буду на твоей стороне. Я всегда буду идти рядом с тобой и нести половину твоих тягот. С этой минуты, какое бы зло на тебя не обрушилось, я встану на его пути. Кто бы ни пытался навредить тебе, сначала должен будет расправиться со мной. И потому, пока я жив, ты ни за что не умрёшь.

Ёиши смотрела на меня с изумлением. Кажется, я опять облажался. Но что сказано, то сказано, нужно теперь отвечать за свои слова, даже если они напрочь лишены логики. Самое время сейчас было бы подкрепить их какой-либо жизненной теорией — слишком многое поставлено на карту, эти обещания не должны уйти впустую. Лихорадочно перерыв до самого дна свой небольшой запас знаний, я, о чудо, отыскал в памяти подходящую легенду. И тут же на ходу составил собственную её трактовку.

— Слушай, помнишь ту историю о Конохана-Сакуяхимэ?

— Что?

— Говорят, что в какой-то момент она хотела покинуть этот мир, но, насколько можно судить по легенде, этого не произошло. Напротив, Сакуяхимэ сознательно выбрала родить ребёнка посреди пламени. Если бы она хотела умереть, то не стала бы давать жизнь новым детям. Почему же она так поступила? Тебе, может, и неизвестно, но я знаю. Мысли Конохана-Сакуяхимэ, окружённой бушующим огнём, были таковы: "Новая жизнь, живущая во мне, так сильно пытается появиться на свет. Этот росток жизни столь отчаянно пытается прийти в этот мир, в то время как я собираюсь оставить его". В тот момент она приняла решение: "Отныне я всегда буду подле тебя. Я готова ступить на путь тяжелее смерти". Вот почему сакура и гора Фудзи, воплощения принцессы Конохана-Сакуяхимэ, кажутся нам, японцам, столь прекрасными. Это трогает наши души, находя в них живой отклик.

— Твои рассуждения безосновательны и нелогичны.

— Боже, ради всего святого, помолчи и не спорь. Я знаю, что нелогичен, но таково моё мнение. А как оно было на самом деле, никому не известно за давностью лет. Итак, короче говоря!

Я дошёл до пика и завершил свою речь самыми нескладными и непоследовательными словами:

— С этого дня ты будешь идти с высоко поднятой головой.

Как только я огласил это, рядом раздался ужасающий звук. В последний момент я успел притянуть к себе Ёиши, прежде чем стена позади нас обрушилась вместе с потолочными балками.

Прижимая к себе девушку, я ощутил слабый запах — от её волос слегка попахивало. Даже во сне Ёиши оставалась такой же, и это несколько вывело меня из себя.

— Что-то не так? — спросила она, но я отрицательно покачал головой и сказал:

— Когда вернёмся домой, прими ванну.

Ёиши отвела лицо и, заявив своё обычное "терпеть не могу ванны", поднялась на ноги.

Тем временем ещё одна горящая балка оторвалась и обвалилась.

— Пошли отсюда.

Я торопливо схватил Ёиши за руку, и мы бросились наружу, всё ещё держась друг за друга. Поддерживая Ёиши левой рукой, правой я заслонялся от огня и рушащихся колонн. Но, как только мы выбрались из комнаты в коридор, я осознал, что разваливающийся особняк уже слишком утратил свою форму, и ориентироваться в нём стало невозможным.

Досадливо цокнув языком, я свернул налево, туда, где огонь был ещё не так силён. Дом вовсе не был таким уж большим и запутанным — нужно только постоянно двигаться прямо, и в любом случае доберёшься до выхода. Если мы будем следовать вдоль ограды, то должны выйти к главным воротам. Однако, сейчас, когда тайна была раскрыта и особняк из моих грёз утратил своё предназначение, структура дома стала настолько хаотичной, что даже направления верх и низ, лево и право стали неразличимы. Лестница теперь вела на кухню, а напротив туалета оказалась кладовка. Маты татами протянулись в бесконечность, коридор извивался и закручивался в спираль.

Чёрт, в какую нам сторону? Вдобавок ко всему, сверху непрерывно сыпались огненные искры, обжигая мою кожу. Они не были горячими, но вызывали тупую боль, словно иссушая саму мою сущность.

"Кажется, ничего не выйдет" — начал точить меня внутренний голос, но я оборвал его: "Тут нет ничего невозможного. Это ведь мой сон. Я не позволю своим сновидениям убить меня. Здесь больше никто не умрёт", — выкрикнув это, я ухватил руку Ёиши так сильно, как только мог, и продолжил бежать.

Белая мгла расползалась вокруг. Вскоре нас окутало такое количество дыма, что я не мог разглядеть даже кончиков своих пальцев.

"Вероятность того, что ты сможешь снова проснуться, бесконечно мала" — послышались мне слова парня в кимоно, и я помотал головой, чтобы прогнать их. Я обязательно вернусь. В свою квартиру. В свой дом в Токио. Я вернусь в Фудзиэду — и в этот раз точно в свою реальность. Я восстановлю свои искажённые и разлаженные воспоминания. Я снова обрету свою повседневную жизнь такой, какой она должна быть.

Но… я никак не мог найти выхода. Куда бы я ни посмотрел, всюду путь преграждали обломки особняка. Столпы огня неумолимо нарастали и приближались. От страха, что я могу не справиться, ко мне пришёл приступ слабости.

И в этот момент, чья-то рука протянулась из белого тумана. Это была просто маленькая ладонь, сквозь дым не было видно лица её владельца. Но я всё же не стал колебаться и с готовностью принял эту руку помощи.

Ведомые этой дланью, мы с Ёиши бежали по огненному коридору. Стены вокруг нас рушились, потолочные балки обваливались вниз. Было очевидно, что особняку приходит конец. И тем не менее, я понятия не имел, сколько ещё нам нужно пройти, чтобы выбраться. Но, как ни странно, в моем сердце появилась надежда, которая незадолго до этого почти исчезла. Причина была в этой маленькой руке, что вела нас за собой. Не знаю почему, но я чувствовал, что мог довериться этому человеку. Даже несмотря на все те жуткие вещи, которые я видел, я всё равно был в этом уверен. Почему так? На бегу я мельком заметил перед собой ноги мчащегося впереди ребёнка. И осознал — на них были надеты белые кроссовки с голубыми шнурками.

В тот момент, когда я понял, кто этот мальчик, моё зрение вдруг затуманилось.

— Туда.

Вдалеке в том направлении, куда указывала Ёиши, наконец-то показались догорающие ворота. Это был выход. Если мы доберёмся до них, то сможем и выбраться отсюда. Но стоило мне так подумать, как маленькая ладошка, которая сжимала мою правую руку, исчезла. Я быстро обернулся и увидел мальчика, стоящего в клубах дыма — он слегка улыбнулся и помахал мне рукой. Я замахал в ответ изо всех сил, но в этот момент особняк начал разваливаться, со звуком, похожим на треск ломающегося айсберга.

Мы мчались со всех ног. Главные ворота были уже открыты, массивная задвижка сломанной валялась на земле. Я пропустил Ёиши вперёд и, оглянувшись напоследок, заметил…

У входа в рушащийся дом кто-то стоял и неотрывно смотрел на меня. До боли знакомые очертания фигуры, окутанной белой дымкой, заставили мои чувства хлынуть потоком.

— Мама!

Стоя посреди распадающегося мира, в центре стремительно сокращающейся белой вселенной, я на последнем дыхании закричал во весь голос:

— Спасибо! И прости меня. Я всё время убегал. Меня защищали, а я вёл себя как избалованный ребёнок.

Мой голос срывался, но я продолжал свою речь.

— Но теперь, я буду нести всё на своих плечах. Даже то, в чём мне обычно помогали отец с сестрой. С этого дня я буду сам по себе. Я собираюсь жить своей настоящей жизнью. Поэтому. Поэтому…

Слёзы неудержимо лились из моих глаз — так сложно было произнести эти слова. Я ощутил, как кончики пальцев Ёиши коснулись моей левой руки, придавая мне силы. Со всей полнотой своих чувств, я прокричал:

— Прощай, мама.

----

Первым, что я заметил, когда очнулся, был тёплый солнечный свет из окна. Я снова находился у себя в квартире, лёжа под собственным одеялом. Увидев улыбки на лицах окружающих, почувствовав синхронные объятия Кришны и Карасу, я, наконец, осознал, что сумел вернуться живым. Даже буддийский монах, устрашающе ухмыляясь, подошёл обняться, чем немало меня поразил. Того парня в кинагаши, наставника Кришны, кстати, здесь больше не наблюдалось. Мне сказали, что он провёл надо мной некий гипнотический ритуал, а, закончив, тут же отсюда смылся. Ну да и скатертью ему дорога.

Как бы то ни было, я вырвался из дружеских рук и вскочил на ноги, чтобы проведать Ёиши, спавшую на соседней кровати. Она по-прежнему была там, погружённая в беспробудный сон. Девушка безмолвно лежала, скрестив на животе пальцы, и выглядела так, словно уже почти и не дышит. Смогла ли она вернуться? Из той бездны между двумя берегами, из-за абсолютной границы, из-за порога иного мира?

Только успел я об этом подумать, как Ёиши слегка приоткрыла глаза. Она вздохнула и, несколько смущённым тоном, произнесла:

— Мне было там так хорошо…

===Эпилог===

Полагаю, в этом мире ты несёшь за себя личную ответственность, точно так же, как при исследовании мест с привидениями. Радости и несчастья, что скрываются в тени, — все они находятся на выбранном пути. В этот раз я познал это на собственном нелёгком опыте. Маленькая узкая тропка может вести к чистому роднику. В конце широкой и светлой дороги может поджидать зверь. Никто не знает, что ждёт нас в будущем, так что только вам решать, в какую сторону отправиться на этом распутье. Даже если держать глаза и уши открытыми и хорошенько думать головой, всё равно можно ошибиться. Но неправильно винить себя или окружающих, когда это происходит. Скорее, следует получать от этого удовольствие. Думаю, так жизнь будет намного лучше.

— …Думаю, так жизнь будет намного ярче.

Я рассеянно размышлял обо всём этом, раскинувшись на лавочке в Токийском вокзале. Экзамены у меня закончились, и мы с сестрой собирались домой. Я возвращался обратно в Фудзиэду, чтобы наконец расставить всё по своим местам. Акира обсуждала это с отцом, но тот просто вздохнул: "А, понятно", словно сбрасывая тяжкий груз со своих плеч. В любом случае, то, что я до сих пор даже не посетил могилу матери, было высшим проявлением сыновней непочтительности. Поэтому я собирался уделить немало времени для рассказов обо всём произошедшем со мной.

— Эй, Наги! — внезапно раздался такой гневный крик, что люди за сотню метров разом обернулись. — Какого чёрта ты там расселся так беззаботно на этой скамейке?!

Я повернулся на голос и увидел свою сестру — двадцатидвухлетнюю Акиру Ямада, держащую в руках кучу ланчбоксов, журналов, упаковок чая, сувениров и прочих малопонятных вещей. Она откинула назад свои пышные рыжеватые волосы и устремила на меня свой недобрый взгляд.

— Бедная девушка вынуждена в одиночку тащить весь этот багаж, пока ты, бестолочь, развалился спокойно на лавочке!

— Ой, извини, — ответил я практически рефлекторно и бросился помогать ей, чуть не споткнувшись по дороге.

— Знаешь что? Это ведь я оплатила тебе билет, так? Я приплюсую это к тому, что ты уже был мне должен за недавний переезд, поэтому давай-ка ноги в руки и отрабатывай долги, окей?

— …Ладно.

Я надеялся, что после всего произошедшего она станет хоть немного более добродушной и снисходительной, но, видимо, это было наивно с моей стороны. В любом случае, до возвращения домой оставалась всего неделя. Несмотря на то, что это был только второй её год работы в компании, сестра без колебаний взяла оплачиваемый отпуск и поселилась в моей квартире до самого нашего отъезда. Она взяла на себя заботу о еде и стирке, но взамен захватила себе место, где я спал, я больше не мог выбирать, что смотреть по телевизору, и лишился своего права на первую ванну. Со всем этим, экзамены мне удалось сдать исключительно благодаря семейному ресторанчику, открытому до поздней ночи.

В общем, всё как и ожидалось от предводительницы девушек, Акиры Зари, в прошлом известной на всю Фудзиэду.

— Вот, держи это всё. А, и ещё ты мне должен за обед с чаем, верно? Лучше бы тебе найти подработку и расплатиться со мной поскорее. Первые три месяца, так уж и быть, без доплаты, но дальше ты на счётчике на десять процентов ежемесячно.

…Дьявол. Она сущий дьявол. Интересно, она понимает, что я — бедный студент, у которого едва хватает денег, чтобы платить по счетам?

Сестра сунула мне в руки все шесть бумажных пакетов, а затем спросила:

— Так ты что, не заметил?

— Чего? — спросил я в ответ, и она цокнула языком, расправляя свои пышные волосы.

— Вот поэтому тебя и считают болваном. Удели чуток своего внимания на окружающих.

Я послушно огляделся и увидел молодую девушку, болтающую ногами на лавочке у лестницы. Знакомая форма с белой блузкой и чёрным галстуком принадлежала Мицуруги Ёиши.

— Ох, это же она. Откуда?..

— Вперёд, двигай к ней. У тебя меньше двух минут до отправления поезда, так что давай, в темпе.

Эти наставления, однако, не помешали моей сестре оставить все вещи на меня. Она как ни в чём не бывало повернулась и спокойно ушла к поезду. Пришлось мне тащиться к скамейке Ёиши со всем багажом в руках.

— Привет.

Девушка слегка подняла голову на мой голос.

— Ты что здесь делаешь?

Но она ничего не ответила, продолжая безучастно смотреть себе под ноги.

— А, понятно. Ты пришла проводить меня, да? Я уж думал, что больше не увижу тебя.

Я подсел к по-прежнему молчащей Ёиши и с широкой улыбкой на лице сказал:

— Не волнуйся, я обязательно вернусь. Я собираюсь домой, чтобы наконец открыть фусума, раз и навсегда. Неважно, что будет по ту сторону — я приму это и непременно вернусь.

Под конец я почувствовал спазм в груди, но продолжил говорить, не останавливаясь, чтобы не подать виду.

— Но, знаешь, на самом деле… это всё как во сне, — пробормотал я, и Ёиши посмотрела на меня. — Я имею в виду, в переносном смысле. Многое всё ещё не укладывается у меня в голове. Поверить не могу, что приду домой и обнаружу, что мамы больше нет… До сих пор не могу этого принять.

Я собирался сказать всё как можно более непринуждённо, но голос сорвался и вышло довольно жалко.

Однако Ёиши вдруг произнесла нечто неожиданное.

— Насчёт твоей матери… Она здесь.

— Что?

Ёиши медленно достала из сумки что-то завёрнутое в белую материю. Осторожно, обеими руками она сняла ткань — это оказалась старая кукла кокэси. По моей спине пробежал невыразимый холод.

— Ты… Это… Это же…

— Это трофей.

Ёиши убрала фигурку обратно в сумку. Её тёмные глаза сияли от радости.

— Покажи ещё раз. Это ведь не может на самом деле быть…

— Отказываюсь. Я сама её добыла.

Нет, такого просто не могло быть. Она просто пыталась напугать меня, купив похожую куклу в какой-нибудь антикварной лавке или вроде того. Я старался себя убедить в этом, но… Это ведь была Ёиши. С ней такие жуткие вещи с лёгкостью становились реальными, поэтому я сдержался и не стал развивать эту тему. Всё-таки, я проходил период восстановления, мне следовало избегать новых потрясений.

— Так ты специально приехала на вокзал, чтобы показать это мне? — спросил я, и Ёиши снова умолкла. Я тоже пребывал в растерянности, не зная, о чём можно поговорить за столь малое время. Так и мы потратили оставшиеся минуты, сидя на лавочке, словно изображая едва начавшую встречаться пару, которой предстоит скорое прощание.

В конце концов, объявление об отправлении поезда эхом прокатилось по перрону.

— Ну что ж… Мне пора.

Я встал, и Ёиши тоже молча поднялась на ноги. Когда я уже подошёл к дверям поезда и собирался втиснуться туда со своей кучей пакетов, сзади раздался её голос.

— Старшая школа Комей, первый курс, группа А. Ёиши Мицуруги, шестнадцать лет.

Я с удивлением обернулся. Ёиши стояла позади, сцепив руки за спиной. В это время прозвучал сигнал к отбытию, и я поспешил забраться в вагон.

— В следующий раз, если мы снова встретимся… — начала Ёиши, но тут двери поезда закрылись. Тем не менее, она продолжала говорить. Я изо всех сил старался прочитать её слова по движениям губ. Конечно, я этому никогда не учился, но каким-то чудесным образом послание дошло до меня.

— …я стану твоим другом.

Ёиши выглядела довольно напряжённой, произнося это.

— Да ты, должно быть, шутишь, — рассмеялся я. И что было мочи замахал ей рукой, прижимаясь лицом к окну в отходящем поезде.

Не знаю, удалось ли мне передать таким образом свой ответ. Что ж, значит, я постараюсь вернуться как можно скорее. На лице Ёиши было такое печальное выражение, когда она пришла проводить меня. И поэтому я собираюсь сказать ей следующее:

"Мы не просто друзья. Мы — напарники".

<noinclude>
{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Назад ко [[Phenomeno:Case 02 ~Russian~|второй истории]]
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno:Case 03 ~Russian~

2021-10-09T06:12:59Z

Mortelight: /* 6 */

==История третья. По ту сторону фусума==

===1===

В тот день мне снова снился этот сон.

Стоял знойный летний полдень. Где-то стрекотали цикады. Было так жарко, что даже замерев без движения, я чувствовал стекающие капли пота. Я сидел на крыльце дома, рассеянно глядя на сад.

В какой-то момент девушка из дома присела рядом. На ней была белая рубашка и простая однотонная юбка. По её внешнему виду сложно было сказать, в какой эпохе мы находимся — и всё же мне казалось, что действие происходит недалеко от современности. Меня девушка из сна видеть не могла.

Поэтому мы даже не обменялись приветствиями. Девушка сошла с крыльца, набрала воды в небольшой тазик и присела рядом со мной, опустив в него ноги. Обмахиваясь небольшим веером для прохлады, она выглядела воистину очаровательно. Чёрные волосы были аккуратно связаны в пучок, а неизменно сомкнутые губы подчёркивали её твёрдость духа.

Мы пребывали в полном молчании. Бамбуковая роща за белой стеной негромко шуршала, покачивалась от ветра. Мир был безмолвен и безмятежен.

Или должен был быть…

Меня охватило странное ощущение, перерастающее в убеждённость. Дурное предчувствие, что у этого сна не будет счастливого конца.

Окутанный голубоватой дымкой огромный особняк в японском стиле. С недавних пор он стал постоянно мне сниться. Иногда сон возобновлялся с последнего места, а другой раз казалось, что я пропустил несколько серий. Но, рано или поздно, в итоге сон заканчивался. Я понемногу начал наслаждаться этими сновидениями, и, в тоже время, каждый раз я просыпался в печали. Со временем я понял, что эти чувства связаны с неизбежным трагичным финалом, предстоящим этому дому. Я не раз видел синий мир, окрашенный красным и залитую кровью девушку, лежащую на земле.

Это явно было осознанное сновидение. Иначе говоря, сон, в котором понимаешь, что ты спишь.

Обычно сны выделяются своими особыми возможностями. В частности, осознанные сновидения дают ощущение всемогущества, поскольку в них можно сотворить что угодно. Однако, этот сон всегда вызывал у меня тревожное чувство бесконтрольности.

Почему? Не следует ли мне это выяснить? И я приступил к исследованию этого дома.

Условно говоря, в особняке жило четыре человека. Девушка, дарившая всем улыбки, наполненные свежестью весеннего ветерка. Мужчина лет пятидесяти, вероятно, хозяин дома и её отец. Два парня — кажется, влюблённые в неё двоюродные братья. Ещё я видел слуг, время от времени входящих и выходящих из дома, но их, думаю, можно не считать. В центре здания была комната главы семьи, размером примерно в пятьдесят татами, с большой колонной прямо по центру. Сбоку от неё была спальня девушки, а дальше — комнаты её кузенов. Также в доме была кухня, цветник, гостиная и комната для прислуги. Конечно, особняк без преувеличения можно было назвать огромным, но в моей деревне дома такого размера не редкость, так что я не был особо впечатлён и просто бродил по округе.

Окна и раздвижные двери не имели для меня никакого значения. В этом мире я был как призрак, я мог войти куда угодно, если бы пожелал. Но чем больше я блуждал, тем сильнее на меня давило это странное и неуместное чувство.

"Что-то не так с этим домом".

Эта мысль засела у меня в голове. Мне казалось, что я уже чувствовал эту странность прежде. Подумав, я осознал — это было прямо как в том доме. "Доме, исполняющем желания", в котором я жил по приезде в Токио. Доме, предназначенном не для людей, построенном отчаявшимся архитектором, чтобы служить его последним пристанищем. Это было то же ощущение беспокойства, которое я чувствовал тогда.

И это означало… Что в особняке есть комната, в которую не попасть обычным путём. Место, намеренно запечатанное от людских глаз.

Было немного жутковато, но я всё равно решил поискать его.

Однако, я забывал о своей цели всякий раз, когда начинался сон. Только понаблюдав за событиями в доме (например, забавным разговором девушки с братьями, хозяином, мучающимся с деревьями в саду, или слугами, торопящимися по делам), я, наконец, вспоминал о своей задаче. Я поспешно принимался за поиски, но моё время в этом мире истекало и я просыпался. Словно сама мысль о существовании этой комнаты была нарушением правил, за которое администратор изгонял меня из сна.

Конечно, это всё-таки просто сон. Не всё в нём обязано иметь смысл. К примеру, глядя на искреннюю весеннюю девичью улыбку, я чувствовал, что не так уж и важна на самом деле эта комната. Разве плохо будет просто желать девушке счастья? Разве недостаточно будет просто любоваться её прекрасными манерами? Я начинал понемногу думать так, несмотря на скребущееся в уголке разума беспокойство.

Я лежал на крыльце и наблюдал на девушкой, подрезавшей деревья в саду, когда сверху раздался знакомый голос.

— Занятный домик.

Я поднял взгляд и уставился на Мицуруги Ёиши, откуда-то появившуюся в моём сне.

— Здесь всё создано, чтобы ещё более запереть нечто, уже бывшее запечатанным, — прошептала она и тёмные глаза на её белом лице заблестели.

— Ты… — я направил на неё палец, — ты что вообще здесь делаешь?

Открыв глаза, я обнаружил себя сидящим на заднем сиденье в машине. Чертовски тесной машине, нужно сказать — меня едва не раздавила куча сумок, лежащих рядом. Я попытался выпрямиться, и чуть не поперхнулся чьими-то чёрными волосами, благоухающими у меня прямо под носом. Я отодвинул в сторону владелицу шевелюры — Мицуруги Ёиши вяло перевернулась на другой бок, похожая на безжизненный труп.

— Это из-за тебя всё, — проворчал я, но Ёиши продолжала спать как убитая.

— Помолчи, Наги.

Со стороны водительского сидения веяло холодом. Я поднял глаза — Кришна буравила меня взглядом из зеркала заднего вида.

— Я из-за тебя навигатор прослушала.

Эти слова наконец полностью вернули меня в сознание. Солнце ярко светило в окно автомобиля, мчащегося на запад на полной скорости. Я видел, как Тихий океан простирается перед моим взором, сверкая в солнечных лучах за окном. Да… Я ехал в старой машине Кришны, направляясь домой в Фудзиэду.

— Это древняя модель, ему нужно много времени чтобы пересчитать маршрут, если пропустишь поворот. Он словно наказывает меня за то что я не уделяю ему внимания.

Кришна, находившаяся не в ладах с любой техникой кроме компьютера, отчаянно пыталась настроить навигатор. Старенький дисплей начал выдавать ещё более безумные показания.

— Потому что нечего было покупать такую рухлядь, — усмехнулся я, слегка поддразнивая её. Кришна не замедлила открыть ответный огонь:

— Мне сказали, что это хорошая сделка. И дизайн машины мне вполне понравился.

— Ты слишком чутко слушаешь не то, что следовало бы, Кришна.

— Заткнись. Я верю, что если относиться к технике с уважением, она когда-нибудь ответит тебе тем же.

— Знаешь, Кришна, Фудзиэда должна была быть всего в нескольких минутах езды от шоссе.

— Не надо меня винить, я ехала по навигатору.

Я вздохнул. За время поездки мы уже несколько раз прошли этот разговор. Мда, и всё это потому что я замотался с экзаменами первого семестра и забыл купить билет на поезд домой.

Это было вчера. Сдав последний экзамен, я спал как бревно, восстанавливая недостаток сна за последние недели. Меня поднял звонок телефона. На другом конце провода была моя сестра: "Мы уже готовимся к завтрашнему фестивалю. Ты скоро там?". Мой мозг на секунду замер, а затем мои перегретые учёбой извилины нашли в себе скрытые резервы и, словно божественное откровение, на меня снизошло: "Кришна же говорила, что собирается на офлайн встречу в Сидзуоке в конце июля". Минуту спустя я уже звонил ей, умоляя захватить меня с собой.

И вот я захвачен и трясусь в этой тесной коробке.

— Поэтому я и пыталась тебя отговорить, — раздался сердитый голос Кришны спереди. — Я не очень хороший водитель, а эта машина — старое тридцатилетнее ведро с гайками. Но ты же так настаивал на своём. У меня и без того куча вещей, которые нужно привезти на встречу, и вы с ней только усугубляете положение. Когда я одна еду, у меня всё нормально…

Кришна оглянулась на нас с Ёиши, всё ещё спавшей между сумок как сломанная кукла.

— Идея запихнуть вас обоих сюда была явно нездоровой.

— Согласен, но ты же знаешь, не я её сюда притащил.

Ёиши пробормотала, не раскрывая глаз: "Это ты сказал мне приехать на гору Эбоши".

— …А?

И тут машина подскочила на кочке. Мой желудок едва не вывернуло наизнанку, но я пересилил себя и сдержался. А вот Ёиши… Её и без того бледное лицо стало пепельно-серым.

— Эй, не смей здесь блевать!

— Что?! — отчаянно завопила Кришна, но Ёиши уже открыла заднее окно, высунула наружу голову, и её вырвало прямо на асфальт.

— Ах ты!!

Поразительно, но синий спорткар, ехавший за нами, успел вильнуть в сторону. Кажется, водитель там был получше Кришны и ему удалось уклониться от лужи рвоты на дороге. После этого синий автомобиль старался держаться от нас на безопасном расстоянии. Осуждающие взгляды его пассажиров были вполне заслужены, но от того не менее обидны.

Когда Ёиши перестало тошнить, она закрыла окно и, как ни в чём не бывало, вернулась ко сну. Из уголка её губ всё ещё стекала ниточка слюны. Что поделать, пришлось мне доставать мятый платок из кармана. "Не садись в машину, если тебя укачивает", — ворчал я про себя, вытирая ей рот.

Наша загадочная встреча с Ёиши произошла рано утром. Мы с Кришной собрались перед клубной комнатой, чтобы погрузить в машину её вещи: видеокамеры, штативы, компьютеры и прочее. Почему-то, туда пришла и Ёиши.

"Ты что тут делаешь?" — разумеется, спросил я её, но ответа не получил.

Период летних отпусков уже начался и, помедли мы с отъездом, дороги оказались бы забиты транспортом. Пришлось загружать машину, не обращая внимания на болтающуюся рядом Ёиши. Переднее сиденье было уже занято одеждой Кришны и оккультными книгами, а багажника в этом мини-автомобиле считай что не было. Поэтому я затолкал свой багаж назад, вместе с камерами и прочей аппаратурой. Каким-то чудом мне удалось втиснуть это всё, и даже оставить место для себя самого. Но, прежде чем я успел понять, там уже обосновалась Ёиши. Естественно, я сказал ей вылезать, но она лишь молча закрыла глаза. И, сколько бы я не уговаривал, она уже на меня не реагировала. Благодаря этому, я и оказался на заднем сиденье посреди многочисленных сумок, скрючившись, словно креветка.

Вытерев остатки рвоты, я посмотрел на Ёиши. Та тем временем ловко вытащила из своего рюкзака книгу, и теперь читала её у себя на коленях.

— Эй, Ёиши, — я указал на её одежду и поинтересовался, — а зачем ты пришла в школу так рано утром и в форме, сейчас же летние каникулы?

— Вовсе не рано.

— А?

— Всю прошлую ночь я была на кладбище Цукимори, и только возвращалась домой.

— Ага… То есть ты не ночевала дома и пришла под утро.

Или мне стоит спросить, что за дела такие требуют провести ночь на кладбище? Подумав об этом, я торопливо покачал головой.

— Ладно, как знаешь. Я не буду уточнять, чем ты там занималась. Наверняка чем-нибудь жутким. Но когда мы доберёмся до Фудзиэды, ты должна обязательно позвонить домой. Подумай, как волнуются твои родители.

Под присмотром Кришны, сидящей впереди, я старался вести себя, как достойный мудрый взрослый.

— Интересно, где будет проходить встреча Икаигабучи? — Ёиши задала вопрос Кришне, пропустив мимо ушей мои наставления.

— В Сидзуоке. Там объявлено интересное исследование о Конохана-Сакуяхимэ<ref>В японской мифологии, Конохана-но-Сакуяхимэ — богиня горы Фудзи и дочь горного бога Ооямацуми. Она — царевна-цветок и символ нежной земной жизни, чей образ — это образ сакуры.</ref>, — ответила Кришна, не отрываясь от вождения. — Изначально это было просто "банановыми мифами"<ref>Мифы о происхождении смерти и короткой продолжительности жизни людей, которые встречаются во многих регионах, в основном в Юго-Восточной Азии и Новой Гвинее. Обычно выглядят следующим образом: бог подарил людям камень и банан, велев им выбрать любой из них. Люди выбрали банан, потому что его можно было съесть, и прогадали, поскольку неизменный камень был символом бессмертия. С тех пор людям суждено жить короткой жизнью и умирать. В японских легендах подобным мифом можно считать историю женитьбы богов Ниниги и Конохана-Сакуяхимэ. Повстречавшись на берегу моря, они полюбили друг друга и Ниниги попросил её руки у Ооямацуми, отца Сакуяхимэ. Тот предложил взамен свою старшую дочь, Иванага-химэ, но Ниниги отверг её из-за уродства и предпочёл Конохана-Сакуяхимэ. Отец неохотно согласился, и влюбленные поженились. Поскольку Ниниги отказал Иванага-химэ, в чьём имени "Ива" означает "камень", считается, что человеческие жизни коротки и мимолётны, как цветки сакуры, вместо того, чтобы быть прочными и долговечными, как камни. [https://www.japanese-wiki-corpus.org/literature/Banana%20type%20Myth.html Подробнее(англ.)]</ref> из Юго-Восточной Азии, но есть некоторые редкие японские описания, которые нельзя считать таковыми. В Сидзуоке есть человек, который уже много лет занимается изучением этой темы. Он готовится восполнить эти недостатки, представив новую гипотезу, и я собираюсь в этом поучаствовать.

Кришна была в необычно хорошем настроении. Поскольку Икаигабучи был известен на национальном уровне, встречи и поиски мест с привидениями проводились ежемесячно по всей Японии. Хоть я и старался посещать все собрания в Токио, всё же я не следил за темами по Сидзуоке.

— Много что произошло, из-за чего я воздерживалась от посещения офлайн встреч. Но к Конохана-Сакуяхимэ у меня огромный интерес, поэтому мне просто необходимо присутствовать.

— Вот как?

Конохана-Сакуяхимэ — принцесса цветов и богиня горы Фудзи. В мифах существуют различные версии её обожествления. Она вышла замуж за Ниниги, внука богини солнца, и родила троих детей, младший из которых, Хоори, стал прародителем императорской династии Японии. Это даже мне было известно.

— Фестиваль огня твоей семьи, возможно, также наследует традиции из этих преданий, — сказала Кришна. — Конохана-Сакуяхимэ забеременела в первую же брачную ночь, что вызвало подозрения у Ниниги. Он считал, что ребёнок мог быть от другого бога. Возмущённая обвинениями Сакуяхимэ заперлась в хижине, которую затем подожгла, заявив, что ребенок не пострадает, если его отец действительно Ниниги. Там она и родила троих сыновей, прямо посреди пламени. Эта легенда легла в основу фестивалей огня, которые повсеместно проводятся в Японии. Или, быть может, они происходят из совсем других мифов? Я не знаю наверняка.

— Не уверен насчёт подробностей, но праздник в моём городке изначально был посвящён богу гор. Мы делаем переносные святыни, проезжаем с ними по улицам и, наконец, сжигаем их. Электричество в это время почти гаснет, город освещается лишь светом костров. Это зрелище, как бы его описать… Прекрасно, словно во сне.

— С нетерпением жду, когда я смогу сама это увидеть, — голос сидящей за рулём Кришны был наполнен радостью предвкушения.

Я ещё не рассказал родным, но, в обмен на услуги водителя я пообещал, что Кришне разрешат остаться у нас дома. А что, она вежливый и учтивый человек, не думаю, что с ней будут проблемы. Проблемы будут с Ёиши.

Эта девушка совершенно непредсказуема. С ней даже простое чаепитие превращается в жуткую историю с привидениями. К тому же, по словам сестры, в этом году организация праздника доверена нам, семье Ямада. И хорошо было бы с честью и достоинством исполнить возложенную на нас ответственность… — мрачно размышлял я, обдумывая ситуацию.

— Плохо… — внезапно произнесла Кришна и постучала по навигатору.

— Да я ничего не говорил…

В этот момент из двигателя раздался нехороший глухой стук. Автомобиль свернул на обочину и медленно остановился.

— Я же заправлялась перед отъездом… — жалобно пролепетала Кришна, оглянувшись на нас.

Я посмотрел на Ёиши, подозревая, что это она может быть виновна в произошедшем. Но та, держа дешёвую книжку на коленях, завороженно читала об истории средневековых орудий казни. В глазах её сверкали искорки огня.

В конце концов, после долгой борьбы с трафиком и четырежды заглохшим двигателем, мы добрались до моего дома. Солнце уже садилось, его слабеющий свет жадно поглощали сумерки. Кришна аккуратно заехала и оставила машину в поле, служившем у нас и пашней, и складом для древесины. Я заметил фигуру своей старшей сестры в джинсах и футболке, выходящую из парадной двери дома.

— О, помощничек явился! Ты знаешь хоть, насколько ты опоздал? Явно домой не торопился, халявщик… — тут она осеклась, заметив двух незнакомых девушек, вышедших из машины. — А, это кто?..

— Рада познакомиться, — Кришна представилась, вежливо склонив голову, — я наставник Нагито в университете, Шина Куримото. Наги всегда мне во всём помогает.

— А, вот как… — принимая официальный вид, сестра ответила с невиданной доселе учтивостью. — Я его старшая сестра Акира, приятно познакомиться. Спасибо, что присматриваете за моим братом.

Я подтолкнул Ёиши: "Представься, блин", но та лишь стояла и молча смотрела в никуда. Поэтому у меня не было выбора, кроме как сделать это за неё:

— А это Ёиши. Ёиши Мицуруги. Она, эммм… — я задумался, как бы объяснить наши с ней отношения.

— Она из нашего клуба по интересам… Да, именно так, — выручила меня Кришна.

Услышав эту импровизацию, сестра изумленно посмотрела на Ёиши.

— Но, ты ведь ещё в старшей школе учишься? — в ответ девушка молча подняла один палец.

— В первом её классе<ref>Старшая школа в Японии – это 10, 11 и 12 классы.</ref>, да? — Ёиши кивнула.

В самом деле? Даже я впервые об этом услышал.

— Ты хоть и тихая, но очень красивая, — откровенная реплика моей сестры заставила Ёиши слегка склонить голову. Я уже испугался, что она сейчас скажет что-нибудь вроде: "Какое это имеет значение?".

— Ага! Ёиши красавица, да и Куримото тоже милашка — кто же из них станет женой этого парня? Или, наверное, не мне это решать, мм?

Что?? Да ты…

Потеряв дар речи, я стоял, уставившись на свою сестру. Её длинные светлые волосы развевались на ветру. Кришна решительно сделала глубокий вдох и заговорила:

— Здесь очень живописно и красиво, и воздухом легко дышится. Это в самом деле хорошее место, не правда ли?

— Деревня есть деревня, — хохотнула сестра. — В любом случае, со мной здесь живут только мать с отцом. Поэтому у нас тут куча свободных комнат, валяйте, располагайтесь, — и она пригласила девушек внутрь.

Они ушли, а я остался перетаскивать багаж из машины. Занимаясь этим, я прищурился и поглядел на подножие горы Эбоши, окрашенное солнечным светом. У въезда на гору, на дороге к храму был уже сооружён деревянный каркас. Вокруг него суетились несколько фигурок строителей.

Холодный ветер с горы Фудзи и тёплый ветер от Тихого океана переплетались с дыханием леса и приносили в Фудзиэду неповторимую атмосферу. Когда я ощутил на щеках дуновение ветра, меня поразило осознание… Я наконец дома, в моём родном городе, где скоро начнется праздник огня.

===2===

— Ах, Нагито! С возвращением, сынок! — мать расплылась в улыбке, увидев меня.

— Вернулся-таки, а? — коротко бросил отец, не спеша подниматься навстречу.

Что ж, полагаю, мне стоит немного рассказать о своих родителях.

Эту историю мне поведал отец, имеющий привычку приукрасить да прихвастнуть, так что я ограничусь её урезанным раза в три вариантом.

В юности мой папаша был тем ещё дебоширом. Его можно было назвать янки<ref>Янки — субкультура японских хулиганов, которая была популярна в 80х - 90х годах. Их характерными признаками являются необычные причёски, сбритые брови и видоизменённая школьная форма. [https://zen.yandex.ru/media/id/5a54b46d799d9d01cdb6f23c/iaponskie-gopniki-ili-kto-takie-ianki-5a58ddb7256d5cbd301161cb Подробнее]</ref>, или гангстером, или просто пацаном с района. Хулиган, короче говоря. Даже сейчас он не понимает, что в этом было такого, а уж тогда из-под его руки не уходил никто, кто бы под неё подвернулся.

Семьдесят пять выигранных боёв на двенадцать проигранных. Его слава гремела до самого города Яидзу, заставляя всех в страхе дрожать от имени Канто Ямада. Кажется, на соседских собраниях до сих пор обсуждают его подвиги: он уничтожил чудовищного сома, обитавшего в пруду Касуга, он одним лишь грозным взглядом отправил домой наглых моряков, заявившихся в Яидзу из-за границы — множество подобных деревенских баек сомнительной подлинности.

Естественно, после окончания школы мой отец не собирался заниматься бизнесом своей семьи. Он предпочёл удариться в разгульную жизнь, полную пьянства, драк и женщин, и, в конце концов, навлёк на себя гнев богов храма Миками<ref>Храм Миками — синтоистский храм, расположенный у подножия горы Миками в префектуре Сига, Япония</ref>. С того самого дня он свалился с высокой температурой неизвестной причины, крапивницей на лице, сыпью на руках и бородавками на ногах. Для юноши, самоуверенно гордившегося своей внешностью, такой болезненный удар был равносилен смерти. И, раз уж он собрался умирать, стоило хотя бы забрать с собой воплощение божества, повинного в его бедах. Задумка была отчаянной и нелепой, но мой отец всегда и рассчитывал жить недолго, но ярко.

Повторяя этот девиз словно насмотревшийся геройских фильмов школьник, отец с бензином и зажигалкой отправился в святилище Миками. Однако территорию храма в тот день подметала служанка, Томоко Ноги — моя мать. Она только недавно стала служительницей, но оттого проповедь, которую она обрушила на незадавшегося поджигателя, была не менее пылкой. Девушка вдохновенно наставляла его, что он не должен иметь гнева, что он ещё молод, что ему предстоит долгий путь и так далее. И самопровозглашённый номер один по крутости в Фудзиэде преклонил колени перед моей матерью, даже не надевшей тогда храмовой формы. Он пришёл туда в поисках смерти, но вместо этого предложил ей союз жизней. С тех пор в нашей семье мы называем это обрядом принятия падшего Канто ангелом Томоко.

Ну, какой бы сказочной эта затянувшаяся история не была, а так и начался роман между моими родителями. Не хочу вдаваться в подробности, почему вдруг служительницу храма нарекли ангелом. Как бы там ни было, с тех пор они уже двадцать четыре года живут вместе счастливой супружеской жизнью здесь, в Фудзиэде. Мой отец и сейчас очень любит мою мать, хотя и притворяется строгим властным главой семейства.

— А ты похудел немного, — когда сестра с отцом ушли в гостиную готовиться к приезду гостей, мама потянулась и потрепала меня за щёку. — Тяжело было в Токио, да?

— Ну, когда как.

Я едва удержался, чтобы тут же не рассказать ей о пережитых мной ужасах. Я действительно был на грани того, чтобы выплеснуть всё: и чувство паники из-за неумолимо преследовавшего меня смертельного отсчёта, и обречённость ощущения того что мне некуда бежать, и ползущий по спине страх от надвигающегося гигантского сгустка душ. Конечно, изначально всё проистекало из моей любви к сверхъестественному, но за последнее время я перенёс столько тягот разом, что любовь эта грозила продлиться до гробовой доски, не столь уже отдалённой. А уж сколько раз я порывался сбежать домой в Фудзиэду, и сосчитать сложно.

Я очень хотел излить душу, но…

— Акира, наверное, и так вам рассказывала. Дом, который я снимал, оказался занят предыдущим жильцом. А потом, когда пришлось сходить в больницу, мной вместо нормального специалиста занимались какие-то шаманы.

Умение лгать не было моей сильной стороной, но в этот раз я не сильно грешил против истины. К тому же, историю с одержимостью духами было бы сложно и объяснить, и поверить в неё. В любом случае, всё уже благополучно завершилось, нет нужды тревожить родных.

Тем не менее, мама смотрела на меня с беспокойством в глазах.

— Похоже, тебе немало досталось.

— Да нет, ничего страшного, — я выпрямился и снова склонил голову. — Прости, мам. Я собирался писать письма и сообщения, но на меня столько всего навалилось… Но сейчас я дома и всё хорошо.

Мама прищурилась и лукаво улыбнулась.

— Да, всё хорошо. Я смотрю, ты приехал с подругами?

— А, да. Одна из них меня здорово выручила, а вторая… ну, она сама привязалась.

— Вот как?

Игнорируя её многозначительный взгляд, я открыл сумку и достал свой подарок — кардиган, купленный мной в ателье рядом с вокзалом.

— Я взял его давно, ещё до лета. Можешь носить осенью, когда похолодает.

— Наги, ну не стоило… У тебя же самого денег не хватает.

— Это было из моей зарплаты за первый месяц подработки. Да и не такой уж он и дорогой.

Успокоенная моими словами, мама открыла упаковку и с восхищением посмотрела на свитер.

— Такой красивый цвет. Я буду им дорожить.

Я кивнул, и тут по дому прокатился раскатистый хохот из гостиной, слышный даже отсюда. Похоже, развлекая гостей, отец с сестрой не теряли даром ни времени, ни саке.

— Тебе тоже нужно к ним, Нагито.

— А ты не идёшь?

— Мне ещё надо готовить ужин, чтобы накормить всю вашу ораву. Ты ведь проголодался за день, а?

— Да, сегодня я разве что перекусил немного по дороге. Готов слона съесть, — засмеялся я, поднимаясь на ноги. — Хорошо, будем тебя ждать.

— Опаздываешь, Наги!

Открыв фусума<ref>Фусума — скользящая дверь в виде обклеенной с двух сторон непрозрачной бумагой деревянной рамы.</ref> в гостиную, я обнаружил главу оккультного сайта, учтивую и ответственную девушку резвящейся, стоя на столе. Лицо её раскраснелось, а на лоб была косо надвинута шуточная маска, прежде служившая украшением комнаты.

— Т-ты что творишь?

— Пью, разумеется! Саке у вас тут не просто хорошее — оно о-бал-денное! Это первый раз у меня, когда оно так хорошо пошло.

— Здорово, Кришна! Так держать! — подхватили весёлые голоса. — Эхх, саке у нас ещё хоть залейся!

И отец с сестрой вновь лихо заполнили чашу Кришны до самого верха, даже через край пролилось. Помимо выпивки, стол в гостиной был уставлен рядами всевозможных суши и роллов. Картину довершали валяющиеся пустые бутылки из-под драгоценного отцовского саке и горячо любимого сестрой пива.

— Хэй, Ёиши, да? Давай тоже с нами! — увидев, как моя развеселившаяся сестра вводит Ёиши в искушение, я поспешил вмешаться:

— Это было бы неразумно. Она всё ещё школь…

— Да не будь ты таким занудой, Нагичка. Я ещё в средней школе начала, и ничего.

— Ну, это ты. Ты у нас особенная.

— Ага… Эй, в смысле — особенная?

— В смысле, крутая, конечно же. Твои способности не сравнить с этой маленькой хрупкой девочкой. Пожалей её.

— А, ну ладно. Будешь тогда колу или апельсиновый сок?

Ёиши молча указала на сок. Потягивая понемногу из стакана, она бесстрастно рассматривала наш дом, от стен до потолка.

— Кришна, похоже, немало уже выпила, да? — вполголоса отметил я.

— Вероятно, — столь же негромко согласилась сидящая рядом Ёиши.

— Ты сама только не пей, ладно? Мои отец с сестрой люди так-то неплохие, но зачастую меры не знают.

— О, Наги, а ты чего не с нами? — придвинулся ко мне отец, лицом красный как рак. В руке у него была бутылка местного фирменного саке. — Давай я тебе тоже налью.

— Не глупи, я ещё несовершеннолетний, — я отчаянно пытался его оттолкнуть, но, как и ожидалось от горца, сил отцу было не занимать. Он крепко держал меня за руку и не отпускал.

— Да не, тебе ж лет двадцать уже.

— Возраст своего сына можно было бы и запомнить.

Я сопротивлялся как мог, задыхаясь от запаха спиртного, и тут зазвенел дверной звонок.

— Всем добрый вечер! — дверь открылась, и в коридоре эхом разнеслись знакомые голоса.

О, я их узнал. Эта была моя старая дурная компания, вынырнувшая из времён ещё школьных дней. "Вовремя они пришли", — каким-то образом мне удалось вывернуться из отцовской хватки и ускользнуть, чтобы поприветствовать гостей.

Передо мной предстали давние друзья, вызывающие даже лёгкую ностальгию по былым временам. Эксцентричный парень с квадратным лицом и не соответствующей ему фамилией Маруи<ref>В японском фамилия Маруи созвучна слову "круглый".</ref>, — мы звали его просто Мару. За ним был Ранбаши, который с последней встречи немного похудел и стал выше. Он здорово дрался, если придётся, но обычно имел хорошие манеры. И наконец, знаменитый стиляга и ловелас Хираяма, для друзей просто Пэй, для девушек — "доступен в любое время, милашка".

— Какие люди!

— Ух ты, это же Наги!

— Ни капельки не изменился!

— Здорово, парни, вы тоже не сильно подросли. Как жизнь?

Мы обменялись нашим фирменным неформальным приветствием, состоящим из множества постукиваний и тычков по рукам и плечам. Таинство ритуала бесцеремонно прервала моя сестра. "Закуски прибыли!" — выхватила она из рук Мару его столь своевременный презент.

— А твоя сестра всё такая же.

— Извините, сегодня у нас столько народу, вот она и разгорячилась.

— Много людей? — склонил голову Мару, но не успел я ответить, как из гостиной, пошатываясь, появилась наша главная по оккультизму. Маска сползла со лба вниз и теперь полностью закрывала лицо Кришны.

— Приииивет новым гостям! Ой, я ведь сама гость.

— Эй, кто это?

Ох. Я поспешил снять с Кришны маску и представил её остальным:

— Куримото — мой наставник в университете. С транспортом были проблемы, и она подбросила меня на своей машине.

— Ничего себе.

Немного растерявшись, все трое тем не менее склонили головы и поздоровались.

— Я Маруи, приятно познакомиться.

— Я Хираяма.

— Я Ранбаши.

— А я Куримото, Шина Куримото. Но меня уже давно все называют страшным именем Кришна, — девушка отвесила нетвёрдый поклон, слегка при этом покачнувшись. Затем обратилась ко мне с широкой улыбкой: — Я так рада, Наги! Я была уверена, что ты бука нелюдимый и друзей у тебя никаких нет. А они оказывается есть, и к тому же — такие вежливые!

Она махнула нам рукой: "Заходите", и снова исчезла в гостиной.

— Похоже, будет весело, — ухмыльнулся Мару, снимая обувь. На это я смог только пожать плечами.

— Ого, да здесь же школьница! — удивлённо воскликнул Ранбаши, первым вошедший в гостиную.

— Что, правда?

— Да, самая настоящая старшеклассница!

Удивлённый внезапным ажиотажем, я недовольно поинтересовался:

— Вы, ребята, все предыдущие годы учились в окружении школьниц. Забыли уже, что ли?

— Глупец, в то время мужчины не дорожат тем сокровищем, которое имеют. Только после выпуска я научился ценить вид девушки в школьной форме. Меня мучает тот факт, что я не наслаждался весной моей юности в полной мере.

— Всё в порядке, Пэй. Почему бы тебе не присесть?

Но даже обычно сдержанный Ранбаши не удержался:

— Она ангел! Никогда не видел такой божественной красоты!

Девушка-ангел продолжала мрачно цедить апельсиновый сок, не обращая внимания на разыгрывающееся перед ней представление.

— Это Ёиши Мицуруги. Она член нашего клуба в Токио, ну, вроде как, — познакомил я троицу с объектом их почитания. Пэй галантно её приветствовал, а Мару возопил:

— Чёрт, мне тоже стоило поступать в Токио! Эй, Наги, а там все девушки такие хорошенькие?

— Далеко не все, и вообще я не засматривался.

— И тем не менее, себе ты сразу двух отхватил.

— Угомонись, Мару. У нас чисто деловые отношения.

— Ого, такой волевой подбородок и прямодушные слова… А ты мне нравишься! — к нам снова пришатало Кришну. Она подошла и приобняла меня за плечи, присоединяясь к разговору. — Слышал, Наги? Вот это правильное ко мне отношение, не то что ты смеёшься над моим детским видом. А я, видишь, довольно популярная.

— Да, популярная… Среди любителей всякой мистики.

— Эй, это обидно. Говоришь, словно я какое-то фантастическое животное.

— Я ничего такого не говорил.

— Наги, ты там долго будешь в проходе маячить? Садись и пей! — крикнула моя сестра и затащила меня на место в центре. — Все! За воссоединение семьи Ямада!

— С возвращением, Наги!

— Добро пожаловать домой!

— Твоё здоровье!

— Хахаха!

Над головами взмыли бокалы. "Спасибо, я рад, что вернулся", — смущённо пробормотал я, и поднял свой.

После этого вечеринка превратилась в беспорядочный хаос. Сестра распевала песни, а отец отплясывал какой-то замысловатый танец. В уголке Кришна рассказывала выдуманные на ходу жуткие истории с привидениями. Не любивший ужастиков Пэй хотел было сбежать, но Ранбаши, невозмутимый как камень, придавил его к полу. Мама продолжала заниматься готовкой, следя, чтобы топливо праздника не закончилось. Я не выпил ни капли, но наблюдал за этим цирком с лёгкой улыбкой на лице, опьянённый подзабытой уже атмосферой родного дома.

И вдруг я понял, что Ёиши нет в гостиной. Я даже не заметил, когда она исчезла. Блин, куда её унесло? Я беспокойно огляделся и…

— Слышь, Наги, — подкрался ко мне Мару, — а где у вас ванная комната?

— А? Ты ванну собрался принимать?

— Просто я ничего не могу с собой поделать.

— Что так?

— Меня с ума сводит её грудь.

— Чего?!

— Куримото же рано или поздно пойдёт принимать ванну. Я хочу знать её расположение заранее. Надеюсь, там есть окошко.

— Да ты… хоть понимаешь, о чём говоришь? — Мару глядел на меня мутным взглядом. — Они тебя напоили, да?

— Нет… Ну, то есть, да, но…

— И кто это был?

— Не знаю. У меня давненько не было такого веселья. Может, я одурманен дыханием ночи?.. Нет, всё-таки я опьянён грудью Куримото и красотой Ёиши.

— Кстати, где Ёиши? — спросил я, чтобы отвлечься от этой темы. Мару нетвёрдо указал наружу.

— Она вышла. Слушай, а может, она в ванную ушла? Да точно, в ванную!

…Исключено. Чтобы Ёиши, и добровольно пошла мыться, — в такой феномен я поверить не могу. Отлепив от себя прицепившегося Мару, я сдвинул в сторону дверь и выскользнул в коридор. Прошёлся по веранде до крыльца, заглянул в сад, и обнаружил Ёиши, стоящую там в одиночестве.

— Хэй, ты что там делаешь? — окликнул я её со спины, но девушка спокойно продолжала смотреть на тёмные предгорья. Я надел сандалии и подошёл к ней, встав рядом. — Да, ночное небо здесь не то что в городе. Все звёзды видны.

Но Ёиши, не отвечая, направила палец в сторону храма Миками: "Что там за свет?"

— А, это железный сосуд с огнём для фестиваля. Его будут поддерживать горящим до самого праздника.

— Он движется.

Я напряг глаза, всматриваясь в мерцающий огонёк на склоне горы. Хм. Теперь и мне казалось, что он перемещается.

— Интересно, что это может быть. Возможно, сосуд заменяют?

Я взглянул на Ёиши. В бледно-голубом свете луны её лицо казалось ещё более белым и прозрачным чем обычно. Что она здесь делала в столь поздний час? Меня охватило странное чувство — словно на мою палитру пролилась краска другого цвета, разбавляя и сливаясь с ней воедино. Не сказать, чтобы это было неприятным, но…

— В моём доме довольно шумно, не правда ли?

— Верно, — без колебаний подтвердила она, продолжая смотреть на подножие горы, а затем тихо прошептала: — Но именно здесь лежат твои драгоценные корни.

----

Этой ночью я вновь очутился в своём синем призрачном мире. Мне снова снилось, что я брожу по старому японскому особняку. Однако, на этот раз со мной почему-то была Ёиши, а сон, казалось, возобновился с момента нашей встречи.

— Ну и зачем ты опять здесь? — спросил я, и глаза её загорелись.

— Чтобы найти путь в недосягаемую комнату, — Ёиши решительно направилась внутрь здания.

— Эй, постой! — последовал я за ней. По дороге я натолкнулся на дочь владельца особняка и двух братьев, вьющихся вокруг неё, как пчёлы вокруг цветка. Они шли по бокам от девушки, словно перетягивая канат, и наперебой что-то ей рассказывали. Даже такой новичок в любовных делах как я мог понять, что за её сердце разворачивается ожесточённая битва. Нас эта компания, похоже, видеть не могла. Девушка прошествовала мимо, даже не взглянув на меня, а юноши и вовсе не замечали ничего кроме объекта своей страсти. Ёиши же и не пыталась разминуться с троицей, а просто прошла прямо сквозь них. В этом мире она, так же как и я, была лишь незримым бесплотным духом.

Стоп, не время отвлекаться на беспечные размышления. Изначально я исследовал дом в поисках хорошей концовки для этого сна — поэтому мне нужно было раскрыть истинное лицо зловещей сущности, скрытой в недрах особняка. Но в присутствии Ёиши мрачные предчувствия разрастались с неимоверной быстротой. Моё бурное воображение рисовало картины разворачивающихся жутких событий. Как и всегда, в итоге у меня в глазах будут слёзы, а у Ёиши — её безумный огонёк.

— Я серьёзно, остановись, — в панике я схватил её за плечо. — Оставь в покое это место. Это мой сон, не смей вторгаться в него, сверкая своими страшными глазами.

Ёиши даже не замедлила шаг.

— Моё появление здесь — не моя вина. Это лишь твои грёзы, всё тут создано тобой, включая и меня.

Это был очень хороший аргумент, с таким не поспоришь.

— Тогда вот что я тебе скажу. Я хочу привести эту историю к счастливому завершению. Поэтому, умоляю, не говори никакой своей чертовщины, ладно? Вроде твоего внезапного "Это странно" или чего-то в этом роде, договорились?

Но даже в моём воображении Ёиши оставалась Ёиши.

— Скажи, ты когда-нибудь слышал о сне, от которого невозможно проснуться? — её тёмные глаза ярко сияли, когда она, невзирая на мои предупреждения, повела свой рассказ. — В начале это просто повторяющееся сновидение, но со временем оно приходит всё чаще, и вскоре ты уже не можешь вернуться из мира грёз. Или, пробуждаясь, ты слышишь звук шлепков мокрой тряпки, ощущая, как нечто приближается к тебе. Или наяву возникают проявления того, что существовало только в видениях. В одном все вариации сходятся — в конце концов, сон вторгается в реальность и приносит с собой смерть. Это единый итог для всех.

— Эй, ты же не всерьёз сейчас? Разве этот сон такой?

— Не знаю, но мне кое-что интересно, — её тихий шёпот наполнил меня дурными предчувствиями. Я постарался собраться с духом. — Похоже, мир не существует за пределами этого особняка.

Разве? Хотя, если подумать, я никогда не был вне дома. Мой сон всегда завершался внутри.

— Нет, подожди минутку. Просто я всегда просыпаюсь до этого. Но если я захочу, то, думаю, запросто могу выйти наружу.

Что ж, не попробуешь — не узнаешь. Ёиши сдвинула фусума и направилась к выходу, сквозь две комнаты и сад, через двор с пустующими местами для парковки. Она не останавливалась, продолжая свой путь, и вскоре мы подошли к главным воротам. Они были большими и прочными, сделанными из толстого дерева хиноки. Мне вряд ли удалось бы сдвинуть их своими силами, но, к счастью, рядом обнаружилась маленькая боковая дверь, и я толкнулся в неё. Та даже не шелохнулась. На мгновение мне стало не по себе, но потом осенило — я же призрак в этом мире, двери для меня ничего не значат. Намереваясь пройти насквозь, я тесно прижался к дереву, и моё тело распласталось по твёрдой поверхности. Было что-то, чего я ранее не ощущал, мне словно противостояла чья-то непоколебимая воля.

Да быть того не может. Я отступил на несколько шагов и, разогнавшись, кинулся на дверь что есть силы. Та с честью выдержала громыхнувший удар, а меня отбросило назад и свалило на землю. Я уже целую вечность бродил по этому месту, но эта дверь была первой, которая подчинялась законам физики.

— Видишь? Отсюда не сбежать, — утвердила Ёиши, пока я потрясённо поднимался на ноги.

— Но почему?

— Как правило, осознанное сновидение — это сон, в котором утверждается своё эго, и спящий имеет над ним абсолютный контроль. Однако в данном случае есть две вещи, которые тебе неподвластны… — тёмные глаза девушки наполнились жизнью и я оцепенел. — Запечатанная комната и ты сам.

Наверное, чего-то такого мне и стоило ожидать

С заворожённым выражением лица и мерцающими искорками в глазах, Ёиши заключила:

— Вероятно, этот сон скрывает в себе тайный смысл.

===3===

К полудню температура достигла тридцати пяти градусов. Потоки палящего света молотом били любого, кто имел неосторожность под них подставиться. Касание солнца было настолько жгучим, что мне казалось, что мои волосы вот-вот загорятся. "Безумие устанавливать фестивальную площадку в такой день", — подумалось мне, но когда я обернул голову полотенцем и присоединился к работе, дело пошло настолько бойко, что я заразился этим и подхватил общий темп.

Мой посёлок, Нанго — один из самых маленьких в Фудзиэде. Несмотря на это, с приближением праздника наплыв людей нарастает и вскоре на площади перед храмом Миками собирается немалых размеров толпа. Возведением площадки для фестиваля обычно занимается городская молодёжь, но, как и сказала моя сестра, в этом году это было обязанностью нашей семьи. Хотя, стоит признать, наша роль была по большей части руководящей, а основную работу делали жители города в своё свободное время.

Сегодня перед горной святыней было всё так же многолюдно. В толпе то и дело обнаруживались знакомые фигуры, и я всякий раз прерывался, чтобы поприветствовать и поболтать со старыми приятелями. На лицах у всех играли улыбки. Даже живущая по соседству старушка принесла нам угощение, разделяя общую оживлённость. Окружённый со всех сторон атмосферой торжества, я осознал, что фестиваль действительно на пороге.

— Йо, Наги! — раздался голос позади меня. Я обернулся навстречу квадратной физиономии Мару. — Раз вы уже площадку делаете, значит, веселье на подходе, а?

— Похоже на то, — я вытер пот со лба полотенцем и поинтересовался: — А где Ранбаши и Пэй?

— Они днём работают, так что, скорее всего, будут только вечером.

Вот оно что. Да, если подумать, из всей моей школьной компании только мы с Мару продолжили обучение — я поступил в университет в Токио, а он в местный колледж. Семья его владеет небольшим ресторанчиком, и сам он любит готовить, вот и решил стать шеф-поваром.

Пока я всё это вспоминал, Мару упёрся в меня изучающим взглядом:

— Не высыпаешься? У тебя тёмные круги под глазами.

Да, по правде говоря, отдыха мне в последнее время недоставало. Вначале были бессонные ночи перед экзаменами, затем мне стал являться во сне этот особняк, а появление в нём Ёиши ещё больше усугубило ситуацию. Сон должен быть местом расслабленности и покоя, но она блуждала по нему словно привидение, изрекая своё зловещее "Это странно" или "Как необычно". От такой жути у меня даже в мире сновидений наворачивались слёзы на глаза. Неудивительно, что я был истощён, переживая всё это во время, когда мозгу полагалось бы отдыхать.

Однако Мару пришёл к своим выводам и, ухмыляясь, откомментировал, глядя куда-то в сторону:

— Ну да, если бы я жил под одной крышей с такими красотками, мне бы тоже было не до сна.

— Что?

Проследив за его взглядом, я увидел двух девушек, соперничающих за звание самого одержимого любителя оккультизма в Японии. Кришна, одетая в розовую футболку с изображением поросёнка, помогала готовить еду, утирая выступающий пот. Ёиши же, как обычно слонялась без дела, её строгая белая блузка и чёрный галстук выделялись на фоне живописной сельской местности.

— Они останутся на фестиваль?

— Думаю, да, раз уж не уехали после вечеринки.

— Это добавляет причину с нетерпением ждать начала, — расплылся в улыбке Мару. — Ничего, если я к вам сегодня ещё раз зайду?

— Конечно, но зачем?

— Ради Ёиши с Кришной, разумеется. Пэй тоже хотел прийти, да и Ранбаши, похоже, на Ёиши запал.

— Знаешь, Мару, — сказал я со вздохом, опуская на землю связку дров, — лучше остановись. Не стоит с ними связываться, особенно с Ёиши.

— Почему это?

— Она не от мира сего. Не знаю, как это передать, но когда её слушаешь, возникает ощущение, что земля уходит у тебя из-под ног, а душа ускользает из тела.

И с этими словами я вспомнил…

''Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Истории с её участием заканчиваются кошмаром.''

Я пересказывал старые интернетные слухи о Ёиши. Слухи, которые сам считал дурацким преувеличением и так стремился опровергнуть. Я покачал головой и поправил себя:

— В общем, у неё весьма эксцентричные увлечения.

— Так это же классно, и для города вполне нормально. Всегда хотел познакомиться с такой необычной девушкой.

Похоже, Мару, не понимал всей моей серьёзности. Впрочем, я тоже когда-то был таким и не верил в страшилки, пока сам не побывал в них вместе с ней.
''Заговоривший с Ёиши будет проклят. Встретивший её — погибнет.'' Подобные слухи распространялись из-за её странных ненормальных речей, затягивающих тебя на ту сторону. Как и говорила Кришна, слова Ёиши содержат вещи, которые не следует знать живым людям. Но я не понимал, как мне объяснить это человеку, вообще не интересовавшимся сверхъестественным.

— О, Мару, — возникла на сцене моя сестра. Её длинные волосы были собраны над головой в некое подобие ананаса. — Квадратнорожий, как всегда.

— Ага. Спасибо за вчерашний ужин.

— Да ничего, я тоже повеселилась, — внезапно она ткнула меня кулаком в живот. Я отшатнулся, хватая ртом воздух. — Слушай, Наги, а она мне по нраву.

— К-кто?

— Кришна. Из неё выйдет хорошая жена, — сестра с утвердительным видом покивала головой, опираясь на метлу, как на трость. Выглядела она при этом как заправская сваха, хотя сама в свои двадцать два года и замужем-то не была.

— Вне всякого сомнения! Так, я её застолбил, окей? — тут же подхватил Мару.

— Да щас, это жена для Наги, балда ты.

— С чего вдруг? Не похоже, что он этого хочет.

— О, так значит тогда Ёиши?

Я поспешно открестился руками от сестры, удивлённо округлившей глаза. "Я в принципе с этими двумя ничего не собираюсь…"

— Да не стесняйся ты. Я думаю, Кришна тебе всё же больше подойдёт. Такому витающему в облаках человеку как ты нужен в спутники кто-то постарше. Она недавно разговаривала о храме Миками с главой местной общины, и тот от неё просто в восторге: "Такая юная и такая знающая!"

Ну разумеется. Кришна — администратор огромного оккультного сайта, на который каждый день заходят десятки тысяч человек. По словам Карасу, исследователи фольклора из разных университетов постоянно обращаются к ней с просьбами о сотрудничестве.

— По сравнению с ней, Ёиши немного чудная, — продолжила сестра.

Я взглянул на девушку в школьной форме, сидящую у ворот храма. И был потрясён увиденным — Ёиши с улыбкой на лице откапывала основание арки святилища.

— Да, определённо, чудная, — согласился Мару, а я опрометью бросился к ней. Её зачарованное выражение могло означать только, что Ёиши раскопала нечто, чего не должна была.

— Эй, прекрати сейчас же, ты на себя так проклятье наведёшь! — Ёиши продолжала ковыряться в земле подобранным где-то камнем, и я отвесил ей подзатыльник.

— Ай, больно.

— Да ещё бы. Ты что тут вытворяешь?

— Это место весьма любопытное, — глаза Ёиши засияли, и я поспешил её прервать:

— Не сомневаюсь, но сейчас я и слышать об этом не хочу.

Несмотря на это, она не остановила свою речь:

— Интересно, знают ли об этом люди. То, что ворота повёрнуты в этом направлении…

— Хватит! Довольно уже! — не сдержался и закричал я. Возможно, я слишком долго находился на солнце, может быть, из-за недосыпа, а может, виной всему был скрытый смысл в её словах. В животе у меня что-то сжалось, а ноги предательски подкосились. С меня и так достаточно, хотелось мне сказать. Мне не дают покоя во сне, а теперь пугают и в реальности, куда же мне бежать?

— Почему? Это важная информация, — Ёиши сидела на корточках, глядя на меня снизу вверх своими тёмными как ночь глазами. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё в ответ. Юбка девушки была измята, а белая блузка растрепалась за несколько дней. Руки её были чёрными от возни в земле, а некогда красивые длинные волосы в отсутствие душа превратились в грязные космы. Пока все вокруг весело и с улыбкой занимались своим делом, готовясь к церемонии, она смотрела на меня со зловещим блеском в глазах, как будто доказывая, что одинока в своём нечестивом существовании.

— Ну зачем ты так себя ведёшь? — спросил я, борясь с головокружением от палящего солнца. — Почему всегда так говоришь? Посмотри по сторонам — все радуются, занимаясь подготовкой к празднику. Фестиваль проходит всего раз в три года, и в нашем небольшом городке люди сдвигают все свои планы ради этого дня. Бога ради, Ёиши, сыграй хоть раз по общим правилам! Я не прошу тебя помогать, но ты хотя бы не мешай, ладно? Пожалуйста, ты можешь просто ничего не портить?!

Ох, кажется, я перегнул палку. Не знаю, почему я вдруг сорвался на эту юную девушку передо мной. Нужно было остановиться, но из-за недостатка сна, из-за её стремления совершать странные поступки, не считаясь с мнением окружающих, и из-за того, что я хотел хоть немного улучшить её положение, я не мог сдержаться. Я уже перешёл черту, поздно отступать.

— Почему бы тебе не жить как нормальный человек? Ты должна регулярно ходить в школу и научиться нормально разговаривать с людьми. Иначе тебе придётся очень нелегко потом в жизни.

Ёиши молча опустила взгляд.

— Что ты имеешь в виду под словом "нормальный"?

— В смысле?

— Разве в этом мире есть что-то достойное, чтобы под него подстраиваться?

Тьма в обращённых ко мне глазах была бесконечной. Темнее, чем подвал больницы в Хатиодзи, чернее, чем вода на дамбе ночью.

— Я имею в виду, что в жизни ведь полно всяких придурков, и естественно, что к этому приходится приспосабливаться, не так ли?

— Приспосабливаться? Бессмысленное слово.

Ёиши поднялась на ноги и, отвернувшись от меня, устремила взгляд куда-то вдаль. Её спина выглядела изящной и хрупкой, как и всегда, но я был слишком вымотан и раздражён, чтобы обращать на это внимание. Я устал от экзаменов, устал от сновидений, и устал от загадочных речей Ёиши.

— В любом случае, просто не мешай фестивалю, — повторил я и, оставив её, вернулся к своей работе.

----

Этой ночью было полнолуние. Стоя в саду позади дома, я любовался идеальным кругом ночного светила, крепко сжимая в руке бейсбольную биту. И зачем, спрашивается, я торчу здесь один на корм комарам? Это всё из-за Мару с компанией. К вечеру, когда с площадкой для фестиваля было закончено, к нам присоединились Ранбаши и Пэй, и мы собрались у нас дома на очередную вечеринку. Я помогал матери, присматривая одним глазом за не умеющей пить Кришной и несовершеннолетней Ёиши — чтобы отец с остальными не вздумали им наливать. Однако Кришне, казалось, достаточно было одного запаха алкоголя, и спустя полчаса она уже вновь вытанцовывала в маске тенгу. Проблема возникла после этого.

Когда мать объявила, что ванна готова и предложила Кришне с Ёиши принять её первыми, Мару и Пэй повели себя весьма необычно. Выждав немного, они незаметно отделились от гостей и выскользнули в коридор. Объятый нехорошими предчувствиями, я последовал за ними, и поймал поганцев у входной двери.

— Ну и куда вы двое намылились?

— Никуда, на звёзды смотреть.

— Врёшь, вы собираетесь подглядывать за ванной комнатой, — прямо озвучил я и так очевидную вещь.

— Пожалуйста, Наги, ты мог бы нас просто не заметить? — Пэй сложил руки над головой в карикатурном жесте мольбы. Я был неумолим:

— Вы что, животные? Или совсем уже разум потеряли?

— Вуайеризм — это мужская романтика, сей путь нам предначертан свыше, — начал было гнать пургу Мару, но я твёрдо покачал головой:

— Ни за что. Я буду следить за вами, пока они не выйдут из ванной.

— Тогда мы сваливаем отсюда, — тут же сменил он подход. — Как тебе такое? Удержать нас ты не сможешь.

— Вы действительно домой собираетесь?

— Я с ума сойду от неутолённой страсти, если останусь здесь. Так что лучшим будет покинуть это место. Да, Пэй?

— А, да, конечно. Мы уходим домой.

Пэй с Мару обменялись хитрыми взглядами и слегка друг другу кивнули, что было, мягко говоря, подозрительно. Попрощавшись с моей сестрой, — "О, уже уходите?" — они откланялись и тихо исчезли за дверью. Проводив их до выхода, я заглянул в комнату с татами. Ранбаши был пойман в ловушку наедине с моим отцом, без умолку треплющимся о своей героической юности. Похоже, он единственный из троицы оставался достойным доверия. Но в то, что те двое просто так уйдут домой, я поверить не мог. Поэтому я вернулся в свою комнату, откопал там деревянную биту, валявшуюся ещё со школы, сунул в карман фонарик и вышел на улицу. Я решил занять позицию на заднем дворе к северу от дома, став на страже у окна ванной.

В общем-то, я понимал желание ребят поглазеть на принимающих ванну красоток, но перед Кришной я был в долгу, а с Ёиши повёл себя днём чересчур резко, и это смешанное чувство ответственности и раскаяния вынуждало меня нести свой караул. Сквозь приоткрытое окно в нескольких метрах от меня струились свет и пар. Я безуспешно отгонял налетающую мошкару, но комары возвращались, сколь бы рьяно я от них не отмахивался.

— Всё-таки не умею я пить, — послышался вскоре голос Кришны. — Давай, заходи уже, — обратилась она, по всей видимости, к Ёиши. К слову сказать, это я днём попросил Кришну взять её с собой. Насколько мне известно, она ещё ни разу не заходила в ванную с тех пор, как приехала сюда. Мне не хотелось обсуждать это с семьёй, поэтому я обратился к Кришне: "Извини, ты не поможешь Ёиши вымыть волосы и тело, раз уж сама она не заботится о таких вещах?"

— Эй, не прыгай в ванну так резко, — донёсся до меня возглас Кришны, сопровождаемый звучным всплеском и потоком взмывших из окна пузырей. Я заткнул уши, но расползающийся запах шампуня это остановить не могло. Разум мой всё больше распалялся. Чёрт, похоже, я сам превращаюсь в подсматривающего извращенца. Я изо всех сил потряс головой, но образ их обнажённых тел ярко рисовался у меня в сознании.

— Это называется мирскими желаниями, Нагито, — услышал я позади себя, и, обернувшись, обнаружил Мару и Пэя, выглядывающих из-за стены.

— Явились-таки, бесстыдники.

— Бесстыжий здесь только ты, — парочка нагло вскарабкалась и перелезла через ограду.

— Вам сюда нельзя!

— Да тише ты. А то они услышат.

— Вот я и говорю, не приближайтесь.

— Мы просто тихонько подойдём вон туда, и насладимся воплощением своих мечтаний.

Они спустились со стены и, пригнувшись, прокрались во двор, почти при этом добравшись до меня.

— Ещё один шаг и я закричу, — я предостерегающе поднял биту.

— Ладно-ладно, не кипятись ты, — наперебой зашептали оба.

Из окошка раздался ещё один всплеск и звук льющейся горячей воды. "Вот, я вымою тебе волосы. Повернись сюда", — честно выполняла своё поручение Кришна. Сладкое благоухание шампуня снова окутало меня. Я отвернулся и встретился глазами с Мару и Пэем — они струной вытянулись в направлении ванной, жадно ловя каждый отзвук и частицу аромата.

— Эй, прекратите подслушивать и… вынюхивать! — попытался остановить я их, но оба они отвечали как один: "Ничего не могу с собой поделать", "Я это обожаю", "Запах девушки восхитителен", "Перед этим невозможно устоять" и тому подобное возбуждённое бормотание. Да, я понимаю, прекрасно это понимаю, — я отчаянно старался подавить нарастающее движение в нижней части тела, — так что заткнитесь уже.

— У меня к тебе вопрос, — послышался голос Ёиши. — Что нужно есть, чтобы была такая большая грудь?

— Что…

— Женский бюст и должен быть пышным. Но у тебя же они просто громадные.

………

Я торопливо зажал нос, чувствуя, как что-то тёплое поднимается в задней части нёба. Из ноздрей у Пэя и Мару уже текли красные струйки.

— Откуда мне знать? Я вообще не хотела себе большого размера. Думаю, у тебя как раз подходящей величины.

— У меня её почти и нет.

— Всё нормально, так и должно быть. Как говорится, раз заполняет ладонь, значит заполняет и сердце. А твоя, видишь, именно такая.

…А я думал, что у неё плоская грудь, но, видимо, ошибался. Воображение не замедлило предоставить мне картинку.

— Не знаю, я где-то читала, что лучший размер — такой, чтобы не умещалась в руках, — возразила Ёиши. — Овальной формы, белые и гладкие, как спелый персик или арбуз, который вот-вот лопнет. Я просто хотела узнать, может у тебя есть какой-то секретный метод.

Я изо всех сил пытался обуздать свою фантазию, но в то же время молил Ёиши продолжать описание. Неожиданно я заметил, что растущие в саду деревья стали странно раскачиваться. Пэй яростно тряс старый клён, цепляясь за него словно за якорь, Мару тоже отчаянно пытался держать себя в руках. Оба они были настолько красными, что казалось, сейчас взорвутся.

— Перестань! Хватит уже с этой темой, — раздался смущённый голос Кришны, и высокая дискуссия на этом завершилась. Звук льющейся горячей воды усилился, из окна клубами повалил пар, неся с собой новые волны аромата.

Некоторое время в ванной царило молчание. Наконец, его прервала Кришна: "Кстати, почему ты так прицепилась к Наги?". Верно, подумал я, восстанавливая самообладание. В самом деле, это хороший вопрос. Я действительно сказал, что покажу ей рассвет на Эбоши, но тогда это просто к слову пришлось, да и в Токио много гор такой высоты.

— Ты имеешь что-то против?

После слов Ёиши снова наступило безмолвие. Внезапно я почувствовал удар в бок. Обернувшись, я увидел, что Пэй сверлит меня взглядом, которому капающая из носа кровь только придаёт свирепости. Он яростно зашептал: "Говоришь, деловые отношения, сукин ты сын?" Я отрицательно замахал руками, показывая, что совершенно тут не при чём.

— Зачем ты вообще сюда приехала? Тебе интересен фестиваль огня?

— Интересен. Но, вероятно, по отличной от тебя причине.

— И что же это за причина?

— Я слышала, что изначально фестиваль проводился в знак признательности богам гор этой местности, процветающей благодаря лесному хозяйству. Но если это так, то возникают разного рода несоответствия.

………

— Я думала, ты об этом знаешь.

Что? О чём они говорят? Я в недоумении почесал затылок.

— Не лезь в это, Ёиши, — строго отчеканила Кришна. — В каждой деревне свои порядки. В местах, где люди живут долгое время, складываются традиции, которые чужаку не понять. На этот процесс влияет множество накапливающихся факторов. Это не то, что должен раскапывать посторонний.

— Даже если речь идёт о проклятии?

…Чего? Что за проклятие?

— Этот фестиваль возник не из благодарности или благоговения.

— Даже если и так, — перебила её Кришна, — существует множество обычаев, изменившихся за время своего существования. Сейчас это просто праздник благодарения, который проводится только для изгнания скверны. То, что было запечатано, не должно упоминаться вновь. Этот город… он связан воедино этим фестивалем огня.

Разговор полностью ушёл в сторону оккультизма и мои эротические фантазии стремительно угасали. Эти двое всегда такие. Ни разу не было, чтобы они поладили и мило щебетали друг с другом, как полагается юным девушкам.

Между тем, я уже так долго стоял застывшим в напряжённой позе, что моё тело полностью одеревенело. Я переступил с ноги на ногу, чтобы размяться, и нечаянно споткнулся. Потеряв равновесие, я опёрся на Мару, который, в свою очередь, не удержался на ногах и обрушился на Пэя.

— Ох, чёрт! — с таким возгласом мы всей компанией завалились на землю. В дополнение ко всему, бита выскользнула у меня из рук и с грохотом разнесла стоявшую в сторонке вазу с цветами.

— Кто там? — прогремел из ванной голос Кришны, и Пэй с Мару тут же пустились наутёк. Они сиганули через забор, словно летучие обезьяны, и растворились в ночной темноте. Я попытался последовать за ними, но онемение в ногах ещё не прошло, я соскользнул со стены и снова упал. На этот раз разбился другой цветочный горшок.

— Эй, Ёиши, ты куда?

Услышав голос Кришны, я невольно обернулся. В настежь распахнутом окне ванной была Ёиши. Прикрытая стеной лишь по пояс, она пристально смотрела на меня.

— Что ты здесь делаешь?

— А… Я… Ну, это…

Несмотря на слепящий свет, поглощающий все важные детали, я мог разглядеть очертания тела девушки. Её нежная белая кожа и безупречные изгибы фигуры способны были лишить сна на долгие годы.

— Ты подсматриваешь, — холодно глядя на меня, сказала она. Из моего носа закапало что-то тёплое. — Значит, могут подсматривать и за тобой.

===4===

Этой ночью я долго ворочался, не в силах прогнать из головы образ обнажённой Ёиши. Когда мне каким-то образом всё же удалось заснуть, я вновь очутился в голубом туманном мире. Оглядевшись по сторонам, я ожидаемо увидел старый японский особняк, ставший уже для меня вторым домом. Как обычно, я собирался бесцельно шататься по окрестностям, но на сей раз рядом со мной снова оказалась Ёиши, одетая в свою привычную чёрно-белую школьную форму.

— Давай найдём вход в эту комнату, пока ты не проснулся, — с энтузиазмом предложила она, сияя огнём в глубине своих тёмных глаз. Быстро взяв на себя инициативу, девушка возглавила поисковый отряд и повела нас по зданию, зачем-то открывая по пути все раздвижные двери.

— Знаешь… — обратился я к её спине, всё ещё путаясь между реальностью и сном, — я не пытался подглядывать в ванной. Наоборот, я охранял вас от всяких извращенцев.

— Мне всё равно, — ответила Ёиши, не оборачиваясь. — Почему в этом особняке есть комнаты, в которые нельзя попасть? Почему отсюда невозможно выйти? Именно это я и хочу выяснить сегодня.

…Вот так вот. У этой девушки отсутствует даже нормальное чувство смущения от того, что её видели раздетой. Её не интересует ничего, кроме паранормальных явлений. Она отправляется в путешествие с ночёвкой без сменной одежды, не принимает ванну, блюет где попало, не помогает фестивалю и пытается раскопать ворота священного храма. Из-за этой ребяческой сцены с подглядыванием я совсем позабыл, с кем имею дело. Вздохнув, я поспешил вслед за ней.

Тёмные, прохладные, изрядно потрёпанные половицы поблескивали в тусклом свете, заполняющем помещение. Мне почему-то казалось, что сейчас стоит раннее утро, как раз перед восходом солнца. Воздух вокруг был наполнен напряжением, словно иголками покалывая мою кожу. Это был первый раз, когда я оказался в своём сне ночью. Окружающий мир не был привычного оттенка 8-миллиметровой плёнки с голубым фильтром, нет, я словно очутился под толщей мутной океанской воды. В воздухе также чувствовалась какая-то липкость, и я то и дело машинально пытался стереть с себя это ощущение.

Ёиши тем временем продолжала свой поход, бескультурно распахивая все фусума по дороге. Следуя за ней, я заглядывал в открытые комнаты и неожиданно обнаружил в одной из них уснувшую дочь владельца особняка. Меня охватило чувство волнения и стыда.

— Эй, тут люди ещё спят. Невежливо так оставлять дверь нараспашку.

Внезапно Ёиши остановилась, развернулась на месте, и, глядя мне прямо в глаза, спросила: "Что ты сейчас сказал?"

— Ну, я имею в виду, что не закрывать комнату спящего человека — это…

— Где был этот человек?

— А что такое? — я сделал шаг назад, встал перед комнатой девушки и указал на неё пальцем. — Вот она спит.

Ёиши молча подошла ко мне и заглянула внутрь. Затем тихо покачала головой: "Я никого не вижу".

— В смысле? Вот же она, дочь главы семьи, прямо перед нами…

Ёиши прервала меня на полуслове: "Здесь что, кто-то живёт?"

— Да, целое семейство. Ты разве никогда их не замечала?

Не обращая внимания на мой вопрос, она потребовала рассказать, сколько всего человек проживает в доме.

— Хм, дай подумать… Я знаю про хозяина, его дочь, и двух её двоюродных братьев. Ну, и слуги ещё.

— Какой из себя глава семьи? А дочь? Похожи ли братья друг на друга? — тут же засыпала меня лавиной вопросов Ёиши, и я поведал ей всё, что только смог вспомнить. Какое-то время она молча слушала меня, подперев рукой подбородок, а потом произнесла загадочное:

— Эти два брата тут неспроста.

Двоюродные братья? Почему? Мне казалось, что они были лишь второстепенными персонажами. Главным же героем этого сна в моём понимании определённо являлась девушка.

Тут Ёиши, похоже, что-то пришло в голову, она пробормотала: "Понятно", и резко закрыла перед собой раздвижную дверь. Затем сорвалась с места и стремглав побежала куда-то.

— Эй, ты куда?

Пока я стоял в замешательстве, Ёиши носилась по особняку, задвигая обратно все фусума и ширмы, которые до этого распахивала по дороге.

— Что ты делаешь?

Ёиши не отвечала. Вскоре она снова дошла до комнаты со спящей девушкой, и кивнула мне на дверь: "Открой её".

— Что?

— В этот раз открой её своими руками.

Что она задумала? Выражение лица Ёиши подсказывало, что она будет молча стоять, пока я не сделаю, как она хочет. Пришлось мне подчиниться и подойти к раздвижной двери. На бумаге передо мной тонкими плавными мазками кисти был нарисован узор из распустившихся цветов — интересно, это такой фамильный герб?

Я положил руку на край створки, но так и не смог за неё ухватиться. Пальцы проскальзывали, проходя насквозь. Да, в самом деле, если подумать, в этом сне я никогда раньше дверей не открывал. Я попытался снова, но мне всё никак не удавалось за неё взяться, перегородка лишь слегка дёргалась от моих усилий, и в итоге я, разозлившись, просто шагнул сквозь неё. Обычное дело для сновидения, по которому я странствую бесплотным призраком.

— Не так уж это просто, — заметил я. Ёиши в ответ молча протянула руку, свободно отвела створку в сторону, затем с той же лёгкостью закрыла её обратно.

— Это очень просто.

— …Серьёзно?

Я снова прикоснулся к фусума. Хоть я и чувствовал что-то на кончиках пальцев, но моя рука всё так же проваливалась на другую сторону, и дверь оставалась для меня незыблемой. Не знаю почему, но у меня поползли мурашки. Я не могу делать то, что у Ёиши выходит так естественно, а ведь она даже не видит людей в особняке.

Может, мы с ней воспринимаем этот сон по-разному? Нет… она ведь тоже является его частью. Логично будет предположить, что Ёиши из моего подсознания просто так же странно себя ведёт, как и её реальный прототип.

— Достаточно, — коротко кивнула она. Я помотал головой:

— Подожди, у меня уже почти получилось.

— Всё в порядке. Ты просто не можешь открыть фусума.

— …Да о чём ты вообще говоришь? Такого не может быть. Я просто не настроился ещё, это из-за того что я парю тут, невесомый как пушинка, — собирался возразить я, но Ёиши опередила меня своим очередным мистическим высказыванием:

— Я уверена, что для тебя это запретно.

В тот момент, когда я услышал эти слова, откуда-то раздался скрип. Мне показалось, что он прозвучал где-то в особняке, но на самом деле он эхом звенел внутри меня. Скрежещущий звук надвигался откуда-то издалека, неотвратимо становился всё громче и громче, сопровождаемый бесчисленными отголосками, которые, в конце концов, слились воедино. Не успел я опомниться, как в голове зазвучали слова.

'''''Не входить. Эта комната принадлежит ×××. Открывать категорически запрещено.'''''

Откуда исходит этот голос? Мои колени начали безумно дрожать. Это было несравнимо с тем, что я переживал раньше. Никогда ещё меня не трясло так сильно, ни в моём проклятом доме, ни в заброшенной больнице посреди ночи.

— Эй, тебе страшно? — донеслась до меня знакомая фраза Ёиши. — Ты сейчас боишься?

Её бесконечно чёрные глаза были наполнены кромешной тьмой. Дрожь охватила всё моё тело. Я ощущал, что столкнулся с чем-то до ужаса жутким.

''Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Истории с её участием заканчиваются кошмаром.'' Сетевая городская легенда обретала яркое реальное воплощение, которое тяжким грузом обрушилось на мой разум. Весь особняк исказился, и мне показалось, что виной тому был мой крик. Ну да, поскольку это всё мои грёзы, то с истощением моего духа этот мир превращается в кошмар. Но… это ведь всего лишь сон. Почему он меня так пугает? Разве я не вернусь в обычную жизнь, как только проснусь? Хотя, надо признать, снится он мне уже очень долго, а с появлением Ёиши ещё и превратился в непрерывно длящуюся историю.

Внезапно мне пришло на ум слово "одержимый". И вспомнилась фраза женщины, которая была когда-то вместе с Кришной: "Это уже прочно в нём засело". Я с опаской посмотрел на белое лицо Ёиши. Она собирается разрушить что-то важное для меня? Едва я это осознал, как по спине пробежал холодок. Этот голубой мир изначально был просто сном. Несмотря на то, что он повторялся раз за разом, меня не пугало в него попадать. Скорее, я даже радовался этому, беспечно разгуливая по окрестностям особняка. Конечно, я ощущал присутствие потайной комнаты, но это могло быть и следствием моей истории с "домом, исполняющим желания". И только с появлением Ёиши я стал чувствовать себя таким измождённым. Да, без сомнения, это именно её слова непостижимым образом корёжат мой мир. Одно лишь её участие приводит к появлению двери в преисподнюю, а стоит ей раскрыть рот, распахивается и эта дверь. И в конечном итоге пред тобой предстаёт то, чего видеть не следует…

Но…

— Если ты действительно боишься, — произнесла Ёиши в несколько непривычной манере, — лучше остановиться сейчас.

— Почему?

— Продолжив, ты можешь узреть то, что для тебя под запретом.

………

— Одно я могу сказать тебе наверняка. Если ты хочешь, чтобы этот сон завершился, тебе нужно открыть фусума собственноручно.

Я перестал что-либо понимать. От тряски у меня в ногах, казалось, содрогался весь особняк. Нет, даже более, сам этот призрачный мир колебался и искажался. Будет ли правильным покончить с этим сном? Верно ли будет шагнуть навстречу тому, что я видеть не должен?

— Ёиши, я больше этого не вынесу, — признался я, облегчая душу. — Я не верил, что ты несёшь проклятье, или что люди умирают, связавшись с тобой. Но так я больше не могу. Да, мне страшно, — я хлопнул себя по дрожащему колену. — Я очень боюсь. Боюсь тебя.

Я знал, что такие слова обычно ранят людей. Однако, в конечном счёте, на самом деле я был трусом. Хоть мне и нравились страшные вещи, но устойчивости к ним я не имел никакой. Я осознал, что у меня и близко нет такого пытливого ума как у неё, чтобы осмыслить и постичь непостижимое. Мой дух, измученный столькими переживаниями, истончился и был на пределе возможностей. Как будто мои нервы оголились из-под кожи и каждое слово Ёиши отзывалось в них мучительной болью. Я не мог избавиться от ощущения, что если я продолжу её слушать, что-то внутри меня рассыплется без следа.

— Прости, пожалуйста, — я склонил голову в извинении, — но тебе нужно исчезнуть отсюда. Обхватив руками дрожащие колени, я жалобно умолял зловещую девушку. Несмотря на то, что она была частью моего собственного сна, я отчаянно желал более здесь с ней не встречаться.

Что-то всколыхнулось в голубом мире — и когда я медленно поднял взгляд, рядом со мной никого не было. Я обернулся и огляделся вокруг, но фигура Ёиши бесследно испарилась. С прерывистым всхлипом я сполз на пол. Не столько потому, что она, наконец, оставила меня, скорее, это был вздох облегчения от того, что я всё же могу контролировать свои сновидения.

Верно — в конце концов, это всего лишь мой сон. Со вновь обретённой уверенностью я повернулся к раздвижной двери.

"Чтобы положить конец этому сну, ты должен своими руками открыть фусума". Независимо от того, была Ёиши права или нет, это в любом случае следовало сделать. Не было причин отступать. С чего мне бояться какой-то двери? Нечего страшиться чьего-то присутствия по ту сторону. Если я не разберусь со всем здесь и сейчас, то буду терзаться этими сновидениями до конца жизни.

"Я покончу с этим сном", — медленно, слово за словом произнёс я, убеждая самого себя.

Я снова положил свои ещё дрожащие руки на створку двери. Сосредоточился на кончиках пальцев, на едва ощутимой твёрдой поверхности под ними. Глубоко вздохнул и начал постепенно увеличивать усилие. Словно отдирая старую, почти сорванную печать я всё сильнее и сильнее давил на фусума. Наконец я почувствовал лёгкое движение, и дверь, будто потеряв устойчивое равновесие, сдвинулась с места. В этот момент мне показалось, что за спиной у меня засиял ослепительный свет и раздался яростный звук чего-то ломающегося. Однако это ощущение быстро прошло, оставив после себя пустое пространство дверного проёма.

Но… Что за чертовщина? От чистой и опрятной спальни передо мной не осталось и следа. Не было ни девушки, ни футона. Это было совершенно другое помещение — мёртвая комната на грани обрушения, со спёртым воздухом, от которого закладывало нос, она выглядела так, будто ей не пользовались уже сотню лет.

— Что это, чёрт возьми, за место? — мой голос дрожал, показывая, что страх никуда не делся. — А это ещё что?..

Нечто виднелось в глубине темноты. В нише у противоположной стены что-то лежало. Мой мозг вдруг стал неимоверно тяжёлым, отказываясь осознавать, что это такое. Я вспомнил слова Ёиши — это было нечто, находящееся для меня под запретом.

Тем не менее, дверь уже открыта. Я собираюсь покончить со всем как можно скорее. Я возвращаюсь к нормальной жизни.

Собрав всё своё мужество, я двинулся вперёд. Скрип матов под моими ногами разносился по комнате, словно чей-то плач. Шаг за шагом я добрался до алькова и схватил лежащую там вещь. В тусклом свете передо мной проявилась старая кукла кокэси<ref>Кокэси — японская деревянная кукла, покрытая росписью. Состоит из цилиндрического туловища и прикреплённой к нему головы, выточенных на токарном станке. Характерной особенностью кокэси является отсутствие у куклы рук и ног.</ref>. Выглядела она так, будто её уже много лет никто не чистил. Плавные мазки кисти, которыми были нарисованы уголки её глаз, мне что-то напомнили, но не успел я понять, что, как кукла произнесла:

'''''Тебя ведь предупреждали не открывать.'''''

----

— Наги! — донеслось до меня сверху. — Наги, соберись!

Человеческий голос звучал успокаивающе. Сообразив, кому он принадлежит, я окончательно проснулся.

— С тобой всё хорошо? — Кришна в полумраке комнаты трясла меня за плечо. — Тебе, похоже, приснился кошмар. Извини, что вошла без спроса.

С этими словами она раздвинула занавески. Лунный свет просочился внутрь, озаряя фигуру Кришны в её шикарной ночной рубашке.

— Что, плохой сон? — присела она на кровать рядом со мной. Рука девушки слегка коснулась моего колена, и я в смущении поспешил отодвинуть ногу.

Так подумать, Кришна и Ёиши должны были спать в гостевой комнате внизу. Значит, она услышала меня со второго этажа. Насколько же громко я кричал?

— Не волнуйся, — сказала Кришна с улыбкой, словно прочитав мои мысли, — меня разбудила Ёиши. Она спала рядом и тоже что-то бормотала во сне.

Впервые я видел Кришну без очков. В своей розовой с клубничками пижаме она выглядела особенно мило. Лунный свет соблазнительно играл на её слегка растрёпанных волосах и моё сердце помимо воли забилось быстрее. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы это скрыть.

— Тебя что-то тревожит? — спросила меня девушка. Её взгляд был устремлён в самую глубину моих глаз, как будто она могла видеть меня насквозь.

Я кивнул и принялся пересказывать ей всё, что со мной произошло. Начал я с того, что в последнее время мне стал сниться один и тот же сон — осознанное сновидение, продолжающееся раз за разом, действие которого разыгрывалось в большом японском особняке. Рассказал о живущем в доме семействе и о комнате, в которую невозможно попасть. О появлении во сне Ёиши, после чего всё стало гораздо более жутким. Но чем больше я говорил, тем глупее я себя чувствовал. Я по себе знаю — описания чужих кошмаров не кажутся пугающими. Скорее, чем отчаяннее ты стараешься передать свои страхи, тем больше разочаровывается слушатель.

— Ну вот, как-то так… Не так уж и страшно, да?

Кришна скрестила ноги и с серьёзным лицом посмотрела на меня.

— На самом деле, это не очень хороший показатель.

Её неожиданно строгий тон заставил меня выпрямить спину.

— Сновидение — это случайная композиция разрозненных фрагментов памяти из глубин психики. А недоступная комната в твоём сне — скорее всего, то, что ты бессознательно пытаешься стереть из воспоминаний.

— Ёиши говорила нечто подобное, — вспомнил я, и добавил: — Во сне, конечно же.

— Так зачем тогда ты её открыл?

— Ну…

— Люди — животные со способностью забывать то, что не хотят помнить. Такое умение — редкий дар человечества. Это является залогом нашего здравомыслия как разумных существ. Не думаю, что шутить с этим хорошая идея.

Похоже, она косвенно обвиняла Ёиши.

— Я делаю тебе очень строгое предупреждение, — Кришна устремила на меня свой суровый взор. — Не связывайся с ней больше.

— Это же был только сон, — собрался возразить я, но она тихо продолжила:

— Послушай, Наги. Я ведь уже объясняла тебе раньше. Духи обречены безнадёжно искать предназначение своему бесцельному существованию.

— Да, но какое это имеет отношение к моему сну?

— В своих поисках смысла Ёиши и призраки почти не отличаются друг от друга.

………

— Возможно, она и ты… нет, она и все люди находятся по разные стороны границы. Быть может, она, ещё живая, уже пребывает на другом берегу реки. В то время как мы можем лишь заглядывать на ту сторону, эта девушка стоит там обеими ногами, и её голос — это отзвук иного мира. Вот почему её речи потрясают нас, живущих по эту сторону. Вот почему её слова столь гнетущи и вызывают у людей тревогу и беспокойство.

Это правда, во сне я был до жути напуган, что она может забрать меня. Мне казалось, что меня затягивает в пучину, из которой нет возврата, в запредельный кошмар, от которого я уже никогда не смогу пробудиться. В тот момент я больше всего на свете боялся Ёиши. Я был в ужасе от того, что могло скрываться за её тёмными глазами. Неужели это и был свет потустороннего мира?

— Ёиши ищет свой смысл в паранормальных явлениях. Причина, по которой она делает это, также должна быть как-то связана с другой стороной. Это не то, что можно раскапывать живым. Есть вещи, которые людям просто не следует знать.

Эти слова напомнили мне о заброшенной мрачной комнате в особняке. В том месте определённо было нечто, из-за чего я не желал оставаться там ни на минуту, ни на секунду.

Я почесал в затылке и спросил: "Так что же мне делать? Как положить конец этим видениям?" Кришна скрестила руки на груди, показывая, что это сложный вопрос.

— Оттого что ты так зацикливаешься на этом сне, вероятность его прихода неизбежно повышается. Лучше всего переключить своё внимание на что-то другое, например, на мангу или роман, пока не заснёшь естественным образом.

Кришна посмотрела на меня: "Знаешь, в том, что ты видишь этот сон снова и снова, есть и твоя вина".

— Что?

— Я ведь предупреждала, что у тебя нет никакой устойчивости к сверхъестественному. И тем не менее, в последнее время ты не слушаешь моих советов, самовольно блуждая в глубинах этого мира. Вдобавок ко всему, ты пошёл на поводу у такого безответственного ребёнка как Ёиши, вот и пожинай теперь что сам посеял.

— Это жестоко, пожалуйста, не надо быть такой бессердечной, — я мимовольно положил руку ей на плечо, и маленькая глава большого сайта подпрыгнула от неожиданности. С моментально покрасневшим от смущения лицом она тут же вскочила на ноги.

— В любом случае! Как только пройдёт фестиваль, я возьму на себя заботу о Ёиши и заберу её с собой в Токио. А ты спокойно проведёшь все летние каникулы здесь, в своей родной деревне. Твой дух и разум истощены от одинокой жизни в незнакомом городе. Ясно? Всё, спокойной ночи! — выпалила она как из пулемёта и пулей вылетела из комнаты. Кажется, она только сейчас поняла, что находится ночью в мужской спальне, одетая лишь в пижаму.

Я с шумом выдохнул воздух.

— Тут ведь вот какое дело, — я посмотрел в окно на полурастаявшую луну. — Хотя совету избегать Ёиши, конечно, в мудрости не откажешь, но… она ведь пробудет здесь как минимум до фестиваля. Хочу или нет, я всё равно буду с ней пересекаться до тех пор.

Честно говоря, меня страшила не столько сама Ёиши, сколько то, что она говорила. Её слова вызывали чувство тревоги от того, что привычные, безобидные на вид вещи открывались тебе в другом свете. Её речи приносили чувство отчаяния, напоминая, что в мире более нет места, где ты был бы в безопасности. Все её истории всегда были окрашены в эти зловещие тона.

С другой стороны, я не считал Ёиши таким уж чудовищем. Да, с ней бывает трудновато совладать, но не думаю, что она более чем просто эксцентричная особа.

Блин, я не знаю. И почему эта девчонка мне вечно спать не даёт? Рассерженный на самого себя, я поднялся и вышел из комнаты. Прошёл по тёмному коридору, миновал спальню сестры и спустился по лестнице на первый этаж. На кухне я налил себе воды и залпом выпил весь стакан. Помаявшись ещё какое-то время без дела, я уже собирался вернуться наверх, когда заметил это.

Второй этаж, добавленный примерно в то время, когда сестра пошла в среднюю школу, был обстроен в западном формате. Первый же, включая спальню моих родителей, комнату с татами и гостиную, был целиком выдержан в японском стиле. Все перегородки в нём были раздвижными — полагаю, чтобы вместить побольше людей.

"Ты не можешь открыть фусума", — вспомнились мне слова Ёиши из сна.

— Да ладно.

Слегка нервничая, я прошёл по коридору и замер у дверей гостиной. Выдохнув, протянул руку и опустил ладонь на край створки — под кончиками пальцев ощущалась сухая поверхность. Это меня обнадёжило, и я вложил в дело всю свою силу.

Раздвижная дверь с лёгкостью открылась. Передо мной раскинулся просторный зал, где на днях проходила вечеринка. На татами стоял большой стол, а в углу приютился буддийский алтарь. С него мне улыбались дедушка с бабушкой, как и во времена моего детства. Знакомая комната не поменялась с тех пор.

— Ну да, всё как и должно быть, — пробормотал я и двинулся в сторону лестницы, вновь остановившись перед родительской спальней. Я сглотнул, положил руку на створку двери и осторожно отвёл её в сторону.

— …Открывается. То был всего лишь сон. Какая всё-таки глупость… — восторжествовал было я, но тут до меня дошло.

Внутри тёмной комнаты не было футона. Как и отца с матерью, хотя стояла середина ночи. Льющийся из окна лунный свет окрашивал всё вокруг бледно-голубым, как в особняке из моих грёз. Звук биения моего сердца оглушающе громыхал в пустой комнате. "Всё это полная бессмыслица", — сбивчиво пролепетал я.

В этот момент мой взгляд, словно направляемый чем-то, устремился в заднюю часть комнаты. Поле моего зрения занял стенной шкаф и узор на его раздвижных дверях. Там был изображён знакомый уже фамильный герб.

''Не входить. Эта комната принадлежит ×××. Открывать категорически запрещено.''

Голос из сна звенел у меня в ушах, когда я, пошатываясь, вошёл в комнату. Я вспомнил, что Ёиши говорила о сновидениях, от которых невозможно проснуться. Она предрекла, что происходящее во сне начнёт проявляться и в реальном мире.

— Нет, всё наоборот, — сказал я, пытаясь убедить самого себя, — я просто подсознательно запомнил этот рисунок, вот он и появился в моём сне…

Я стоял перед узором, выглядящим, как точная копия того, что был на фусума в призрачном особняке.

— Да, разумеется, иначе и быть не может. Эту дверь я тоже в силах открыть.

Я ведь уже две отворил. Вот и с этой мне нужно просто сделать то же самое.

Но мои руки безудержно тряслись. Мои ноги отказывались сделать ещё хоть шаг. Сам того не сознавая, я покрылся холодным потом. Раздвижные двери находились всего в нескольких метрах от меня, но я не мог заставить себя к ним подойти.

— Ладно, сделаю это завтра, — малодушно отступился я. Верно, не стоит себя принуждать. Ничего страшного, если я открою это днём, когда будет светло.

Но когда я уже развернулся на выход, позади меня что-то заскрежетало. По моей спине пробежали мурашки, а ноги окаменели.

Что это за шум? Мне нужно узнать. Но я не хочу этого видеть. Я не должен на это смотреть.

Моё сердце бешено заколотилось. Однако голова медленно повернулась назад. Я не желал предстать перед тем, что издавало этот звук, но будто марионетка обернулся ему навстречу.

В конце тускло освещённой комнаты, фусума у стены было слегка приоткрыто. Сквозь щель в несколько сантиметров виднелась непроглядная чернота.

Из глубины тьмы на меня обратился взгляд.

Словно со стороны я услышал свой крик, и сознание покинуло меня.

===5===

Звук взрывающихся в вышине фейерверков гулко бился в окно. Яркий солнечный свет пробивался сквозь занавески, освещая комнату.

Когда я открыл глаза, я лежал на кровати у себя в спальне. Изнеможённый кошмарным сном, я в оцепенении уставился в потолок, ощущая себя полностью разбитым.

— Это всё настоящее?

Я уже не в состоянии был понять, что реально, а что нет. На всякий случай я ущипнул себя за щёку — почувствовалась боль. Всё ещё до конца не убеждённый, я постучал себя по голове — оказалось так же больно и уже как-то глупо.

Я рассеянно взъерошил свои волосы и, наконец, позволил себе с облегчением выдохнуть. Приподнявшись, я отвёл в сторону занавеску и выглянул наружу. Множество родителей с детьми в традиционных хаппи<ref>Хаппи — традиционная японская куртка с укороченными широкими рукавами, которую, как правило, носят во время фестивалей. Обычный цвет хаппи — синий, а на лацканах и спине красным, чёрным или белым цветом изображены символы фестиваля или участвующей ассоциации.</ref> прогуливались вдоль дороги. Я полностью раздвинул шторы и открыл окно. Подул летний бриз, и принесённая им густая жара быстро избавила меня от остатков сна. Солнце уже сияло вовсю, издалека доносились смех и отголоски праздничной музыки, а ветер разносил звучащие откуда-то переливы флейты.

Да, это был фестиваль. День празднества огня в Фудзиэде был благословлён прекрасной солнечной погодой.

Но… знакомое с детства праздничное возбуждение было напрочь загублено тем кошмаром, что не отпускал меня последнее время. В какой момент завершился сон? Я не имел представления. Хорошо, что всё произошедшее в особняке точно было частью сновидения, по крайней мере в этом можно быть уверенным. Но был ли сном мой ночной разговор с Кришной? А что насчёт моего визита на кухню и в комнату родителей? Наконец, я вспомнил взгляд с той стороны фусума и моё тело сотрясла дрожь. Какое-то время я лежал без движения, обхватив себя руками.

— Меня ждёт что-то ужасное, так ведь, да? Боюсь, этот сон поглотит меня насовсем.

И только я начал предаваться отчаянию…

— Наги! Ты долго там дрыхнуть собираешься?! — прогремел снизу голос моей сестры, живо приведший меня в чувство. Я посмотрел на часы у кровати — условленное время сбора, десять утра, уже давно прошло.

Чёрт! Приглаживая на ходу взъерошенные со сна волосы, я выскочил из комнаты. Промчавшись по коридору, я с грохотом скатился по лестнице и очутился на первом этаже перед воинственно сверкающими очами своей старшей сестры. У меня отлегло от сердца.

Ох, сестрёнка… Мой разум, измученный кошмарами последних дней, нуждался в месте для отдыха. Я хотел, чтобы кто-то узнал о полосе жутких событий, которую я преодолевал. Можно было рассказать об этом матери, но её я не желал тревожить, а отец не воспринял бы меня всерьёз. Таким образом, оставался только один родственник, на которого я мог положиться.

— Послушай, Акира… — в порыве эмоций я раскрыл руки, чтобы обнять её, но вместо этого получил мощный удар в живот. — Ухх…

— Опаздываешь, соня. Сколько можно подушку давить?

Уф, это было больно, аж дыхание перехватило. Неслабо она меня приложила.

— Все уже двинулись на фестиваль. А тебе ведь ещё переносную святыню тащить, забыл что ли? Тогда хорош тупить, шевели ластами!

Сестра уже была одета в хантен<ref>Хантен — короткое зимнее пальто с воротником из чёрного сатина, является предметом традиционной японской одежды. Хантен очень похож на хаппи с тёплой хлопковой набивкой, что позволяет носить его зимой или ночью во время праздника. На хантене также часто изображается семейный герб или другие символы.</ref> цвета индиго. Узкая полоска ткани плотно обхватывала её лоб, а стройные ноги облегали чёрные брючки. Выглядела она настолько круто и настолько красиво, что даже будучи членом семьи, я не мог ей не восхищаться.

— Ух ты, потрясно смотришься, — выдавил я, держась за свой ноющий живот.

— Э?

Мне казалось, что я сделал ей комплимент, но почему-то сестра уставилась на меня, приподняв острые брови.

— А то я сама не в курсе. Мужики по жизни вокруг меня вьются, знаешь ли.

— Ага, прихвостни твои.

*Шлёп!* — тут же прилетело мне полотенцем, которое она держала в руках.

— Это не прихвостни, а последователи, балбес. Кучка неудачников, потерявших разум от моего очарования.

"Не слишком-то вежливо так называть людей неудачниками", — подумал я, но прохлаждаться и размышлять мне более не дали.

— Так ты что, собрался нести святыню в этой одежде? — большие глаза моей сестры загорелись осуждением.

— Нет, конечно. Где мой хантен?

— В гостиной тебя дожидается. Давай, шевелись, одна нога здесь, другая там.

Я уже заходил в комнату, когда кое-что вспомнил и обернулся.

— А где эти двое?

— Уже отчалили к горному храму. Кстати, Кришна в юкате<ref>Юката — традиционное японское летнее кимоно без подкладки.</ref> выглядит просто улётно.

Не сомневаюсь, что так оно и есть, однако проблема была не в ней.

— Что насчёт Ёиши? Она оделась подобающе празднику?

Сестра только пожала плечами: "Ей и в школьной форме нормально".

— Ясно, — вздохнул я и поспешил переодеться сам.

Натянув церемониальные штаны, я надел на ноги дзика-таби<ref>Таби — традиционные японские носки высотой до лодыжки, с раздельным большим пальцем; их носят и мужчины, и женщины с традиционной обувью с ремешками. Дзика-таби изготавливаются из более жёстких и прочных материалов и часто имеют прорезиненную подошву; выглядят они как различной высоты ботинки и скорее напоминают уличную обувь, чем носки. Как и обычные таби, дзика-таби имеют отделённый большой палец, так что могут носиться со свободной ремешковой обувью.</ref> и накинул на себя хантен. Затем повязал пояс фартука и подложил под воротник полотенце, чтобы пальто оставалось в чистоте. На этом моё облачение было завершено. Стоя в полном комплекте традиционной одежды, я наконец ощутил, что время фестиваля пришло.

Выйдя из гостиной, я поймал на себе взгляд сестры.

— Что такое?

— Ничего, просто в кои-то веки прилично выглядишь.

— Правда?

— Ага, только нос не задирай. Давай, пошли уже.

— Да, пора, — согласился я, надел свои соломенные сандалии у двери и вышел из дома. Остатки зловещего сна к тому времени уже полностью испарились.

В день праздника огня почти все заведения в Фудзиэде закрыты, вместо этого люди собираются у фестивальной платформы. Множество уличных торговцев уже околачивается там, все как на подбор в своих однотипных хаппи. Когда бьёт полдень, с горного святилища спускают переносную святыню — микоси<ref>Микоси — ритуальный паланкин в синтоизме, в котором переносят ками, обитающих в священных предметах — синтаях. Микоси представляет собой чёрный лакированный деревянный короб с крышей, стоящий на двух или более брусьях. Его форма может быть разной, например, квадратной или восьмиугольной, многие имеют богато украшенную крышу, которую венчает феникс или луковка. На традиционные японские праздники микоси проносят по улицам под сопровождение громких ритмичных возгласов. Процессия и раскачивание микоси позволяют божеству осмотреть "свою" территорию, осчастливить прихожан и поучаствовать в развлечениях.</ref>, и шествием носят по городу весь день. С наступлением ночи святыня, наполненная благодарностями и пожеланиями мирной жизни, публично сжигается перед горным храмом. Яркое пламя придаёт горе Эбоши красный оттенок, окутывая город волшебным сиянием. Так проходит фестиваль огня храма Миками.

Процессия парадом шла по главной улице под жгучим солнечным светом, льющимся с высоты. Мужчины были одеты в плащи с черными поясами, женщины — с красными; каждый раз, поднимая микоси, они хором скандировали: "Йо-сей-я". Старики, дети, мужчины и женщины махали им веерами с обочины дороги, приветствуя несущих бесценный груз. Слова благодарности со всех сторон осыпали святыню по ходу её продвижения. Таковы были традиции в моем городе, живущим лесным хозяйством на протяжении многих поколений.

Переноска для святыни была изготовлена из слегка изогнутого кипариса, растущего в самых отдалённых лесах горы Эбоши. По преданию, такой изгиб дерева сотворён проходящими мимо богами гор и является хорошим предзнаменованием. Я занял позицию второго носильщика и, вместе с Ранбаши, Мару и прочей городской молодёжью взвалил на плечи микоси. Вес шеста вгрызался мне в плечо, но я стойко нёс свою ношу, напевая в унисон со жрецами храма Миками. С обочины нас поддерживало множество голосов прохожих. Ритмы песнопений сплетались с музыкой фестиваля, делая праздник горного храма воистину фееричным.
[[Image:Phenomeno_vol1-3_case_03.jpg|thumbnail]]
Услышав громозвучный приветственный возглас, я заметил в толпе сестру, машущую мне большим традиционным веером. Рядом стояла Кришна, в тон хантену моей сестры одетая в тёмно-синюю юкату, которая великолепно на ней смотрелась. Вокруг неё увивался Пэй — чересчур, на мой взгляд, близко. Он нагло ухмылялся, не сводя глаз с девушки, и в мою сторону даже не посмотрел. В нескольких шагах дальше был мой отец, уже, как водится, с красным от алкоголя лицом. Когда мы прошествовали мимо, он на мгновение взглянул на меня, но тут же отвернулся, чтобы кто-то из соседей рядом налил ему выпить. Подле него была моя мать, наши глаза встретились, и она улыбнулась мне. И наконец — Ёиши. Обособленная, в своей лёгкой белой блузке с чёрным галстуком, она внимательно смотрела на меня. Среди всей этой праздничной церемонии она одна хранила могильно-зловещее выражение лица. Я повысил голос, чтобы заглушить мрачное ощущение. "Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я", — запел я, отгоняя сон, от которого не проснуться, и тесно прильнул к святыне, смывая в праведности всё, что преследовало меня.

Деревья, используемые в строительстве микоси, считаются даром горного бога. Долгие годы они закаляются в суровых природных условиях, прежде чем достигнут зрелости, затем их вырубают и перерабатывают в пиломатериалы. Умения и мудрость мастеров находят в них своё воплощение, создавая щит, оберегающий нас от дождя и ветра. Мы следуем этой традиции со времён наших праотцов, и будем продолжать так и впредь. Мы благодарим горы, что возвышаются над горизонтом, воздаём почести нашим предкам и возносим мольбы о добром здравии в будущем. Спасибо за то, что нам дарована жизнь.

Я передал микоси в руки следующего носильщика и пригубил поднесённое мне освящённое саке.

— Да, неплохой фестиваль, — подошла ко мне Кришна.

— Рад, что тебе нравится.

— Эту святыню ведь потом сожгут, да? Жалко, — пробормотала она, обмахивая меня своим веером.

— Да, мне тоже. Мы много работали над ней последние полгода вместе с городской молодёжью и служителями храма, — кивнул я, вытирая полотенцем капающий с шеи пот.

Было уже пять часов вечера, и заходящее солнце окрашивало горы красным. Переносная святыня завершала свой третий и последний круг по городу. Скоро она достигнет входа в горный храм, где и будет принесена в дар богу, сожжённая на гигантском костре.

— В это время во всём городе гасят свет и остаётся только сияние пламени как кульминация праздника. Выглядит это так волшебно, что многие пары сходятся вместе именно во время фестиваля.

— Понимаю. Это буквально огонь любви.

Я любовался Кришной в лучах вечернего солнца, и мне вдруг стало любопытно.

— Скажи, а у тебя есть парень?

— …Что?

— Ну, в смысле, бойфренд?

Алая краска на лице Кришны затмила собой даже цвета заката.

— Не говори глупостей! Разумеется, никого такого у меня нет!

— Ещё не выбрала себе по душе? Тебе ведь двадцать лет, уже один-два должны были быть.

— Нет, и не было никогда. У меня нет на это времени. В мире есть ещё столько всего, что мне нужно узнать и так много книг, которые я хочу прочитать. Слышал выражение "бремя любви — это тяжкая ноша"?

— Ну, тогда есть поговорка: "На горе любви и Конфуций спотыкается" — блеснул я познаниями в литературе, которые обрёл недавно, готовясь к экзамену.

— На это я скажу, что "любовь есть тьма". А я занимаюсь тьмой иного рода.

— Довольно этих отношений на расстоянии! — прервал Пэй нашу игру словами. — Кришна, потанцуешь со мной на фестивале?

— Там что, будут танцы?

Я рассмеялся и кивнул взволнованной девушке.

— Это как традиционные пляски на Обон. Нужно просто подстроиться под ритм.

— С этим проблема, у меня совершенно нет музыкального слуха. Даже в караоке ничего не выходит.

Я подумал, что караоке и традиционные танцы сильно-таки отличаются, но было так забавно наблюдать панику Кришны, что я не стал её разубеждать.

— Всё это неважно… Мисс Куримото, я влюблён в вас с первого взгляда. Пожалуйста, не откажите мне в свидании! — галантно склонился перед девушкой Пэй, не обращая внимания, что я закатил глаза.

— Не смешите меня, — вклинился в разговор подоспевший Мару. — Я повсюду искал вас, и, похоже, появился как раз вовремя. Мисс Куримото, этот парень — известный на всю Фудзиэду донжуан и ловелас. Если же вы заинтересованы в отношениях с достойным мужчиной, я к вашим услугам.

— Мару, не лезь. Это нечестно с твоей стороны, я ещё не получил ответа.

— Поговори мне ещё о чести. Сам-то, подлец, со всех ног рванул, чтобы фору получить.

Если бы Мару или Пэй в одиночку пытались подкатить к Кришне, я, пожалуй, встал бы на её защиту. Но вдвоём одновременно они сами друг друга нейтрализовывали. Похоже, ситуация здесь была под контролем.

Кстати, а где Ёиши? Я огляделся и заметил маячащую вдали высокую фигуру Ранбаши.

— Эй, ты Ёиши не видел?

Ранбаши медленно покачал головой и рассеянно что-то пробормотал.

— Что? Я тебя не слышу.

— Я был отвергнут…

— А?

— Я только сказал ей "добрый вечер" и попытался заговорить… А она меня проигнорировала и просто ушла в сторону храма.

Его рослая фигура так комично сгорбилась в унынии, что я с трудом сдерживал смех.

— Должно быть, она тебя не услышала, вот и всё.

— Нет, она на меня на посмотрела, значит, точно заметила. Эх, знал я, что старшеклассницы в Токио неприступны… — печально заключил Ранбаши и глубоко вздохнул.

Я оставил его наедине со своим горем и поспешил на поиски Ёиши к горному храму. Толпа людей здесь была гораздо плотнее чем днём, и ко времени, когда я достиг арки ворот, я вынужден был перейти на шаг. Вдоль пути к святилищу были развешаны фонари, похожие на жёлтые персики. По обе стороны от дороги выстроились киоски с едой, привлекая к себе людей в традиционных одеждах. Лавируя сквозь них, я искал взглядом девушку в школьной форме. Но даже когда я, наконец, добрался до храма, Ёиши нигде не было видно. Оставался только путь к главному святилищу.

В этот момент позади меня раздались ликующие возгласы. Судя по всему, прибыла переносная святыня. Послышались ритуальные песнопения, и шумный людской поток увлёк меня с собой. Повсюду вокруг вышагивали люди, желающие присутствовать на церемонии, в том числе и из соседних городов. Это было самое большое столпотворение, что я когда-либо видел. Повторяющееся речитативом "йо-сей-я" заполняло слух, множества разноцветных костюмов перекрывали друг друга, заслоняя взор. Но всё же, мне показалось, что я увидел в толпе знакомое лицо. Сначала я не понял, кто это был. Старый школьный товарищ? Или кто-то из ещё более давних времён? Очертания дрожали и переплетались, и, наконец, вновь слились в человеческую фигуру. При взгляде на эти аккуратно уложенные волосы у меня заколотилось сердце.

— Этого не может быть, — выдохнул я и бросился вперёд, оттолкнув стоящего передо мной прихожанина. "Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я", — раздавалось со всех сторон. Окружённый звоном голосов, я изо всех сил преследовал ускользающее видение. Восседающий на вершине микоси феникс сиял красками, кружась над головами толпы. Разлетающиеся фейерверки окрашивали небо в мириады различных цветов. В свете падающих искр передо мной предстала моя цель — девушка в белой юкате с золотым узором. Её длинные волосы были тщательно собраны, а губы мягко сведены вместе. Девушку сопровождало двое мужчин, они попеременно обращались к ней, пытаясь завладеть вниманием своей дамы сердца. Судя по её ответам, оба они были ей небезразличны.

Откуда здесь дочь из порождённого моим воображением особняка? Я отчаянно гнался за ними, но троица, хотя на вид и не спешила, всё же постепенно отдалялась от меня. Почему они тут? Эти люди не должны существовать в нашей реальности. Или, может, я их уже видел где-то, и они поэтому появились в моём сне? Я заметил кое-что ещё — позади девушки с кузенами шествовал глава семьи с мрачным выражением на лице, а за ним виднелась знакомая фигура с длинными чёрными волосами.

— Ёиши? Почему ты с ними?..

Однако мистическая компания оставалась отстранённой, никак на меня не реагируя. Они продолжали скользить сквозь толпу, словно были иллюзиями, пришедшими из другого мира. Их силуэты становились всё меньше. "Стойте! Подождите!" — безнадёжно вскричал я.

— Эй, Наги, — кто-то схватил меня за плечо. Я обернулся и увидел, что мой отец улыбается мне. — Ты славно потрудился, таская ту святыню. Это нужно отметить.

— Пусти меня, папа! — попытался вырваться я, но отец был пьян и, как обычно, не контролировал свою силу. Чёрт, в такой ситуации лучшее, что я могу — сплавить его в компанию кого-то столь же нетрезвого. Я огляделся в поисках знакомых, но обнаружил только свою сестру. Лицо её было ещё более красным, чем у отца.

— О, вот и ты! — воскликнула она и, подойдя, мигом обхватила меня рукой за шею. Несмотря на всё, выглядела моя сестра великолепно. Её грудь плотно прижалась к моей правой щеке.

— Тут так весело! Обожаю фестивали.

— Эй, хватит уже. Отпусти.

— Брось, Наги. Разве ты со мной не согласен?

— Согласен-согласен, но мне тут нужно кое-кого догнать…

— Всё хорошо, — сказала она, крепко прижимая меня к себе. — Просто останься тут.

— Что?

— Оставайся здесь насовсем. Не нужно возвращаться в Токио. Так будет лучше для тебя.

— А как же университет?

— Университет? Я говорила, что я против этого. Здесь у тебя есть всё: природа, люди, которые о тебе заботятся, боги гор, что оберегают нас. Возьми в жёны Куримото и живите с ней тут до скончания лет. Из этой девушки выйдет замечательная супруга — она легко родит детей и у неё прекрасный характер. Могу тебя в этом заверить.

"Насчёт характера я не спорю, но не слишком ли мы забегаем вперёд?" — собирался сказать я, однако голос моей сестры внезапно сменился на низкий рык, доносящийся словно из-под земли.

''— Но та другая девушка не должна здесь находиться.''

Этот ужасающий, похожий на мужской рёв заставил меня замереть на месте. ''Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я.'' Звуки празднования, эхом отдававшиеся в моих ушах, неуловимо пульсировали, будто доносясь из другой реальности. Краски мира у меня перед глазами быстро теряли свой цвет.

— Серьёзно, Акира, отпусти меня! — я пытался кричать, но у меня не получалось издать ни звука. Я не мог дышать. Воздух вокруг меня улетучился. Я чувствовал, что погружаюсь на дно океана, и мой запас кислорода давно истощился. Этот непреодолимый ужас давно поселился внутри меня — в детстве я слишком много раз переживал это ощущение отчаяния.

''Йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я.'' Фестиваль подходил к своей наивысшей точке. Толпы людей теснились на дороге к горному святилищу.

''Сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я. Йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я…''

Словно буддийская молитва, со всех сторон звучали песнопения, эхом разносящиеся по округе.

— Х-хватит! — я рванулся изо всех сил, высвободился из рук сестры и тут же бросился прочь. Не в состоянии нормально вдохнуть, я держался за горло. Должно быть, из-за стресса приступы астмы вновь вернулись ко мне. Мир вокруг стремительно темнел, однако я упрямо продолжал бежать, то и дело наталкиваясь на людей по дороге. На глаза наворачивались слёзы, я заходился в сильном кашле, но воздух никак не достигал моих лёгких.

— Мама, — прокричал я беззвучным голосом, — мама, помоги мне!

Да, верно. Когда она касалась рукой моей спины, мне становилось легче. Именно так я всегда преодолевал эти приступы.

Где же она? Цвета вокруг помутнели, и только сияние костра указывало мне путь. Чёрный, красный, белый, жёлтый. В завешенном туманом мире для меня мерцал только этот свет.

Даже бегом дорога от храма до моего дома займёт не меньше пятнадцати минут. И нет гарантий, что мама будет там, особенно посреди праздника. Более того, как я доберусь дотуда, когда едва что-либо вижу?

— Нагито…

Мне показалось, что я услышал голос матери, и я крикнул в ответ: "Мама!". Однако мой голос утонул в шуме фестиваля.

''Йо-сей-я.'' Нагито… ''Йо-сей-я, сей-сей-я.'' Наги… ''Йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я.'' …то… ''Сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я.''

— Мама, мама, мама! — пытался я на бегу пробиться через непрекращающийся хор голосов. Из последних сил я продолжал двигаться свозь толпу. Черт возьми, уйдите с пути. Прочь с моей дороги! Я больше не мог удерживать дыхание. Я… я умру?..

Мои ноги подкосились, я потерял равновесие и начал падать в людской поток — и непостижимым образом провалился в разверзшуюся предо мной пропасть. Меня окружила мягкая тёмная пустота. Не было даже почвы под ногами, сама земля растворилась в небытие. Бесконечная тьма поглотила меня целиком.

----

До меня донёсся тихий звук открывшейся раздвижной двери. Кто-то подошёл и прижал меня к себе, обняв за голову. Я улёгся на мягких коленях и почувствовал, как тёплая рука коснулась моей спины, поглаживая и массируя её. Вскоре я снова был способен дышать. Понемногу, раз за разом, вдох за вдохом. Чем дольше я повторял это, тем спокойнее становился мой разум.

Я медленно поднял голову. Мать смотрела на меня с мягким прищуром в уголках глаз. Я обнаружил, что нахожусь в до боли знакомой родительской комнате, устроившись на маминых коленях как на подушке. Каким-то образом мне удалось вернуться домой.

— Твой кашель прошёл? — ласково спросила меня мама.

Я почувствовал, что вот-вот разрыдаюсь, — довольно жалко для восемнадцатилетнего парня.

— Мама, я…

— Да?

Я с детства любил странные и загадочные истории. Меня всегда привлекали пугающие и наводящие страх вещи. А ещё я частенько посещал оккультные сайты. Мне нравился этот необыкновенный, захватывающий мир, но я рассчитывал лишь любоваться им со стороны. Однако в какой-то момент я пересёк черту. "Если засматриваться на ту сторону, оттуда также смогут увидеть тебя", — я думал, что понимаю это, но уже скоро мои ноги ступили в бездну иного мира. Граница, отделяющая живых от мёртвых, была перейдена.

— Знаешь, мам, — сказал я, наконец-то подобрав слова, — я всегда был сумасбродным. В моём… в моём первом доме в Токио оказалось, что я не могу контролировать собственное тело. Как выяснилось позже, я был одержим — чем-то или кем-то. Более того, ещё я побывал в заброшенной больнице, куда мне сказано было не ходить. Там я пережил гораздо более жуткие вещи. Даже если бы я рассказал тебе, ты бы не поверила тем ужасам, через которые я прошёл. Но, благодаря помощи многих людей, я до сих пор жив и смог благополучно вернуться к нормальной жизни. И тем не менее, меня отчего-то всё равно продолжает тянуть к этому. К вещам, лежащим за гранью тьмы. К чему-то за пределами черноты. Даже в том кошмарном сне, который мне так долго снится, меня привлекает нечто, находящееся по ту сторону фусума. Я не могу удержаться, хотя мой внутренний голос и говорит мне остановиться, я хочу погрузиться полностью, отдаться этому целиком. Когда мне говорят не ходить, я иду. Не знаю, почему я такой.

Во время этой речи мои колени дрожали, а слова застревали в горле. Мама не торопила меня, продолжая молча сидеть и слушать. Время от времени мне вновь становилось трудно дышать, но я изо всех сил старался говорить, чувствуя, что не смогу избавиться от этой боли, если не выпущу её наружу. Я излил матери все сомнения и тревоги, что терзали меня уже долгое время.

— Как бы я ни старался, в итоге я всё равно следую желанию своего сердца заглянуть на ту сторону. Разве это не означает… что меня уже поглотила тьма? То есть, я уже обречён, так ведь?

Я высказал свои тёмные мрачные мысли, которые уже давно не давали мне покоя. Я знал, что это признание подорвёт саму суть моей личности, но чувствовал, что не смогу двигаться дальше, если продолжу пребывать в бездействии. Если я не признаю, что меня страшат эти домыслы, то так и буду топтаться на месте. Подобно Ёиши, я выложил всё без оглядки.

После долгого рассказа я ощущал такую слабость во всём теле, что всё остальное не имело более значения. Темнота вокруг казалась настолько успокаивающей, что мне хотелось погрузиться в неё навсегда, чувствуя лишь мягкое поглаживание маминой руки по спине.

— Похоже, пришло время, — прошептала мама. — Я знала, что однажды наступит день, когда ты пойдёшь своим собственным путём.

Не в силах понять смысл её слов, я робко приподнялся. И осознал, что рядом со мной всё это время сидела Мицуруги Ёиши. Она неотрывно смотрела на меня с отблеском печали в своих бездонных тёмных глазах.

— Что? Почему… ты?..

Смущение от того, что меня видели со слезами на глазах хнычущим перед матерью, быстро переросло в гнев. Это моё убежище. Единственное место, где я могу быть самим собой и восстановить утраченные силы. Я уже собирался сказать Ёиши, чтобы она немедленно встала и ушла, как вдруг мать произнесла:

— Эта юная леди — неплохая девушка, — её тихий шёпот эхом разлетелся в полумраке комнаты. — Я уверена, что она поможет избавиться от твоей тьмы.

— Что?

— Слушай внимательно, что она говорит, и сам решай, куда двигаться дальше.

Ёиши продолжала просто молча сидеть, и я возразил:

— Она? Нет, мама, ты её не знаешь — эта девушка настоящий магнит для всякой чертовщины. Её интересуют только жуткие истории, она не принимает ванну, не может оценивать настроение окружающих, её постоянно тошнит…

— Нет, Нагито, — покачала головой мать и снова прошептала: — Нет… Только тот, кто познал тьму, знает ценность света.

С этими прощальными словами она растворилась в воздухе и исчезла прямо у меня на глазах.

После этого остались лишь тишина и темнота. Дом безмолвно заливал безжизненный свет луны. Местами ещё ощущались следы маминого присутствия, но в родительской комнате сейчас были только мы с Ёиши.

— Я… — мой охрипший голос прокатился по расстеленным матам татами. — Ты здесь откуда? Как давно ты тут сидишь и куда пропала моя мама?

Что вообще происходит с этим фестивалем. С моим отцом, с моей сестрой. С Кришной, Мару, Пэем, Ранбаши и остальными. Я уже ничего не понимал. Я не способен был здраво оценивать ситуацию. Я не представлял, где сейчас нахожусь. Я даже не знал, что есть сон, а что реальность. Вся информация перемешалась в кашу в моей голове.

— Нет… — я вытащил из уголка своего сознания неприятную разгадку. Если и было всему простое объяснение, то вот оно.

Я сходил с ума. Постепенно, всё это время, с самого начала. Другого обоснования для всех произошедших событий быть не могло.

— Овеществление в реальности мыслей умершего человека — и есть проклятие, — произнесла Ёиши, обрамлённая ореолом лунного света. — Другими словами, это явление, вынуждающее мыслить и действовать строго определённым образом. Таким образом, ты насмерть связан проклятьем, и притом весьма тяжким.

— Я?..

— И, поскольку в этом нет никакого злого умысла, я не знаю, что здесь делать.

Злой умысел? Проклятье? Бред какой-то. Она снова пытается запутать меня. Как и всегда, речи Ёиши потрясают до глубины души. Стоит её услышать и эти слова уже не дадут тебе покоя. Меня снова начинало затягивать в глубину. Однако в моих ушах всё ещё отчётливо звучали слова матери: "Слушай внимательно, что она говорит, и сам решай, куда двигаться дальше".

— Как же мне быть? — спросил я дрожащим голосом. — Ёиши, я… Что я могу сделать?

— Просто открой это, — Ёиши указала на фусума с изображением фамильного герба. — Откроешь своими руками, и всё будет кончено.

В этот момент со стороны входной двери послышался грохот, и раздался голос: "Наги!". Я обернулся и увидел свою сестру, одетую в традиционный хантен. Позади неё стояли запыхавшаяся Кришна, мой отец и Мару. Следом к ним подбежали Пэй и Ранбаши.

— Вы все здесь…

Я приподнялся на ноги, и тут Акира заорала на меня:

— Вот же идиот, ты куда свалил посреди фестиваля?!

— Я не…

— Я же говорила тебе не связываться с Ёиши, — подхватила Кришна. На ней по-прежнему была надета юката, а щёки девушки надулись и порозовели.

Все они заговорили наперебой. По словам отца, я был одержим злым горным богом. Сестра заявила, что этот фестиваль призван был спасти мою душу. Мару утверждал, что если кого и брать в жёны, так это Кришну. Ранбаши любовался Ёиши, громко восхищаясь её красотой. "А вот и переносная святыня пожаловала", — рассмеялся Пэй. ''Сей-сей-я, йо-сей-я'' — зазвучала в отдалении музыка фестиваля, становясь отчётливей с каждой секундой. Я ощутил, как святыня приближается к моему дому.

Оглушённый накладывающимися друг на друга пластами звука, я тупо уставился на компанию пустым взглядом.

— Не волнуйся, — тихо прошептала Ёиши, — они никогда не проникнут в эту комнату.

Услышав это, я обратил внимание, что никто из пришедших не перешагнул за порог — ни моя сестра, ни Кришна, ни остальные. После слов Ёиши все они словно взбесились и окончательно разорались, крича что-то непонятное. Но вопли их были лишь гулким шумом, не достигающим моих ушей. В этом странном, тусклом и туманном мире почувствовался вдруг аромат, защекотавший мне нос. Я взглянул и увидел пляшущие оранжевые огни, которые отбрасывали дрожащие тени на бумажные перегородки.

Я уже собирался закричать: "Эй, тут дом горит!", когда сквозь дверной проём увидел это. Позади Ранбаши на земле что-то лежало — белая юката, окрасившаяся посередине в красно-чёрные цвета. Девушка из особняка покоилась без движения, живот её был распорот и внутренности вывалились на пол. Тела двоюродных братьев валялись рядом, как будто сражаясь за разбросанные кишки. Их темно-синие юкаты также были насквозь пропитаны кровью — похоже, эти двое проткнули друг друга клинками и свалились замертво плечом к плечу. Чуть поодаль от них лежал мёртвым владелец особняка, его шея была согнута под неестественным углом. Все бездыханные тела появились в моём горящем доме одновременно со звуками фестиваля.

— Всё в порядке, — произнесла Кришна, — это недоразумение. Они оказались замешаны в этом, оттого и погибли. Но в следующий раз, когда ты вернёшься в особняк, тебя будет ждать изначальный, подлинный финал.

Даже о таких невероятных вещах она говорила в своём обычном размеренном тоне.

— Распад уже начался, — сказала Ёиши. — Это становится всё более неустойчивым.

В ошеломлении я повернулся к ней. Девушка сидела прямо и бормотала про себя.

— На настоящем фестивале ворота были бы направлены к юго-востоку, чтобы приветствовать прибывших.

— О чём ты говоришь?

— Сосуд с огнём для фестиваля не должен двигаться. Но в ту ночь в храме Миками он перемещался, потому что я сказала, что он движется.

— Что ты имеешь в виду?

— Мельчайшие детали сновидения происходят из пределов памяти спящего. Если в сон вовлечены другие люди извне, он изменяется. Если потянешь — приблизится к тебе. Стоит толкнуть — отступит. А когда встряхнёшь — сдвинется с места.

— То есть, что? Что ты хочешь этим сказать?

— Я просто немного подтолкнула тебя там, где ты не был уверен. Потому-то огонь и переместился.

— Так это… что это означает?..

Слова застряли у меня в горле. Я уже понял. Я знал, что собирается сказать Ёиши. Однако, я слишком боялся признать правду, которая бы разрушила всё.

— Я не знаю, как именно называется проклятие, наложенное на тебя, — прошептала Ёиши с ноткой печали в голосе. — Но… то, что скрывается за фусума, определённо не назовёшь твоей матерью.

Что-то потекло по моей щеке. Машинально вытершись рукой, я обнаружил, что это были слёзы. Сам того не сознавая, я встал и, пошатываясь, направился в сторону Ёиши. За моей спиной отец и остальные кричали мне остановиться. Тем не менее, я медленно продвигался к фусума в глубине комнаты. Ступая по потрёпанным матам татами, я подошёл и встал перед раздвижной дверью с фамильным гербом, виднеющимся в полутьме. Протянул руку, провёл по двери пальцами и, одним резким движением, распахнул её.

— Это же просто бред…

По ту сторону фусума находилась фигурка кокэси, которую я видел во сне. Старая кукла с мягким прищуром в уголках глаз была облачена в какой-то тряпичный наряд.

Волоча дрожащие ноги, я приблизился к статуэтке и приподнял в руках ткань её одежды.

— Нет, этого не может быть… — голос мой звучал так, словно он был чужим. Как будто уголок мира был слегка приоторван, и я слышал его оттуда.

Это был красный кардиган, который я подарил своей маме.

— Всё это время ты стоял перед этой дверью, разговаривая сам с собой, — прошептала Ёиши, как-то оказавшаяся рядом со мной. — Считая при этом, что говоришь со своей матерью. Такова истинная природа наложенного на тебя проклятия.

Я услышал скрипящий звук, разносящийся по всему зданию. Казалось, будто весь мир сдавливается какой-то внешней силой.

— Наги! Это всё враньё, не ведись на это!

Я обернулся и увидел за порогом комнаты сестру, протягивающую мне руку. Стоящий рядом отец лишь молча улыбался, в уголках его глаз были морщинки. Мару призывно махал мне рукой, Пэй с Ранбаши заливались счастливым смехом. Посередине стояла миниатюрная на общем фоне Кришна, она тянулась ко мне, восклицая: "Не дай ей забрать тебя!".

Для меня это была родина. Передо мной предстала густая зелень Фудзиэды, с ярко сияющим в небе солнцем и ласковым ветерком, обдувающим и приносящим прохладу. Это был мой родной, ничуть не изменившийся город, место, где я мог жить спокойно и безмятежно. Свет струился в воздухе вокруг моих родных и близких. В противоположность этому, позади меня разлилась чернота, в которой была лишь девушка цвета тьмы.

— Тебе предстоит выбрать, — сказала Ёиши, взяв меня за руку. — Уютный привычный мирок… или же мир, наполненный болью.

— Да ты шутишь, что ли? Что это за выбор такой? — воскликнул я, стряхивая руку девушки. Но больше не смог выдавить из себя ни слова. Разве не очевидно, что лучше жить в удобстве и комфорте? Довольно с меня этого жуткого мира. У меня больше нет сил сопротивляться ему. Незаметно для себя, я вновь погрузился в мечты. Когда я вернусь на ту сторону, возобновится моя нормальная домашняя жизнь. Да и фестиваль, кажется, ещё не закончился. Я просто был настолько измотан всем тем, через что мне пришлось пройти, что мне привиделось всё это.

Но когда я уже шагнул навстречу яркому миру, мои глаза встретились с глазами моей матери, которая скромно стояла позади толпы. Лицо её было расслабленным, на щеках появился мягкий румянец, а на губах — ободряющая улыбка. В то время, когда все остальные отчаянно тянулись ко мне, такое поведение выбивалось из общего ряда. Увидев это, я приостановился на полпути.

— Скорее сюда, Наги! — снова устремила ко мне руки Кришна.

— Наги, балбес, лучше бы тебе ускориться! — закричала вместе с ней моя сестра.

— Твоя мать здесь, так чего ты ждёшь? — отец раскраснелся от негодования.

— Токио тебе не по силам, — издевательски рассмеялся надо мной Мару. — Забирай оттуда Куримото и возвращайся к нам.

Пэй просто махал мне руками, а Ранбаши лишь зачарованно взирал на Ёиши.

— Пожалуйста… — охрипшим голосом сказал я, добрёв до края комнаты, — …помогите мне.

Стоило только произнести эти слова, как меня тут же заключили в объятия. Не знаю, была ли это моя сестра, отец или мать, но я оказался окутан мирной и безмятежной теплотой родного дома. Я был любим. Я был счастлив. Это было место, где я мог жить в ладу и согласии.

"Правильный выбор, Наги". "Это лучшее для тебя место". "Не стоило уезжать в Токио". "Давай, пошли на фестиваль". "Точно, там вот-вот самое главное начнётся". "Оттянемся все вместе". "Вернёмся в старые добрые времена". "Возвращайся, Нагито". "Нагито". "Нагито". "Наги".

Множество голосов хором звучали в моих ушах. Все они приветствовали меня. Здесь я мог жить спокойно и с уверенностью в завтрашнем дне. Как бы я ни пал, тут всегда будет кто-то, кто поможет мне подняться. Эти люди будут радоваться вместе со мной, когда я счастлив, и грустить, когда я печален. Я был частью этого, я был одним из них.

— Иди к нам, — звучало со всех сторон. Я ответил, пробиваясь сквозь шум перекрывающих друг друга голосов:

— Да, я иду. Я иду к вам. Но, как же Ёиши?..

— Она не дозволяется.

Я поднял голову, удивлённый столь резким ответом.

— Почему?

— Потому что она погубит это место. Потому что она уничтожит наш тихий мир.

— Но зачем ей это делать?

— ×××××…

— …Что?

— ×××××…

— Не можете ответить?

Я шмыгнул носом и вытер рукой заплаканное лицо. "Тогда я сам это скажу".

Шуршание и шелест движений окружили меня.

— Всё потому… потому, что она не лжёт. Для этой девушки не существует запретов и табу. Что бог, что дьявол — для неё всё едино. Она не считается с настроениями людей и без колебаний обнажает любую неудобную правду.

При этих словах жуткий скрежет снаружи взревел как ураган, ударив по моим барабанным перепонкам. Я уже не мог различить ничьих голосов, всё сливалось воедино со звуками фестиваля.

''Сей-я, сей-я, йо-сей-я. Сей-сей-я, йо-сей-я.''

Невольно напевая в такт, я вдруг вспомнил. Праздник огня — это способ очищения. Он предназначен для того, чтобы вернуть всё в исходное состояние.

— Нагито… — я даже не понял, чей это был голос, но он оказался настолько назойливым, что сумел пробиться к моим ушам сквозь окружающий шум. — Не позволяй кошмару поглотить тебя. Скорее, возвращайся на фестиваль огня.

Эти слова заставили меня отстраниться.

— Всё ведь как раз наоборот, не так ли? — роняя слёзы, ответил я. — Вы… и есть этот кошмар.

===6===

Множество нитей света вихрились вокруг меня. Они образовывали белые спирали, рассеивались и объединялись, складываясь в круги мироздания. Наконец, лучи медленно перестали двигаться, и я сообразил, что то был лишь узор новых обоев на белоснежном потолке. Я находился в Мусасино, в своей съёмной квартире с арендной платой в пятьдесят тысяч иен.

Размытый мир постепенно восстанавливал свои очертания, и первым, что уловило моё зрение, была Кришна.

— Наги, ты проснулся? — её долгий вздох облегчения дал понять, что я выбрался из глубин бездонной пропасти. — Ты спал все последних три дня.

При этих словах я заметил, что рядом с Кришной кто-то стоит.

— Вот же дурак… — всхлипывающий голос принадлежал моей сестре Акире. — Меня сюда вызвала Куримото. Из-за тебя мой драгоценный отпуск накрылся медным тазом! — произнесла она со слезами на глазах.

Позади Кришны с моей сестрой была Карасу. Рядом с ней стоял уже знакомый мне монах и какой-то странный человек в кимоно. Моё ещё затуманенное сознание посетила мысль, что эта небольшая квартирка слишком уж переполнена от такого столпотворения.

— Всё благодаря ей. Скажи спасибо, — Кришна указала на Ёиши. Та лежала по соседству со мной, с закрытыми глазами, не подавая видимых признаков жизни. Её бледная белая кожа была совершенно бескровна. Выглядела девушка так, будто действительно умерла. — Это она сказала нам, что ты не проснёшься.

По её словам, около полуночи Ёиши пришла в мою квартиру и без разрешения вошла внутрь, почувствовав, что со мной что-то не так. Она тут же связалась с Кришной, заявив, что ей кое-что пришло в голову, а потом уснула прямо рядом со мной.

— Если бы она со своей ментальной силой не вторглась в твой сон, ты, вероятно, так и продолжал бы спать.

Благодаря объяснениям Кришны я, наконец, начал немного понимать сложившуюся ситуацию. Я спал и видел сон внутри сна. Изо всех сил я старался пробудиться от кошмара, и, пытаясь покончить со сновидением, был почти поглощён им.

Тем не менее, я ещё не был полностью уверен. "Это всё… Это всё сейчас в самом деле реальность?".

Миниатюрная администраторша сайта серьёзно покачала головой.

— Не могу тебе этого гарантировать. Сны — это страшная штука. Будучи тесно связанными с окружающей действительностью, они прочно вплетаются в человеческий разум. Другими словами, когда ты проваливаешься глубоко в мир бессознательного, в принципе невозможно определить, реальность это или сон. Вот почему осознанные сновидения так редки.

Мой рассудок по-прежнему работал медленно и неохотно, словно погружённый в вязкий белый туман. Я сосредоточил взгляд на сестре.

— Акира.

— Да?

— Наша мама, она…

— А что с ней?

— Я… убил её.

С этими словами разрозненные фрагменты моих снов наконец сложились в единое целое.

— Неправда.

— Но…

— Это не так. Совсем не так, Наги, — возразила сестра, ухватив меня, ещё лежащего в постели, за воротник. — Но ты всегда был в этом уверен, и всё время винил себя за это. Вот и довёл себя до такого состояния.

Она рассказала мне всё. Когда мне было восемь лет, я заболел, и моим диагнозом была не просто детская астма, а дефицит антитрипсина — патология, при которой требуется пересадка здорового лёгкого. У моей матери была та же группа крови, что и у меня, поэтому она вызвалась стать донором для трансплантации, отдав мне часть своего лёгкого. К несчастью, имея от природы слабые сердечные сосуды, она не перенесла операцию. Пересадка прошла успешно, но моя мать уже не смогла вернуться.

— После операции ты постоянно плакал: "Где моя мама?". И, в общем, я сказала тебе, что она там, за раздвижной дверью.

………

— Я сказала, что хоть она и останется отныне по ту сторону фусума, но всегда будет рядом с тобой.

Ох… Расскажи кому-нибудь такую историю — и люди лишь посмеются, услышав это. Вряд ли подобное вообще возможно. Тем не менее, передо мной стали всплывать до сих пор забытые картины прошлого.

Наступает вечер, и лучи уходящего солнца окрашивают гостиную в золотистые цвета. Я, школьник начальных классов, в одиночестве плачу в комнате своей матери. Вошедшая сестра крепко обнимает меня. "Не открывай эту дверь", — так она сказала, насколько я помню. "Если откроешь, мама умрёт".

Столь жестокая ложь моей двенадцатилетней сестры странным образом удержала моё разбитое сердце от разрушения. Мучительный разрыв в моём сознании затянулся. Мама не умерла. Она просто больше не выходит из-за двери.

С тех пор такое искажённое восприятие крепко впечаталось в моё сознание. Возвращаясь из школы, я останавливался перед фусума и здоровался. Рассказывал, как прошёл мой день. Если меня что-то тревожило, я спрашивал совета у раздвижных дверей. Отец и сестра смотрели на меня с лёгкой грустью, а мне казалось, что они молча обвиняют меня в том, что мама не может выйти из-за двери. В конце концов, я прекратил обращать внимание на эти взгляды и стал разговаривать с фусума открыто и свободно. Только сейчас я впервые осознал, насколько безумно искажённой была моя повседневная жизнь.

— Наги, — сказала Кришна, глядя мне в глаза, — такова есть смерть человека. Требуется время, чтобы принять её. У тебя ушло десять лет, но некоторые люди не могут смириться с этим до конца жизни. И — это одна из форм проявления духов.

Призраки. Таинственные существа, которые так притягивали, манили за собой и увлекали меня. В этих исканиях не было нужды — один из них уже давно был во мне. Он был рядом, когда я был сломлен, помогая и поддерживая меня.

— Верно, — мягко кивнула Кришна. — Хотя это и можно назвать проклятием, в нём никогда не было чьего-либо злого умысла.

При этих словах большие глаза моей сестры налились слезами.

Нет злого умысла? Знакомая фраза закрутилась в голове напоминанием. Я резко поднялся с кровати.

— А что насчёт Ёиши? Когда она проснётся?

Кришна молча обернулась к стоящему позади неё человеку. Это был обаятельный мужчина, одетый в голубое кимоно кинагаши<ref>Кинагаши (струящаяся, свободная одежда) представляет собой мужское кимоно до середины икры с длинными широкими рукавами. Кинагаши выглядит похоже на женское кимоно, но рисунок на нём обычно более «мужской». Сравнительно тонкий пояс шириной около 10-15 см завязывается на боку. Подобная одежда несёт на себе оттенок и шикарности, и вульгарности, в зависимости от скромности расцветки и свободности спадания.</ref>. Он небрежно пожал плечами.

— Думаю, её разум сейчас там, где ты оставил её во сне. А может и нет. Не знаю, я не она.

Я узнал этот безразличный тон. Это же тот парень, которого Кришна когда-то по телефону представила как своего наставника. Тот самый гад, что крикнул на меня "Изыди!", когда я в мучениях просил о помощи.

— Что за нелепица. И ты ещё называешь себя её учителем?

Я поднялся на ноги и встал напротив него. "Наги, прекрати!" — попыталась остановить меня Кришна, но это только подстегнуло меня.

— То есть, Ёиши вошла в мой сон чтобы спасти меня. Так?

Мужчина усмехнулся и кивнул в подтверждение моим словам.

— Тогда всё просто. Ты сейчас сделаешь всё ровно так, как я тебе скажу. Возвращай меня снова в этот сон. В то место, где она находится. Я собираюсь вытащить её.

— Эй, не надо сходить с ума, — он демонстративно поднял руки, словно сдаваясь мне. — Ты хоть представляешь, что значит связать своё сознание с чьим-то сном? Здравый смысл там не работает. Люди могут трезво мыслить лишь тогда, когда понимают, где находятся. Нормальному человеку трудно будет сохранить рассудок в таких обстоятельствах. Кроме того, тебе уже известно, что этот сон — ненормальное искажение. Уверен, твой мозг прямо сейчас энергично работает над его исправлением. Попасть в то же место будет практически невозможно, и даже если тебе это удастся, вероятность того, что ты сможешь вновь осознать анормальность и проснуться, бесконечно мала.

— Тогда что будет с Ёиши? Она так и продолжит спать до конца дней? — закричал я, брызгая слюной.

— Послушай меня, Наги, — вмешалась в разговор Кришна, — какими бы сильными не были ментальные способности, перенести своё эго в сон другого человека обычно является невозможным. Но ей это удалось. Даже если в этом был элемент везения, тот факт, что она смогла сделать такое, в какой-то степени помог мне подтвердить истинную сущность девушки по имени Мицуруги Ёиши.

— Что подтвердить? О чём ты говоришь?

— Похоже, мы и она стоим в разных мирах.

Эти слова вызвали у меня чувство дежавю. Я точно где-то уже это слышал.

— Что утратила Мицуруги Ёиши? Что заставило её стать такой? Это мне неизвестно. Но, по всей вероятности, она уже давно стоит на том берегу. Живая в физическом смысле, но мёртвая в духовном — её существование почти равнозначно призраку.

''Ёиши — не живой человек.'' Мне снова вспомнился этот нелепый слух, ходивший по интернету.

— Другими словами, Ёиши пребывает на другом берегу реки. В то время как мы можем лишь заглядывать на ту сторону, эта девушка стоит там обеими ногами, и её голос — это отзвук иного мира. Вот почему её речи потрясают нас, живущих по эту сторону. Именно поэтому…

— …Именно поэтому её слова столь гнетущи и вызывают у людей тревогу и беспокойство. Так ведь там дальше? — пробормотал я, и Кришна посмотрела на меня округлившимися глазами.

О, да — я вспомнил. Я определённо уже проходил через этот разговор во сне. Это было, когда я очнулся в родительском доме от кошмара с куклой в особняке. Кришна, которая зашла в мою комнату проведать меня, говорила то же самое.

— Ты уже объясняла мне это во сне. И я тогда решил, что именно Ёиши затягивает меня в этот жуткий кошмар. Что это из-за неё всё летит к чертям…

Я прервался и поспешно замахал руками перед потерявшей дар речи Кришной.

— Нет-нет, я тебя не виню. Кришна в моем сне и её слова были лишь иллюзией, порождённой моим ослабшим разумом. Просто… я так холодно относился к Ёиши, приходившей в мои сновидения. Я даже уверился в том, что она может быть демоном, ответственным за всё происходящее. Пока мама не разубедила меня, я считал Ёиши настоящим чудовищем, как и писали в интернете. Но… это не так. Если этот разодетый пижон прав, она пошла на огромный риск, чтобы проникнуть в глубины моего подсознания. Она сопровождала меня в этом искажённом мире, не зная, сможет ли вернуться обратно. Для чего? Почему она сделала это для меня? Думаю, я должен знать. Мне нужно спросить её, зачем ей совершать что-то настолько опасное.

Я сказал это со всей серьёзностью, но…

— Неужели ты и правда не понимаешь? — Кришна прищёлкнула языком и пронзила меня взглядом. — Да уж, мальчишки и в самом деле совершенно бесчувственные создания. Ладно, я скажу это вместо неё. Почему Мицуруги Ёиши спасла тебя? Да потому что ты самого конца не бросил ту записную книжку!

— Что?

— Ты и в самом деле дурак. Глупый, легкомысленный, слабовольный, безнадёжный идиот. По какой-то неясной причине ты с головой впутываешься в паранормальные дела и даже сопереживаешь страданиям умерших. Сначала сочувствуешь, а потом пытаешься разделить их тяготы. Ну что за болван! И всё же, такое не каждому под силу. Может это и глупость, но тем не менее, это очень ценное качество в человеке, редкое как жемчужина. А девушки очень чувствительны к таким вещам!

— …Чего?

— В прошлый раз она спасла тебе жизнь своими логичными и последовательными методами. Она пыталась защитить тебя, распространив по всей сети опасные оккультные истории о призраках, истории с личной ответственностью. Обычно, знаешь, её не сильно заботит мир живых. Почему же она так поступает только по отношению к тебе? Мог бы уже и понять, дурень!

— Нет… Стой, подожди минутку.

Я не… я не такой уж замечательный человек. Я просто нерешительный бесхребетный парень, напрочь лишённый здравого смысла. Мне было жаль мальчика с дневником лишь потому, что однажды я сам так сильно страдал, что чуть не умер. Я просто знал, что достаточно иметь кого-то рядом — и боль уменьшается в десятки тысяч раз.

— Понимаю. Однако, хотя твои человеческие качества и достойны уважения, всё же это палка о двух концах. Если будешь продолжать в том же духе, то, скорее всего, не протянешь больше нескольких лет.

— А?

— Когда я говорила раньше, что у тебя нет никаких способностей к оккультизму, я делала это из глубочайшей заботы о твоём благополучии. Из-за своей природы ты так и будешь вовлекаться в дела другой стороны. И как бы ты ни старался удержаться в этом мире, в конечном итоге это затянет тебя в тёмную бездну. Вот почему я постоянно твердила тебе не связываться с Ёиши. Вот что значит оказаться лицом к лицу с девушкой, стоящей на другом берегу реки.

Кришна перевела дух, глотнула чай из стоявшей рядом пластиковой бутылки, и снова повернулась ко мне.

— Всё ещё готов идти рядом с ней?

— ………

— Чтобы спасти такую девушку как она, недостаточно действовать вполсилы. Если тебе не хватит решимости, вы оба погибнете. Ты должен шагнуть вперёд с твёрдостью и быть готов пожертвовать всем в своей жизни. Возможно, тогда мы станем свидетелями чуда.

— Кхм, Куримото?.. — парень в кимоно позади Кришны повёл плечами. — Разве ты не должна была его останавливать?

— Да знаю я! Но, прости, ничего не могу с этим поделать. Я просто впустую сотрясаю воздух! С того дня как мы встретились, Наги никогда не слушал меня!

Нелегко слышать, когда на тебя так бурно жалуются, со всхлипываниями и слезами на глазах. Но пока Кришна обрушивала на меня свои патетичные речи, в уголке моего сознания росла мысль. Те слова, которые я произнёс незадолго до то того, как пробудиться ото сна. "Ёиши не бежит от реальности, как бы сурова та ни была". Я смог выбраться оттуда, высказав это некой неведомой сущности, пытавшейся заключить меня в мире снов.

— Конечно, сложно поверить, что она не хочет возвращаться обратно, — хмыкнул себе под нос парень в кинагаши, словно разговаривая сам с собой. Эти слова поразили что-то во мне, как удар молнии.

Да, точно. Если она не вернётся к нам сейчас, не будет ли это значить, что она предала мои слова о ней, мои убеждения, выкованные в последние минуты борьбы? Если она не возвратится, не означит ли это, что она всё же сбежала?

В этот момент я, наконец, понял, что мне нужно делать. Я понял истинную причину, почему она проделала весь путь в самую глубину моих грёз.

— Только тот, кто познал тьму, знает ценность света.

— …Что ты сейчас сказал? — вскинула глаза Кришна, но я лишь отрицательно покачал головой.

Я снова улёгся на кровать. Сложил руки на животе, улыбнулся ещё шире и решительно произнёс:

— Я возвращаюсь. Я вытащу её оттуда.

----

Голубой мир окрасился белым. Со всех сторон раздавался звук потрескивания пламени и поднимались облака дыма. Однако жара не чувствовалось — вероятно, из-за того что огонь был лишь декорацией для сна. Стоявшая мгла не способствовала хорошей видимости, но, всеми силами стараясь поднять в памяти планировку этого места, я всё же смог добраться до задней части особняка. Я стремился к той закрытой комнате — покоям дочери семейства.

Вокруг лежали в руинах колонны и тлеющие остатки фусума. Пробираясь сквозь них, я в конце концов увидел в дальнем конце комнаты белую блузку и стройную спину Ёиши. Она играла с куклой кокэси, не обращая внимания на пожирающее особняк пламя.

— Привет, Ёиши. Давай убираться отсюда, — окликнул я её. Девушка погладила куклу и пробормотала:

— Интересно, почему она решила родить своего ребёнка в огне?

— Что?

— Когда Ниниги заподозрил её в измене, почему Конохана-Сакуяхимэ так поступила?

— Откуда мне знать? Эта такая древняя легенда.

Я положил ей руку на плечо, побуждая встать, и Ёиши сказала:

— Возможно, в какой-то момент она хотела исчезнуть.

Эти слова заставили меня замереть на месте.

— Видимо, потеряв доверие своего любимого, Сакуяхимэ утратила своё место в мире, — произнесла Ёиши, затем подняла голову и устремила взгляд поверх горящего пламени.

Несколько раздвижных дверей обвалилось, открывая вид на внутренний двор дома. Дочь хозяина особняка стояла и любовалась сливовым деревом, словно не замечая бушующий повсюду огонь. Она прищурила глаза и осторожно коснулась пальцами крошечных бутонов, которые скоро должны были распуститься. Рядом с девушкой были двое братьев, они тоже смотрели на цветущие сливы с самым безмятежным выражением лица, которое я когда-либо видел.

— Не понимаю, как я раньше этого не замечал, — проговорил я, присев рядом с Ёиши. — Это же я, так ведь?

Двоюродные братья, сражавшиеся за сердце дочери, выглядели как однояйцевые близнецы — одинаковые глаза, одинаковые носы и всё прочее. Их черты… были образом, который я давно привык видеть — моим собственным лицом.

— Один из них — ты, пытающийся защитить девушку, — сказала Ёиши. — А другой — ты, стремящийся убить её.

Тут я наконец понял, кого напоминало мне лицо этой девушки. Да, это была моя мать. Её образ, запечатлённый в моей памяти, вернувшей ей молодость и красоту.

— Верно. Семья, живущая в этом особняке, является воплощением твоих чувств и эмоций.

— В таком случае, — я указал пальцем, — что представляет собой этот мужчина, смотрящий сейчас издали на свою дочь с двумя братьями?

— Думаю, он символизирует семью, не способную помочь ни одной из сторон.

При этих словах разрозненные части стали собираться воедино. Дочь, основа всему, одаривает семейство своей любовью. Один из братьев — это та часть меня, которая хочет жить дальше, даже забрав лёгкое у моей матери. Другой брат этого не приемлет. Оба постоянно сражаются друг с другом из-за дочери — или, точнее, матери, которую они любят до безумия. Глава семьи, однако, не препятствует им и не поддерживает никого из них, в растерянности наблюдая за всем с расстояния. Они были настоящим олицетворением моего дома.

Но сейчас все четверо улыбались, в единении и согласии любуясь сливовым деревом. Должно быть, я наблюдал подобную сцену когда-то давно. Это было видение того времени, когда все члены моей семьи могли быть вместе, с чистым сердцем и улыбкой на устах.

— Здесь так уютно, — сказала Ёиши, созерцая эту картину. Я молча встал и положил руку на её плечо.

— Пойдём отсюда, Ёиши, — я посмотрел на особняк, очертания которого постепенно становились всё более тёмными. — Это мой сон. Мир, который я создал, чтобы оградить себя от мучительной реальности своей жизни.

Однако, за всё время нашего разговора, Ёиши не сдвинулась с места ни на сантиметр. Она стиснула в своих тонких белых руках старую куклу и тихо прошептала:

— Возможно, тебе следовало остаться здесь на всю жизнь и никогда не открывать эту дверь.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

''На свете есть вещи, которые людям лучше не знать никогда.''

С этим изречением нечто, начавшее складываться в моем сознании, наконец обрело форму. Эта девушка — она такая же, как я. Не сомневаюсь, что, подобно мне, она несёт в себе некую надломленность и уже много лет страдает от этого. Вот почему она понимала мои боли и несчастья, вот почему она могла ощущать мои терзания так же, как я чувствовал мучения мальчика с дневником.

Я вспомнил несчастную фигуру Ёиши. Вспомнил её худенькую спину, которая словно несла на себе все горести мира. Исказив своё восприятие, мне удалось жить беспечной и беззаботной жизнью. Она, однако, не убегала от этого, не отгораживалась от себя самой, продолжая терпеливо нести свою ношу. Должно быть, это было невероятно тяжело. Наверное, для неё большим трудом было вообще ходить с таким грузом на душе. И, в этом одиноком путешествии, с ногами, утопающими в земле… Её сердце умерло. Именно поэтому она, ещё живая, стояла на другом берегу реки.

— Ёиши… — слова сами сорвались с моих губ, — что же так убивает тебя?

Не будь это столь ненормальные место и обстоятельства, я, наверное, не смог бы задать такой вопрос. И если бы мне пришлось его повторить, думаю, я не сумел бы. Но в тот момент слова вырвались сами собой.

В ответ на мои глупые вопросы губы Ёиши на мгновение искривились, словно она собиралась заплакать. И когда слова уже готовы были вылететь из её рта, я узрел что-то в глубине её тёмных глаз. Как только я увидел этот образ, каждая частичка меня наполнилась страхом.

За тёмными зрачками колыхалась чёрная фигура. Нечто нечестивое извивалось и искажалось, постепенно обретая форму. Это была девушка с чёрными волосами. С её ниспадающими тёмными прядями и изящным белым лицом, она была похожа на Ёиши, но облик её определённо отличался. Искривлённое в улыбке лицо выглядело устрашающе, будто несло в себе всю злобу этого мира.

— Убивать людей очень весело. Не могу устоять перед видом человеческих страданий. Меня безумно забавляет разрушать жизнь счастливым людям. Стоит лишь немного надавить, и человек так легко ломается — достаточно лишь чуть-чуть подтолкнуть в нужном направлении. Я собираюсь подтолкнуть и тебя, чтобы сделать этот мир намного веселее.

Красные губы приоткрылись, выплёскивая поток нечестивых речей.

— Абсолютное зло… — мои слова неслышно прозвучали в тишине бледно-голубого мира.

— Вот почему меня тошнит, когда я чувствую что-то злое, — слабо произнесла Ёиши. Её тонкие ноги заметно дрожали. — Когда разум умирает, это происходит мгновенно, без предупреждения, не успеешь и осознать, как ты уже мёртв.

Прежней Ёиши, которая с готовностью бросилась бы навстречу любому монстру, более не осталось. Передо мной была только сломленная духом юная девушка. Тонкие брови Ёиши были сдвинуты в искажённой гримасе, а её большие глаза наполнились прозрачными слезами, грозящими вот-вот хлынуть вниз.

— Я больше не знаю, что значит бояться.

''"Эй, тебе страшно? Ты сейчас боишься? Каково это — испытывать страх?"'' — всплыли у меня в памяти знакомые слова. Сам не успев этого осознать, я уже заключил хрупкое тело Ёиши в свои объятия. Я прижал к себе её худенькие руки, словно намереваясь запечатать её внутри себя.

— Всё хорошо. Прости меня.

Девушка в моих руках была тёплой, но от того не более живой. Произнесённые слова сопровождались дыханием смерти. Такова была Ёиши, узревшая однажды то, что видеть не следовало. Она узнала то, чего не должна была знать, и в результате была поглощена бесконечной тьмой. И тем самым она потеряла способность чувствовать страх.

"Тех, кто познал тьму, затягивает в её глубины" — сказала когда-то Ёиши. Она говорила тогда о себе самой. Она преследовала сверхъестественные явления в поисках утраченного чувства страха. Так же, как и я стремился к матери, скрытой за пеленой мрака, Ёиши бросалась в самое пламя тьмы, даже если оно грозило испепелить её дотла.

— Здесь нет никакого зла, — прошептала Ёиши, глаза её переполнились слезами и прозрачные капли потекли по щёкам. — Ты говоришь, что нам нужно возвращаться обратно, но, как бы я ни старалась найти причину вернуться, я не могу этого сделать.

"Сложно поверить, что она не хочет возвращаться" — вспомнились мне слова того пижонистого парня. Бесчисленное множество эмоций бушевали во мне, бурля и переполняя меня изнутри. Я был совершенно беспомощен. Я был просто бесполезным, бездарным придурком, не способным спасти единственную плачущую передо мной девушку.

Что же мне делать? Что я должен ей сказать? Могу ли я сейчас её уговорить? Могу ли я вообще что-либо тут сделать? Способны ли мои жалкие, лишённые логики речи облегчить её сердце?

Да, — простирая руки за грань, бросая вызов смерти, я прошептал: "Я всё ещё жив". Слова пришли ко мне, едва уловимые, на кончиках пальцев: "И ты жива тоже".

Я посмотрел в глаза Ёиши и произнёс нечто, совершенно безрассудное:

— Для тебя сама жизнь может казаться чем-то далёким и недосягаемым. Я не знаю, что за бремя ты несёшь, и вряд ли способен по-настоящему понять тебя. Я даже не могу удержать ту непомерную ношу, которую ты тянешь на своих плечах.

Вкладывая всю душу в свои слова, я ощутил тонкий слабый свет, засиявший далеко в небе. В животе у меня что-то стремительно сжалось. Я мог чувствовать энергию, растекающуюся по моим конечностям.

— Но отныне и впредь я буду на твоей стороне. Я всегда буду идти рядом с тобой и нести половину твоих тягот. С этой минуты, какое бы зло на тебя не обрушилось, я встану на его пути. Кто бы ни пытался навредить тебе, сначала должен будет расправиться со мной. И потому, пока я жив, ты ни за что не умрёшь.

Ёиши смотрела на меня с изумлением. Кажется, я опять облажался. Но что сказано, то сказано, нужно теперь отвечать за свои слова, даже если они напрочь лишены логики. Самое время сейчас было бы подкрепить их какой-либо жизненной теорией — слишком многое поставлено на карту, эти обещания не должны уйти впустую. Лихорадочно перерыв до самого дна свой небольшой запас знаний, я, о чудо, отыскал в памяти подходящую легенду. И тут же на ходу составил собственную её трактовку.

— Слушай, помнишь ту историю о Конохана-Сакуяхимэ?

— Что?

— Говорят, что в какой-то момент она хотела покинуть этот мир, но, насколько можно судить по легенде, этого не произошло. Напротив, Сакуяхимэ сознательно выбрала родить ребёнка посреди пламени. Если бы она хотела умереть, то не стала бы давать жизнь новым детям. Почему же она так поступила? Тебе, может, и неизвестно, но я знаю. Мысли Конохана-Сакуяхимэ, окружённой бушующим огнём, были таковы: "Новая жизнь, живущая во мне, так сильно пытается появиться на свет. Этот росток жизни столь отчаянно пытается прийти в этот мир, в то время как я собираюсь оставить его". В тот момент она приняла решение: "Отныне я всегда буду подле тебя. Я готова ступить на путь тяжелее смерти". Вот почему сакура и гора Фудзи, воплощения принцессы Конохана-Сакуяхимэ, кажутся нам, японцам, столь прекрасными. Это трогает наши души, находя в них живой отклик.

— Твои рассуждения безосновательны и нелогичны.

— Боже, ради всего святого, помолчи и не спорь. Я знаю, что нелогичен, но таково моё мнение. А как оно было на самом деле, никому не известно за давностью лет. Итак, короче говоря!

Я дошёл до пика и завершил свою речь самыми нескладными и непоследовательными словами:

— С этого дня ты будешь идти с высоко поднятой головой.

Как только я огласил это, рядом раздался ужасающий звук. В последний момент я успел притянуть к себе Ёиши, прежде чем стена позади нас обрушилась вместе с потолочными балками.

Прижимая к себе девушку, я ощутил слабый запах — от её волос слегка попахивало. Даже во сне Ёиши оставалась такой же, и это несколько вывело меня из себя.

— Что-то не так? — спросила она, но я отрицательно покачал головой и сказал:

— Когда вернёмся домой, прими ванну.

Ёиши отвела лицо и, заявив своё обычное "терпеть не могу ванны", поднялась на ноги.

Тем временем ещё одна горящая балка оторвалась и обвалилась.

— Пошли отсюда.

Я торопливо схватил Ёиши за руку, и мы бросились наружу, всё ещё держась друг за друга. Поддерживая Ёиши левой рукой, правой я заслонялся от огня и рушащихся колонн. Но, как только мы выбрались из комнаты в коридор, я осознал, что разваливающийся особняк уже слишком утратил свою форму, и ориентироваться в нём стало невозможным.

Досадливо цокнув языком, я свернул налево, туда, где огонь был ещё не так силён. Дом вовсе не был таким уж большим и запутанным — нужно только постоянно двигаться прямо, и в любом случае доберёшься до выхода. Если мы будем следовать вдоль ограды, то должны выйти к главным воротам. Однако, сейчас, когда тайна была раскрыта и особняк из моих грёз утратил своё предназначение, структура дома стала настолько хаотичной, что даже направления верх и низ, лево и право стали неразличимы. Лестница теперь вела на кухню, а напротив туалета оказалась кладовка. Маты татами протянулись в бесконечность, коридор извивался и закручивался в спираль.

Чёрт, в какую нам сторону? Вдобавок ко всему, сверху непрерывно сыпались огненные искры, обжигая мою кожу. Они не были горячими, но вызывали тупую боль, словно иссушая саму мою сущность.

"Кажется, ничего не выйдет" — начал точить меня внутренний голос, но я оборвал его: "Тут нет ничего невозможного. Это ведь мой сон. Я не позволю своим сновидениям убить меня. Здесь больше никто не умрёт", — выкрикнув это, я ухватил руку Ёиши так сильно, как только мог, и продолжил бежать.

Белая мгла расползалась вокруг. Вскоре нас окутало такое количество дыма, что я не мог разглядеть даже кончиков своих пальцев.

"Вероятность того, что ты сможешь снова проснуться, бесконечно мала" — послышались мне слова парня в кимоно, и я помотал головой, чтобы прогнать их. Я обязательно вернусь. В свою квартиру. В свой дом в Токио. Я вернусь в Фудзиэду — и в этот раз точно в свою реальность. Я восстановлю свои искажённые и разлаженные воспоминания. Я снова обрету свою повседневную жизнь такой, какой она должна быть.

Но… я никак не мог найти выхода. Куда бы я ни посмотрел, всюду путь преграждали обломки особняка. Столпы огня неумолимо нарастали и приближались. От страха, что я могу не справиться, ко мне пришёл приступ слабости.

И в этот момент, чья-то рука протянулась из белого тумана. Это была просто маленькая ладонь, сквозь дым не было видно лица её владельца. Но я всё же не стал колебаться и с готовностью принял эту руку помощи.

Ведомые этой дланью, мы с Ёиши бежали по огненному коридору. Стены вокруг нас рушились, потолочные балки обваливались вниз. Было очевидно, что особняку приходит конец. И тем не менее, я понятия не имел, сколько ещё нам нужно пройти, чтобы выбраться. Но, как ни странно, в моем сердце появилась надежда, которая незадолго до этого почти исчезла. Причина была в этой маленькой руке, что вела нас за собой. Не знаю почему, но я чувствовал, что мог довериться этому человеку. Даже несмотря на все те жуткие вещи, которые я видел, я всё равно был в этом уверен. Почему так? На бегу я мельком заметил перед собой ноги мчащегося впереди ребёнка. И осознал — на них были надеты белые кроссовки с голубыми шнурками.

В тот момент, когда я понял, кто этот мальчик, моё зрение вдруг затуманилось.

— Туда.

Вдалеке в том направлении, куда указывала Ёиши, наконец-то показались догорающие ворота. Это был выход. Если мы доберёмся до них, то сможем и выбраться отсюда. Но стоило мне так подумать, как маленькая ладошка, которая сжимала мою правую руку, исчезла. Я быстро обернулся и увидел мальчика, стоящего в клубах дыма — он слегка улыбнулся и помахал мне рукой. Я замахал в ответ изо всех сил, но в этот момент особняк начал разваливаться, со звуком, похожим на треск ломающегося айсберга.

Мы мчались со всех ног. Главные ворота были уже открыты, массивная задвижка сломанной валялась на земле. Я пропустил Ёиши вперёд и, оглянувшись напоследок, заметил…

У входа в рушащийся дом кто-то стоял и неотрывно смотрел на меня. До боли знакомые очертания фигуры, окутанной белой дымкой, заставили мои чувства хлынуть потоком.

— Мама!

Стоя посреди распадающегося мира, в центре стремительно сокращающейся белой вселенной, я на последнем дыхании закричал во весь голос:

— Спасибо! И прости меня. Я всё время убегал. Меня защищали, а я вёл себя как избалованный ребёнок.

Мой голос срывался, но я продолжал свою речь.

— Но теперь, я буду нести всё на своих плечах. Даже то, в чём мне обычно помогали отец с сестрой. С этого дня я буду сам по себе. Я собираюсь жить своей настоящей жизнью. Поэтому. Поэтому…

Слёзы неудержимо лились из моих глаз — так сложно было произнести эти слова. Я ощутил, как кончики пальцев Ёиши коснулись моей левой руки, придавая мне силы. Со всей полнотой своих чувств, я прокричал:

— Прощай, мама.

----

Первым, что я заметил, когда очнулся, был тёплый солнечный свет из окна. Я снова находился у себя в квартире, лёжа под собственным одеялом. Увидев улыбки на лицах окружающих, почувствовав синхронные объятия Кришны и Карасу, я, наконец, осознал, что сумел вернуться живым. Даже буддийский монах, устрашающе ухмыляясь, подошёл обняться, чем немало меня поразил. Того парня в кинагаши, наставника Кришны, кстати, здесь больше не наблюдалось. Мне сказали, что он провёл надо мной некий гипнотический ритуал, а, закончив, тут же отсюда смылся. Ну да и скатертью ему дорога.

Как бы то ни было, я вырвался из дружеских рук и вскочил на ноги, чтобы проведать Ёиши, спавшую на соседней кровати. Она по-прежнему была там, погружённая в беспробудный сон. Девушка безмолвно лежала, скрестив на животе пальцы, и выглядела так, словно уже почти и не дышит. Смогла ли она вернуться? Из той бездны между двумя берегами, из-за абсолютной границы, из-за порога иного мира?

Только успел я об этом подумать, как Ёиши слегка приоткрыла глаза. Она вздохнула и, несколько смущённым тоном, произнесла:

— Мне было там так хорошо…

===Эпилог===

Полагаю, в этом мире ты несёшь за себя личную ответственность, точно так же, как при исследовании мест с привидениями. Радости и несчастья, что скрываются в тени, — все они находятся на выбранном пути. В этот раз я познал это на собственном нелёгком опыте. Маленькая узкая тропка может вести к чистому роднику. В конце широкой и светлой дороги может поджидать зверь. Никто не знает, что ждёт нас в будущем, так что только вам решать, в какую сторону отправиться на этом распутье. Даже если держать глаза и уши открытыми и хорошенько думать головой, всё равно можно ошибиться. Но неправильно винить себя или окружающих, когда это происходит. Скорее, следует получать от этого удовольствие. Думаю, так жизнь будет намного лучше.

— …Думаю, так жизнь будет намного ярче.

Я рассеянно размышлял обо всём этом, раскинувшись на лавочке в Токийском вокзале. Экзамены у меня закончились, и мы с сестрой собирались домой. Я возвращался обратно в Фудзиэду, чтобы наконец расставить всё по своим местам. Акира обсуждала это с отцом, но тот просто вздохнул: "А, понятно", словно сбрасывая тяжкий груз со своих плеч. В любом случае, то, что я до сих пор даже не посетил могилу матери, было высшим проявлением сыновней непочтительности. Поэтому я собирался уделить немало времени для рассказов обо всём произошедшем со мной.

— Эй, Наги! — внезапно раздался такой гневный крик, что люди за сотню метров разом обернулись. — Какого чёрта ты там расселся так беззаботно на этой скамейке?!

Я повернулся на голос и увидел свою сестру — двадцатидвухлетнюю Акиру Ямада, держащую в руках кучу ланчбоксов, журналов, упаковок чая, сувениров и прочих малопонятных вещей. Она откинула назад свои пышные рыжеватые волосы и устремила на меня свой недобрый взгляд.

— Бедная девушка вынуждена в одиночку тащить весь этот багаж, пока ты, бестолочь, развалился спокойно на лавочке!

— Ой, извини, — ответил я практически рефлекторно и бросился помогать ей, чуть не споткнувшись по дороге.

— Знаешь что? Это ведь я оплатила тебе билет, так? Я приплюсую это к тому, что ты уже был мне должен за недавний переезд, поэтому давай-ка ноги в руки и отрабатывай долги, окей?

— …Ладно.

Я надеялся, что после всего произошедшего она станет хоть немного более добродушной и снисходительной, но, видимо, это было наивно с моей стороны. В любом случае, до возвращения домой оставалась всего неделя. Несмотря на то, что это был только второй её год работы в компании, сестра без колебаний взяла оплачиваемый отпуск и поселилась в моей квартире до самого нашего отъезда. Она взяла на себя заботу о еде и стирке, но взамен захватила себе место, где я спал, я больше не мог выбирать, что смотреть по телевизору, и лишился своего права на первую ванну. Со всем этим, экзамены мне удалось сдать исключительно благодаря семейному ресторанчику, открытому до поздней ночи.

В общем, всё как и ожидалось от предводительницы девушек, Акиры Зари, в прошлом известной на всю Фудзиэду.

— Вот, держи это всё. А, и ещё ты мне должен за обед с чаем, верно? Лучше бы тебе найти подработку и расплатиться со мной поскорее. Первые три месяца, так уж и быть, без доплаты, но дальше ты на счётчике на десять процентов ежемесячно.

…Дьявол. Она сущий дьявол. Интересно, она понимает, что я — бедный студент, у которого едва хватает денег, чтобы платить по счетам?

Сестра сунула мне в руки все шесть бумажных пакетов, а затем спросила:

— Так ты что, не заметил?

— Чего? — спросил я в ответ, и она цокнула языком, расправляя свои пышные волосы.

— Вот поэтому тебя и считают болваном. Удели чуток своего внимания на окружающих.

Я послушно огляделся и увидел молодую девушку, болтающую ногами на лавочке у лестницы. Знакомая форма с белой блузкой и чёрным галстуком принадлежала Мицуруги Ёиши.

— Ох, это же она. Откуда?..

— Вперёд, двигай к ней. У тебя меньше двух минут до отправления поезда, так что давай, в темпе.

Эти наставления, однако, не помешали моей сестре оставить все вещи на меня. Она как ни в чём не бывало повернулась и спокойно ушла к поезду. Пришлось мне тащиться к скамейке Ёиши со всем багажом в руках.

— Привет.

Девушка слегка подняла голову на мой голос.

— Ты что здесь делаешь?

Но она ничего не ответила, продолжая безучастно смотреть себе под ноги.

— А, понятно. Ты пришла проводить меня, да? Я уж думал, что больше не увижу тебя.

Я подсел к по-прежнему молчащей Ёиши и с широкой улыбкой на лице сказал:

— Не волнуйся, я обязательно вернусь. Я собираюсь домой, чтобы наконец открыть фусума, раз и навсегда. Неважно, что будет по ту сторону — я приму это и непременно вернусь.

Под конец я почувствовал спазм в груди, но продолжил говорить, не останавливаясь, чтобы не подать виду.

— Но, знаешь, на самом деле… это всё как во сне, — пробормотал я, и Ёиши посмотрела на меня. — Я имею в виду, в переносном смысле. Многое всё ещё не укладывается у меня в голове. Поверить не могу, что приду домой и обнаружу, что мамы больше нет… До сих пор не могу этого принять.

Я собирался сказать всё как можно более непринуждённо, но голос сорвался и вышло довольно жалко.

Однако Ёиши вдруг произнесла нечто неожиданное.

— Насчёт твоей матери… Она здесь.

— Что?

Ёиши медленно достала из сумки что-то завёрнутое в белую материю. Осторожно, обеими руками она сняла ткань — это оказалась старая кукла кокэси. По моей спине пробежал невыразимый холод.

— Ты… Это… Это же…

— Это трофей.

Ёиши убрала фигурку обратно в сумку. Её тёмные глаза сияли от радости.

— Покажи ещё раз. Это ведь не может на самом деле быть…

— Отказываюсь. Я сама её добыла.

Нет, такого просто не могло быть. Она просто пыталась напугать меня, купив похожую куклу в какой-нибудь антикварной лавке или вроде того. Я старался себя убедить в этом, но… Это ведь была Ёиши. С ней такие жуткие вещи с лёгкостью становились реальными, поэтому я сдержался и не стал развивать эту тему. Всё-таки, я проходил период восстановления, мне следовало избегать новых потрясений.

— Так ты специально приехала на вокзал, чтобы показать это мне? — спросил я, и Ёиши снова умолкла. Я тоже пребывал в растерянности, не зная, о чём можно поговорить за столь малое время. Так и мы потратили оставшиеся минуты, сидя на лавочке, словно изображая едва начавшую встречаться пару, которой предстоит скорое прощание.

В конце концов, объявление об отправлении поезда эхом прокатилось по перрону.

— Ну что ж… Мне пора.

Я встал, и Ёиши тоже молча поднялась на ноги. Когда я уже подошёл к дверям поезда и собирался втиснуться туда со своей кучей пакетов, сзади раздался её голос.

— Старшая школа Комей, первый курс, группа А. Ёиши Мицуруги, шестнадцать лет.

Я с удивлением обернулся. Ёиши стояла позади, сцепив руки за спиной. В это время прозвучал сигнал к отбытию, и я поспешил забраться в вагон.

— В следующий раз, если мы снова встретимся… — начала Ёиши, но тут двери поезда закрылись. Тем не менее, она продолжала говорить. Я изо всех сил старался прочитать её слова по движениям губ. Конечно, я этому никогда не учился, но каким-то чудесным образом послание дошло до меня.

— …я стану твоим другом.

Ёиши выглядела довольно напряжённой, произнося это.

— Да ты, должно быть, шутишь, — рассмеялся я. И что было мочи замахал ей рукой, прижимаясь лицом к окну в отходящем поезде.

Не знаю, удалось ли мне передать таким образом свой ответ. Что ж, значит, я постараюсь вернуться как можно скорее. На лице Ёиши было такое печальное выражение, когда она пришла проводить меня. И поэтому я собираюсь сказать ей следующее:

"Мы не просто друзья. Мы — напарники".

<noinclude>
{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Назад ко [[Phenomeno:Case 02 ~Russian~|второй истории]]
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
|-
|}
</noinclude>

Phenomeno:Case 03 ~Russian~

2021-10-08T19:44:58Z

Mortelight: финальные правки

==История третья. По ту сторону фусума==

===1===

В тот день мне снова снился этот сон.

Стоял знойный летний полдень. Где-то стрекотали цикады. Было так жарко, что даже замерев без движения, я чувствовал стекающие капли пота. Я сидел на крыльце дома, рассеянно глядя на сад.

В какой-то момент девушка из дома присела рядом. На ней была белая рубашка и простая однотонная юбка. По её внешнему виду сложно было сказать, в какой эпохе мы находимся — и всё же мне казалось, что действие происходит недалеко от современности. Меня девушка из сна видеть не могла.

Поэтому мы даже не обменялись приветствиями. Девушка сошла с крыльца, набрала воды в небольшой тазик и присела рядом со мной, опустив в него ноги. Обмахиваясь небольшим веером для прохлады, она выглядела воистину очаровательно. Чёрные волосы были аккуратно связаны в пучок, а неизменно сомкнутые губы подчёркивали её твёрдость духа.

Мы пребывали в полном молчании. Бамбуковая роща за белой стеной негромко шуршала, покачивалась от ветра. Мир был безмолвен и безмятежен.

Или должен был быть…

Меня охватило странное ощущение, перерастающее в убеждённость. Дурное предчувствие, что у этого сна не будет счастливого конца.

Окутанный голубоватой дымкой огромный особняк в японском стиле. С недавних пор он стал постоянно мне сниться. Иногда сон возобновлялся с последнего места, а другой раз казалось, что я пропустил несколько серий. Но, рано или поздно, в итоге сон заканчивался. Я понемногу начал наслаждаться этими сновидениями, и, в тоже время, каждый раз я просыпался в печали. Со временем я понял, что эти чувства связаны с неизбежным трагичным финалом, предстоящим этому дому. Я не раз видел синий мир, окрашенный красным и залитую кровью девушку, лежащую на земле.

Это явно было осознанное сновидение. Иначе говоря, сон, в котором понимаешь, что ты спишь.

Обычно сны выделяются своими особыми возможностями. В частности, осознанные сновидения дают ощущение всемогущества, поскольку в них можно сотворить что угодно. Однако, этот сон всегда вызывал у меня тревожное чувство бесконтрольности.

Почему? Не следует ли мне это выяснить? И я приступил к исследованию этого дома.

Условно говоря, в особняке жило четыре человека. Девушка, дарившая всем улыбки, наполненные свежестью весеннего ветерка. Мужчина лет пятидесяти, вероятно, хозяин дома и её отец. Два парня — кажется, влюблённые в неё двоюродные братья. Ещё я видел слуг, время от времени входящих и выходящих из дома, но их, думаю, можно не считать. В центре здания была комната главы семьи, размером примерно в пятьдесят татами, с большой колонной прямо по центру. Сбоку от неё была спальня девушки, а дальше — комнаты её кузенов. Также в доме была кухня, цветник, гостиная и комната для прислуги. Конечно, особняк без преувеличения можно было назвать огромным, но в моей деревне дома такого размера не редкость, так что я не был особо впечатлён и просто бродил по округе.

Окна и раздвижные двери не имели для меня никакого значения. В этом мире я был как призрак, я мог войти куда угодно, если бы пожелал. Но чем больше я блуждал, тем сильнее на меня давило это странное и неуместное чувство.

"Что-то не так с этим домом".

Эта мысль засела у меня в голове. Мне казалось, что я уже чувствовал эту странность прежде. Подумав, я осознал — это было прямо как в том доме. "Доме, исполняющем желания", в котором я жил по приезде в Токио. Доме, предназначенном не для людей, построенном отчаявшимся архитектором, чтобы служить его последним пристанищем. Это было то же ощущение беспокойства, которое я чувствовал тогда.

И это означало… Что в особняке есть комната, в которую не попасть обычным путём. Место, намеренно запечатанное от людских глаз.

Было немного жутковато, но я всё равно решил поискать его.

Однако, я забывал о своей цели всякий раз, когда начинался сон. Только понаблюдав за событиями в доме (например, забавным разговором девушки с братьями, хозяином, мучающимся с деревьями в саду, или слугами, торопящимися по делам), я, наконец, вспоминал о своей задаче. Я поспешно принимался за поиски, но моё время в этом мире истекало и я просыпался. Словно сама мысль о существовании этой комнаты была нарушением правил, за которое администратор изгонял меня из сна.

Конечно, это всё-таки просто сон. Не всё в нём обязано иметь смысл. К примеру, глядя на искреннюю весеннюю девичью улыбку, я чувствовал, что не так уж и важна на самом деле эта комната. Разве плохо будет просто желать девушке счастья? Разве недостаточно будет просто любоваться её прекрасными манерами? Я начинал понемногу думать так, несмотря на скребущееся в уголке разума беспокойство.

Я лежал на крыльце и наблюдал на девушкой, подрезавшей деревья в саду, когда сверху раздался знакомый голос.

— Занятный домик.

Я поднял взгляд и уставился на Мицуруги Ёиши, откуда-то появившуюся в моём сне.

— Здесь всё создано, чтобы ещё более запереть нечто, уже бывшее запечатанным, — прошептала она и тёмные глаза на её белом лице заблестели.

— Ты… — я направил на неё палец, — ты что вообще здесь делаешь?

Открыв глаза, я обнаружил себя сидящим на заднем сиденье в машине. Чертовски тесной машине, нужно сказать — меня едва не раздавила куча сумок, лежащих рядом. Я попытался выпрямиться, и чуть не поперхнулся чьими-то чёрными волосами, благоухающими у меня прямо под носом. Я отодвинул в сторону владелицу шевелюры — Мицуруги Ёиши вяло перевернулась на другой бок, похожая на безжизненный труп.

— Это из-за тебя всё, — проворчал я, но Ёиши продолжала спать как убитая.

— Помолчи, Наги.

Со стороны водительского сидения веяло холодом. Я поднял глаза — Кришна буравила меня взглядом из зеркала заднего вида.

— Я из-за тебя навигатор прослушала.

Эти слова наконец полностью вернули меня в сознание. Солнце ярко светило в окно автомобиля, мчащегося на запад на полной скорости. Я видел, как Тихий океан простирается перед моим взором, сверкая в солнечных лучах за окном. Да… Я ехал в старой машине Кришны, направляясь домой в Фудзиэду.

— Это древняя модель, ему нужно много времени чтобы пересчитать маршрут, если пропустишь поворот. Он словно наказывает меня за то что я не уделяю ему внимания.

Кришна, находившаяся не в ладах с любой техникой кроме компьютера, отчаянно пыталась настроить навигатор. Старенький дисплей начал выдавать ещё более безумные показания.

— Потому что нечего было покупать такую рухлядь, — усмехнулся я, слегка поддразнивая её. Кришна не замедлила открыть ответный огонь:

— Мне сказали, что это хорошая сделка. И дизайн машины мне вполне понравился.

— Ты слишком чутко слушаешь не то, что следовало бы, Кришна.

— Заткнись. Я верю, что если относиться к технике с уважением, она когда-нибудь ответит тебе тем же.

— Знаешь, Кришна, Фудзиэда должна была быть всего в нескольких минутах езды от шоссе.

— Не надо меня винить, я ехала по навигатору.

Я вздохнул. За время поездки мы уже несколько раз прошли этот разговор. Мда, и всё это потому что я замотался с экзаменами первого семестра и забыл купить билет на поезд домой.

Это было вчера. Сдав последний экзамен, я спал как бревно, восстанавливая недостаток сна за последние недели. Меня поднял звонок телефона. На другом конце провода была моя сестра: "Мы уже готовимся к завтрашнему фестивалю. Ты скоро там?". Мой мозг на секунду замер, а затем мои перегретые учёбой извилины нашли в себе скрытые резервы и, словно божественное откровение, на меня снизошло: "Кришна же говорила, что собирается на офлайн встречу в Сидзуоке в конце июля". Минуту спустя я уже звонил ей, умоляя захватить меня с собой.

И вот я захвачен и трясусь в этой тесной коробке.

— Поэтому я и пыталась тебя отговорить, — раздался сердитый голос Кришны спереди. — Я не очень хороший водитель, а эта машина — старое тридцатилетнее ведро с гайками. Но ты же так настаивал на своём. У меня и без того куча вещей, которые нужно привезти на встречу, и вы с ней только усугубляете положение. Когда я одна еду, у меня всё нормально…

Кришна оглянулась на нас с Ёиши, всё ещё спавшей между сумок как сломанная кукла.

— Идея запихнуть вас обоих сюда была явно нездоровой.

— Согласен, но ты же знаешь, не я её сюда притащил.

Ёиши пробормотала, не раскрывая глаз: "Это ты сказал мне приехать на гору Эбоши".

— …А?

И тут машина подскочила на кочке. Мой желудок едва не вывернуло наизнанку, но я пересилил себя и сдержался. А вот Ёиши… Её и без того бледное лицо стало пепельно-серым.

— Эй, не смей здесь блевать!

— Что?! — отчаянно завопила Кришна, но Ёиши уже открыла заднее окно, высунула наружу голову, и её вырвало прямо на асфальт.

— Ах ты!!

Поразительно, но синий спорткар, ехавший за нами, успел вильнуть в сторону. Кажется, водитель там был получше Кришны и ему удалось уклониться от лужи рвоты на дороге. После этого синий автомобиль старался держаться от нас на безопасном расстоянии. Осуждающие взгляды его пассажиров были вполне заслужены, но от того не менее обидны.

Когда Ёиши перестало тошнить, она закрыла окно и, как ни в чём не бывало, вернулась ко сну. Из уголка её губ всё ещё стекала ниточка слюны. Что поделать, пришлось мне доставать мятый платок из кармана. "Не садись в машину, если тебя укачивает", — ворчал я про себя, вытирая ей рот.

Наша загадочная встреча с Ёиши произошла рано утром. Мы с Кришной собрались перед клубной комнатой, чтобы погрузить в машину её вещи: видеокамеры, штативы, компьютеры и прочее. Почему-то, туда пришла и Ёиши.

"Ты что тут делаешь?" — разумеется, спросил я её, но ответа не получил.

Период летних отпусков уже начался и, помедли мы с отъездом, дороги оказались бы забиты транспортом. Пришлось загружать машину, не обращая внимания на болтающуюся рядом Ёиши. Переднее сиденье было уже занято одеждой Кришны и оккультными книгами, а багажника в этом мини-автомобиле считай что не было. Поэтому я затолкал свой багаж назад, вместе с камерами и прочей аппаратурой. Каким-то чудом мне удалось втиснуть это всё, и даже оставить место для себя самого. Но, прежде чем я успел понять, там уже обосновалась Ёиши. Естественно, я сказал ей вылезать, но она лишь молча закрыла глаза. И, сколько бы я не уговаривал, она уже на меня не реагировала. Благодаря этому, я и оказался на заднем сиденье посреди многочисленных сумок, скрючившись, словно креветка.

Вытерев остатки рвоты, я посмотрел на Ёиши. Та тем временем ловко вытащила из своего рюкзака книгу, и теперь читала её у себя на коленях.

— Эй, Ёиши, — я указал на её одежду и поинтересовался, — а зачем ты пришла в школу так рано утром и в форме, сейчас же летние каникулы?

— Вовсе не рано.

— А?

— Всю прошлую ночь я была на кладбище Цукимори, и только возвращалась домой.

— Ага… То есть ты не ночевала дома и пришла под утро.

Или мне стоит спросить, что за дела такие требуют провести ночь на кладбище? Подумав об этом, я торопливо покачал головой.

— Ладно, как знаешь. Я не буду уточнять, чем ты там занималась. Наверняка чем-нибудь жутким. Но когда мы доберёмся до Фудзиэды, ты должна обязательно позвонить домой. Подумай, как волнуются твои родители.

Под присмотром Кришны, сидящей впереди, я старался вести себя, как достойный мудрый взрослый.

— Интересно, где будет проходить встреча Икаигабучи? — Ёиши задала вопрос Кришне, пропустив мимо ушей мои наставления.

— В Сидзуоке. Там объявлено интересное исследование о Конохана-Сакуяхимэ<ref>В японской мифологии, Конохана-но-Сакуяхимэ — богиня горы Фудзи и дочь горного бога Ооямацуми. Она — царевна-цветок и символ нежной земной жизни, чей образ — это образ сакуры.</ref>, — ответила Кришна, не отрываясь от вождения. — Изначально это было просто "банановыми мифами"<ref>Мифы о происхождении смерти и короткой продолжительности жизни людей, которые встречаются во многих регионах, в основном в Юго-Восточной Азии и Новой Гвинее. Обычно выглядят следующим образом: бог подарил людям камень и банан, велев им выбрать любой из них. Люди выбрали банан, потому что его можно было съесть, и прогадали, поскольку неизменный камень был символом бессмертия. С тех пор людям суждено жить короткой жизнью и умирать. В японских легендах подобным мифом можно считать историю женитьбы богов Ниниги и Конохана-Сакуяхимэ. Повстречавшись на берегу моря, они полюбили друг друга и Ниниги попросил её руки у Ооямацуми, отца Сакуяхимэ. Тот предложил взамен свою старшую дочь, Иванага-химэ, но Ниниги отверг её из-за уродства и предпочёл Конохана-Сакуяхимэ. Отец неохотно согласился, и влюбленные поженились. Поскольку Ниниги отказал Иванага-химэ, в чьём имени "Ива" означает "камень", считается, что человеческие жизни коротки и мимолётны, как цветки сакуры, вместо того, чтобы быть прочными и долговечными, как камни. [https://www.japanese-wiki-corpus.org/literature/Banana%20type%20Myth.html Подробнее(англ.)]</ref> из Юго-Восточной Азии, но есть некоторые редкие японские описания, которые нельзя считать таковыми. В Сидзуоке есть человек, который уже много лет занимается изучением этой темы. Он готовится восполнить эти недостатки, представив новую гипотезу, и я собираюсь в этом поучаствовать.

Кришна была в необычно хорошем настроении. Поскольку Икаигабучи был известен на национальном уровне, встречи и поиски мест с привидениями проводились ежемесячно по всей Японии. Хоть я и старался посещать все собрания в Токио, всё же я не следил за темами по Сидзуоке.

— Много что произошло, из-за чего я воздерживалась от посещения офлайн встреч. Но к Конохана-Сакуяхимэ у меня огромный интерес, поэтому мне просто необходимо присутствовать.

— Вот как?

Конохана-Сакуяхимэ — принцесса цветов и богиня горы Фудзи. В мифах существуют различные версии её обожествления. Она вышла замуж за Ниниги, внука богини солнца, и родила троих детей, младший из которых, Хоори, стал прародителем императорской династии Японии. Это даже мне было известно.

— Фестиваль огня твоей семьи, возможно, также наследует традиции из этих преданий, — сказала Кришна. — Конохана-Сакуяхимэ забеременела в первую же брачную ночь, что вызвало подозрения у Ниниги. Он считал, что ребёнок мог быть от другого бога. Возмущённая обвинениями Сакуяхимэ заперлась в хижине, которую затем подожгла, заявив, что ребенок не пострадает, если его отец действительно Ниниги. Там она и родила троих сыновей, прямо посреди пламени. Эта легенда легла в основу фестивалей огня, которые повсеместно проводятся в Японии. Или, быть может, они происходят из совсем других мифов? Я не знаю наверняка.

— Не уверен насчёт подробностей, но праздник в моём городке изначально был посвящён богу гор. Мы делаем переносные святыни, проезжаем с ними по улицам и, наконец, сжигаем их. Электричество в это время почти гаснет, город освещается лишь светом костров. Это зрелище, как бы его описать… Прекрасно, словно во сне.

— С нетерпением жду, когда я смогу сама это увидеть, — голос сидящей за рулём Кришны был наполнен радостью предвкушения.

Я ещё не рассказал родным, но, в обмен на услуги водителя я пообещал, что Кришне разрешат остаться у нас дома. А что, она вежливый и учтивый человек, не думаю, что с ней будут проблемы. Проблемы будут с Ёиши.

Эта девушка совершенно непредсказуема. С ней даже простое чаепитие превращается в жуткую историю с привидениями. К тому же, по словам сестры, в этом году организация праздника доверена нам, семье Ямада. И хорошо было бы с честью и достоинством исполнить возложенную на нас ответственность… — мрачно размышлял я, обдумывая ситуацию.

— Плохо… — внезапно произнесла Кришна и постучала по навигатору.

— Да я ничего не говорил…

В этот момент из двигателя раздался нехороший глухой стук. Автомобиль свернул на обочину и медленно остановился.

— Я же заправлялась перед отъездом… — жалобно пролепетала Кришна, оглянувшись на нас.

Я посмотрел на Ёиши, подозревая, что это она может быть виновна в произошедшем. Но та, держа дешёвую книжку на коленях, завороженно читала об истории средневековых орудий казни. В глазах её сверкали искорки огня.

В конце концов, после долгой борьбы с трафиком и четырежды заглохшим двигателем, мы добрались до моего дома. Солнце уже садилось, его слабеющий свет жадно поглощали сумерки. Кришна аккуратно заехала и оставила машину в поле, служившем у нас и пашней, и складом для древесины. Я заметил фигуру своей старшей сестры в джинсах и футболке, выходящую из парадной двери дома.

— О, помощничек явился! Ты знаешь хоть, насколько ты опоздал? Явно домой не торопился, халявщик… — тут она осеклась, заметив двух незнакомых девушек, вышедших из машины. — А, это кто?..

— Рада познакомиться, — Кришна представилась, вежливо склонив голову, — я наставник Нагито в университете, Шина Куримото. Наги всегда мне во всём помогает.

— А, вот как… — принимая официальный вид, сестра ответила с невиданной доселе учтивостью. — Я его старшая сестра Акира, приятно познакомиться. Спасибо, что присматриваете за моим братом.

Я подтолкнул Ёиши: "Представься, блин", но та лишь стояла и молча смотрела в никуда. Поэтому у меня не было выбора, кроме как сделать это за неё:

— А это Ёиши. Ёиши Мицуруги. Она, эммм… — я задумался, как бы объяснить наши с ней отношения.

— Она из нашего клуба по интересам… Да, именно так, — выручила меня Кришна.

Услышав эту импровизацию, сестра изумленно посмотрела на Ёиши.

— Но, ты ведь ещё в старшей школе учишься? — в ответ девушка молча подняла один палец.

— В первом её классе<ref>Старшая школа в Японии – это 10, 11 и 12 классы.</ref>, да? — Ёиши кивнула.

В самом деле? Даже я впервые об этом услышал.

— Ты хоть и тихая, но очень красивая, — откровенная реплика моей сестры заставила Ёиши слегка склонить голову. Я уже испугался, что она сейчас скажет что-нибудь вроде: "Какое это имеет значение?".

— Ага! Ёиши красавица, да и Куримото тоже милашка — кто же из них станет женой этого парня? Или, наверное, не мне это решать, мм?

Что?? Да ты…

Потеряв дар речи, я стоял, уставившись на свою сестру. Её длинные светлые волосы развевались на ветру. Кришна решительно сделала глубокий вдох и заговорила:

— Здесь очень живописно и красиво, и воздухом легко дышится. Это в самом деле хорошее место, не правда ли?

— Деревня есть деревня, — хохотнула сестра. — В любом случае, со мной здесь живут только мать с отцом. Поэтому у нас тут куча свободных комнат, валяйте, располагайтесь, — и она пригласила девушек внутрь.

Они ушли, а я остался перетаскивать багаж из машины. Занимаясь этим, я прищурился и поглядел на подножие горы Эбоши, окрашенное солнечным светом. У въезда на гору, на дороге к храму был уже сооружён деревянный каркас. Вокруг него суетились несколько фигурок строителей.

Холодный ветер с горы Фудзи и тёплый ветер от Тихого океана переплетались с дыханием леса и приносили в Фудзиэду неповторимую атмосферу. Когда я ощутил на щеках дуновение ветра, меня поразило осознание… Я наконец дома, в моём родном городе, где скоро начнется праздник огня.

===2===

— Ах, Нагито! С возвращением, сынок! — мать расплылась в улыбке, увидев меня.

— Вернулся-таки, а? — коротко бросил отец, не спеша подниматься навстречу.

Что ж, полагаю, мне стоит немного рассказать о своих родителях.

Эту историю мне поведал отец, имеющий привычку приукрасить да прихвастнуть, так что я ограничусь её урезанным раза в три вариантом.

В юности мой папаша был тем ещё дебоширом. Его можно было назвать янки<ref>Янки — субкультура японских хулиганов, которая была популярна в 80х - 90х годах. Их характерными признаками являются необычные причёски, сбритые брови и видоизменённая школьная форма. [https://zen.yandex.ru/media/id/5a54b46d799d9d01cdb6f23c/iaponskie-gopniki-ili-kto-takie-ianki-5a58ddb7256d5cbd301161cb Подробнее]</ref>, или гангстером, или просто пацаном с района. Хулиган, короче говоря. Даже сейчас он не понимает, что в этом было такого, а уж тогда из-под его руки не уходил никто, кто бы под неё подвернулся.

Семьдесят пять выигранных боёв на двенадцать проигранных. Его слава гремела до самого города Яидзу, заставляя всех в страхе дрожать от имени Канто Ямада. Кажется, на соседских собраниях до сих пор обсуждают его подвиги: он уничтожил чудовищного сома, обитавшего в пруду Касуга, он одним лишь грозным взглядом отправил домой наглых моряков, заявившихся в Яидзу из-за границы — множество подобных деревенских баек сомнительной подлинности.

Естественно, после окончания школы мой отец не собирался заниматься бизнесом своей семьи. Он предпочёл удариться в разгульную жизнь, полную пьянства, драк и женщин, и, в конце концов, навлёк на себя гнев богов храма Миками<ref>Храм Миками — синтоистский храм, расположенный у подножия горы Миками в префектуре Сига, Япония</ref>. С того самого дня он свалился с высокой температурой неизвестной причины, крапивницей на лице, сыпью на руках и бородавками на ногах. Для юноши, самоуверенно гордившегося своей внешностью, такой болезненный удар был равносилен смерти. И, раз уж он собрался умирать, стоило хотя бы забрать с собой воплощение божества, повинного в его бедах. Задумка была отчаянной и нелепой, но мой отец всегда и рассчитывал жить недолго, но ярко.

Повторяя этот девиз словно насмотревшийся геройских фильмов школьник, отец с бензином и зажигалкой отправился в святилище Миками. Однако территорию храма в тот день подметала служанка, Томоко Ноги — моя мать. Она только недавно стала служительницей, но оттого проповедь, которую она обрушила на незадавшегося поджигателя, была не менее пылкой. Девушка вдохновенно наставляла его, что он не должен иметь гнева, что он ещё молод, что ему предстоит долгий путь и так далее. И самопровозглашённый номер один по крутости в Фудзиэде преклонил колени перед моей матерью, даже не надевшей тогда храмовой формы. Он пришёл туда в поисках смерти, но вместо этого предложил ей союз жизней. С тех пор в нашей семье мы называем это обрядом принятия падшего Канто ангелом Томоко.

Ну, какой бы сказочной эта затянувшаяся история не была, а так и начался роман между моими родителями. Не хочу вдаваться в подробности, почему вдруг служительницу храма нарекли ангелом. Как бы там ни было, с тех пор они уже двадцать четыре года живут вместе счастливой супружеской жизнью здесь, в Фудзиэде. Мой отец и сейчас очень любит мою мать, хотя и притворяется строгим властным главой семейства.

— А ты похудел немного, — когда сестра с отцом ушли в гостиную готовиться к приезду гостей, мама потянулась и потрепала меня за щёку. — Тяжело было в Токио, да?

— Ну, когда как.

Я едва удержался, чтобы тут же не рассказать ей о пережитых мной ужасах. Я действительно был на грани того, чтобы выплеснуть всё: и чувство паники из-за неумолимо преследовавшего меня смертельного отсчёта, и обречённость ощущения того что мне некуда бежать, и ползущий по спине страх от надвигающегося гигантского сгустка душ. Конечно, изначально всё проистекало из моей любви к сверхъестественному, но за последнее время я перенёс столько тягот разом, что любовь эта грозила продлиться до гробовой доски, не столь уже отдалённой. А уж сколько раз я порывался сбежать домой в Фудзиэду, и сосчитать сложно.

Я очень хотел излить душу, но…

— Акира, наверное, и так вам рассказывала. Дом, который я снимал, оказался занят предыдущим жильцом. А потом, когда пришлось сходить в больницу, мной вместо нормального специалиста занимались какие-то шаманы.

Умение лгать не было моей сильной стороной, но в этот раз я не сильно грешил против истины. К тому же, историю с одержимостью духами было бы сложно и объяснить, и поверить в неё. В любом случае, всё уже благополучно завершилось, нет нужды тревожить родных.

Тем не менее, мама смотрела на меня с беспокойством в глазах.

— Похоже, тебе немало досталось.

— Да нет, ничего страшного, — я выпрямился и снова склонил голову. — Прости, мам. Я собирался писать письма и сообщения, но на меня столько всего навалилось… Но сейчас я дома и всё хорошо.

Мама прищурилась и лукаво улыбнулась.

— Да, всё хорошо. Я смотрю, ты приехал с подругами?

— А, да. Одна из них меня здорово выручила, а вторая… ну, она сама привязалась.

— Вот как?

Игнорируя её многозначительный взгляд, я открыл сумку и достал свой подарок — кардиган, купленный мной в ателье рядом с вокзалом.

— Я взял его давно, ещё до лета. Можешь носить осенью, когда похолодает.

— Наги, ну не стоило… У тебя же самого денег не хватает.

— Это было из моей зарплаты за первый месяц подработки. Да и не такой уж он и дорогой.

Успокоенная моими словами, мама открыла упаковку и с восхищением посмотрела на свитер.

— Такой красивый цвет. Я буду им дорожить.

Я кивнул, и тут по дому прокатился раскатистый хохот из гостиной, слышный даже отсюда. Похоже, развлекая гостей, отец с сестрой не теряли даром ни времени, ни саке.

— Тебе тоже нужно к ним, Нагито.

— А ты не идёшь?

— Мне ещё надо готовить ужин, чтобы накормить всю вашу ораву. Ты ведь проголодался за день, а?

— Да, сегодня я разве что перекусил немного по дороге. Готов слона съесть, — засмеялся я, поднимаясь на ноги. — Хорошо, будем тебя ждать.

— Опаздываешь, Наги!

Открыв фусума<ref>Фусума — скользящая дверь в виде обклеенной с двух сторон непрозрачной бумагой деревянной рамы.</ref> в гостиную, я обнаружил главу оккультного сайта, учтивую и ответственную девушку резвящейся, стоя на столе. Лицо её раскраснелось, а на лоб была косо надвинута шуточная маска, прежде служившая украшением комнаты.

— Т-ты что творишь?

— Пью, разумеется! Саке у вас тут не просто хорошее — оно о-бал-денное! Это первый раз у меня, когда оно так хорошо пошло.

— Здорово, Кришна! Так держать! — подхватили весёлые голоса. — Эхх, саке у нас ещё хоть залейся!

И отец с сестрой вновь лихо заполнили чашу Кришны до самого верха, даже через край пролилось. Помимо выпивки, стол в гостиной был уставлен рядами всевозможных суши и роллов. Картину довершали валяющиеся пустые бутылки из-под драгоценного отцовского саке и горячо любимого сестрой пива.

— Хэй, Ёиши, да? Давай тоже с нами! — увидев, как моя развеселившаяся сестра вводит Ёиши в искушение, я поспешил вмешаться:

— Это было бы неразумно. Она всё ещё школь…

— Да не будь ты таким занудой, Нагичка. Я ещё в средней школе начала, и ничего.

— Ну, это ты. Ты у нас особенная.

— Ага… Эй, в смысле — особенная?

— В смысле, крутая, конечно же. Твои способности не сравнить с этой маленькой хрупкой девочкой. Пожалей её.

— А, ну ладно. Будешь тогда колу или апельсиновый сок?

Ёиши молча указала на сок. Потягивая понемногу из стакана, она бесстрастно рассматривала наш дом, от стен до потолка.

— Кришна, похоже, немало уже выпила, да? — вполголоса отметил я.

— Вероятно, — столь же негромко согласилась сидящая рядом Ёиши.

— Ты сама только не пей, ладно? Мои отец с сестрой люди так-то неплохие, но зачастую меры не знают.

— О, Наги, а ты чего не с нами? — придвинулся ко мне отец, лицом красный как рак. В руке у него была бутылка местного фирменного саке. — Давай я тебе тоже налью.

— Не глупи, я ещё несовершеннолетний, — я отчаянно пытался его оттолкнуть, но, как и ожидалось от горца, сил отцу было не занимать. Он крепко держал меня за руку и не отпускал.

— Да не, тебе ж лет двадцать уже.

— Возраст своего сына можно было бы и запомнить.

Я сопротивлялся как мог, задыхаясь от запаха спиртного, и тут зазвенел дверной звонок.

— Всем добрый вечер! — дверь открылась, и в коридоре эхом разнеслись знакомые голоса.

О, я их узнал. Эта была моя старая дурная компания, вынырнувшая из времён ещё школьных дней. "Вовремя они пришли", — каким-то образом мне удалось вывернуться из отцовской хватки и ускользнуть, чтобы поприветствовать гостей.

Передо мной предстали давние друзья, вызывающие даже лёгкую ностальгию по былым временам. Эксцентричный парень с квадратным лицом и не соответствующей ему фамилией Маруи<ref>В японском фамилия Маруи созвучна слову "круглый".</ref>, — мы звали его просто Мару. За ним был Ранбаши, который с последней встречи немного похудел и стал выше. Он здорово дрался, если придётся, но обычно имел хорошие манеры. И наконец, знаменитый стиляга и ловелас Хираяма, для друзей просто Пэй, для девушек — "доступен в любое время, милашка".

— Какие люди!

— Ух ты, это же Наги!

— Ни капельки не изменился!

— Здорово, парни, вы тоже не сильно подросли. Как жизнь?

Мы обменялись нашим фирменным неформальным приветствием, состоящим из множества постукиваний и тычков по рукам и плечам. Таинство ритуала бесцеремонно прервала моя сестра. "Закуски прибыли!" — выхватила она из рук Мару его столь своевременный презент.

— А твоя сестра всё такая же.

— Извините, сегодня у нас столько народу, вот она и разгорячилась.

— Много людей? — склонил голову Мару, но не успел я ответить, как из гостиной, пошатываясь, появилась наша главная по оккультизму. Маска сползла со лба вниз и теперь полностью закрывала лицо Кришны.

— Приииивет новым гостям! Ой, я ведь сама гость.

— Эй, кто это?

Ох. Я поспешил снять с Кришны маску и представил её остальным:

— Куримото — мой наставник в университете. С транспортом были проблемы, и она подбросила меня на своей машине.

— Ничего себе.

Немного растерявшись, все трое тем не менее склонили головы и поздоровались.

— Я Маруи, приятно познакомиться.

— Я Хираяма.

— Я Ранбаши.

— А я Куримото, Шина Куримото. Но меня уже давно все называют страшным именем Кришна, — девушка отвесила нетвёрдый поклон, слегка при этом покачнувшись. Затем обратилась ко мне с широкой улыбкой: — Я так рада, Наги! Я была уверена, что ты бука нелюдимый и друзей у тебя никаких нет. А они оказывается есть, и к тому же — такие вежливые!

Она махнула нам рукой: "Заходите", и снова исчезла в гостиной.

— Похоже, будет весело, — ухмыльнулся Мару, снимая обувь. На это я смог только пожать плечами.

— Ого, да здесь же школьница! — удивлённо воскликнул Ранбаши, первым вошедший в гостиную.

— Что, правда?

— Да, самая настоящая старшеклассница!

Удивлённый внезапным ажиотажем, я недовольно поинтересовался:

— Вы, ребята, все предыдущие годы учились в окружении школьниц. Забыли уже, что ли?

— Глупец, в то время мужчины не дорожат тем сокровищем, которое имеют. Только после выпуска я научился ценить вид девушки в школьной форме. Меня мучает тот факт, что я не наслаждался весной моей юности в полной мере.

— Всё в порядке, Пэй. Почему бы тебе не присесть?

Но даже обычно сдержанный Ранбаши не удержался:

— Она ангел! Никогда не видел такой божественной красоты!

Девушка-ангел продолжала мрачно цедить апельсиновый сок, не обращая внимания на разыгрывающееся перед ней представление.

— Это Ёиши Мицуруги. Она член нашего клуба в Токио, ну, вроде как, — познакомил я троицу с объектом их почитания. Пэй галантно её приветствовал, а Мару возопил:

— Чёрт, мне тоже стоило поступать в Токио! Эй, Наги, а там все девушки такие хорошенькие?

— Далеко не все, и вообще я не засматривался.

— И тем не менее, себе ты сразу двух отхватил.

— Угомонись, Мару. У нас чисто деловые отношения.

— Ого, такой волевой подбородок и прямодушные слова… А ты мне нравишься! — к нам снова пришатало Кришну. Она подошла и приобняла меня за плечи, присоединяясь к разговору. — Слышал, Наги? Вот это правильное ко мне отношение, не то что ты смеёшься над моим детским видом. А я, видишь, довольно популярная.

— Да, популярная… Среди любителей всякой мистики.

— Эй, это обидно. Говоришь, словно я какое-то фантастическое животное.

— Я ничего такого не говорил.

— Наги, ты там долго будешь в проходе маячить? Садись и пей! — крикнула моя сестра и затащила меня на место в центре. — Все! За воссоединение семьи Ямада!

— С возвращением, Наги!

— Добро пожаловать домой!

— Твоё здоровье!

— Хахаха!

Над головами взмыли бокалы. "Спасибо, я рад, что вернулся", — смущённо пробормотал я, и поднял свой.

После этого вечеринка превратилась в беспорядочный хаос. Сестра распевала песни, а отец отплясывал какой-то замысловатый танец. В уголке Кришна рассказывала выдуманные на ходу жуткие истории с привидениями. Не любивший ужастиков Пэй хотел было сбежать, но Ранбаши, невозмутимый как камень, придавил его к полу. Мама продолжала заниматься готовкой, следя, чтобы топливо праздника не закончилось. Я не выпил ни капли, но наблюдал за этим цирком с лёгкой улыбкой на лице, опьянённый подзабытой уже атмосферой родного дома.

И вдруг я понял, что Ёиши нет в гостиной. Я даже не заметил, когда она исчезла. Блин, куда её унесло? Я беспокойно огляделся и…

— Слышь, Наги, — подкрался ко мне Мару, — а где у вас ванная комната?

— А? Ты ванну собрался принимать?

— Просто я ничего не могу с собой поделать.

— Что так?

— Меня с ума сводит её грудь.

— Чего?!

— Куримото же рано или поздно пойдёт принимать ванну. Я хочу знать её расположение заранее. Надеюсь, там есть окошко.

— Да ты… хоть понимаешь, о чём говоришь? — Мару глядел на меня мутным взглядом. — Они тебя напоили, да?

— Нет… Ну, то есть, да, но…

— И кто это был?

— Не знаю. У меня давненько не было такого веселья. Может, я одурманен дыханием ночи?.. Нет, всё-таки я опьянён грудью Куримото и красотой Ёиши.

— Кстати, где Ёиши? — спросил я, чтобы отвлечься от этой темы. Мару нетвёрдо указал наружу.

— Она вышла. Слушай, а может, она в ванную ушла? Да точно, в ванную!

…Исключено. Чтобы Ёиши, и добровольно пошла мыться, — в такой феномен я поверить не могу. Отлепив от себя прицепившегося Мару, я сдвинул в сторону дверь и выскользнул в коридор. Прошёлся по веранде до крыльца, заглянул в сад, и обнаружил Ёиши, стоящую там в одиночестве.

— Хэй, ты что там делаешь? — окликнул я её со спины, но девушка спокойно продолжала смотреть на тёмные предгорья. Я надел сандалии и подошёл к ней, встав рядом. — Да, ночное небо здесь не то что в городе. Все звёзды видны.

Но Ёиши, не отвечая, направила палец в сторону храма Миками: "Что там за свет?"

— А, это железный сосуд с огнём для фестиваля. Его будут поддерживать горящим до самого праздника.

— Он движется.

Я напряг глаза, всматриваясь в мерцающий огонёк на склоне горы. Хм. Теперь и мне казалось, что он перемещается.

— Интересно, что это может быть. Возможно, сосуд заменяют?

Я взглянул на Ёиши. В бледно-голубом свете луны её лицо казалось ещё более белым и прозрачным чем обычно. Что она здесь делала в столь поздний час? Меня охватило странное чувство — словно на мою палитру пролилась краска другого цвета, разбавляя и сливаясь с ней воедино. Не сказать, чтобы это было неприятным, но…

— В моём доме довольно шумно, не правда ли?

— Верно, — без колебаний подтвердила она, продолжая смотреть на подножие горы, а затем тихо прошептала: — Но именно здесь лежат твои драгоценные корни.

----

Этой ночью я вновь очутился в своём синем призрачном мире. Мне снова снилось, что я брожу по старому японскому особняку. Однако, на этот раз со мной почему-то была Ёиши, а сон, казалось, возобновился с момента нашей встречи.

— Ну и зачем ты опять здесь? — спросил я, и глаза её загорелись.

— Чтобы найти путь в недосягаемую комнату, — Ёиши решительно направилась внутрь здания.

— Эй, постой! — последовал я за ней. По дороге я натолкнулся на дочь владельца особняка и двух братьев, вьющихся вокруг неё, как пчёлы вокруг цветка. Они шли по бокам от девушки, словно перетягивая канат, и наперебой что-то ей рассказывали. Даже такой новичок в любовных делах как я мог понять, что за её сердце разворачивается ожесточённая битва. Нас эта компания, похоже, видеть не могла. Девушка прошествовала мимо, даже не взглянув на меня, а юноши и вовсе не замечали ничего кроме объекта своей страсти. Ёиши же и не пыталась разминуться с троицей, а просто прошла прямо сквозь них. В этом мире она, так же как и я, была лишь незримым бесплотным духом.

Стоп, не время отвлекаться на беспечные размышления. Изначально я исследовал дом в поисках хорошей концовки для этого сна — поэтому мне нужно было раскрыть истинное лицо зловещей сущности, скрытой в недрах особняка. Но в присутствии Ёиши мрачные предчувствия разрастались с неимоверной быстротой. Моё бурное воображение рисовало картины разворачивающихся жутких событий. Как и всегда, в итоге у меня в глазах будут слёзы, а у Ёиши — её безумный огонёк.

— Я серьёзно, остановись, — в панике я схватил её за плечо. — Оставь в покое это место. Это мой сон, не смей вторгаться в него, сверкая своими страшными глазами.

Ёиши даже не замедлила шаг.

— Моё появление здесь — не моя вина. Это лишь твои грёзы, всё тут создано тобой, включая и меня.

Это был очень хороший аргумент, с таким не поспоришь.

— Тогда вот что я тебе скажу. Я хочу привести эту историю к счастливому завершению. Поэтому, умоляю, не говори никакой своей чертовщины, ладно? Вроде твоего внезапного "Это странно" или чего-то в этом роде, договорились?

Но даже в моём воображении Ёиши оставалась Ёиши.

— Скажи, ты когда-нибудь слышал о сне, от которого невозможно проснуться? — её тёмные глаза ярко сияли, когда она, невзирая на мои предупреждения, повела свой рассказ. — В начале это просто повторяющееся сновидение, но со временем оно приходит всё чаще, и вскоре ты уже не можешь вернуться из мира грёз. Или, пробуждаясь, ты слышишь звук шлепков мокрой тряпки, ощущая, как нечто приближается к тебе. Или наяву возникают проявления того, что существовало только в видениях. В одном все вариации сходятся — в конце концов, сон вторгается в реальность и приносит с собой смерть. Это единый итог для всех.

— Эй, ты же не всерьёз сейчас? Разве этот сон такой?

— Не знаю, но мне кое-что интересно, — её тихий шёпот наполнил меня дурными предчувствиями. Я постарался собраться с духом. — Похоже, мир не существует за пределами этого особняка.

Разве? Хотя, если подумать, я никогда не был вне дома. Мой сон всегда завершался внутри.

— Нет, подожди минутку. Просто я всегда просыпаюсь до этого. Но если я захочу, то, думаю, запросто могу выйти наружу.

Что ж, не попробуешь — не узнаешь. Ёиши сдвинула фусума и направилась к выходу, сквозь две комнаты и сад, через двор с пустующими местами для парковки. Она не останавливалась, продолжая свой путь, и вскоре мы подошли к главным воротам. Они были большими и прочными, сделанными из толстого дерева хиноки. Мне вряд ли удалось бы сдвинуть их своими силами, но, к счастью, рядом обнаружилась маленькая боковая дверь, и я толкнулся в неё. Та даже не шелохнулась. На мгновение мне стало не по себе, но потом осенило — я же призрак в этом мире, двери для меня ничего не значат. Намереваясь пройти насквозь, я тесно прижался к дереву, и моё тело распласталось по твёрдой поверхности. Было что-то, чего я ранее не ощущал, мне словно противостояла чья-то непоколебимая воля.

Да быть того не может. Я отступил на несколько шагов и, разогнавшись, кинулся на дверь что есть силы. Та с честью выдержала громыхнувший удар, а меня отбросило назад и свалило на землю. Я уже целую вечность бродил по этому месту, но эта дверь была первой, которая подчинялась законам физики.

— Видишь? Отсюда не сбежать, — утвердила Ёиши, пока я потрясённо поднимался на ноги.

— Но почему?

— Как правило, осознанное сновидение — это сон, в котором утверждается своё эго, и спящий имеет над ним абсолютный контроль. Однако в данном случае есть две вещи, которые тебе неподвластны… — тёмные глаза девушки наполнились жизнью и я оцепенел. — Запечатанная комната и ты сам.

Наверное, чего-то такого мне и стоило ожидать

С заворожённым выражением лица и мерцающими искорками в глазах, Ёиши заключила:

— Вероятно, этот сон скрывает в себе тайный смысл.

===3===

К полудню температура достигла тридцати пяти градусов. Потоки палящего света молотом били любого, кто имел неосторожность под них подставиться. Касание солнца было настолько жгучим, что мне казалось, что мои волосы вот-вот загорятся. "Безумие устанавливать фестивальную площадку в такой день", — подумалось мне, но когда я обернул голову полотенцем и присоединился к работе, дело пошло настолько бойко, что я заразился этим и подхватил общий темп.

Мой посёлок, Нанго — один из самых маленьких в Фудзиэде. Несмотря на это, с приближением праздника наплыв людей нарастает и вскоре на площади перед храмом Миками собирается немалых размеров толпа. Возведением площадки для фестиваля обычно занимается городская молодёжь, но, как и сказала моя сестра, в этом году это было обязанностью нашей семьи. Хотя, стоит признать, наша роль была по большей части руководящей, а основную работу делали жители города в своё свободное время.

Сегодня перед горной святыней было всё так же многолюдно. В толпе то и дело обнаруживались знакомые фигуры, и я всякий раз прерывался, чтобы поприветствовать и поболтать со старыми приятелями. На лицах у всех играли улыбки. Даже живущая по соседству старушка принесла нам угощение, разделяя общую оживлённость. Окружённый со всех сторон атмосферой торжества, я осознал, что фестиваль действительно на пороге.

— Йо, Наги! — раздался голос позади меня. Я обернулся навстречу квадратной физиономии Мару. — Раз вы уже площадку делаете, значит, веселье на подходе, а?

— Похоже на то, — я вытер пот со лба полотенцем и поинтересовался: — А где Ранбаши и Пэй?

— Они днём работают, так что, скорее всего, будут только вечером.

Вот оно что. Да, если подумать, из всей моей школьной компании только мы с Мару продолжили обучение — я поступил в университет в Токио, а он в местный колледж. Семья его владеет небольшим ресторанчиком, и сам он любит готовить, вот и решил стать шеф-поваром.

Пока я всё это вспоминал, Мару упёрся в меня изучающим взглядом:

— Не высыпаешься? У тебя тёмные круги под глазами.

Да, по правде говоря, отдыха мне в последнее время недоставало. Вначале были бессонные ночи перед экзаменами, затем мне стал являться во сне этот особняк, а появление в нём Ёиши ещё больше усугубило ситуацию. Сон должен быть местом расслабленности и покоя, но она блуждала по нему словно привидение, изрекая своё зловещее "Это странно" или "Как необычно". От такой жути у меня даже в мире сновидений наворачивались слёзы на глаза. Неудивительно, что я был истощён, переживая всё это во время, когда мозгу полагалось бы отдыхать.

Однако Мару пришёл к своим выводам и, ухмыляясь, откомментировал, глядя куда-то в сторону:

— Ну да, если бы я жил под одной крышей с такими красотками, мне бы тоже было не до сна.

— Что?

Проследив за его взглядом, я увидел двух девушек, соперничающих за звание самого одержимого любителя оккультизма в Японии. Кришна, одетая в розовую футболку с изображением поросёнка, помогала готовить еду, утирая выступающий пот. Ёиши же, как обычно слонялась без дела, её строгая белая блузка и чёрный галстук выделялись на фоне живописной сельской местности.

— Они останутся на фестиваль?

— Думаю, да, раз уж не уехали после вечеринки.

— Это добавляет причину с нетерпением ждать начала, — расплылся в улыбке Мару. — Ничего, если я к вам сегодня ещё раз зайду?

— Конечно, но зачем?

— Ради Ёиши с Кришной, разумеется. Пэй тоже хотел прийти, да и Ранбаши, похоже, на Ёиши запал.

— Знаешь, Мару, — сказал я со вздохом, опуская на землю связку дров, — лучше остановись. Не стоит с ними связываться, особенно с Ёиши.

— Почему это?

— Она не от мира сего. Не знаю, как это передать, но когда её слушаешь, возникает ощущение, что земля уходит у тебя из-под ног, а душа ускользает из тела.

И с этими словами я вспомнил…

''Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Истории с её участием заканчиваются кошмаром.''

Я пересказывал старые интернетные слухи о Ёиши. Слухи, которые сам считал дурацким преувеличением и так стремился опровергнуть. Я покачал головой и поправил себя:

— В общем, у неё весьма эксцентричные увлечения.

— Так это же классно, и для города вполне нормально. Всегда хотел познакомиться с такой необычной девушкой.

Похоже, Мару, не понимал всей моей серьёзности. Впрочем, я тоже когда-то был таким и не верил в страшилки, пока сам не побывал в них вместе с ней.
''Заговоривший с Ёиши будет проклят. Встретивший её — погибнет.'' Подобные слухи распространялись из-за её странных ненормальных речей, затягивающих тебя на ту сторону. Как и говорила Кришна, слова Ёиши содержат вещи, которые не следует знать живым людям. Но я не понимал, как мне объяснить это человеку, вообще не интересовавшимся сверхъестественным.

— О, Мару, — возникла на сцене моя сестра. Её длинные волосы были собраны над головой в некое подобие ананаса. — Квадратнорожий, как всегда.

— Ага. Спасибо за вчерашний ужин.

— Да ничего, я тоже повеселилась, — внезапно она ткнула меня кулаком в живот. Я отшатнулся, хватая ртом воздух. — Слушай, Наги, а она мне по нраву.

— К-кто?

— Кришна. Из неё выйдет хорошая жена, — сестра с утвердительным видом покивала головой, опираясь на метлу, как на трость. Выглядела она при этом как заправская сваха, хотя сама в свои двадцать два года и замужем-то не была.

— Вне всякого сомнения! Так, я её застолбил, окей? — тут же подхватил Мару.

— Да щас, это жена для Наги, балда ты.

— С чего вдруг? Не похоже, что он этого хочет.

— О, так значит тогда Ёиши?

Я поспешно открестился руками от сестры, удивлённо округлившей глаза. "Я в принципе с этими двумя ничего не собираюсь…"

— Да не стесняйся ты. Я думаю, Кришна тебе всё же больше подойдёт. Такому витающему в облаках человеку как ты нужен в спутники кто-то постарше. Она недавно разговаривала о храме Миками с главой местной общины, и тот от неё просто в восторге: "Такая юная и такая знающая!"

Ну разумеется. Кришна — администратор огромного оккультного сайта, на который каждый день заходят десятки тысяч человек. По словам Карасу, исследователи фольклора из разных университетов постоянно обращаются к ней с просьбами о сотрудничестве.

— По сравнению с ней, Ёиши немного чудная, — продолжила сестра.

Я взглянул на девушку в школьной форме, сидящую у ворот храма. И был потрясён увиденным — Ёиши с улыбкой на лице откапывала основание арки святилища.

— Да, определённо, чудная, — согласился Мару, а я опрометью бросился к ней. Её зачарованное выражение могло означать только, что Ёиши раскопала нечто, чего не должна была.

— Эй, прекрати сейчас же, ты на себя так проклятье наведёшь! — Ёиши продолжала ковыряться в земле подобранным где-то камнем, и я отвесил ей подзатыльник.

— Ай, больно.

— Да ещё бы. Ты что тут вытворяешь?

— Это место весьма любопытное, — глаза Ёиши засияли, и я поспешил её прервать:

— Не сомневаюсь, но сейчас я и слышать об этом не хочу.

Несмотря на это, она не остановила свою речь:

— Интересно, знают ли об этом люди. То, что ворота повёрнуты в этом направлении…

— Хватит! Довольно уже! — не сдержался и закричал я. Возможно, я слишком долго находился на солнце, может быть, из-за недосыпа, а может, виной всему был скрытый смысл в её словах. В животе у меня что-то сжалось, а ноги предательски подкосились. С меня и так достаточно, хотелось мне сказать. Мне не дают покоя во сне, а теперь пугают и в реальности, куда же мне бежать?

— Почему? Это важная информация, — Ёиши сидела на корточках, глядя на меня снизу вверх своими тёмными как ночь глазами. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на неё в ответ. Юбка девушки была измята, а белая блузка растрепалась за несколько дней. Руки её были чёрными от возни в земле, а некогда красивые длинные волосы в отсутствие душа превратились в грязные космы. Пока все вокруг весело и с улыбкой занимались своим делом, готовясь к церемонии, она смотрела на меня со зловещим блеском в глазах, как будто доказывая, что одинока в своём нечестивом существовании.

— Ну зачем ты так себя ведёшь? — спросил я, борясь с головокружением от палящего солнца. — Почему всегда так говоришь? Посмотри по сторонам — все радуются, занимаясь подготовкой к празднику. Фестиваль проходит всего раз в три года, и в нашем небольшом городке люди сдвигают все свои планы ради этого дня. Бога ради, Ёиши, сыграй хоть раз по общим правилам! Я не прошу тебя помогать, но ты хотя бы не мешай, ладно? Пожалуйста, ты можешь просто ничего не портить?!

Ох, кажется, я перегнул палку. Не знаю, почему я вдруг сорвался на эту юную девушку передо мной. Нужно было остановиться, но из-за недостатка сна, из-за её стремления совершать странные поступки, не считаясь с мнением окружающих, и из-за того, что я хотел хоть немного улучшить её положение, я не мог сдержаться. Я уже перешёл черту, поздно отступать.

— Почему бы тебе не жить как нормальный человек? Ты должна регулярно ходить в школу и научиться нормально разговаривать с людьми. Иначе тебе придётся очень нелегко потом в жизни.

Ёиши молча опустила взгляд.

— Что ты имеешь в виду под словом "нормальный"?

— В смысле?

— Разве в этом мире есть что-то достойное, чтобы под него подстраиваться?

Тьма в обращённых ко мне глазах была бесконечной. Темнее, чем подвал больницы в Хатиодзи, чернее, чем вода на дамбе ночью.

— Я имею в виду, что в жизни ведь полно всяких придурков, и естественно, что к этому приходится приспосабливаться, не так ли?

— Приспосабливаться? Бессмысленное слово.

Ёиши поднялась на ноги и, отвернувшись от меня, устремила взгляд куда-то вдаль. Её спина выглядела изящной и хрупкой, как и всегда, но я был слишком вымотан и раздражён, чтобы обращать на это внимание. Я устал от экзаменов, устал от сновидений, и устал от загадочных речей Ёиши.

— В любом случае, просто не мешай фестивалю, — повторил я и, оставив её, вернулся к своей работе.

----

Этой ночью было полнолуние. Стоя в саду позади дома, я любовался идеальным кругом ночного светила, крепко сжимая в руке бейсбольную биту. И зачем, спрашивается, я торчу здесь один на корм комарам? Это всё из-за Мару с компанией. К вечеру, когда с площадкой для фестиваля было закончено, к нам присоединились Ранбаши и Пэй, и мы собрались у нас дома на очередную вечеринку. Я помогал матери, присматривая одним глазом за не умеющей пить Кришной и несовершеннолетней Ёиши — чтобы отец с остальными не вздумали им наливать. Однако Кришне, казалось, достаточно было одного запаха алкоголя, и спустя полчаса она уже вновь вытанцовывала в маске тенгу. Проблема возникла после этого.

Когда мать объявила, что ванна готова и предложила Кришне с Ёиши принять её первыми, Мару и Пэй повели себя весьма необычно. Выждав немного, они незаметно отделились от гостей и выскользнули в коридор. Объятый нехорошими предчувствиями, я последовал за ними, и поймал поганцев у входной двери.

— Ну и куда вы двое намылились?

— Никуда, на звёзды смотреть.

— Врёшь, вы собираетесь подглядывать за ванной комнатой, — прямо озвучил я и так очевидную вещь.

— Пожалуйста, Наги, ты мог бы нас просто не заметить? — Пэй сложил руки над головой в карикатурном жесте мольбы. Я был неумолим:

— Вы что, животные? Или совсем уже разум потеряли?

— Вуайеризм — это мужская романтика, сей путь нам предначертан свыше, — начал было гнать пургу Мару, но я твёрдо покачал головой:

— Ни за что. Я буду следить за вами, пока они не выйдут из ванной.

— Тогда мы сваливаем отсюда, — тут же сменил он подход. — Как тебе такое? Удержать нас ты не сможешь.

— Вы действительно домой собираетесь?

— Я с ума сойду от неутолённой страсти, если останусь здесь. Так что лучшим будет покинуть это место. Да, Пэй?

— А, да, конечно. Мы уходим домой.

Пэй с Мару обменялись хитрыми взглядами и слегка друг другу кивнули, что было, мягко говоря, подозрительно. Попрощавшись с моей сестрой, — "О, уже уходите?" — они откланялись и тихо исчезли за дверью. Проводив их до выхода, я заглянул в комнату с татами. Ранбаши был пойман в ловушку наедине с моим отцом, без умолку треплющимся о своей героической юности. Похоже, он единственный из троицы оставался достойным доверия. Но в то, что те двое просто так уйдут домой, я поверить не мог. Поэтому я вернулся в свою комнату, откопал там деревянную биту, валявшуюся ещё со школы, сунул в карман фонарик и вышел на улицу. Я решил занять позицию на заднем дворе к северу от дома, став на страже у окна ванной.

В общем-то, я понимал желание ребят поглазеть на принимающих ванну красоток, но перед Кришной я был в долгу, а с Ёиши повёл себя днём чересчур резко, и это смешанное чувство ответственности и раскаяния вынуждало меня нести свой караул. Сквозь приоткрытое окно в нескольких метрах от меня струились свет и пар. Я безуспешно отгонял налетающую мошкару, но комары возвращались, сколь бы рьяно я от них не отмахивался.

— Всё-таки не умею я пить, — послышался вскоре голос Кришны. — Давай, заходи уже, — обратилась она, по всей видимости, к Ёиши. К слову сказать, это я днём попросил Кришну взять её с собой. Насколько мне известно, она ещё ни разу не заходила в ванную с тех пор, как приехала сюда. Мне не хотелось обсуждать это с семьёй, поэтому я обратился к Кришне: "Извини, ты не поможешь Ёиши вымыть волосы и тело, раз уж сама она не заботится о таких вещах?"

— Эй, не прыгай в ванну так резко, — донёсся до меня возглас Кришны, сопровождаемый звучным всплеском и потоком взмывших из окна пузырей. Я заткнул уши, но расползающийся запах шампуня это остановить не могло. Разум мой всё больше распалялся. Чёрт, похоже, я сам превращаюсь в подсматривающего извращенца. Я изо всех сил потряс головой, но образ их обнажённых тел ярко рисовался у меня в сознании.

— Это называется мирскими желаниями, Нагито, — услышал я позади себя, и, обернувшись, обнаружил Мару и Пэя, выглядывающих из-за стены.

— Явились-таки, бесстыдники.

— Бесстыжий здесь только ты, — парочка нагло вскарабкалась и перелезла через ограду.

— Вам сюда нельзя!

— Да тише ты. А то они услышат.

— Вот я и говорю, не приближайтесь.

— Мы просто тихонько подойдём вон туда, и насладимся воплощением своих мечтаний.

Они спустились со стены и, пригнувшись, прокрались во двор, почти при этом добравшись до меня.

— Ещё один шаг и я закричу, — я предостерегающе поднял биту.

— Ладно-ладно, не кипятись ты, — наперебой зашептали оба.

Из окошка раздался ещё один всплеск и звук льющейся горячей воды. "Вот, я вымою тебе волосы. Повернись сюда", — честно выполняла своё поручение Кришна. Сладкое благоухание шампуня снова окутало меня. Я отвернулся и встретился глазами с Мару и Пэем — они струной вытянулись в направлении ванной, жадно ловя каждый отзвук и частицу аромата.

— Эй, прекратите подслушивать и… вынюхивать! — попытался остановить я их, но оба они отвечали как один: "Ничего не могу с собой поделать", "Я это обожаю", "Запах девушки восхитителен", "Перед этим невозможно устоять" и тому подобное возбуждённое бормотание. Да, я понимаю, прекрасно это понимаю, — я отчаянно старался подавить нарастающее движение в нижней части тела, — так что заткнитесь уже.

— У меня к тебе вопрос, — послышался голос Ёиши. — Что нужно есть, чтобы была такая большая грудь?

— Что…

— Женский бюст и должен быть пышным. Но у тебя же они просто громадные.

………

Я торопливо зажал нос, чувствуя, как что-то тёплое поднимается в задней части нёба. Из ноздрей у Пэя и Мару уже текли красные струйки.

— Откуда мне знать? Я вообще не хотела себе большого размера. Думаю, у тебя как раз подходящей величины.

— У меня её почти и нет.

— Всё нормально, так и должно быть. Как говорится, раз заполняет ладонь, значит заполняет и сердце. А твоя, видишь, именно такая.

…А я думал, что у неё плоская грудь, но, видимо, ошибался. Воображение не замедлило предоставить мне картинку.

— Не знаю, я где-то читала, что лучший размер — такой, чтобы не умещалась в руках, — возразила Ёиши. — Овальной формы, белые и гладкие, как спелый персик или арбуз, который вот-вот лопнет. Я просто хотела узнать, может у тебя есть какой-то секретный метод.

Я изо всех сил пытался обуздать свою фантазию, но в то же время молил Ёиши продолжать описание. Неожиданно я заметил, что растущие в саду деревья стали странно раскачиваться. Пэй яростно тряс старый клён, цепляясь за него словно за якорь, Мару тоже отчаянно пытался держать себя в руках. Оба они были настолько красными, что казалось, сейчас взорвутся.

— Перестань! Хватит уже с этой темой, — раздался смущённый голос Кришны, и высокая дискуссия на этом завершилась. Звук льющейся горячей воды усилился, из окна клубами повалил пар, неся с собой новые волны аромата.

Некоторое время в ванной царило молчание. Наконец, его прервала Кришна: "Кстати, почему ты так прицепилась к Наги?". Верно, подумал я, восстанавливая самообладание. В самом деле, это хороший вопрос. Я действительно сказал, что покажу ей рассвет на Эбоши, но тогда это просто к слову пришлось, да и в Токио много гор такой высоты.

— Ты имеешь что-то против?

После слов Ёиши снова наступило безмолвие. Внезапно я почувствовал удар в бок. Обернувшись, я увидел, что Пэй сверлит меня взглядом, которому капающая из носа кровь только придаёт свирепости. Он яростно зашептал: "Говоришь, деловые отношения, сукин ты сын?" Я отрицательно замахал руками, показывая, что совершенно тут не при чём.

— Зачем ты вообще сюда приехала? Тебе интересен фестиваль огня?

— Интересен. Но, вероятно, по отличной от тебя причине.

— И что же это за причина?

— Я слышала, что изначально фестиваль проводился в знак признательности богам гор этой местности, процветающей благодаря лесному хозяйству. Но если это так, то возникают разного рода несоответствия.

………

— Я думала, ты об этом знаешь.

Что? О чём они говорят? Я в недоумении почесал затылок.

— Не лезь в это, Ёиши, — строго отчеканила Кришна. — В каждой деревне свои порядки. В местах, где люди живут долгое время, складываются традиции, которые чужаку не понять. На этот процесс влияет множество накапливающихся факторов. Это не то, что должен раскапывать посторонний.

— Даже если речь идёт о проклятии?

…Чего? Что за проклятие?

— Этот фестиваль возник не из благодарности или благоговения.

— Даже если и так, — перебила её Кришна, — существует множество обычаев, изменившихся за время своего существования. Сейчас это просто праздник благодарения, который проводится только для изгнания скверны. То, что было запечатано, не должно упоминаться вновь. Этот город… он связан воедино этим фестивалем огня.

Разговор полностью ушёл в сторону оккультизма и мои эротические фантазии стремительно угасали. Эти двое всегда такие. Ни разу не было, чтобы они поладили и мило щебетали друг с другом, как полагается юным девушкам.

Между тем, я уже так долго стоял застывшим в напряжённой позе, что моё тело полностью одеревенело. Я переступил с ноги на ногу, чтобы размяться, и нечаянно споткнулся. Потеряв равновесие, я опёрся на Мару, который, в свою очередь, не удержался на ногах и обрушился на Пэя.

— Ох, чёрт! — с таким возгласом мы всей компанией завалились на землю. В дополнение ко всему, бита выскользнула у меня из рук и с грохотом разнесла стоявшую в сторонке вазу с цветами.

— Кто там? — прогремел из ванной голос Кришны, и Пэй с Мару тут же пустились наутёк. Они сиганули через забор, словно летучие обезьяны, и растворились в ночной темноте. Я попытался последовать за ними, но онемение в ногах ещё не прошло, я соскользнул со стены и снова упал. На этот раз разбился другой цветочный горшок.

— Эй, Ёиши, ты куда?

Услышав голос Кришны, я невольно обернулся. В настежь распахнутом окне ванной была Ёиши. Прикрытая стеной лишь по пояс, она пристально смотрела на меня.

— Что ты здесь делаешь?

— А… Я… Ну, это…

Несмотря на слепящий свет, поглощающий все важные детали, я мог разглядеть очертания тела девушки. Её нежная белая кожа и безупречные изгибы фигуры способны были лишить сна на долгие годы.

— Ты подсматриваешь, — холодно глядя на меня, сказала она. Из моего носа закапало что-то тёплое. — Значит, могут подсматривать и за тобой.

===4===

Этой ночью я долго ворочался, не в силах прогнать из головы образ обнажённой Ёиши. Когда мне каким-то образом всё же удалось заснуть, я вновь очутился в голубом туманном мире. Оглядевшись по сторонам, я ожидаемо увидел старый японский особняк, ставший уже для меня вторым домом. Как обычно, я собирался бесцельно шататься по окрестностям, но на сей раз рядом со мной снова оказалась Ёиши, одетая в свою привычную чёрно-белую школьную форму.

— Давай найдём вход в эту комнату, пока ты не проснулся, — с энтузиазмом предложила она, сияя огнём в глубине своих тёмных глаз. Быстро взяв на себя инициативу, девушка возглавила поисковый отряд и повела нас по зданию, зачем-то открывая по пути все раздвижные двери.

— Знаешь… — обратился я к её спине, всё ещё путаясь между реальностью и сном, — я не пытался подглядывать в ванной. Наоборот, я охранял вас от всяких извращенцев.

— Мне всё равно, — ответила Ёиши, не оборачиваясь. — Почему в этом особняке есть комнаты, в которые нельзя попасть? Почему отсюда невозможно выйти? Именно это я и хочу выяснить сегодня.

…Вот так вот. У этой девушки отсутствует даже нормальное чувство смущения от того, что её видели раздетой. Её не интересует ничего, кроме паранормальных явлений. Она отправляется в путешествие с ночёвкой без сменной одежды, не принимает ванну, блюет где попало, не помогает фестивалю и пытается раскопать ворота священного храма. Из-за этой ребяческой сцены с подглядыванием я совсем позабыл, с кем имею дело. Вздохнув, я поспешил вслед за ней.

Тёмные, прохладные, изрядно потрёпанные половицы поблескивали в тусклом свете, заполняющем помещение. Мне почему-то казалось, что сейчас стоит раннее утро, как раз перед восходом солнца. Воздух вокруг был наполнен напряжением, словно иголками покалывая мою кожу. Это был первый раз, когда я оказался в своём сне ночью. Окружающий мир не был привычного оттенка 8-миллиметровой плёнки с голубым фильтром, нет, я словно очутился под толщей мутной океанской воды. В воздухе также чувствовалась какая-то липкость, и я то и дело машинально пытался стереть с себя это ощущение.

Ёиши тем временем продолжала свой поход, бескультурно распахивая все фусума по дороге. Следуя за ней, я заглядывал в открытые комнаты и неожиданно обнаружил в одной из них уснувшую дочь владельца особняка. Меня охватило чувство волнения и стыда.

— Эй, тут люди ещё спят. Невежливо так оставлять дверь нараспашку.

Внезапно Ёиши остановилась, развернулась на месте, и, глядя мне прямо в глаза, спросила: "Что ты сейчас сказал?"

— Ну, я имею в виду, что не закрывать комнату спящего человека — это…

— Где был этот человек?

— А что такое? — я сделал шаг назад, встал перед комнатой девушки и указал на неё пальцем. — Вот она спит.

Ёиши молча подошла ко мне и заглянула внутрь. Затем тихо покачала головой: "Я никого не вижу".

— В смысле? Вот же она, дочь главы семьи, прямо перед нами…

Ёиши прервала меня на полуслове: "Здесь что, кто-то живёт?"

— Да, целое семейство. Ты разве никогда их не замечала?

Не обращая внимания на мой вопрос, она потребовала рассказать, сколько всего человек проживает в доме.

— Хм, дай подумать… Я знаю про хозяина, его дочь, и двух её двоюродных братьев. Ну, и слуги ещё.

— Какой из себя глава семьи? А дочь? Похожи ли братья друг на друга? — тут же засыпала меня лавиной вопросов Ёиши, и я поведал ей всё, что только смог вспомнить. Какое-то время она молча слушала меня, подперев рукой подбородок, а потом произнесла загадочное:

— Эти два брата тут неспроста.

Двоюродные братья? Почему? Мне казалось, что они были лишь второстепенными персонажами. Главным же героем этого сна в моём понимании определённо являлась девушка.

Тут Ёиши, похоже, что-то пришло в голову, она пробормотала: "Понятно", и резко закрыла перед собой раздвижную дверь. Затем сорвалась с места и стремглав побежала куда-то.

— Эй, ты куда?

Пока я стоял в замешательстве, Ёиши носилась по особняку, задвигая обратно все фусума и ширмы, которые до этого распахивала по дороге.

— Что ты делаешь?

Ёиши не отвечала. Вскоре она снова дошла до комнаты со спящей девушкой, и кивнула мне на дверь: "Открой её".

— Что?

— В этот раз открой её своими руками.

Что она задумала? Выражение лица Ёиши подсказывало, что она будет молча стоять, пока я не сделаю, как она хочет. Пришлось мне подчиниться и подойти к раздвижной двери. На бумаге передо мной тонкими плавными мазками кисти был нарисован узор из распустившихся цветов — интересно, это такой фамильный герб?

Я положил руку на край створки, но так и не смог за неё ухватиться. Пальцы проскальзывали, проходя насквозь. Да, в самом деле, если подумать, в этом сне я никогда раньше дверей не открывал. Я попытался снова, но мне всё никак не удавалось за неё взяться, перегородка лишь слегка дёргалась от моих усилий, и в итоге я, разозлившись, просто шагнул сквозь неё. Обычное дело для сновидения, по которому я странствую бесплотным призраком.

— Не так уж это просто, — заметил я. Ёиши в ответ молча протянула руку, свободно отвела створку в сторону, затем с той же лёгкостью закрыла её обратно.

— Это очень просто.

— …Серьёзно?

Я снова прикоснулся к фусума. Хоть я и чувствовал что-то на кончиках пальцев, но моя рука всё так же проваливалась на другую сторону, и дверь оставалась для меня незыблемой. Не знаю почему, но у меня поползли мурашки. Я не могу делать то, что у Ёиши выходит так естественно, а ведь она даже не видит людей в особняке.

Может, мы с ней воспринимаем этот сон по-разному? Нет… она ведь тоже является его частью. Логично будет предположить, что Ёиши из моего подсознания просто так же странно себя ведёт, как и её реальный прототип.

— Достаточно, — коротко кивнула она. Я помотал головой:

— Подожди, у меня уже почти получилось.

— Всё в порядке. Ты просто не можешь открыть фусума.

— …Да о чём ты вообще говоришь? Такого не может быть. Я просто не настроился ещё, это из-за того что я парю тут, невесомый как пушинка, — собирался возразить я, но Ёиши опередила меня своим очередным мистическим высказыванием:

— Я уверена, что для тебя это запретно.

В тот момент, когда я услышал эти слова, откуда-то раздался скрип. Мне показалось, что он прозвучал где-то в особняке, но на самом деле он эхом звенел внутри меня. Скрежещущий звук надвигался откуда-то издалека, неотвратимо становился всё громче и громче, сопровождаемый бесчисленными отголосками, которые, в конце концов, слились воедино. Не успел я опомниться, как в голове зазвучали слова.

'''''Не входить. Эта комната принадлежит ×××. Открывать категорически запрещено.'''''

Откуда исходит этот голос? Мои колени начали безумно дрожать. Это было несравнимо с тем, что я переживал раньше. Никогда ещё меня не трясло так сильно, ни в моём проклятом доме, ни в заброшенной больнице посреди ночи.

— Эй, тебе страшно? — донеслась до меня знакомая фраза Ёиши. — Ты сейчас боишься?

Её бесконечно чёрные глаза были наполнены кромешной тьмой. Дрожь охватила всё моё тело. Я ощущал, что столкнулся с чем-то до ужаса жутким.

''Ёиши не живой человек. Встретивший Ёиши умрёт через семь дней. Истории с её участием заканчиваются кошмаром.'' Сетевая городская легенда обретала яркое реальное воплощение, которое тяжким грузом обрушилось на мой разум. Весь особняк исказился, и мне показалось, что виной тому был мой крик. Ну да, поскольку это всё мои грёзы, то с истощением моего духа этот мир превращается в кошмар. Но… это ведь всего лишь сон. Почему он меня так пугает? Разве я не вернусь в обычную жизнь, как только проснусь? Хотя, надо признать, снится он мне уже очень долго, а с появлением Ёиши ещё и превратился в непрерывно длящуюся историю.

Внезапно мне пришло на ум слово "одержимый". И вспомнилась фраза женщины, которая была когда-то вместе с Кришной: "Это уже прочно в нём засело". Я с опаской посмотрел на белое лицо Ёиши. Она собирается разрушить что-то важное для меня? Едва я это осознал, как по спине пробежал холодок. Этот голубой мир изначально был просто сном. Несмотря на то, что он повторялся раз за разом, меня не пугало в него попадать. Скорее, я даже радовался этому, беспечно разгуливая по окрестностям особняка. Конечно, я ощущал присутствие потайной комнаты, но это могло быть и следствием моей истории с "домом, исполняющим желания". И только с появлением Ёиши я стал чувствовать себя таким измождённым. Да, без сомнения, это именно её слова непостижимым образом корёжат мой мир. Одно лишь её участие приводит к появлению двери в преисподнюю, а стоит ей раскрыть рот, распахивается и эта дверь. И в конечном итоге пред тобой предстаёт то, чего видеть не следует…

Но…

— Если ты действительно боишься, — произнесла Ёиши в несколько непривычной манере, — лучше остановиться сейчас.

— Почему?

— Продолжив, ты можешь узреть то, что для тебя под запретом.

………

— Одно я могу сказать тебе наверняка. Если ты хочешь, чтобы этот сон завершился, тебе нужно открыть фусума собственноручно.

Я перестал что-либо понимать. От тряски у меня в ногах, казалось, содрогался весь особняк. Нет, даже более, сам этот призрачный мир колебался и искажался. Будет ли правильным покончить с этим сном? Верно ли будет шагнуть навстречу тому, что я видеть не должен?

— Ёиши, я больше этого не вынесу, — признался я, облегчая душу. — Я не верил, что ты несёшь проклятье, или что люди умирают, связавшись с тобой. Но так я больше не могу. Да, мне страшно, — я хлопнул себя по дрожащему колену. — Я очень боюсь. Боюсь тебя.

Я знал, что такие слова обычно ранят людей. Однако, в конечном счёте, на самом деле я был трусом. Хоть мне и нравились страшные вещи, но устойчивости к ним я не имел никакой. Я осознал, что у меня и близко нет такого пытливого ума как у неё, чтобы осмыслить и постичь непостижимое. Мой дух, измученный столькими переживаниями, истончился и был на пределе возможностей. Как будто мои нервы оголились из-под кожи и каждое слово Ёиши отзывалось в них мучительной болью. Я не мог избавиться от ощущения, что если я продолжу её слушать, что-то внутри меня рассыплется без следа.

— Прости, пожалуйста, — я склонил голову в извинении, — но тебе нужно исчезнуть отсюда. Обхватив руками дрожащие колени, я жалобно умолял зловещую девушку. Несмотря на то, что она была частью моего собственного сна, я отчаянно желал более здесь с ней не встречаться.

Что-то всколыхнулось в голубом мире — и когда я медленно поднял взгляд, рядом со мной никого не было. Я обернулся и огляделся вокруг, но фигура Ёиши бесследно испарилась. С прерывистым всхлипом я сполз на пол. Не столько потому, что она, наконец, оставила меня, скорее, это был вздох облегчения от того, что я всё же могу контролировать свои сновидения.

Верно — в конце концов, это всего лишь мой сон. Со вновь обретённой уверенностью я повернулся к раздвижной двери.

"Чтобы положить конец этому сну, ты должен своими руками открыть фусума". Независимо от того, была Ёиши права или нет, это в любом случае следовало сделать. Не было причин отступать. С чего мне бояться какой-то двери? Нечего страшиться чьего-то присутствия по ту сторону. Если я не разберусь со всем здесь и сейчас, то буду терзаться этими сновидениями до конца жизни.

"Я покончу с этим сном", — медленно, слово за словом произнёс я, убеждая самого себя.

Я снова положил свои ещё дрожащие руки на створку двери. Сосредоточился на кончиках пальцев, на едва ощутимой твёрдой поверхности под ними. Глубоко вздохнул и начал постепенно увеличивать усилие. Словно отдирая старую, почти сорванную печать я всё сильнее и сильнее давил на фусума. Наконец я почувствовал лёгкое движение, и дверь, будто потеряв устойчивое равновесие, сдвинулась с места. В этот момент мне показалось, что за спиной у меня засиял ослепительный свет и раздался яростный звук чего-то ломающегося. Однако это ощущение быстро прошло, оставив после себя пустое пространство дверного проёма.

Но… Что за чертовщина? От чистой и опрятной спальни передо мной не осталось и следа. Не было ни девушки, ни футона. Это было совершенно другое помещение — мёртвая комната на грани обрушения, со спёртым воздухом, от которого закладывало нос, она выглядела так, будто ей не пользовались уже сотню лет.

— Что это, чёрт возьми, за место? — мой голос дрожал, показывая, что страх никуда не делся. — А это ещё что?..

Нечто виднелось в глубине темноты. В нише у противоположной стены что-то лежало. Мой мозг вдруг стал неимоверно тяжёлым, отказываясь осознавать, что это такое. Я вспомнил слова Ёиши — это было нечто, находящееся для меня под запретом.

Тем не менее, дверь уже открыта. Я собираюсь покончить со всем как можно скорее. Я возвращаюсь к нормальной жизни.

Собрав всё своё мужество, я двинулся вперёд. Скрип матов под моими ногами разносился по комнате, словно чей-то плач. Шаг за шагом я добрался до алькова и схватил лежащую там вещь. В тусклом свете передо мной проявилась старая кукла кокэси<ref>Кокэси — японская деревянная кукла, покрытая росписью. Состоит из цилиндрического туловища и прикреплённой к нему головы, выточенных на токарном станке. Характерной особенностью кокэси является отсутствие у куклы рук и ног.</ref>. Выглядела она так, будто её уже много лет никто не чистил. Плавные мазки кисти, которыми были нарисованы уголки её глаз, мне что-то напомнили, но не успел я понять, что, как кукла произнесла:

'''''Тебя ведь предупреждали не открывать.'''''

----

— Наги! — донеслось до меня сверху. — Наги, соберись!

Человеческий голос звучал успокаивающе. Сообразив, кому он принадлежит, я окончательно проснулся.

— С тобой всё хорошо? — Кришна в полумраке комнаты трясла меня за плечо. — Тебе, похоже, приснился кошмар. Извини, что вошла без спроса.

С этими словами она раздвинула занавески. Лунный свет просочился внутрь, озаряя фигуру Кришны в её шикарной ночной рубашке.

— Что, плохой сон? — присела она на кровать рядом со мной. Рука девушки слегка коснулась моего колена, и я в смущении поспешил отодвинуть ногу.

Так подумать, Кришна и Ёиши должны были спать в гостевой комнате внизу. Значит, она услышала меня со второго этажа. Насколько же громко я кричал?

— Не волнуйся, — сказала Кришна с улыбкой, словно прочитав мои мысли, — меня разбудила Ёиши. Она спала рядом и тоже что-то бормотала во сне.

Впервые я видел Кришну без очков. В своей розовой с клубничками пижаме она выглядела особенно мило. Лунный свет соблазнительно играл на её слегка растрёпанных волосах и моё сердце помимо воли забилось быстрее. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы это скрыть.

— Тебя что-то тревожит? — спросила меня девушка. Её взгляд был устремлён в самую глубину моих глаз, как будто она могла видеть меня насквозь.

Я кивнул и принялся пересказывать ей всё, что со мной произошло. Начал я с того, что в последнее время мне стал сниться один и тот же сон — осознанное сновидение, продолжающееся раз за разом, действие которого разыгрывалось в большом японском особняке. Рассказал о живущем в доме семействе и о комнате, в которую невозможно попасть. О появлении во сне Ёиши, после чего всё стало гораздо более жутким. Но чем больше я говорил, тем глупее я себя чувствовал. Я по себе знаю — описания чужих кошмаров не кажутся пугающими. Скорее, чем отчаяннее ты стараешься передать свои страхи, тем больше разочаровывается слушатель.

— Ну вот, как-то так… Не так уж и страшно, да?

Кришна скрестила ноги и с серьёзным лицом посмотрела на меня.

— На самом деле, это не очень хороший показатель.

Её неожиданно строгий тон заставил меня выпрямить спину.

— Сновидение — это случайная композиция разрозненных фрагментов памяти из глубин психики. А недоступная комната в твоём сне — скорее всего, то, что ты бессознательно пытаешься стереть из воспоминаний.

— Ёиши говорила нечто подобное, — вспомнил я, и добавил: — Во сне, конечно же.

— Так зачем тогда ты её открыл?

— Ну…

— Люди — животные со способностью забывать то, что не хотят помнить. Такое умение — редкий дар человечества. Это является залогом нашего здравомыслия как разумных существ. Не думаю, что шутить с этим хорошая идея.

Похоже, она косвенно обвиняла Ёиши.

— Я делаю тебе очень строгое предупреждение, — Кришна устремила на меня свой суровый взор. — Не связывайся с ней больше.

— Это же был только сон, — собрался возразить я, но она тихо продолжила:

— Послушай, Наги. Я ведь уже объясняла тебе раньше. Духи обречены безнадёжно искать предназначение своему бесцельному существованию.

— Да, но какое это имеет отношение к моему сну?

— В своих поисках смысла Ёиши и призраки почти не отличаются друг от друга.

………

— Возможно, она и ты… нет, она и все люди находятся по разные стороны границы. Быть может, она, ещё живая, уже пребывает на другом берегу реки. В то время как мы можем лишь заглядывать на ту сторону, эта девушка стоит там обеими ногами, и её голос — это отзвук иного мира. Вот почему её речи потрясают нас, живущих по эту сторону. Вот почему её слова столь гнетущи и вызывают у людей тревогу и беспокойство.

Это правда, во сне я был до жути напуган, что она может забрать меня. Мне казалось, что меня затягивает в пучину, из которой нет возврата, в запредельный кошмар, от которого я уже никогда не смогу пробудиться. В тот момент я больше всего на свете боялся Ёиши. Я был в ужасе от того, что могло скрываться за её тёмными глазами. Неужели это и был свет потустороннего мира?

— Ёиши ищет свой смысл в паранормальных явлениях. Причина, по которой она делает это, также должна быть как-то связана с другой стороной. Это не то, что можно раскапывать живым. Есть вещи, которые людям просто не следует знать.

Эти слова напомнили мне о заброшенной мрачной комнате в особняке. В том месте определённо было нечто, из-за чего я не желал оставаться там ни на минуту, ни на секунду.

Я почесал в затылке и спросил: "Так что же мне делать? Как положить конец этим видениям?" Кришна скрестила руки на груди, показывая, что это сложный вопрос.

— Оттого что ты так зацикливаешься на этом сне, вероятность его прихода неизбежно повышается. Лучше всего переключить своё внимание на что-то другое, например, на мангу или роман, пока не заснёшь естественным образом.

Кришна посмотрела на меня: "Знаешь, в том, что ты видишь этот сон снова и снова, есть и твоя вина".

— Что?

— Я ведь предупреждала, что у тебя нет никакой устойчивости к сверхъестественному. И тем не менее, в последнее время ты не слушаешь моих советов, самовольно блуждая в глубинах этого мира. Вдобавок ко всему, ты пошёл на поводу у такого безответственного ребёнка как Ёиши, вот и пожинай теперь что сам посеял.

— Это жестоко, пожалуйста, не надо быть такой бессердечной, — я мимовольно положил руку ей на плечо, и маленькая глава большого сайта подпрыгнула от неожиданности. С моментально покрасневшим от смущения лицом она тут же вскочила на ноги.

— В любом случае! Как только пройдёт фестиваль, я возьму на себя заботу о Ёиши и заберу её с собой в Токио. А ты спокойно проведёшь все летние каникулы здесь, в своей родной деревне. Твой дух и разум истощены от одинокой жизни в незнакомом городе. Ясно? Всё, спокойной ночи! — выпалила она как из пулемёта и пулей вылетела из комнаты. Кажется, она только сейчас поняла, что находится ночью в мужской спальне, одетая лишь в пижаму.

Я с шумом выдохнул воздух.

— Тут ведь вот какое дело, — я посмотрел в окно на полурастаявшую луну. — Хотя совету избегать Ёиши, конечно, в мудрости не откажешь, но… она ведь пробудет здесь как минимум до фестиваля. Хочу или нет, я всё равно буду с ней пересекаться до тех пор.

Честно говоря, меня страшила не столько сама Ёиши, сколько то, что она говорила. Её слова вызывали чувство тревоги от того, что привычные, безобидные на вид вещи открывались тебе в другом свете. Её речи приносили чувство отчаяния, напоминая, что в мире более нет места, где ты был бы в безопасности. Все её истории всегда были окрашены в эти зловещие тона.

С другой стороны, я не считал Ёиши таким уж чудовищем. Да, с ней бывает трудновато совладать, но не думаю, что она более чем просто эксцентричная особа.

Блин, я не знаю. И почему эта девчонка мне вечно спать не даёт? Рассерженный на самого себя, я поднялся и вышел из комнаты. Прошёл по тёмному коридору, миновал спальню сестры и спустился по лестнице на первый этаж. На кухне я налил себе воды и залпом выпил весь стакан. Помаявшись ещё какое-то время без дела, я уже собирался вернуться наверх, когда заметил это.

Второй этаж, добавленный примерно в то время, когда сестра пошла в среднюю школу, был обстроен в западном формате. Первый же, включая спальню моих родителей, комнату с татами и гостиную, был целиком выдержан в японском стиле. Все перегородки в нём были раздвижными — полагаю, чтобы вместить побольше людей.

"Ты не можешь открыть фусума", — вспомнились мне слова Ёиши из сна.

— Да ладно.

Слегка нервничая, я прошёл по коридору и замер у дверей гостиной. Выдохнув, протянул руку и опустил ладонь на край створки — под кончиками пальцев ощущалась сухая поверхность. Это меня обнадёжило, и я вложил в дело всю свою силу.

Раздвижная дверь с лёгкостью открылась. Передо мной раскинулся просторный зал, где на днях проходила вечеринка. На татами стоял большой стол, а в углу приютился буддийский алтарь. С него мне улыбались дедушка с бабушкой, как и во времена моего детства. Знакомая комната не поменялась с тех пор.

— Ну да, всё как и должно быть, — пробормотал я и двинулся в сторону лестницы, вновь остановившись перед родительской спальней. Я сглотнул, положил руку на створку двери и осторожно отвёл её в сторону.

— …Открывается. То был всего лишь сон. Какая всё-таки глупость… — восторжествовал было я, но тут до меня дошло.

Внутри тёмной комнаты не было футона. Как и отца с матерью, хотя стояла середина ночи. Льющийся из окна лунный свет окрашивал всё вокруг бледно-голубым, как в особняке из моих грёз. Звук биения моего сердца оглушающе громыхал в пустой комнате. "Всё это полная бессмыслица", — сбивчиво пролепетал я.

В этот момент мой взгляд, словно направляемый чем-то, устремился в заднюю часть комнаты. Поле моего зрения занял стенной шкаф и узор на его раздвижных дверях. Там был изображён знакомый уже фамильный герб.

''Не входить. Эта комната принадлежит ×××. Открывать категорически запрещено.''

Голос из сна звенел у меня в ушах, когда я, пошатываясь, вошёл в комнату. Я вспомнил, что Ёиши говорила о сновидениях, от которых невозможно проснуться. Она предрекла, что происходящее во сне начнёт проявляться и в реальном мире.

— Нет, всё наоборот, — сказал я, пытаясь убедить самого себя, — я просто подсознательно запомнил этот рисунок, вот он и появился в моём сне…

Я стоял перед узором, выглядящим, как точная копия того, что был на фусума в призрачном особняке.

— Да, разумеется, иначе и быть не может. Эту дверь я тоже в силах открыть.

Я ведь уже две отворил. Вот и с этой мне нужно просто сделать то же самое.

Но мои руки безудержно тряслись. Мои ноги отказывались сделать ещё хоть шаг. Сам того не сознавая, я покрылся холодным потом. Раздвижные двери находились всего в нескольких метрах от меня, но я не мог заставить себя к ним подойти.

— Ладно, сделаю это завтра, — малодушно отступился я. Верно, не стоит себя принуждать. Ничего страшного, если я открою это днём, когда будет светло.

Но когда я уже развернулся на выход, позади меня что-то заскрежетало. По моей спине пробежали мурашки, а ноги окаменели.

Что это за шум? Мне нужно узнать. Но я не хочу этого видеть. Я не должен на это смотреть.

Моё сердце бешено заколотилось. Однако голова медленно повернулась назад. Я не желал предстать перед тем, что издавало этот звук, но будто марионетка обернулся ему навстречу.

В конце тускло освещённой комнаты, фусума у стены было слегка приоткрыто. Сквозь щель в несколько сантиметров виднелась непроглядная чернота.

Из глубины тьмы на меня обратился взгляд.

Словно со стороны я услышал свой крик, и сознание покинуло меня.

===5===

Звук взрывающихся в вышине фейерверков гулко бился в окно. Яркий солнечный свет пробивался сквозь занавески, освещая комнату.

Когда я открыл глаза, я лежал на кровати у себя в спальне. Изнеможённый кошмарным сном, я в оцепенении уставился в потолок, ощущая себя полностью разбитым.

— Это всё настоящее?

Я уже не в состоянии был понять, что реально, а что нет. На всякий случай я ущипнул себя за щёку — почувствовалась боль. Всё ещё до конца не убеждённый, я постучал себя по голове — оказалось так же больно и уже как-то глупо.

Я рассеянно взъерошил свои волосы и, наконец, позволил себе с облегчением выдохнуть. Приподнявшись, я отвёл в сторону занавеску и выглянул наружу. Множество родителей с детьми в традиционных хаппи<ref>Хаппи — традиционная японская куртка с укороченными широкими рукавами, которую, как правило, носят во время фестивалей. Обычный цвет хаппи — синий, а на лацканах и спине красным, чёрным или белым цветом изображены символы фестиваля или участвующей ассоциации.</ref> прогуливались вдоль дороги. Я полностью раздвинул шторы и открыл окно. Подул летний бриз, и принесённая им густая жара быстро избавила меня от остатков сна. Солнце уже сияло вовсю, издалека доносились смех и отголоски праздничной музыки, а ветер разносил звучащие откуда-то переливы флейты.

Да, это был фестиваль. День празднества огня в Фудзиэде был благословлён прекрасной солнечной погодой.

Но… знакомое с детства праздничное возбуждение было напрочь загублено тем кошмаром, что не отпускал меня последнее время. В какой момент завершился сон? Я не имел представления. Хорошо, что всё произошедшее в особняке точно было частью сновидения, по крайней мере в этом можно быть уверенным. Но был ли сном мой ночной разговор с Кришной? А что насчёт моего визита на кухню и в комнату родителей? Наконец, я вспомнил взгляд с той стороны фусума и моё тело сотрясла дрожь. Какое-то время я лежал без движения, обхватив себя руками.

— Меня ждёт что-то ужасное, так ведь, да? Боюсь, этот сон поглотит меня насовсем.

И только я начал предаваться отчаянию…

— Наги! Ты долго там дрыхнуть собираешься?! — прогремел снизу голос моей сестры, живо приведший меня в чувство. Я посмотрел на часы у кровати — условленное время сбора, десять утра, уже давно прошло.

Чёрт! Приглаживая на ходу взъерошенные со сна волосы, я выскочил из комнаты. Промчавшись по коридору, я с грохотом скатился по лестнице и очутился на первом этаже перед воинственно сверкающими очами своей старшей сестры. У меня отлегло от сердца.

Ох, сестрёнка… Мой разум, измученный кошмарами последних дней, нуждался в месте для отдыха. Я хотел, чтобы кто-то узнал о полосе жутких событий, которую я преодолевал. Можно было рассказать об этом матери, но её я не желал тревожить, а отец не воспринял бы меня всерьёз. Таким образом, оставался только один родственник, на которого я мог положиться.

— Послушай, Акира… — в порыве эмоций я раскрыл руки, чтобы обнять её, но вместо этого получил мощный удар в живот. — Ухх…

— Опаздываешь, соня. Сколько можно подушку давить?

Уф, это было больно, аж дыхание перехватило. Неслабо она меня приложила.

— Все уже двинулись на фестиваль. А тебе ведь ещё переносную святыню тащить, забыл что ли? Тогда хорош тупить, шевели ластами!

Сестра уже была одета в хантен<ref>Хантен — короткое зимнее пальто с воротником из чёрного сатина, является предметом традиционной японской одежды. Хантен очень похож на хаппи с тёплой хлопковой набивкой, что позволяет носить его зимой или ночью во время праздника. На хантене также часто изображается семейный герб или другие символы.</ref> цвета индиго. Узкая полоска ткани плотно обхватывала её лоб, а стройные ноги облегали чёрные брючки. Выглядела она настолько круто и настолько красиво, что даже будучи членом семьи, я не мог ей не восхищаться.

— Ух ты, потрясно смотришься, — выдавил я, держась за свой ноющий живот.

— Э?

Мне казалось, что я сделал ей комплимент, но почему-то сестра уставилась на меня, приподняв острые брови.

— А то я сама не в курсе. Мужики по жизни вокруг меня вьются, знаешь ли.

— Ага, прихвостни твои.

*Шлёп!* — тут же прилетело мне полотенцем, которое она держала в руках.

— Это не прихвостни, а последователи, балбес. Кучка неудачников, потерявших разум от моего очарования.

"Не слишком-то вежливо так называть людей неудачниками", — подумал я, но прохлаждаться и размышлять мне более не дали.

— Так ты что, собрался нести святыню в этой одежде? — большие глаза моей сестры загорелись осуждением.

— Нет, конечно. Где мой хантен?

— В гостиной тебя дожидается. Давай, шевелись, одна нога здесь, другая там.

Я уже заходил в комнату, когда кое-что вспомнил и обернулся.

— А где эти двое?

— Уже отчалили к горному храму. Кстати, Кришна в юкате<ref>Юката — традиционное японское летнее кимоно без подкладки.</ref> выглядит просто улётно.

Не сомневаюсь, что так оно и есть, однако проблема была не в ней.

— Что насчёт Ёиши? Она оделась подобающе празднику?

Сестра только пожала плечами: "Ей и в школьной форме нормально".

— Ясно, — вздохнул я и поспешил переодеться сам.

Натянув церемониальные штаны, я надел на ноги дзика-таби<ref>Таби — традиционные японские носки высотой до лодыжки, с раздельным большим пальцем; их носят и мужчины, и женщины с традиционной обувью с ремешками. Дзика-таби изготавливаются из более жёстких и прочных материалов и часто имеют прорезиненную подошву; выглядят они как различной высоты ботинки и скорее напоминают уличную обувь, чем носки. Как и обычные таби, дзика-таби имеют отделённый большой палец, так что могут носиться со свободной ремешковой обувью.</ref> и накинул на себя хантен. Затем повязал пояс фартука и подложил под воротник полотенце, чтобы пальто оставалось в чистоте. На этом моё облачение было завершено. Стоя в полном комплекте традиционной одежды, я наконец ощутил, что время фестиваля пришло.

Выйдя из гостиной, я поймал на себе взгляд сестры.

— Что такое?

— Ничего, просто в кои-то веки прилично выглядишь.

— Правда?

— Ага, только нос не задирай. Давай, пошли уже.

— Да, пора, — согласился я, надел свои соломенные сандалии у двери и вышел из дома. Остатки зловещего сна к тому времени уже полностью испарились.

В день праздника огня почти все заведения в Фудзиэде закрыты, вместо этого люди собираются у фестивальной платформы. Множество уличных торговцев уже околачивается там, все как на подбор в своих однотипных хаппи. Когда бьёт полдень, с горного святилища спускают переносную святыню — микоси<ref>Микоси — ритуальный паланкин в синтоизме, в котором переносят ками, обитающих в священных предметах — синтаях. Микоси представляет собой чёрный лакированный деревянный короб с крышей, стоящий на двух или более брусьях. Его форма может быть разной, например, квадратной или восьмиугольной, многие имеют богато украшенную крышу, которую венчает феникс или луковка. На традиционные японские праздники микоси проносят по улицам под сопровождение громких ритмичных возгласов. Процессия и раскачивание микоси позволяют божеству осмотреть "свою" территорию, осчастливить прихожан и поучаствовать в развлечениях.</ref>, и шествием носят по городу весь день. С наступлением ночи святыня, наполненная благодарностями и пожеланиями мирной жизни, публично сжигается перед горным храмом. Яркое пламя придаёт горе Эбоши красный оттенок, окутывая город волшебным сиянием. Так проходит фестиваль огня храма Миками.

Процессия парадом шла по главной улице под жгучим солнечным светом, льющимся с высоты. Мужчины были одеты в плащи с черными поясами, женщины — с красными; каждый раз, поднимая микоси, они хором скандировали: "Йо-сей-я". Старики, дети, мужчины и женщины махали им веерами с обочины дороги, приветствуя несущих бесценный груз. Слова благодарности со всех сторон осыпали святыню по ходу её продвижения. Таковы были традиции в моем городе, живущим лесным хозяйством на протяжении многих поколений.

Переноска для святыни была изготовлена из слегка изогнутого кипариса, растущего в самых отдалённых лесах горы Эбоши. По преданию, такой изгиб дерева сотворён проходящими мимо богами гор и является хорошим предзнаменованием. Я занял позицию второго носильщика и, вместе с Ранбаши, Мару и прочей городской молодёжью взвалил на плечи микоси. Вес шеста вгрызался мне в плечо, но я стойко нёс свою ношу, напевая в унисон со жрецами храма Миками. С обочины нас поддерживало множество голосов прохожих. Ритмы песнопений сплетались с музыкой фестиваля, делая праздник горного храма воистину фееричным.
[[Image:Phenomeno_vol1-3_case_03.jpg|thumbnail]]
Услышав громозвучный приветственный возглас, я заметил в толпе сестру, машущую мне большим традиционным веером. Рядом стояла Кришна, в тон хантену моей сестры одетая в тёмно-синюю юкату, которая великолепно на ней смотрелась. Вокруг неё увивался Пэй — чересчур, на мой взгляд, близко. Он нагло ухмылялся, не сводя глаз с девушки, и в мою сторону даже не посмотрел. В нескольких шагах дальше был мой отец, уже, как водится, с красным от алкоголя лицом. Когда мы прошествовали мимо, он на мгновение взглянул на меня, но тут же отвернулся, чтобы кто-то из соседей рядом налил ему выпить. Подле него была моя мать, наши глаза встретились, и она улыбнулась мне. И наконец — Ёиши. Обособленная, в своей лёгкой белой блузке с чёрным галстуком, она внимательно смотрела на меня. Среди всей этой праздничной церемонии она одна хранила могильно-зловещее выражение лица. Я повысил голос, чтобы заглушить мрачное ощущение. "Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я", — запел я, отгоняя сон, от которого не проснуться, и тесно прильнул к святыне, смывая в праведности всё, что преследовало меня.

Деревья, используемые в строительстве микоси, считаются даром горного бога. Долгие годы они закаляются в суровых природных условиях, прежде чем достигнут зрелости, затем их вырубают и перерабатывают в пиломатериалы. Умения и мудрость мастеров находят в них своё воплощение, создавая щит, оберегающий нас от дождя и ветра. Мы следуем этой традиции со времён наших праотцов, и будем продолжать так и впредь. Мы благодарим горы, что возвышаются над горизонтом, воздаём почести нашим предкам и возносим мольбы о добром здравии в будущем. Спасибо за то, что нам дарована жизнь.

Я передал микоси в руки следующего носильщика и пригубил поднесённое мне освящённое саке.

— Да, неплохой фестиваль, — подошла ко мне Кришна.

— Рад, что тебе нравится.

— Эту святыню ведь потом сожгут, да? Жалко, — пробормотала она, обмахивая меня своим веером.

— Да, мне тоже. Мы много работали над ней последние полгода вместе с городской молодёжью и служителями храма, — кивнул я, вытирая полотенцем капающий с шеи пот.

Было уже пять часов вечера, и заходящее солнце окрашивало горы красным. Переносная святыня завершала свой третий и последний круг по городу. Скоро она достигнет входа в горный храм, где и будет принесена в дар богу, сожжённая на гигантском костре.

— В это время во всём городе гасят свет и остаётся только сияние пламени как кульминация праздника. Выглядит это так волшебно, что многие пары сходятся вместе именно во время фестиваля.

— Понимаю. Это буквально огонь любви.

Я любовался Кришной в лучах вечернего солнца, и мне вдруг стало любопытно.

— Скажи, а у тебя есть парень?

— …Что?

— Ну, в смысле, бойфренд?

Алая краска на лице Кришны затмила собой даже цвета заката.

— Не говори глупостей! Разумеется, никого такого у меня нет!

— Ещё не выбрала себе по душе? Тебе ведь двадцать лет, уже один-два должны были быть.

— Нет, и не было никогда. У меня нет на это времени. В мире есть ещё столько всего, что мне нужно узнать и так много книг, которые я хочу прочитать. Слышал выражение "бремя любви — это тяжкая ноша"?

— Ну, тогда есть поговорка: "На горе любви и Конфуций спотыкается" — блеснул я познаниями в литературе, которые обрёл недавно, готовясь к экзамену.

— На это я скажу, что "любовь есть тьма". А я занимаюсь тьмой иного рода.

— Довольно этих отношений на расстоянии! — прервал Пэй нашу игру словами. — Кришна, потанцуешь со мной на фестивале?

— Там что, будут танцы?

Я рассмеялся и кивнул взволнованной девушке.

— Это как традиционные пляски на Обон. Нужно просто подстроиться под ритм.

— С этим проблема, у меня совершенно нет музыкального слуха. Даже в караоке ничего не выходит.

Я подумал, что караоке и традиционные танцы сильно-таки отличаются, но было так забавно наблюдать панику Кришны, что я не стал её разубеждать.

— Всё это неважно… Мисс Куримото, я влюблён в вас с первого взгляда. Пожалуйста, не откажите мне в свидании! — галантно склонился перед девушкой Пэй, не обращая внимания, что я закатил глаза.

— Не смешите меня, — вклинился в разговор подоспевший Мару. — Я повсюду искал вас, и, похоже, появился как раз вовремя. Мисс Куримото, этот парень — известный на всю Фудзиэду донжуан и ловелас. Если же вы заинтересованы в отношениях с достойным мужчиной, я к вашим услугам.

— Мару, не лезь. Это нечестно с твоей стороны, я ещё не получил ответа.

— Поговори мне ещё о чести. Сам-то, подлец, со всех ног рванул, чтобы фору получить.

Если бы Мару или Пэй в одиночку пытались подкатить к Кришне, я, пожалуй, встал бы на её защиту. Но вдвоём одновременно они сами друг друга нейтрализовывали. Похоже, ситуация здесь была под контролем.

Кстати, а где Ёиши? Я огляделся и заметил маячащую вдали высокую фигуру Ранбаши.

— Эй, ты Ёиши не видел?

Ранбаши медленно покачал головой и рассеянно что-то пробормотал.

— Что? Я тебя не слышу.

— Я был отвергнут…

— А?

— Я только сказал ей "добрый вечер" и попытался заговорить… А она меня проигнорировала и просто ушла в сторону храма.

Его рослая фигура так комично сгорбилась в унынии, что я с трудом сдерживал смех.

— Должно быть, она тебя не услышала, вот и всё.

— Нет, она на меня на посмотрела, значит, точно заметила. Эх, знал я, что старшеклассницы в Токио неприступны… — печально заключил Ранбаши и глубоко вздохнул.

Я оставил его наедине со своим горем и поспешил на поиски Ёиши к горному храму. Толпа людей здесь была гораздо плотнее чем днём, и ко времени, когда я достиг арки ворот, я вынужден был перейти на шаг. Вдоль пути к святилищу были развешаны фонари, похожие на жёлтые персики. По обе стороны от дороги выстроились киоски с едой, привлекая к себе людей в традиционных одеждах. Лавируя сквозь них, я искал взглядом девушку в школьной форме. Но даже когда я, наконец, добрался до храма, Ёиши нигде не было видно. Оставался только путь к главному святилищу.

В этот момент позади меня раздались ликующие возгласы. Судя по всему, прибыла переносная святыня. Послышались ритуальные песнопения, и шумный людской поток увлёк меня с собой. Повсюду вокруг вышагивали люди, желающие присутствовать на церемонии, в том числе и из соседних городов. Это было самое большое столпотворение, что я когда-либо видел. Повторяющееся речитативом "йо-сей-я" заполняло слух, множества разноцветных костюмов перекрывали друг друга, заслоняя взор. Но всё же, мне показалось, что я увидел в толпе знакомое лицо. Сначала я не понял, кто это был. Старый школьный товарищ? Или кто-то из ещё более давних времён? Очертания дрожали и переплетались, и, наконец, вновь слились в человеческую фигуру. При взгляде на эти аккуратно уложенные волосы у меня заколотилось сердце.

— Этого не может быть, — выдохнул я и бросился вперёд, оттолкнув стоящего передо мной прихожанина. "Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я", — раздавалось со всех сторон. Окружённый звоном голосов, я изо всех сил преследовал ускользающее видение. Восседающий на вершине микоси феникс сиял красками, кружась над головами толпы. Разлетающиеся фейерверки окрашивали небо в мириады различных цветов. В свете падающих искр передо мной предстала моя цель — девушка в белой юкате с золотым узором. Её длинные волосы были тщательно собраны, а губы мягко сведены вместе. Девушку сопровождало двое мужчин, они попеременно обращались к ней, пытаясь завладеть вниманием своей дамы сердца. Судя по её ответам, оба они были ей небезразличны.

Откуда здесь дочь из порождённого моим воображением особняка? Я отчаянно гнался за ними, но троица, хотя на вид и не спешила, всё же постепенно отдалялась от меня. Почему они тут? Эти люди не должны существовать в нашей реальности. Или, может, я их уже видел где-то, и они поэтому появились в моём сне? Я заметил кое-что ещё — позади девушки с кузенами шествовал глава семьи с мрачным выражением на лице, а за ним виднелась знакомая фигура с длинными чёрными волосами.

— Ёиши? Почему ты с ними?..

Однако мистическая компания оставалась отстранённой, никак на меня не реагируя. Они продолжали скользить сквозь толпу, словно были иллюзиями, пришедшими из другого мира. Их силуэты становились всё меньше. "Стойте! Подождите!" — безнадёжно вскричал я.

— Эй, Наги, — кто-то схватил меня за плечо. Я обернулся и увидел, что мой отец улыбается мне. — Ты славно потрудился, таская ту святыню. Это нужно отметить.

— Пусти меня, папа! — попытался вырваться я, но отец был пьян и, как обычно, не контролировал свою силу. Чёрт, в такой ситуации лучшее, что я могу — сплавить его в компанию кого-то столь же нетрезвого. Я огляделся в поисках знакомых, но обнаружил только свою сестру. Лицо её было ещё более красным, чем у отца.

— О, вот и ты! — воскликнула она и, подойдя, мигом обхватила меня рукой за шею. Несмотря на всё, выглядела моя сестра великолепно. Её грудь плотно прижалась к моей правой щеке.

— Тут так весело! Обожаю фестивали.

— Эй, хватит уже. Отпусти.

— Брось, Наги. Разве ты со мной не согласен?

— Согласен-согласен, но мне тут нужно кое-кого догнать…

— Всё хорошо, — сказала она, крепко прижимая меня к себе. — Просто останься тут.

— Что?

— Оставайся здесь насовсем. Не нужно возвращаться в Токио. Так будет лучше для тебя.

— А как же университет?

— Университет? Я говорила, что я против этого. Здесь у тебя есть всё: природа, люди, которые о тебе заботятся, боги гор, что оберегают нас. Возьми в жёны Куримото и живите с ней тут до скончания лет. Из этой девушки выйдет замечательная супруга — она легко родит детей и у неё прекрасный характер. Могу тебя в этом заверить.

"Насчёт характера я не спорю, но не слишком ли мы забегаем вперёд?" — собирался сказать я, однако голос моей сестры внезапно сменился на низкий рык, доносящийся словно из-под земли.

''— Но та другая девушка не должна здесь находиться.''

Этот ужасающий, похожий на мужской рёв заставил меня замереть на месте. ''Йо-сей-я, сей-я, йо-сей-я.'' Звуки празднования, эхом отдававшиеся в моих ушах, неуловимо пульсировали, будто доносясь из другой реальности. Краски мира у меня перед глазами быстро теряли свой цвет.

— Серьёзно, Акира, отпусти меня! — я пытался кричать, но у меня не получалось издать ни звука. Я не мог дышать. Воздух вокруг меня улетучился. Я чувствовал, что погружаюсь на дно океана, и мой запас кислорода давно истощился. Этот непреодолимый ужас давно поселился внутри меня — в детстве я слишком много раз переживал это ощущение отчаяния.

''Йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я.'' Фестиваль подходил к своей наивысшей точке. Толпы людей теснились на дороге к горному святилищу.

''Сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я. Йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я…''

Словно буддийская молитва, со всех сторон звучали песнопения, эхом разносящиеся по округе.

— Х-хватит! — я рванулся изо всех сил, высвободился из рук сестры и тут же бросился прочь. Не в состоянии нормально вдохнуть, я держался за горло. Должно быть, из-за стресса приступы астмы вновь вернулись ко мне. Мир вокруг стремительно темнел, однако я упрямо продолжал бежать, то и дело наталкиваясь на людей по дороге. На глаза наворачивались слёзы, я заходился в сильном кашле, но воздух никак не достигал моих лёгких.

— Мама, — прокричал я беззвучным голосом, — мама, помоги мне!

Да, верно. Когда она касалась рукой моей спины, мне становилось легче. Именно так я всегда преодолевал эти приступы.

Где же она? Цвета вокруг помутнели, и только сияние костра указывало мне путь. Чёрный, красный, белый, жёлтый. В завешенном туманом мире для меня мерцал только этот свет.

Даже бегом дорога от храма до моего дома займёт не меньше пятнадцати минут. И нет гарантий, что мама будет там, особенно посреди праздника. Более того, как я доберусь дотуда, когда едва что-либо вижу?

— Нагито…

Мне показалось, что я услышал голос матери, и я крикнул в ответ: "Мама!". Однако мой голос утонул в шуме фестиваля.

''Йо-сей-я.'' Нагито… ''Йо-сей-я, сей-сей-я.'' Наги… ''Йо-сей-я, йо-сей-я, сей-сей-я.'' …то… ''Сей-сей-я, йо-сей-я, йо-сей-я.''

— Мама, мама, мама! — пытался я на бегу пробиться через непрекращающийся хор голосов. Из последних сил я продолжал двигаться свозь толпу. Черт возьми, уйдите с пути. Прочь с моей дороги! Я больше не мог удерживать дыхание. Я… я умру?..

Мои ноги подкосились, я потерял равновесие и начал падать в людской поток — и непостижимым образом провалился в разверзшуюся предо мной пропасть. Меня окружила мягкая тёмная пустота. Не было даже почвы под ногами, сама земля растворилась в небытие. Бесконечная тьма поглотила меня целиком.

----

До меня донёсся тихий звук открывшейся раздвижной двери. Кто-то подошёл и прижал меня к себе, обняв за голову. Я улёгся на мягких коленях и почувствовал, как тёплая рука коснулась моей спины, поглаживая и массируя её. Вскоре я снова был способен дышать. Понемногу, раз за разом, вдох за вдохом. Чем дольше я повторял это, тем спокойнее становился мой разум.

Я медленно поднял голову. Мать смотрела на меня с мягким прищуром в уголках глаз. Я обнаружил, что нахожусь в до боли знакомой родительской комнате, устроившись на маминых коленях как на подушке. Каким-то образом мне удалось вернуться домой.

— Твой кашель прошёл? — ласково спросила меня мама.

Я почувствовал, что вот-вот разрыдаюсь, — довольно жалко для восемнадцатилетнего парня.

— Мама, я…

— Да?

Я с детства любил странные и загадочные истории. Меня всегда привлекали пугающие и наводящие страх вещи. А ещё я частенько посещал оккультные сайты. Мне нравился этот необыкновенный, захватывающий мир, но я рассчитывал лишь любоваться им со стороны. Однако в какой-то момент я пересёк черту. "Если засматриваться на ту сторону, оттуда также смогут увидеть тебя", — я думал, что понимаю это, но уже скоро мои ноги ступили в бездну иного мира. Граница, отделяющая живых от мёртвых, была перейдена.

— Знаешь, мам, — сказал я, наконец-то подобрав слова, — я всегда был сумасбродным. В моём… в моём первом доме в Токио оказалось, что я не могу контролировать собственное тело. Как выяснилось позже, я был одержим — чем-то или кем-то. Более того, ещё я побывал в заброшенной больнице, куда мне сказано было не ходить. Там я пережил гораздо более жуткие вещи. Даже если бы я рассказал тебе, ты бы не поверила тем ужасам, через которые я прошёл. Но, благодаря помощи многих людей, я до сих пор жив и смог благополучно вернуться к нормальной жизни. И тем не менее, меня отчего-то всё равно продолжает тянуть к этому. К вещам, лежащим за гранью тьмы. К чему-то за пределами черноты. Даже в том кошмарном сне, который мне так долго снится, меня привлекает нечто, находящееся по ту сторону фусума. Я не могу удержаться, хотя мой внутренний голос и говорит мне остановиться, я хочу погрузиться полностью, отдаться этому целиком. Когда мне говорят не ходить, я иду. Не знаю, почему я такой.

Во время этой речи мои колени дрожали, а слова застревали в горле. Мама не торопила меня, продолжая молча сидеть и слушать. Время от времени мне вновь становилось трудно дышать, но я изо всех сил старался говорить, чувствуя, что не смогу избавиться от этой боли, если не выпущу её наружу. Я излил матери все сомнения и тревоги, что терзали меня уже долгое время.

— Как бы я ни старался, в итоге я всё равно следую желанию своего сердца заглянуть на ту сторону. Разве это не означает… что меня уже поглотила тьма? То есть, я уже обречён, так ведь?

Я высказал свои тёмные мрачные мысли, которые уже давно не давали мне покоя. Я знал, что это признание подорвёт саму суть моей личности, но чувствовал, что не смогу двигаться дальше, если продолжу пребывать в бездействии. Если я не признаю, что меня страшат эти домыслы, то так и буду топтаться на месте. Подобно Ёиши, я выложил всё без оглядки.

После долгого рассказа я ощущал такую слабость во всём теле, что всё остальное не имело более значения. Темнота вокруг казалась настолько успокаивающей, что мне хотелось погрузиться в неё навсегда, чувствуя лишь мягкое поглаживание маминой руки по спине.

— Похоже, пришло время, — прошептала мама. — Я знала, что однажды наступит день, когда ты пойдёшь своим собственным путём.

Не в силах понять смысл её слов, я робко приподнялся. И осознал, что рядом со мной всё это время сидела Мицуруги Ёиши. Она неотрывно смотрела на меня с отблеском печали в своих бездонных тёмных глазах.

— Что? Почему… ты?..

Смущение от того, что меня видели со слезами на глазах хнычущим перед матерью, быстро переросло в гнев. Это моё убежище. Единственное место, где я могу быть самим собой и восстановить утраченные силы. Я уже собирался сказать Ёиши, чтобы она немедленно встала и ушла, как вдруг мать произнесла:

— Эта юная леди — неплохая девушка, — её тихий шёпот эхом разлетелся в полумраке комнаты. — Я уверена, что она поможет избавиться от твоей тьмы.

— Что?

— Слушай внимательно, что она говорит, и сам решай, куда двигаться дальше.

Ёиши продолжала просто молча сидеть, и я возразил:

— Она? Нет, мама, ты её не знаешь — эта девушка настоящий магнит для всякой чертовщины. Её интересуют только жуткие истории, она не принимает ванну, не может оценивать настроение окружающих, её постоянно тошнит…

— Нет, Нагито, — покачала головой мать и снова прошептала: — Нет… Только тот, кто познал тьму, знает ценность света.

С этими прощальными словами она растворилась в воздухе и исчезла прямо у меня на глазах.

После этого остались лишь тишина и темнота. Дом безмолвно заливал безжизненный свет луны. Местами ещё ощущались следы маминого присутствия, но в родительской комнате сейчас были только мы с Ёиши.

— Я… — мой охрипший голос прокатился по расстеленным матам татами. — Ты здесь откуда? Как давно ты тут сидишь и куда пропала моя мама?

Что вообще происходит с этим фестивалем. С моим отцом, с моей сестрой. С Кришной, Мару, Пэем, Ранбаши и остальными. Я уже ничего не понимал. Я не способен был здраво оценивать ситуацию. Я не представлял, где сейчас нахожусь. Я даже не знал, что есть сон, а что реальность. Вся информация перемешалась в кашу в моей голове.

— Нет… — я вытащил из уголка своего сознания неприятную разгадку. Если и было всему простое объяснение, то вот оно.

Я сходил с ума. Постепенно, всё это время, с самого начала. Другого обоснования для всех произошедших событий быть не могло.

— Овеществление в реальности мыслей умершего человека — и есть проклятие, — произнесла Ёиши, обрамлённая ореолом лунного света. — Другими словами, это явление, вынуждающее мыслить и действовать строго определённым образом. Таким образом, ты насмерть связан проклятьем, и притом весьма тяжким.

— Я?..

— И, поскольку в этом нет никакого злого умысла, я не знаю, что здесь делать.

Злой умысел? Проклятье? Бред какой-то. Она снова пытается запутать меня. Как и всегда, речи Ёиши потрясают до глубины души. Стоит её услышать и эти слова уже не дадут тебе покоя. Меня снова начинало затягивать в глубину. Однако в моих ушах всё ещё отчётливо звучали слова матери: "Слушай внимательно, что она говорит, и сам решай, куда двигаться дальше".

— Как же мне быть? — спросил я дрожащим голосом. — Ёиши, я… Что я могу сделать?

— Просто открой это, — Ёиши указала на фусума с изображением фамильного герба. — Откроешь своими руками, и всё будет кончено.

В этот момент со стороны входной двери послышался грохот, и раздался голос: "Наги!". Я обернулся и увидел свою сестру, одетую в традиционный хантен. Позади неё стояли запыхавшаяся Кришна, мой отец и Мару. Следом к ним подбежали Пэй и Ранбаши.

— Вы все здесь…

Я приподнялся на ноги, и тут Акира заорала на меня:

— Вот же идиот, ты куда свалил посреди фестиваля?!

— Я не…

— Я же говорила тебе не связываться с Ёиши, — подхватила Кришна. На ней по-прежнему была надета юката, а щёки девушки надулись и порозовели.

Все они заговорили наперебой. По словам отца, я был одержим злым горным богом. Сестра заявила, что этот фестиваль призван был спасти мою душу. Мару утверждал, что если кого и брать в жёны, так это Кришну. Ранбаши любовался Ёиши, громко восхищаясь её красотой. "А вот и переносная святыня пожаловала", — рассмеялся Пэй. ''Сей-сей-я, йо-сей-я'' — зазвучала в отдалении музыка фестиваля, становясь отчётливей с каждой секундой. Я ощутил, как святыня приближается к моему дому.

Оглушённый накладывающимися друг на друга пластами звука, я тупо уставился на компанию пустым взглядом.

— Не волнуйся, — тихо прошептала Ёиши, — они никогда не проникнут в эту комнату.

Услышав это, я обратил внимание, что никто из пришедших не перешагнул за порог — ни моя сестра, ни Кришна, ни остальные. После слов Ёиши все они словно взбесились и окончательно разорались, крича что-то непонятное. Но вопли их были лишь гулким шумом, не достигающим моих ушей. В этом странном, тусклом и туманном мире почувствовался вдруг аромат, защекотавший мне нос. Я взглянул и увидел пляшущие оранжевые огни, которые отбрасывали дрожащие тени на бумажные перегородки.

Я уже собирался закричать: "Эй, тут дом горит!", когда сквозь дверной проём увидел это. Позади Ранбаши на земле что-то лежало — белая юката, окрасившаяся посередине в красно-чёрные цвета. Девушка из особняка покоилась без движения, живот её был распорот и внутренности вывалились на пол. Тела двоюродных братьев валялись рядом, как будто сражаясь за разбросанные кишки. Их темно-синие юкаты также были насквозь пропитаны кровью — похоже, эти двое проткнули друг друга клинками и свалились замертво плечом к плечу. Чуть поодаль от них лежал мёртвым владелец особняка, его шея была согнута под неестественным углом. Все бездыханные тела появились в моём горящем доме одновременно со звуками фестиваля.

— Всё в порядке, — произнесла Кришна, — это недоразумение. Они оказались замешаны в этом, оттого и погибли. Но в следующий раз, когда ты вернёшься в особняк, тебя будет ждать изначальный, подлинный финал.

Даже о таких невероятных вещах она говорила в своём обычном размеренном тоне.

— Распад уже начался, — сказала Ёиши. — Это становится всё более неустойчивым.

В ошеломлении я повернулся к ней. Девушка сидела прямо и бормотала про себя.

— На настоящем фестивале ворота были бы направлены к юго-востоку, чтобы приветствовать прибывших.

— О чём ты говоришь?

— Сосуд с огнём для фестиваля не должен двигаться. Но в ту ночь в храме Миками он перемещался, потому что я сказала, что он движется.

— Что ты имеешь в виду?

— Мельчайшие детали сновидения происходят из пределов памяти спящего. Если в сон вовлечены другие люди извне, он изменяется. Если потянешь — приблизится к тебе. Стоит толкнуть — отступит. А когда встряхнёшь — сдвинется с места.

— То есть, что? Что ты хочешь этим сказать?

— Я просто немного подтолкнула тебя там, где ты не был уверен. Потому-то огонь и переместился.

— Так это… что это означает?..

Слова застряли у меня в горле. Я уже понял. Я знал, что собирается сказать Ёиши. Однако, я слишком боялся признать правду, которая бы разрушила всё.

— Я не знаю, как именно называется проклятие, наложенное на тебя, — прошептала Ёиши с ноткой печали в голосе. — Но… то, что скрывается за фусума, определённо не назовёшь твоей матерью.

Что-то потекло по моей щеке. Машинально вытершись рукой, я обнаружил, что это были слёзы. Сам того не сознавая, я встал и, пошатываясь, направился в сторону Ёиши. За моей спиной отец и остальные кричали мне остановиться. Тем не менее, я медленно продвигался к фусума в глубине комнаты. Ступая по потрёпанным матам татами, я подошёл и встал перед раздвижной дверью с фамильным гербом, виднеющимся в полутьме. Протянул руку, провёл по двери пальцами и, одним резким движением, распахнул её.

— Это же просто бред…

По ту сторону фусума находилась фигурка кокэси, которую я видел во сне. Старая кукла с мягким прищуром в уголках глаз была облачена в какой-то тряпичный наряд.

Волоча дрожащие ноги, я приблизился к статуэтке и приподнял в руках ткань её одежды.

— Нет, этого не может быть… — голос мой звучал так, словно он был чужим. Как будто уголок мира был слегка приоторван, и я слышал его оттуда.

Это был красный кардиган, который я подарил своей маме.

— Всё это время ты стоял перед этой дверью, разговаривая сам с собой, — прошептала Ёиши, как-то оказавшаяся рядом со мной. — Считая при этом, что говоришь со своей матерью. Такова истинная природа наложенного на тебя проклятия.

Я услышал скрипящий звук, разносящийся по всему зданию. Казалось, будто весь мир сдавливается какой-то внешней силой.

— Наги! Это всё враньё, не ведись на это!

Я обернулся и увидел за порогом комнаты сестру, протягивающую мне руку. Стоящий рядом отец лишь молча улыбался, в уголках его глаз были морщинки. Мару призывно махал мне рукой, Пэй с Ранбаши заливались счастливым смехом. Посередине стояла миниатюрная на общем фоне Кришна, она тянулась ко мне, восклицая: "Не дай ей забрать тебя!".

Для меня это была родина. Передо мной предстала густая зелень Фудзиэды, с ярко сияющим в небе солнцем и ласковым ветерком, обдувающим и приносящим прохладу. Это был мой родной, ничуть не изменившийся город, место, где я мог жить спокойно и безмятежно. Свет струился в воздухе вокруг моих родных и близких. В противоположность этому, позади меня разлилась чернота, в которой была лишь девушка цвета тьмы.

— Тебе предстоит выбрать, — сказала Ёиши, взяв меня за руку. — Уютный привычный мирок… или же мир, наполненный болью.

— Да ты шутишь, что ли? Что это за выбор такой? — воскликнул я, стряхивая руку девушки. Но больше не смог выдавить из себя ни слова. Разве не очевидно, что лучше жить в удобстве и комфорте? Довольно с меня этого жуткого мира. У меня больше нет сил сопротивляться ему. Незаметно для себя, я вновь погрузился в мечты. Когда я вернусь на ту сторону, возобновится моя нормальная домашняя жизнь. Да и фестиваль, кажется, ещё не закончился. Я просто был настолько измотан всем тем, через что мне пришлось пройти, что мне привиделось всё это.

Но когда я уже шагнул навстречу яркому миру, мои глаза встретились с глазами моей матери, которая скромно стояла позади толпы. Лицо её было расслабленным, на щеках появился мягкий румянец, а на губах — ободряющая улыбка. В то время, когда все остальные отчаянно тянулись ко мне, такое поведение выбивалось из общего ряда. Увидев это, я приостановился на полпути.

— Скорее сюда, Наги! — снова устремила ко мне руки Кришна.

— Наги, балбес, лучше бы тебе ускориться! — закричала вместе с ней моя сестра.

— Твоя мать здесь, так чего ты ждёшь? — отец раскраснелся от негодования.

— Токио тебе не по силам, — издевательски рассмеялся надо мной Мару. — Забирай оттуда Куримото и возвращайся к нам.

Пэй просто махал мне руками, а Ранбаши лишь зачарованно взирал на Ёиши.

— Пожалуйста… — охрипшим голосом сказал я, добрёв до края комнаты, — …помогите мне.

Стоило только произнести эти слова, как меня тут же заключили в объятия. Не знаю, была ли это моя сестра, отец или мать, но я оказался окутан мирной и безмятежной теплотой родного дома. Я был любим. Я был счастлив. Это было место, где я мог жить в ладу и согласии.

"Правильный выбор, Наги". "Это лучшее для тебя место". "Не стоило уезжать в Токио". "Давай, пошли на фестиваль". "Точно, там вот-вот самое главное начнётся". "Оттянемся все вместе". "Вернёмся в старые добрые времена". "Возвращайся, Нагито". "Нагито". "Нагито". "Наги".

Множество голосов хором звучали в моих ушах. Все они приветствовали меня. Здесь я мог жить спокойно и с уверенностью в завтрашнем дне. Как бы я ни пал, тут всегда будет кто-то, кто поможет мне подняться. Эти люди будут радоваться вместе со мной, когда я счастлив, и грустить, когда я печален. Я был частью этого, я был одним из них.

— Иди к нам, — звучало со всех сторон. Я ответил, пробиваясь сквозь шум перекрывающих друг друга голосов:

— Да, я иду. Я иду к вам. Но, как же Ёиши?..

— Она не дозволяется.

Я поднял голову, удивлённый столь резким ответом.

— Почему?

— Потому что она погубит это место. Потому что она уничтожит наш тихий мир.

— Но зачем ей это делать?

— ×××××…

— …Что?

— ×××××…

— Не можете ответить?

Я шмыгнул носом и вытер рукой заплаканное лицо. "Тогда я сам это скажу".

Шуршание и шелест движений окружили меня.

— Всё потому… потому, что она не лжёт. Для этой девушки не существует запретов и табу. Что бог, что дьявол — для неё всё едино. Она не считается с настроениями людей и без колебаний обнажает любую неудобную правду.

При этих словах жуткий скрежет снаружи взревел как ураган, ударив по моим барабанным перепонкам. Я уже не мог различить ничьих голосов, всё сливалось воедино со звуками фестиваля.

''Сей-я, сей-я, йо-сей-я. Сей-сей-я, йо-сей-я.''

Невольно напевая в такт, я вдруг вспомнил. Праздник огня — это способ очищения. Он предназначен для того, чтобы вернуть всё в исходное состояние.

— Нагито… — я даже не понял, чей это был голос, но он оказался настолько назойливым, что сумел пробиться к моим ушам сквозь окружающий шум. — Не позволяй кошмару поглотить тебя. Скорее, возвращайся на фестиваль огня.

Эти слова заставили меня отстраниться.

— Всё ведь как раз наоборот, не так ли? — роняя слёзы, ответил я. — Вы… и есть этот кошмар.

===6===

Множество нитей света вихрились вокруг меня. Они образовывали белые спирали, рассеивались и объединялись, складываясь в круги мироздания. Наконец, лучи медленно перестали двигаться, и я сообразил, что то был лишь узор новых обоев на белоснежном потолке. Я вернулся в Мусасино, в свою съёмную квартиру с арендной платой в пятьдесят тысяч иен.

Размытый мир постепенно восстанавливал свои очертания, и первым, что уловило моё зрение, была Кришна.

— Наги, ты проснулся? — её долгий вздох облегчения дал понять, что я выбрался из глубин бездонной пропасти. — Ты целых три дня спал.

При этих словах я заметил, что рядом с Кришной кто-то стоит.

— Вот же дурак… — всхлипывающий голос принадлежал моей сестре Акире. — Меня сюда вызвала Куримото. Из-за тебя мой драгоценный отпуск накрылся медным тазом! — произнесла она со слезами на глазах.

Позади Кришны с моей сестрой была Карасу. Рядом с ней стоял уже знакомый мне монах и какой-то странный человек в кимоно. Моё ещё затуманенное сознание посетила мысль, что эта небольшая квартирка слишком уж переполнена от такого столпотворения.

— Всё благодаря ей. Скажи спасибо, — Кришна указала на Ёиши. Та лежала по соседству со мной, с закрытыми глазами, не подавая видимых признаков жизни. Её бледная белая кожа была совершенно бескровна. Выглядела девушка так, будто действительно умерла. — Это она сказала нам, что ты не проснёшься.

По её словам, около полуночи Ёиши возвратилась ко мне домой, вошла без разрешения в мою комнату и обнаружила, что со мной что-то не так. Она тут же связалась с Кришной, заявив, что ей кое-что пришло в голову, а потом уснула прямо рядом со мной.

— Если бы она со своей ментальной силой не вторглась в твой сон, ты, вероятно, так и продолжал бы спать.

Благодаря объяснениям Кришны я, наконец, начал немного понимать сложившуюся ситуацию. Я спал и видел сон внутри сна. Изо всех сил я старался пробудиться от кошмара, и, пытаясь покончить со сновидением, был почти поглощён им.

Тем не менее, я ещё не был полностью уверен. "Это всё… Это всё сейчас в самом деле реальность?".

Миниатюрная администраторша сайта серьёзно покачала головой.

— Не могу тебе этого гарантировать. Сны — это страшная штука. Будучи тесно связанными с окружающей действительностью, они прочно вплетаются в человеческий разум. Другими словами, когда ты проваливаешься глубоко в мир бессознательного, в принципе невозможно определить, реальность это или сон. Вот почему осознанные сновидения так редки.

Мой рассудок по-прежнему работал медленно и неохотно, словно погружённый в вязкий белый туман. Я сосредоточил взгляд на сестре.

— Акира.

— Да?

— Наша мама, она…

— А что с ней?

— Я… убил её.

С этими словами разрозненные фрагменты моих снов наконец сложились в единое целое.

— Неправда.

— Но…

— Это не так. Совсем не так, Наги, — возразила сестра, ухватив меня, ещё лежащего в постели, за воротник. — Но ты всегда был в этом уверен, и всё время винил себя за это. Вот и довёл себя до такого состояния.

Она рассказала мне всё. Когда мне было восемь лет, я заболел, и моим диагнозом была не просто детская астма, а дефицит антитрипсина — патология, при которой требуется пересадка здорового лёгкого. У моей матери была та же группа крови, что и у меня, поэтому она вызвалась стать донором для трансплантации, отдав мне часть своего лёгкого. К несчастью, имея от природы слабые сердечные сосуды, она не перенесла операцию. Пересадка прошла успешно, но моя мать уже не смогла вернуться.

— После операции ты постоянно плакал: "Где моя мама?". И, в общем, я сказала тебе, что она там, за раздвижной дверью.

………

— Я сказала, что хоть она и останется отныне по ту сторону фусума, но всегда будет рядом с тобой.

Ох… Расскажи кому-нибудь такую историю — и люди лишь посмеются, услышав это. Вряд ли подобное вообще возможно. Тем не менее, передо мной стали всплывать до сих пор забытые картины прошлого.

Наступает вечер, и лучи уходящего солнца окрашивают гостиную в золотистые цвета. Я, школьник начальных классов, в одиночестве плачу в комнате своей матери. Вошедшая сестра крепко обнимает меня. "Не открывай эту дверь", — так она сказала, насколько я помню. "Если откроешь, мама умрёт".

Столь жестокая ложь моей двенадцатилетней сестры странным образом удержала моё разбитое сердце от разрушения. Мучительный разрыв в моём сознании затянулся. Мама не умерла. Она просто больше не выходит из-за двери.

С тех пор такое искажённое восприятие крепко впечаталось в моё сознание. Возвращаясь из школы, я останавливался перед фусума и здоровался. Рассказывал, как прошёл мой день. Если меня что-то тревожило, я спрашивал совета у раздвижных дверей. Отец и сестра смотрели на меня с лёгкой грустью, а мне казалось, что они молча обвиняют меня в том, что мама не может выйти из-за двери. В конце концов, я прекратил обращать внимание на эти взгляды и стал разговаривать с фусума открыто и свободно. Только сейчас я впервые осознал, насколько безумно искажённой была моя повседневная жизнь.

— Наги, — сказала Кришна, глядя мне в глаза, — такова есть смерть человека. Требуется время, чтобы принять её. У тебя ушло десять лет, но некоторые люди не могут смириться с этим до конца жизни. И — это одна из форм проявления духов.

Призраки. Таинственные существа, которые так притягивали, манили за собой и увлекали меня. В этих исканиях не было нужды — один из них уже давно был во мне. Он был рядом, когда я был сломлен, помогая и поддерживая меня.

— Верно, — мягко кивнула Кришна. — Хотя это и можно назвать проклятием, в нём никогда не было чьего-либо злого умысла.

При этих словах большие глаза моей сестры налились слезами.

Нет злого умысла? Знакомая фраза закрутилась в голове напоминанием. Я резко поднялся с кровати.

— А что насчёт Ёиши? Когда она проснётся?

Кришна молча обернулась к стоящему позади неё человеку. Это был обаятельный мужчина, одетый в голубое кимоно кинагаши<ref>Кинагаши (струящаяся, свободная одежда) представляет собой мужское кимоно до середины икры с длинными широкими рукавами. Кинагаши выглядит похоже на женское кимоно, но рисунок на нём обычно более «мужской». Сравнительно тонкий пояс шириной около 10-15 см завязывается на боку. Подобная одежда несёт на себе оттенок и шикарности, и вульгарности, в зависимости от скромности расцветки и свободности спадания.</ref>. Он небрежно пожал плечами.

— Думаю, её разум сейчас там, где ты оставил её во сне. А может и нет. Не знаю, я не она.

Я узнал этот безразличный тон. Это же тот парень, которого Кришна когда-то по телефону представила как своего наставника. Тот самый гад, что крикнул на меня "Изыди!", когда я в мучениях просил о помощи.

— Что за нелепица. И ты ещё называешь себя её учителем?

Я поднялся на ноги и встал напротив него. "Наги, прекрати!" — попыталась остановить меня Кришна, но это только подстегнуло меня.

— То есть, Ёиши вошла в мой сон чтобы спасти меня. Так?

Мужчина усмехнулся и кивнул в подтверждение моим словам.

— Тогда всё просто. Ты сейчас сделаешь всё ровно так, как я тебе скажу. Возвращай меня снова в этот сон. В то место, где она находится. Я собираюсь вытащить её.

— Эй, не надо сходить с ума, — он демонстративно поднял руки, словно сдаваясь мне. — Ты хоть представляешь, что значит связать своё сознание с чьим-то сном? Здравый смысл там не работает. Люди могут трезво мыслить лишь тогда, когда понимают, где находятся. Нормальному человеку трудно будет сохранить рассудок в таких обстоятельствах. Кроме того, тебе уже известно, что этот сон — ненормальное искажение. Уверен, твой мозг прямо сейчас энергично работает над его исправлением. Попасть в то же место будет практически невозможно, и даже если тебе это удастся, вероятность того, что ты сможешь вновь осознать анормальность и проснуться, бесконечно мала.

— Тогда что будет с Ёиши? Она так и продолжит спать до конца дней? — закричал я, брызгая слюной.

— Послушай меня, Наги, — вмешалась в разговор Кришна, — какими бы сильными не были ментальные способности, перенести своё эго в сон другого человека обычно является невозможным. Но ей это удалось. Даже если в этом был элемент везения, тот факт, что она смогла сделать такое, в какой-то степени помог мне подтвердить истинную сущность девушки по имени Мицуруги Ёиши.

— Что подтвердить? О чём ты говоришь?

— Похоже, мы и она стоим в разных мирах.

Эти слова вызвали у меня чувство дежавю. Я точно где-то уже это слышал.

— Что утратила Мицуруги Ёиши? Что заставило её стать такой? Это мне неизвестно. Но, по всей вероятности, она уже давно стоит на том берегу. Живая в физическом смысле, но мёртвая в духовном — её существование почти равнозначно призраку.

''Ёиши — не живой человек.'' Мне снова вспомнился этот нелепый слух, ходивший по интернету.

— Другими словами, Ёиши пребывает на другом берегу реки. В то время как мы можем лишь заглядывать на ту сторону, эта девушка стоит там обеими ногами, и её голос — это отзвук иного мира. Вот почему её речи потрясают нас, живущих по эту сторону. Именно поэтому…

— …Именно поэтому её слова столь гнетущи и вызывают у людей тревогу и беспокойство. Так ведь там дальше? — пробормотал я, и Кришна посмотрела на меня округлившимися глазами.

О, да — я вспомнил. Я определённо уже проходил через этот разговор во сне. Это было, когда я очнулся в родительском доме от кошмара с куклой в особняке. Кришна, которая зашла в мою комнату проведать меня, говорила то же самое.

— Ты уже объясняла мне это во сне. И я тогда решил, что именно Ёиши затягивает меня в этот жуткий кошмар. Что это из-за неё всё летит к чертям…

Я прервался и поспешно замахал руками перед потерявшей дар речи Кришной.

— Нет-нет, я тебя не виню. Кришна в моем сне и её слова были лишь иллюзией, порождённой моим ослабшим разумом. Просто… я так холодно относился к Ёиши, приходившей в мои сновидения. Я даже уверился в том, что она может быть демоном, ответственным за всё происходящее. Пока мама не разубедила меня, я считал Ёиши настоящим чудовищем, как и писали в интернете. Но… это не так. Если этот разодетый пижон прав, она пошла на огромный риск, чтобы проникнуть в глубины моего подсознания. Она сопровождала меня в этом искажённом мире, не зная, сможет ли вернуться обратно. Для чего? Почему она сделала это для меня? Думаю, я должен знать. Мне нужно спросить её, зачем ей совершать что-то настолько опасное.

Я сказал это со всей серьёзностью, но…

— Неужели ты и правда не понимаешь? — Кришна прищёлкнула языком и пронзила меня взглядом. — Да уж, мальчишки и в самом деле совершенно бесчувственные создания. Ладно, я скажу это вместо неё. Почему Мицуруги Ёиши спасла тебя? Да потому что ты самого конца не бросил ту записную книжку!

— Что?

— Ты и в самом деле дурак. Глупый, легкомысленный, слабовольный, безнадёжный идиот. По какой-то неясной причине ты с головой впутываешься в паранормальные дела и даже сопереживаешь страданиям умерших. Сначала сочувствуешь, а потом пытаешься разделить их тяготы. Ну что за болван! И всё же, такое не каждому под силу. Может это и глупость, но тем не менее, это очень ценное качество в человеке, редкое как жемчужина. А девушки очень чувствительны к таким вещам!

— …Чего?

— В прошлый раз она спасла тебе жизнь своими логичными и последовательными методами. Она пыталась защитить тебя, распространив по всей сети опасные оккультные истории о призраках, истории с личной ответственностью. Обычно, знаешь, её не сильно заботит мир живых. Почему же она так поступает только по отношению к тебе? Мог бы уже и понять, дурень!

— Нет… Стой, подожди минутку.

Я не… я не такой уж замечательный человек. Я просто нерешительный бесхребетный парень, напрочь лишённый здравого смысла. Мне было жаль мальчика с дневником лишь потому, что однажды я сам так сильно страдал, что чуть не умер. Я просто знал, что достаточно иметь кого-то рядом — и боль уменьшается в десятки тысяч раз.

— Понимаю. Однако, хотя твои человеческие качества и достойны уважения, всё же это палка о двух концах. Если будешь продолжать в том же духе, то, скорее всего, не протянешь больше нескольких лет.

— А?

— Когда я говорила раньше, что у тебя нет никаких способностей к оккультизму, я делала это из глубочайшей заботы о твоём благополучии. Из-за своей природы ты так и будешь вовлекаться в дела другой стороны. И как бы ты ни старался удержаться в этом мире, в конечном итоге это затянет тебя в тёмную бездну. Вот почему я постоянно твердила тебе не связываться с Ёиши. Вот что значит оказаться лицом к лицу с девушкой, стоящей на другом берегу реки.

Кришна перевела дух, глотнула чай из стоявшей рядом пластиковой бутылки, и снова повернулась ко мне.

— Всё ещё готов идти рядом с ней?

— ………

— Чтобы спасти такую девушку как она, недостаточно действовать вполсилы. Если тебе не хватит решимости, вы оба погибнете. Ты должен шагнуть вперёд с твёрдостью и быть готов пожертвовать всем в своей жизни. Возможно, тогда мы станем свидетелями чуда.

— Кхм, Куримото?.. — парень в кимоно позади Кришны повёл плечами. — Разве ты не должна была его останавливать?

— Да знаю я! Но, прости, ничего не могу с этим поделать. Я просто впустую сотрясаю воздух! С того дня как мы встретились, Наги никогда не слушал меня!

Нелегко слышать, когда на тебя так бурно жалуются, со всхлипываниями и слезами на глазах. Но пока Кришна обрушивала на меня свои патетичные речи, в уголке моего сознания росла мысль. Те слова, которые я произнёс незадолго до то того, как пробудиться ото сна. "Ёиши не бежит от реальности, как бы сурова та ни была". Я смог выбраться оттуда, высказав это некой неведомой сущности, пытавшейся заключить меня в мире снов.

— Конечно, сложно поверить, что она не хочет возвращаться обратно, — хмыкнул себе под нос парень в кинагаши, словно разговаривая сам с собой. Эти слова поразили что-то во мне, как удар молнии.

Да, точно. Если она не вернётся к нам сейчас, не будет ли это значить, что она предала мои слова о ней, мои убеждения, выкованные в последние минуты борьбы? Если она не возвратится, не означит ли это, что она всё же сбежала?

В этот момент я, наконец, понял, что мне нужно делать. Я понял истинную причину, почему она проделала весь путь в самую глубину моих грёз.

— Только тот, кто познал тьму, знает ценность света.

— …Что ты сейчас сказал? — вскинула глаза Кришна, но я лишь отрицательно покачал головой.

Я снова улёгся на кровать. Сложил руки на животе, улыбнулся ещё шире и решительно произнёс:

— Я возвращаюсь. Я вытащу её оттуда.

----

Голубой мир окрасился белым. Со всех сторон раздавался звук потрескивания пламени и поднимались облака дыма. Однако жара не чувствовалось — вероятно, из-за того что огонь был лишь декорацией для сна. Стоявшая мгла не способствовала хорошей видимости, но, всеми силами стараясь поднять в памяти планировку этого места, я всё же смог добраться до задней части особняка. Я стремился к той закрытой комнате — покоям дочери семейства.

Вокруг лежали в руинах колонны и тлеющие остатки фусума. Пробираясь сквозь них, я в конце концов увидел в дальнем конце комнаты белую блузку и стройную спину Ёиши. Она играла с куклой кокэси, не обращая внимания на пожирающее особняк пламя.

— Привет, Ёиши. Давай убираться отсюда, — окликнул я её. Девушка погладила куклу и пробормотала:

— Интересно, почему она решила родить своего ребёнка в огне?

— Что?

— Когда Ниниги заподозрил её в измене, почему Конохана-Сакуяхимэ так поступила?

— Откуда мне знать? Эта такая древняя легенда.

Я положил ей руку на плечо, побуждая встать, и Ёиши сказала:

— Возможно, в какой-то момент она хотела исчезнуть.

Эти слова заставили меня замереть на месте.

— Видимо, потеряв доверие своего любимого, Сакуяхимэ утратила своё место в мире, — произнесла Ёиши, затем подняла голову и устремила взгляд поверх горящего пламени.

Несколько раздвижных дверей обвалилось, открывая вид на внутренний двор дома. Дочь хозяина особняка стояла и любовалась сливовым деревом, словно не замечая бушующий повсюду огонь. Она прищурила глаза и осторожно коснулась пальцами крошечных бутонов, которые скоро должны были распуститься. Рядом с девушкой были двое братьев, они тоже смотрели на цветущие сливы с самым безмятежным выражением лица, которое я когда-либо видел.

— Не понимаю, как я раньше этого не замечал, — проговорил я, присев рядом с Ёиши. — Это же я, так ведь?

Двоюродные братья, сражавшиеся за сердце дочери, выглядели как однояйцевые близнецы — одинаковые глаза, одинаковые носы и всё прочее. Их черты… были образом, который я давно привык видеть — моим собственным лицом.

— Один из них — ты, пытающийся защитить девушку, — сказала Ёиши. — А другой — ты, стремящийся убить её.

Тут я наконец понял, кого напоминало мне лицо этой девушки. Да, это была моя мать. Её образ, запечатлённый в моей памяти, вернувшей ей молодость и красоту.

— Верно. Семья, живущая в этом особняке, является воплощением твоих чувств и эмоций.

— В таком случае, — я указал пальцем, — что представляет собой этот мужчина, смотрящий сейчас издали на свою дочь с двумя братьями?

— Думаю, он символизирует семью, не способную помочь ни одной из сторон.

При этих словах разрозненные части стали собираться воедино. Дочь, основа всему, одаривает семейство своей любовью. Один из братьев — это та часть меня, которая хочет жить дальше, даже забрав лёгкое у моей матери. Другой брат этого не приемлет. Оба постоянно сражаются друг с другом из-за дочери — или, точнее, матери, которую они любят до безумия. Глава семьи, однако, не препятствует им и не поддерживает никого из них, в растерянности наблюдая за всем с расстояния. Они были настоящим олицетворением моего дома.

Но сейчас все четверо улыбались, в единении и согласии любуясь сливовым деревом. Должно быть, я наблюдал подобную сцену когда-то давно. Это было видение того времени, когда все члены моей семьи могли быть вместе, с чистым сердцем и улыбкой на устах.

— Здесь так уютно, — сказала Ёиши, созерцая эту картину. Я молча встал и положил руку на её плечо.

— Пойдём отсюда, Ёиши, — я посмотрел на особняк, очертания которого постепенно становились всё более тёмными. — Это мой сон. Мир, который я создал, чтобы оградить себя от мучительной реальности своей жизни.

Однако, за всё время нашего разговора, Ёиши не сдвинулась с места ни на сантиметр. Она стиснула в своих тонких белых руках старую куклу и тихо прошептала:

— Возможно, тебе следовало остаться здесь на всю жизнь и никогда не открывать эту дверь.

От этих слов у меня перехватило дыхание.

''На свете есть вещи, которые людям лучше не знать никогда.''

С этим изречением нечто, начавшее складываться в моем сознании, наконец обрело форму. Эта девушка — она такая же, как я. Не сомневаюсь, что, подобно мне, она несёт в себе некую надломленность и уже много лет страдает от этого. Вот почему она понимала мои боли и несчастья, вот почему она могла ощущать мои терзания так же, как я чувствовал мучения мальчика с дневником.

Я вспомнил несчастную фигуру Ёиши. Вспомнил её худенькую спину, которая словно несла на себе все горести мира. Исказив своё восприятие, мне удалось жить беспечной и беззаботной жизнью. Она, однако, не убегала от этого, не отгораживалась от себя самой, продолжая терпеливо нести свою ношу. Должно быть, это было невероятно тяжело. Наверное, для неё большим трудом было вообще ходить с таким грузом на душе. И, в этом одиноком путешествии, с ногами, утопающими в земле… Её сердце умерло. Именно поэтому она, ещё живая, стояла на другом берегу реки.

— Ёиши… — слова сами сорвались с моих губ, — что же так убивает тебя?

Не будь это столь ненормальные место и обстоятельства, я, наверное, не смог бы задать такой вопрос. И если бы мне пришлось его повторить, думаю, я не сумел бы. Но в тот момент слова вырвались сами собой.

В ответ на мои глупые вопросы губы Ёиши на мгновение искривились, словно она собиралась заплакать. И когда слова уже готовы были вылететь из её рта, я узрел что-то в глубине её тёмных глаз. Как только я увидел этот образ, каждая частичка меня наполнилась страхом.

За тёмными зрачками колыхалась чёрная фигура. Нечто нечестивое извивалось и искажалось, постепенно обретая форму. Это была девушка с чёрными волосами. С её ниспадающими тёмными прядями и изящным белым лицом, она была похожа на Ёиши, но облик её определённо отличался. Искривлённое в улыбке лицо выглядело устрашающе, будто несло в себе всю злобу этого мира.

— Убивать людей очень весело. Не могу устоять перед видом человеческих страданий. Меня безумно забавляет разрушать жизнь счастливым людям. Стоит лишь немного надавить, и человек так легко ломается — достаточно лишь чуть-чуть подтолкнуть в нужном направлении. Я собираюсь подтолкнуть и тебя, чтобы сделать этот мир намного веселее.

Красные губы приоткрылись, выплёскивая поток нечестивых речей.

— Абсолютное зло… — мои слова неслышно прозвучали в тишине бледно-голубого мира.

— Вот почему меня тошнит, когда я чувствую что-то злое, — слабо произнесла Ёиши. Её тонкие ноги заметно дрожали. — Когда разум умирает, это происходит мгновенно, без предупреждения, не успеешь и осознать, как ты уже мёртв.

Прежней Ёиши, которая с готовностью бросилась бы навстречу любому монстру, более не осталось. Передо мной была только сломленная духом юная девушка. Тонкие брови Ёиши были сдвинуты в искажённой гримасе, а её большие глаза наполнились прозрачными слезами, грозящими вот-вот хлынуть вниз.

— Я больше не знаю, что значит бояться.

''"Эй, тебе страшно? Ты сейчас боишься? Каково это — испытывать страх?"'' — всплыли у меня в памяти знакомые слова. Сам не успев этого осознать, я уже заключил хрупкое тело Ёиши в свои объятия. Я прижал к себе её худенькие руки, словно намереваясь запечатать её внутри себя.

— Всё хорошо. Прости меня.

Девушка в моих руках была тёплой, но от того не более живой. Произнесённые слова сопровождались дыханием смерти. Такова была Ёиши, узревшая однажды то, что видеть не следовало. Она узнала то, чего не должна была знать, и в результате была поглощена бесконечной тьмой. И тем самым она потеряла способность чувствовать страх.

"Тех, кто познал тьму, затягивает в её глубины" — сказала когда-то Ёиши. Она говорила тогда о себе самой. Она преследовала сверхъестественные явления в поисках утраченного чувства страха. Так же, как и я стремился к матери, скрытой за пеленой мрака, Ёиши бросалась в самое пламя тьмы, даже если оно грозило испепелить её дотла.

— Здесь нет никакого зла, — прошептала Ёиши, глаза её переполнились слезами и прозрачные капли потекли по щёкам. — Ты говоришь, что нам нужно возвращаться обратно, но, как бы я ни старалась найти причину вернуться, я не могу этого сделать.

"Сложно поверить, что она не хочет возвращаться" — вспомнились мне слова того пижонистого парня. Бесчисленное множество эмоций бушевали во мне, бурля и переполняя меня изнутри. Я был совершенно беспомощен. Я был просто бесполезным, бездарным придурком, не способным спасти единственную плачущую передо мной девушку.

Что же мне делать? Что я должен ей сказать? Могу ли я сейчас её уговорить? Могу ли я вообще что-либо тут сделать? Способны ли мои жалкие, лишённые логики речи облегчить её сердце?

Да, — простирая руки за грань, бросая вызов смерти, я прошептал: "Я всё ещё жив". Слова пришли ко мне, едва уловимые, на кончиках пальцев: "И ты жива тоже".

Я посмотрел в глаза Ёиши и произнёс нечто, совершенно безрассудное:

— Для тебя сама жизнь может казаться чем-то далёким и недосягаемым. Я не знаю, что за бремя ты несёшь, и вряд ли способен по-настоящему понять тебя. Я даже не могу удержать ту непомерную ношу, которую ты тянешь на своих плечах.

Вкладывая всю душу в свои слова, я ощутил тонкий слабый свет, засиявший далеко в небе. В животе у меня что-то стремительно сжалось. Я мог чувствовать энергию, растекающуюся по моим конечностям.

— Но отныне и впредь я буду на твоей стороне. Я всегда буду идти рядом с тобой и нести половину твоих тягот. С этой минуты, какое бы зло на тебя не обрушилось, я встану на его пути. Кто бы ни пытался навредить тебе, сначала должен будет расправиться со мной. И потому, пока я жив, ты ни за что не умрёшь.

Ёиши смотрела на меня с изумлением. Кажется, я опять облажался. Но что сказано, то сказано, нужно теперь отвечать за свои слова, даже если они напрочь лишены логики. Самое время сейчас было бы подкрепить их какой-либо жизненной теорией — слишком многое поставлено на карту, эти обещания не должны уйти впустую. Лихорадочно перерыв до самого дна свой небольшой запас знаний, я, о чудо, отыскал в памяти подходящую легенду. И тут же на ходу составил собственную её трактовку.

— Слушай, помнишь ту историю о Конохана-Сакуяхимэ?

— Что?

— Говорят, что в какой-то момент она хотела покинуть этот мир, но, насколько можно судить по легенде, этого не произошло. Напротив, Сакуяхимэ сознательно выбрала родить ребёнка посреди пламени. Если бы она хотела умереть, то не стала бы давать жизнь новым детям. Почему же она так поступила? Тебе, может, и неизвестно, но я знаю. Мысли Конохана-Сакуяхимэ, окружённой бушующим огнём, были таковы: "Новая жизнь, живущая во мне, так сильно пытается появиться на свет. Этот росток жизни столь отчаянно пытается прийти в этот мир, в то время как я собираюсь оставить его". В тот момент она приняла решение: "Отныне я всегда буду подле тебя. Я готова ступить на путь тяжелее смерти". Вот почему сакура и гора Фудзи, воплощения принцессы Конохана-Сакуяхимэ, кажутся нам, японцам, столь прекрасными. Это трогает наши души, находя в них живой отклик.

— Твои рассуждения безосновательны и нелогичны.

— Боже, ради всего святого, помолчи и не спорь. Я знаю, что нелогичен, но таково моё мнение. А как оно было на самом деле, никому не известно за давностью лет. Итак, короче говоря!

Я дошёл до пика и завершил свою речь самыми нескладными и непоследовательными словами:

— С этого дня ты будешь идти с высоко поднятой головой.

Как только я огласил это, рядом раздался ужасающий звук. В последний момент я успел притянуть к себе Ёиши, прежде чем стена позади нас обрушилась вместе с потолочными балками.

Прижимая к себе девушку, я ощутил слабый запах — от её волос слегка попахивало. Даже во сне Ёиши оставалась такой же, и это несколько вывело меня из себя.

— Что-то не так? — спросила она, но я отрицательно покачал головой и сказал:

— Когда вернёмся домой, прими ванну.

Ёиши отвела лицо и, заявив своё обычное "терпеть не могу ванны", поднялась на ноги.

Тем временем ещё одна горящая балка оторвалась и обвалилась.

— Пошли отсюда.

Я торопливо схватил Ёиши за руку, и мы бросились наружу, всё ещё держась друг за друга. Поддерживая Ёиши левой рукой, правой я заслонялся от огня и рушащихся колонн. Но, как только мы выбрались из комнаты в коридор, я осознал, что разваливающийся особняк уже слишком утратил свою форму, и ориентироваться в нём стало невозможным.

Досадливо цокнув языком, я свернул налево, туда, где огонь был ещё не так силён. Дом вовсе не был таким уж большим и запутанным — нужно только постоянно двигаться прямо, и в любом случае доберёшься до выхода. Если мы будем следовать вдоль ограды, то должны выйти к главным воротам. Однако, сейчас, когда тайна была раскрыта и особняк из моих грёз утратил своё предназначение, структура дома стала настолько хаотичной, что даже направления верх и низ, лево и право стали неразличимы. Лестница теперь вела на кухню, а напротив туалета оказалась кладовка. Маты татами протянулись в бесконечность, коридор извивался и закручивался в спираль.

Чёрт, в какую нам сторону? Вдобавок ко всему, сверху непрерывно сыпались огненные искры, обжигая мою кожу. Они не были горячими, но вызывали тупую боль, словно иссушая саму мою сущность.

"Кажется, ничего не выйдет" — начал точить меня внутренний голос, но я оборвал его: "Тут нет ничего невозможного. Это ведь мой сон. Я не позволю своим сновидениям убить меня. Здесь больше никто не умрёт", — выкрикнув это, я ухватил руку Ёиши так сильно, как только мог, и продолжил бежать.

Белая мгла расползалась вокруг. Вскоре нас окутало такое количество дыма, что я не мог разглядеть даже кончиков своих пальцев.

"Вероятность того, что ты сможешь снова проснуться, бесконечно мала" — послышались мне слова парня в кимоно, и я помотал головой, чтобы прогнать их. Я обязательно вернусь. В свою квартиру. В свой дом в Токио. Я вернусь в Фудзиэду — и в этот раз точно в свою реальность. Я восстановлю свои искажённые и разлаженные воспоминания. Я снова обрету свою повседневную жизнь такой, какой она должна быть.

Но… я никак не мог найти выхода. Куда бы я ни посмотрел, всюду путь преграждали обломки особняка. Столпы огня неумолимо нарастали и приближались. От страха, что я могу не справиться, ко мне пришёл приступ слабости.

И в этот момент, чья-то рука протянулась из белого тумана. Это была просто маленькая ладонь, сквозь дым не было видно лица её владельца. Но я всё же не стал колебаться и с готовностью принял эту руку помощи.

Ведомые этой дланью, мы с Ёиши бежали по огненному коридору. Стены вокруг нас рушились, потолочные балки обваливались вниз. Было очевидно, что особняку приходит конец. И тем не менее, я понятия не имел, сколько ещё нам нужно пройти, чтобы выбраться. Но, как ни странно, в моем сердце появилась надежда, которая незадолго до этого почти исчезла. Причина была в этой маленькой руке, что вела нас за собой. Не знаю почему, но я чувствовал, что мог довериться этому человеку. Даже несмотря на все те жуткие вещи, которые я видел, я всё равно был в этом уверен. Почему так? На бегу я мельком заметил перед собой ноги мчащегося впереди ребёнка. И осознал — на них были надеты белые кроссовки с голубыми шнурками.

В тот момент, когда я понял, кто этот мальчик, моё зрение вдруг затуманилось.

— Туда.

Вдалеке в том направлении, куда указывала Ёиши, наконец-то показались догорающие ворота. Это был выход. Если мы доберёмся до них, то сможем и выбраться отсюда. Но стоило мне так подумать, как маленькая ладошка, которая сжимала мою правую руку, исчезла. Я быстро обернулся и увидел мальчика, стоящего в клубах дыма — он слегка улыбнулся и помахал мне рукой. Я замахал в ответ изо всех сил, но в этот момент особняк начал разваливаться, со звуком, похожим на треск ломающегося айсберга.

Мы мчались со всех ног. Главные ворота были уже открыты, массивная задвижка сломанной валялась на земле. Я пропустил Ёиши вперёд и, оглянувшись напоследок, заметил…

У входа в рушащийся дом кто-то стоял и неотрывно смотрел на меня. До боли знакомые очертания фигуры, окутанной белой дымкой, заставили мои чувства хлынуть потоком.

— Мама!

Стоя посреди распадающегося мира, в центре стремительно сокращающейся белой вселенной, я на последнем дыхании закричал во весь голос:

— Спасибо! И прости меня. Я всё время убегал. Меня защищали, а я вёл себя как избалованный ребёнок.

Мой голос срывался, но я продолжал свою речь.

— Но теперь, я буду нести всё на своих плечах. Даже то, в чём мне обычно помогали отец с сестрой. С этого дня я буду сам по себе. Я собираюсь жить своей настоящей жизнью. Поэтому. Поэтому…

Слёзы неудержимо лились из моих глаз — так сложно было произнести эти слова. Я ощутил, как кончики пальцев Ёиши коснулись моей левой руки, придавая мне силы. Со всей полнотой своих чувств, я прокричал:

— Прощай, мама.

----

Первым, что я заметил, когда очнулся, был тёплый солнечный свет из окна. Я снова находился у себя в квартире, лёжа под собственным одеялом. Увидев улыбки на лицах окружающих, почувствовав синхронные объятия Кришны и Карасу, я, наконец, осознал, что сумел вернуться живым. Даже буддийский монах, устрашающе ухмыляясь, подошёл обняться, чем немало меня поразил. Того парня в кинагаши, наставника Кришны, кстати, здесь больше не наблюдалось. Мне сказали, что он провёл надо мной некий гипнотический ритуал, а, закончив, тут же отсюда смылся. Ну да и скатертью ему дорога.

Как бы то ни было, я вырвался из дружеских рук и вскочил на ноги, чтобы проведать Ёиши, спавшую на соседней кровати. Она по-прежнему была там, погружённая в беспробудный сон. Девушка безмолвно лежала, скрестив на животе пальцы, и выглядела так, словно уже почти и не дышит. Смогла ли она вернуться? Из той бездны между двумя берегами, из-за абсолютной границы, из-за порога иного мира?

Только успел я об этом подумать, как Ёиши слегка приоткрыла глаза. Она вздохнула и, несколько смущённым тоном, произнесла:

— Мне было там так хорошо…

===Эпилог===

Полагаю, в этом мире ты несёшь за себя личную ответственность, точно так же, как при исследовании мест с привидениями. Радости и несчастья, что скрываются в тени, — все они находятся на выбранном пути. В этот раз я познал это на собственном нелёгком опыте. Маленькая узкая тропка может вести к чистому роднику. В конце широкой и светлой дороги может поджидать зверь. Никто не знает, что ждёт нас в будущем, так что только вам решать, в какую сторону отправиться на этом распутье. Даже если держать глаза и уши открытыми и хорошенько думать головой, всё равно можно ошибиться. Но неправильно винить себя или окружающих, когда это происходит. Скорее, следует получать от этого удовольствие. Думаю, так жизнь будет намного лучше.

— …Думаю, так жизнь будет намного ярче.

Я рассеянно размышлял обо всём этом, раскинувшись на лавочке в Токийском вокзале. Экзамены у меня закончились, и мы с сестрой собирались домой. Я возвращался обратно в Фудзиэду, чтобы наконец расставить всё по своим местам. Акира обсуждала это с отцом, но тот просто вздохнул: "А, понятно", словно сбрасывая тяжкий груз со своих плеч. В любом случае, то, что я до сих пор даже не посетил могилу матери, было высшим проявлением сыновней непочтительности. Поэтому я собирался уделить немало времени для рассказов обо всём произошедшем со мной.

— Эй, Наги! — внезапно раздался такой гневный крик, что люди за сотню метров разом обернулись. — Какого чёрта ты там расселся так беззаботно на этой скамейке?!

Я повернулся на голос и увидел свою сестру — двадцатидвухлетнюю Акиру Ямада, держащую в руках кучу ланчбоксов, журналов, упаковок чая, сувениров и прочих малопонятных вещей. Она откинула назад свои пышные рыжеватые волосы и устремила на меня свой недобрый взгляд.

— Бедная девушка вынуждена в одиночку тащить весь этот багаж, пока ты, бестолочь, развалился спокойно на лавочке!

— Ой, извини, — ответил я практически рефлекторно и бросился помогать ей, чуть не споткнувшись по дороге.

— Знаешь что? Это ведь я оплатила тебе билет, так? Я приплюсую это к тому, что ты уже был мне должен за недавний переезд, поэтому давай-ка ноги в руки и отрабатывай долги, окей?

— …Ладно.

Я надеялся, что после всего произошедшего она станет хоть немного более добродушной и снисходительной, но, видимо, это было наивно с моей стороны. В любом случае, до возвращения домой оставалась всего неделя. Несмотря на то, что это был только второй её год работы в компании, сестра без колебаний взяла оплачиваемый отпуск и поселилась в моей квартире до самого нашего отъезда. Она взяла на себя заботу о еде и стирке, но взамен захватила себе место, где я спал, я больше не мог выбирать, что смотреть по телевизору, и лишился своего права на первую ванну. Со всем этим, экзамены мне удалось сдать исключительно благодаря семейному ресторанчику, открытому до поздней ночи.

В общем, всё как и ожидалось от предводительницы девушек, Акиры Зари, в прошлом известной на всю Фудзиэду.

— Вот, держи это всё. А, и ещё ты мне должен за обед с чаем, верно? Лучше бы тебе найти подработку и расплатиться со мной поскорее. Первые три месяца, так уж и быть, без доплаты, но дальше ты на счётчике на десять процентов ежемесячно.

…Дьявол. Она сущий дьявол. Интересно, она понимает, что я — бедный студент, у которого едва хватает денег, чтобы платить по счетам?

Сестра сунула мне в руки все шесть бумажных пакетов, а затем спросила:

— Так ты что, не заметил?

— Чего? — спросил я в ответ, и она цокнула языком, расправляя свои пышные волосы.

— Вот поэтому тебя и считают болваном. Удели чуток своего внимания на окружающих.

Я послушно огляделся и увидел молодую девушку, болтающую ногами на лавочке у лестницы. Знакомая форма с белой блузкой и чёрным галстуком принадлежала Мицуруги Ёиши.

— Ох, это же она. Откуда?..

— Вперёд, двигай к ней. У тебя меньше двух минут до отправления поезда, так что давай, в темпе.

Эти наставления, однако, не помешали моей сестре оставить все вещи на меня. Она как ни в чём не бывало повернулась и спокойно ушла к поезду. Пришлось мне тащиться к скамейке Ёиши со всем багажом в руках.

— Привет.

Девушка слегка подняла голову на мой голос.

— Ты что здесь делаешь?

Но она ничего не ответила, продолжая безучастно смотреть себе под ноги.

— А, понятно. Ты пришла проводить меня, да? Я уж думал, что больше не увижу тебя.

Я подсел к по-прежнему молчащей Ёиши и с широкой улыбкой на лице сказал:

— Не волнуйся, я обязательно вернусь. Я собираюсь домой, чтобы наконец открыть фусума, раз и навсегда. Неважно, что будет по ту сторону — я приму это и непременно вернусь.

Под конец я почувствовал спазм в груди, но продолжил говорить, не останавливаясь, чтобы не подать виду.

— Но, знаешь, на самом деле… это всё как во сне, — пробормотал я, и Ёиши посмотрела на меня. — Я имею в виду, в переносном смысле. Многое всё ещё не укладывается у меня в голове. Поверить не могу, что приду домой и обнаружу, что мамы больше нет… До сих пор не могу этого принять.

Я собирался сказать всё как можно более непринуждённо, но голос сорвался и вышло довольно жалко.

Однако Ёиши вдруг произнесла нечто неожиданное.

— Насчёт твоей матери… Она здесь.

— Что?

Ёиши медленно достала из сумки что-то завёрнутое в белую материю. Осторожно, обеими руками она сняла ткань — это оказалась старая кукла кокэси. По моей спине пробежал невыразимый холод.

— Ты… Это… Это же…

— Это трофей.

Ёиши убрала фигурку обратно в сумку. Её тёмные глаза сияли от радости.

— Покажи ещё раз. Это ведь не может на самом деле быть…

— Отказываюсь. Я сама её добыла.

Нет, такого просто не могло быть. Она просто пыталась напугать меня, купив похожую куклу в какой-нибудь антикварной лавке или вроде того. Я старался себя убедить в этом, но… Это ведь была Ёиши. С ней такие жуткие вещи с лёгкостью становились реальными, поэтому я сдержался и не стал развивать эту тему. Всё-таки, я проходил период восстановления, мне следовало избегать новых потрясений.

— Так ты специально приехала на вокзал, чтобы показать это мне? — спросил я, и Ёиши снова умолкла. Я тоже пребывал в растерянности, не зная, о чём можно поговорить за столь малое время. Так и мы потратили оставшиеся минуты, сидя на лавочке, словно изображая едва начавшую встречаться пару, которой предстоит скорое прощание.

В конце концов, объявление об отправлении поезда эхом прокатилось по перрону.

— Ну что ж… Мне пора.

Я встал, и Ёиши тоже молча поднялась на ноги. Когда я уже подошёл к дверям поезда и собирался втиснуться туда со своей кучей пакетов, сзади раздался её голос.

— Старшая школа Комей, первый курс, группа А. Ёиши Мицуруги, шестнадцать лет.

Я с удивлением обернулся. Ёиши стояла позади, сцепив руки за спиной. В это время прозвучал сигнал к отбытию, и я поспешил забраться в вагон.

— В следующий раз, если мы снова встретимся… — начала Ёиши, но тут двери поезда закрылись. Тем не менее, она продолжала говорить. Я изо всех сил старался прочитать её слова по движениям губ. Конечно, я этому никогда не учился, но каким-то чудесным образом послание дошло до меня.

— …я стану твоим другом.

Ёиши выглядела довольно напряжённой, произнося это.

— Да ты, должно быть, шутишь, — рассмеялся я. И что было мочи замахал ей рукой, прижимаясь лицом к окну в отходящем поезде.

Не знаю, удалось ли мне передать таким образом свой ответ. Что ж, значит, я постараюсь вернуться как можно скорее. На лице Ёиши было такое печальное выражение, когда она пришла проводить меня. И поэтому я собираюсь сказать ей следующее:

"Мы не просто друзья. Мы — напарники".

<noinclude>
{| border="1" cellpadding="5" cellspacing="0" style="margin: 1em 1em 1em 0; background: #f9f9f9; border: 1px #aaaaaa solid; padding: 0.2em; border-collapse: collapse;"
|-
| Назад ко [[Phenomeno:Case 02 ~Russian~|второй истории]]
| Вернуться на [[Phenomeno ~Russian~|главную страницу]]
|-
|}
</noinclude>